Глава 7

Наступила гробовая тишина, время остановилось, и Эмили в изумлении уставилась на Алеха. Он только что сделал ей предложение! Неотразимый аргентинский миллиардер только что попросил ее стать его невестой! Разве не странно, как легко ум может исказить реальность и позволить фантазиям взять верх на несколько секунд? Иначе почему ее захлестнул прилив радости при мысли о том, что она соединится с мужчиной, которого когда‑то так страстно любила? С мужчиной, разбудившим ее чувственность. С которым она всегда готова была слиться в безудержной страсти.

Но потом Эмили вспомнила, что это не романтическое предложение под луной, вдохновленное его уверенностью в том, что они предназначены друг для друга и он не мог жить без нее. Это было холодное и расчетливое мероприятие по улучшению имиджа. Брак, заключенный не на небесах, а на исписанных страницах блокнота, и спланированный ею самой!

Она надеялась, что он не заметил ее первоначального воодушевления, потому что иначе поставила бы себя в слишком уязвимое положение. Она определенно не обязана выходить за него замуж.

— Это шутка? — спросила Эмили так холодно, как только могла, хотя ее сердце сильно билось от возбуждения.

— Ты же знаешь, что нет.

Она пристально взглянула на обнаженного мужчину с оливковой кожей, без тени смущения распростершегося на белом одеяле. Его глаза блестели, он излучал физическое удовлетворение и выглядел как сексуальный бог. Но ей об этом сейчас думать не стоило.

— Ты же понимаешь, что я не могу выйти за тебя замуж, Алех.

— Почему?

— Потому что… потому что это безумная идея.

Она покачала головой, пытаясь придать своему голосу убежденность, и вдруг обнаружила, что фантазирует о пышном белом платье и букете прекрасных цветов. Да что с ней такое? Она встала с кровати, главным образом, чтобы защитить себя от его влияния.

Луна сияла серебром над мельбурнскими небоскребами, и на Эмили нахлынуло ощущение, что она попала в какую‑то странную параллельную вселенную. Она выйдет замуж по расчету за мужчину, в которого когда‑то была влюблена! Это было похоже на игру в русскую рулетку с высокими ставками и с гарантированным проигрышем.

Она выпила воды и подошла к окну, пытаясь осознать, что произошло. Секс был потрясающим, но чего‑то не хватало. Чего‑то в его отношении к ней. Через некоторое время она поняла, что это было, и у нее упало сердце. Потому что он не был похож на любящего и нежного Алеха из прошлого. Он был похож на робота, а не на человека. Теплый, дышащий робот, способный дарить непомерное количество удовольствия, но тем не менее — робот.

А вот она точно не была роботом. Эмили никогда еще не чувствовала себя такой трепетной и восхитительно живой, и причина этого была в Алехе. Она думала, что потеряла навсегда способность ощущать эмоциональную напряженность и физическое удовольствие. Но ее реакция напугала ее. Потому что опасно влюбиться в мужчину с ледяным сердцем.

— Прежде чем ты назовешь мне все причины, по которым не следует этого делать, я перечислю свои доводы.

Она опустилась в белое кожаное сиденье у окна, скрестив ноги, и уставилась на него.

— Давай.

— Я заплачу, если ты станешь моей женой, — сказал он бесцветным голосом. — На какой‑то срок, конечно.

— Конечно, заплатишь, Алех. Ты очень богатый человек.

В его зеленых глазах мелькнуло презрение, а губы искривились, когда он сказал:

— Только не говори мне, что мысль о семизначном вознаграждении тебя не возбуждает, Эмили.

Это было вульгарное заявление, которое заставило ее задуматься, в каких кругах он вращался. «Наверное, он такой же, как и моя мать», — с болью подумала она. В том обществе женщины молились на бриллианты, быстрые автомобили и роскошные яхты. Неужели он думал, что она такая же?

— Деньги часто создают больше проблем, чем решают, — заметила она.

— Отличное наблюдение. Так говорят люди, у которых нет денег. — Он замолчал, его зеленые глаза сверкнули. — Если вознаграждение тебя оскорбляет, то отдай его на благотворительность, побудь альтруисткой. Подумай, Эмили, — вкрадчиво попросил он.

Так она и сделала. Она подумала о том, что нужно помочь двоюродной бабушке Джейн. По‑настоящему помочь женщине, которая многим пожертвовала ради матери Эмили и едва ли получила хоть слово благодарности в ответ. В последний раз, когда мать поступила в реабилитационный центр, чтобы попытаться победить свою зависимость от транквилизаторов, именно двоюродная бабушка Эмили сумела собрать достаточно денег, чтобы оплатить счет. В то время Джейн могла это сделать, потому что работала, но теперь она жила на крошечную пенсию и с каждым днем становилась все слабее. Разве не было бы здорово освободить ее от беспокойства о будущих медицинских счетах — неизбежных спутниках старости? Чтобы не просто вручить ей один чек, но обеспечить ее так, чтобы этого хватило до конца ее дней.

Эмили также подумала о том, что стоило бы себе самой устроить настоящий отпуск, первый за многие годы. До сих пор свободные деньги она вкладывала в бизнес. Представила, как наденет широкополую шляпу и саронг и наконец прочитает стопку книг, давно лежавшую у нее дома на прикроватной тумбочке. Возможно, даже хватит на выплату части ипотеки.

Но ни одно из этих соображений не касалось того, что она чувствовала к Алеху, потому что понимала, что брак окажется ловушкой. Она переспала с ним и не могла контролировать свое влечение. Что, если она снова влюбится в него? Нельзя, это будет неразумно.

— Нет, Алех.

Он медленно улыбнулся.

— Прежде чем ты дашь мне окончательный ответ, я скажу кое‑что и буду максимально прямолинейным.

— Это замечание обычно является предвестником какого‑нибудь оскорбления.

— А может быть, просто правды? Вот сколько тебе сейчас лет?

— Двадцать шесть. Почти двадцать семь.

— И не было ни помолвки, ни близких отношений, ни брака?

Ее сердце сжалось, потому что его допрос заставлял ее чувствовать себя ущербной, неудачницей.

— Нет.

— Ты когда‑нибудь жила с кем‑нибудь?

— Нет.

— В таком случае я окажу тебе огромную услугу, Эмили.

Она застыла в искреннем замешательстве:

— Это как?

Ей показалось, или она увидела удовлетворенную улыбку и торжествующий блеск в глубине зеленых глаз?

— Мужчина, который никогда не был женат, считается странным. А для женщины это еще хуже, ведь с каждым годом она теряет свою привлекательность.

Хорошо, что она больше не держала стакан с водой, потому что наверняка швырнула бы ему в голову. Но, по крайней мере, возмутительный комментарий вывел ее из оцепенения, вызванного его шокировавшим предложением руки и сердца.

— Ты проявишь максимум мужского высокомерия? — зашипела она на него, забыв о безмятежности. — Или просто стараешься оскорбить меня? Впрочем, я с самого начала это подозревала.

— Не стоит убивать гонца, принесшего плохие новости, — спокойно сказал Алех, пожимая своими широкими плечами. — Но если бы ты была разведенной, и к тому же богатой, ты бы привлекла массу мужчин. Это означает, что у тебя будет гораздо больше шансов найти себе подходящего партнера в будущем.

Эмили понимала, что ее реакция была глубоко иррациональной, но все же она почувствовала себя задетой тем, что он говорил. С другой стороны, почему бы ему не говорить о ее долгосрочных перспективах так объективно, не отводя в ее будущем никакой роли себе? Да, у них был секс, и да, он предлагал ей странный вид брака — но он делал это не потому, что у него были чувства к ней. И хотя она видела для него несомненную выгоду от временной женитьбы — ведь она сама это ему предложила, — но поняла, что он недоговаривал.

— У меня есть сильное подозрение, что твое желание переспать со мной и жениться на мне вызвано скорее местью, чем стремлением к респектабельности, — медленно произнесла она.

Алех почти улыбнулся, но тут же напомнил себе, что она обладала воистину сверхъестественной способностью читать его мысли.

Брак по расчету, несомненно, положил бы конец его репутации плейбоя. Более того, женитьба позволит ему полностью ее контролировать. Они будут жить вместе и спать вместе. Он сполна насладится ее восхитительной плотью, а потом отвергнет ее так же, как она когда‑то поступила с ним.

— Правда состоит в том, что у меня к тебе сложные чувства, Эмили.

— Потому что я была единственной женщиной, которая бросила тебя? — догадалась она.

— Ты думаешь, что мое эго перевешивает все остальные доводы?

— Возможно.

— Я не могу отрицать этого, и все же ситуация немного сложнее, дорогая. — Последовала пауза. — Ты ушла от меня, как будто нас ничего не связывало. Ты отдала мне свою девственность, а потом сказала, что не любишь меня и хочешь других мужчин. И ты никогда не объясняла почему.

Наступило молчание. В голове Эмили мысли крутились вокруг возможных вариантов, и она уставилась на узоры на своих брюках, не желая встречаться с его пронзительным взглядом. Конечно, было бы лучше просто отмахнуться от его вопроса и оставить прошлое там, где оно должно быть. Но потом она подумала, зачем ей защищать человека, который тиранил ее мать и оставил падчерице больную лошадь в качестве последнего знака презрения. К тому же Эмили чувствовала вину перед Алехом и хотела ее искупить.

— Мой отчим угрожал мне, — медленно произнесла она, поднимая на него глаза. — Он сказал, что никогда не простит мне, если я продолжу видеться с тобой.

Алех горько рассмеялся и покачал головой:

— И конечно, он был таким достойным человеком, что ты отчаянно нуждалась в его одобрении? Прости меня, Эмили, но я не куплюсь на это. Ведь я знаю, как сильно ты ненавидела и боялась его. Возможно, тебя больше беспокоило то, что он лишит тебя денег?

Она глубоко вздохнула:

— Нет, ты прав. Дело было не только в этом, — призналась она и проглотила комок, подступивший к горлу. — Моя мать умоляла меня выслушать его и сделать так, как он сказал, потому что он угрожал развестись с ней, если я свяжусь с кем‑то вроде тебя.

— Кем‑то вроде меня? — повторил он. — Что это значит?

У Эмили перехватило горло, но она понимала, что не сможет избежать ответа на вопрос, горевший в его зеленых глазах.

— Ты был беден, у тебя не было отца, и это не соответствовало его завышенным представлениям о респектабельности. Моя мать боялась, что не сможет жить, если он разведется с ней.

— Без его богатства, ты хочешь сказать? — мягко предположил он.

Эмили прикусила губу. Нет, не только без его богатства, хотя это, очевидно, имело большое значение. Но ее мать была одной из тех женщин, для которых жизнь была неполной без мужчины. Ее первый муж был беден, и после того, как она овдовела, она посвятила всю свою энергию поиску хорошей партии и, когда ей это удалось, уцепилась за него, как пиявка.

— Что‑то вроде этого, — сказала она.

— Но они все равно развелись, не так ли? — спросил он.

— Да, — судорожно сглотнула она.

— Твоя мать вскоре умерла?

— Да. В доме был пожар. Я училась в университете и не могла навещать ее так часто, как раньше. Она приняла транквилизаторы — большую дозу, чем обычно, — и, видимо, не погасила сигарету. Она не слышала, как сработала пожарная сигнализация, а когда прибыла пожарная команда, было уже слишком поздно.

Долгое время после этого Эмили мучило чувство вины за то, что она не смогла спасти свою мать, и за облегчение, которое она испытала, освободившись от бремени заботы о ней.

Он тихо заговорил по‑испански, сочувствуя ее потере, и она склонила голову в знак признательности.

— Спасибо, — ответила она.

Но Алех не отвлекался от своей цели и продолжил свое предложение.

— Конечно, если ты выйдешь за меня замуж…

Она покачала головой:

— Алех, перестань. Этого не произойдет. С чего бы?

— Ну, для секса и за деньги, конечно, — тихо продолжал он. — Это главные причины, по которым женщины выходят замуж за богатых и достойных мужчин, не так ли? Мы просто более честно обо всем договоримся.

— А как же любовь? — Она заколебалась, прежде чем набраться храбрости и спросить об этом.

— А что любовь? Значение любви преувеличивают. — Он увидел, как что‑то умерло в ее глазах, и почувствовал теплый прилив удовольствия. — Даже если ее испытываешь, она недолговечна.

— Но есть и другие виды любви, — возразила она. — Из тех, что более долговечны. Например, любовь матери к своему ребенку.

Алех почувствовал, как похолодела его кожа.

— Ты считаешь, что твоя мать была таким ярким примером материнской любви, Эмили?

Она покачала головой:

— Я не настолько наивна, чтобы так думать. Но, может быть, твоя мать…

— Давай просто сменим тему, хорошо? — перебил он. — Я думал, мы говорим о нашем браке.

— Так и есть. И я уже ясно выразила свои чувства по этому поводу.

Он встал с кровати, подошел к ней и поднял ее на ноги. И, как только она оказалась в его объятиях, мгновенно возникла химия. Когда соприкоснулись их тела — его обнаженное, ее полностью одетое, — он мгновенно воспламенился от похоти.

— Может, ты все‑таки передумаешь?

— Это… нечестно, — неубедительно пробормотала она, когда он начал гладить ее шею. — А еще мы стоим прямо перед окном.

— Не беспокойся, никто не может заглянуть внутрь.

Все дальнейшие ее возражения были заглушены настойчивым и страстным поцелуем. Он издал низкий стон, исходивший из глубины его существа. Она целовалась с одержимостью, удивлявшей его. Как будто в первый раз. Как будто он был ее единственным мужчиной. Его член стал твердым как камень, и он решил больше ничего не анализировать.

Положив руки ей на бедра, он подтолкнул ее к ближайшей стене и подумал, а вдруг она скажет ему, чтобы он убрал от нее руки, и объявит, что разрывает с ним контракт, потому что они не могут продолжать заниматься беспорядочным сексом, как босс и подчиненная. Разве он не уважал бы ее больше, если бы она сделала это — проявила твердость и силу духа, снова превратилась бы в девственницу, которую он когда‑то знал? Но она сделала то, что делала каждая женщина, когда‑либо приближавшаяся к нему. Она обвила руками его шею и повернула бедра так, чтобы удобно было стянуть с нее брюки. Ее трусики соскользнули следом, и она вздрогнула, когда он прикоснулся к ней.