— Правда?

Каден перевел на нее взгляд. Эмму бросило в жар. Какой же он сексуальный.

— Я всегда хотел только тебя.

— И вот я здесь, — ответила она.

Аромат Эммы щекотал ему ноздри, желание обнять, прижать ее к себе было почти невыносимым, но Каден продолжал бороться с собой.

— Надолго ли, Эмма?

Он не может забыть ее предательство. Однажды она бросила его, и это было слишком больно. Если она снова уедет, его сердце точно не выдержит.

— Да сколько можно, Каден! — Эмма подошла, взяла его за руку и продолжила: — Я согласилась на работу в школе, теперь я преподаватель театрального мастерства в школьном кружке.

Казалось бы, отличная новость, но что, если Эмма найдет что‑то получше? Работу сменить не так трудно. Она наплевала на планы, которые они строили, и ушла, чтобы воплощать свои мечты в другом месте.

— Хорошо, — ответил он и повернулся к ней лицом.

Все ее естество взывало к нему, но он упорно это игнорировал.

— Ты будешь прекрасным преподавателем, но работа не гарантирует, что ты не уедешь, если тебе подвернется что‑то получше. Однажды так уже было.

Эмма разочарованно вздохнула.

— Пять лет назад все было иначе. Я была слишком юна, а ты начал говорить о свадьбе, детях, и я…

— Сбежала, — закончил он за нее.

Боль от предательства пронзила Кадена с новой силой. Однажды она чуть не сломала его. Второго раза он не допустит.

— Я не могла поступить иначе, но я вернулась.

— Потому что в Калифорнии не пошло. А если бы у тебя получилось? Ты бы все еще была там?

— Нет, — Эмма покачала головой, — это совсем не мое место, там все было чужим. Мне хорошо здесь, с тобой.

Он хотел ей верить.

Эмма почувствовала его смятение.

— Как мне тебя убедить?

— Если б я знал…

— Я люблю тебя, Каден.

Он закрыл глаза, осознавая ее слова. Он уже не надеялся, что Эмма когда‑нибудь это скажет. Он не мог позволить себе верить. Что‑то внутри его противилось.

— Я тоже люблю тебя, Эмм, — ответил он, и его глаза засияли прежде, чем он осознал, что сказал. — Но я не доверяю тебе, — добавил он, и свет в его глазах погас.

Эмма содрогнулась. Ему было неприятно это видеть, знать, что ей больно от его слов. Но она должна знать. Любви недостаточно.

— Я не знаю, как это исправить, — призналась она, — как убедить тебя?

— Сомневаюсь, что это вообще возможно. Ты сама сказала, что, если бы пришлось, ты бы забрала Молли и бежала.

Эмма развернулась, отошла немного, потом снова приблизилась к нему.

— Теперь все изменилось, ты предоставил мне адвоката, который работает над этим делом.

Каден кивнул. У него было время подумать, после того как они ездили в Калиспелл к Максу. Он пришел к выводу, что любви и страсти недостаточно. Ему важно доверять тому, с кем желаешь прожить всю оставшуюся жизнь. Ему нужно быть уверенным, что Эмма останется с ним, а не помчится за очередным журавлем в небе, если удача замаячит на горизонте.

— А если Макс не сможет помочь, что тогда?

— Я… я не знаю, — призналась Эмма. — Тогда придется найти другой способ бороться против Дориана Бэкстера, и я буду бороться, видит Бог.

— А если проиграешь, ты заберешь Молли и исчезнешь?

Эмма промолчала, и Кадену этого было достаточно.

Он разочарованно покачал головой.

— Видишь. Эмма, я восхищаюсь твоим упорством спасти и сохранить этого ребенка, и я сделаю все, чтобы помочь, но не рискну снова поверить тебе, чтобы потом разочароваться. Пойми, мне было слишком больно.

— Каден…

Он поцеловал ее глубоко и страстно, наслаждаясь каждой секундой. Эмма подалась к нему. Ее вкус, аромат одурманивал.

— Я помогу, Эмм. Сделаю все, что в моих силах, и я всегда любил тебя. Но я никогда не буду с тобой.

Она сделала шаг назад и посмотрела на него с изумлением и болью во взгляде. Сердце Кадена разрывалось.

— Значит, все кончено?

— Это вынужденная мера, — ответил он с большим трудом.

Он хотел прижимать ее к себе, ласкать ее божественное тело, доводить ее до пика блаженства и вместе достигать оргазма. Но это ничего не изменит. Не залечит старые раны. Пора привыкать жить без нее.

— Каден, ты собираешься бросить меня?

— Я очень постараюсь, — ответил он, снял шляпу и провел по волосам. — Черт возьми, Эмма, когда я спросил, что будет, если Макс не поможет, ты должна была ответить, что придешь ко мне. Но твой первый инстинкт — бежать, бороться самостоятельно, ты сама по себе.

Эмма открыла рот, чтобы возразить, но Каден покачал головой.

— Я верю тебе, Каден, — прошептала она в отчаянии.

— Пока ничего не случилось, — вздохнул Каден, — но я не собираюсь смотреть, как ты в очередной раз бросаешь меня в поисках чего‑то нового. Мне нужно, чтобы ты верила в нас, а не только в себя.

— Я была сама по себе пять лет, — напомнила она, — эту привычку не так просто искоренить.

— Может, и так, это твой выбор, Эмм. Ты бросила меня. Ты продолжала бороться за несбыточные мечты, даже когда сама признавала, что могла бы вернуться раньше на несколько лет.

— Каден…

Он снова покачал головой, взглянул на женщину, которую всегда любил, и отстранился.

— Дом для тебя — запасной вариант, вторая база. Если бы снова предложили сниматься, тебя бы с ранчо как ветром сдуло. Пока ты не будешь на самом деле душой и сердцем здесь, нам нечего обсуждать.

Каден вставил ногу в стремя, вскочил в седло и уехал, оставив ее одну в полумраке конюшни.

Глава 11

Через несколько часов Эмма была дома. Грейси и Мэдисон сидели в гостиной и смеялись. Оказалось, что большой секрет Грейси на самом деле не был таким уж секретным. Когда она все же набралась смелости, чтоб рассказать отцу, Фрэнк заявил:

— Я и так это знал.

Пока Грейси переваривала услышанное, он поцеловал ее в лоб и отправил позвать Мэдисон на ужин.

Эмма удивилась, как она раньше не замечала, какими сияющими глазами Грейси смотрит на Мэд. Она так же смотрела на Кадена.

Девушки, не стесняясь, держались за руки, заканчивали друг за другом фразы и светились счастьем. Они говорили о планах построить новую конюшню, начать бизнес Грейси, у Мэдисон были интересные идеи. Из них получится отличная команда, а Эмма чувствовала себя привидением на свадьбе. Дом наполнился радостью, но она не могла разделить ее сполна. Перед глазами стоял образ Кадена, оставляющего ее одну. Наверное, именно так он себя чувствовал, когда она оставила его ради Голливуда.

Эмма не представляла тогда, чем жертвует ради туманной мечты. Да, если бы она не попытала счастья, она жалела бы об этом всю жизнь. Но теперь у нее не было ни мечты, ни Кадена.

Смириться с разбитыми мечтами тяжело, но потерять Кадена оказалось в сотни раз тяжелее. Эмма не видела жизни без него.

— Знаешь, милая, — благодушно сказал Фрэнк, обращаясь к Мэдисон, — почему бы тебе не перебраться на ранчо? Будешь жить с Грейси, с нами.

— Что? — удивилась та, переводя взгляд с Фрэнка на Грейси и обратно. — Вы серьезно?

— Конечно. Зачем ездить туда‑сюда, тратить кучу времени. Кроме того, скоро зима, и дорогу заметет. У нас полно места, — добавил Фрэнк. — С тех пор как Бак уволился, его дом пустует. Он там, за сараем. Ты могла бы сделать из него офис, и пусть твои клиенты приезжают сюда, плюс ты была бы под рукой, если Грейси понадобится помощь с лошадьми.

— Прекрасная идея, отец, — сказала Эмма и вынула Молли из высокого стульчика. Она села, посадила малышку на колени и добавила: — Мы также можем поменяться спальнями. Моя больше, и вам двоим там будет комфортнее.

— Правда? — просияла Грейси.

— Звучит прекрасно, — сказала Мэдисон и взглянула на Грейси: — Что думаешь?

— Я люблю тебя, и скоро мы будем жить, как мечтали, — отозвалась Грейси.

Мэдисон засмеялась, вскочила, подбежала к Фрэнку и поцеловала его в щеку.

— Спасибо, Фрэнк, это очень много для нас значит.

— Спасибо, пап, — сказала Грейси и тоже подошла к отцу.

Он обнял обеих и ответил:

— Вы, девчонки, принесете много веселья в этот старый дом, так что тут все в выигрыше.

Грейси засмеялась, обхватила ладонями лицо Мэд и поцеловала со всей любовью и страстью, что так долго скрывала.

Наблюдая за двумя влюбленными женщинами, Эмма думала, как много для нее значит Каден и как много она потеряла.

Следующие несколько дней Эмма сосредоточилась на работе. В голове все еще был один Каден, но она заставила себя думать о детях и спектакле. Обучая их, она вспомнила, чем ее всегда привлекало актерское мастерство. Это возможность примерить на себя разные образы, на какое‑то время стать другим, понять, чем живет твой персонаж, что им движет.

Она попыталась примерить образ Кадена, понять, что он чувствовал тогда и сейчас. Однажды он сказал, что хочет быть с ней навсегда. Как бы сильно она его ни любила, слово «всегда» напугало до беспамятства. Ее вдруг осенило: она никогда нигде не была, кроме Монтаны, никогда не пыталась реализовать мечты, которые вынашивала с самого детства. Эмма сорвалась и бросила мужчину, который был для нее всем.

Все эти годы в Калифорнии тоска и одиночество капля за каплей убивали ее, желание снова увидеть, прикоснуться к Кадену было сродни физической боли, с которой она проживала каждый день. Теперь все гораздо хуже, чем тогда. Она вернулась. Она побывала в его объятиях, в его постели, она вспомнила, каково это — быть любимой и желанной. Теперь Эмма снова одна.

Она не сдастся. Каждый день в Монтане она будет считать маленьким шагом к Кадену. Пока он не поверит. Пока он не начнет ей доверять, она и шагу из родных мест не сделает. А если кто‑то попытается отобрать у нее Молли, она побежит к Кадену и попросит о помощи.

Он назвал ее упрямой, что ж, он даже понятия не имеет, насколько прав.

Ответное письмо пришло в субботу утром. Эмма увидела имя отправителя, и ладони тут же вспотели, а во рту пересохло. Дрожащими руками она кликнула на письмо и прочла:

«Приеду сегодня к трем, чтобы забрать дочь. Будь на месте.

Дориан Бэкстер».

Блеф не сработал, Молли в опасности.

Эмма сглотнула, тошнота подступала к горлу. Да, она боялась, но такой ответ не удивил Эмму. Где‑то в глубине души она знала, что так и будет, предчувствовала. Дориан не из тех, кто легко сдается. Используя деньги и влияние, он катком прокатывался по тем, кто пытался идти против него.

Она взглянула на девочку. Малышка лежала в большой комнате под лучами скудного осеннего солнца, болтала ручками и ножками, как заправская группа поддержки. Молли — ее дочка, и ничто не могло это изменить.

— Не волнуйся, милая, я не отдам тебя ему никогда, — сказала Эмма вслух.

В комнату вошла Грейси и нахмурилась.

— Что случилось? — обеспокоенно спросила она.

— Отец Молли приедет, чтобы забрать ее.

— Черт бы его побрал, — ответила Грейси.

— Побрал что? — спросила Мэдисон, появляясь в дверях.

Мэдисон перевезла почти все вещи на ранчо. Они с Грейси разбирали сумки и коробки, и сестра выглядела настолько счастливой, что ей не нужно скрывать свои чувства, что Эмма тоже невольно улыбалась, глядя на нее.

— Этот голливудский ублюдок решил заявиться, чтобы забрать Молли, — объяснила Грейси и добавила: — Я рассказала ей все.

— Но он ее не получит, — сказала Мэд, подошла к малышке и подхватила ее на руки. — Так ведь?

— Именно, — ответила Эмма, — но нам нужен план.

— Ты же не собираешься бежать? — спросила Грейси тихо.

Эмма взглянула на сестру. Когда это прекратится? Когда те, кого она любит, перестанут ждать, что она вот‑вот снова уедет?

— Я не собираюсь скрываться, — сказала она решительно.

— Конечно, она никуда не поедет, — одобрила Мэд, покачивая Молли, потом взглянула на Эмму и спросила: — Что предпримем?

Эмма улыбнулась. Мэдисон — замечательная, кажется, она уже полюбила ее. Она станет отличной сестрой.

— Спасибо, Мэд. Мы дадим отпор. Я позвоню Кадену. Расскажу, что происходит.

Нервы, волнение, снова дрожащие руки. Она не разговаривала с ним с той встречи в конюшне. Тогда он сказал, что не может доверять ей, что между ними все кончено, но Каден также сказал, что поможет бороться за Молли.

«Теперь, — сказала Эмма себе, набирая номер, — проверим крепость твоего слова».

Ровно в три часа Дориан Бэкстер подъехал к дому. В тот же миг над ранчо сгустились тучи, солнце исчезло. Высокий, красивый, в превосходном костюме, сшитом на заказ, он выглядел тем, кем был на самом деле, — богатым, влиятельным, уверенным в своих силах дельцом от киноиндустрии.

Эмма задернула штору и отошла от окна. Кадена не было. Он обещал, что придет, но пока не показывался.

Не дожидаясь стука, Эмма распахнула дверь. Вся семья собралась в гостиной, чтобы поддержать ее. Фрэнк, Мэдисон и Грейси выстроились за ее спиной. Мэдисон держала на руках Молли, а Грейси смотрела на незваного гостя со столь жгучей ненавистью, что у того едва не вспыхнули волосы.

— Это она? — спросил Бэкстер коротко.

— А ты не знаешь? — парировала Эмма, чувствуя, как гнев начинает закипать в жилах, а живот сводит от страха.

Черные волосы и голубые глаза — Молли была точной копией Дориана.

— С чего мне знать? Если это она, то подготовьте ее к поездке, соберите вещи. Надеюсь, у вас есть автокресло, чтоб я довез ее до аэропорта, — брезгливо сказал он.

— Ты ее не получишь, — сказал Фрэнк.

Бэкстер удивленно поднял темную ухоженную бровь.

— А вы кто?

— Фрэнк Уильямс. Это мой дом, и малышка никуда не поедет.

Дориан взглянул на Эмму:

— У меня нет времени на споры. Отдайте ребенка немедленно, или я вызываю шерифа, и он арестует вас всех за похищение.

— Вызывай, — сказала Эмма.

Она не хотела отправляться за решетку, у нее не было денег, чтобы судиться, но она ни за что на свете не отдаст девочку тому, кто довел ее мать до самоубийства.

Здесь Дориан был чужаком, как она в Голливуде.