Он чуть не взорвался, потому что ему пришлось убрать руку от ее влажного жара, чтобы взять еще один презерватив. Алех отстранился, нашел упаковку, разорвал ее и подошел ней. Прикоснувшись губами к ее торчавшему соску, он скользнул рукой между ее бедер, задумав предложить ей надеть резинку самой, но понял, что слишком возбужден и может кончить от одного прикосновения ее пальцев, и решил не рисковать.

Алех вошел в нее, вызвав ее громкий стон, отразившийся от стен комнаты с высоким потолком. Двигаясь внутри ее жестко, быстро, настойчиво, он наслаждался ее сдавленными стонами, когда она стала достигать оргазма, и они кончили почти синхронно. Когда пульсировавший прилив наслаждения спал, он обмяк рядом с ней, его дыхание овевало ее шею. Прошло несколько долгих секунд — а может, и минут, — прежде чем у него хватило сил поднять голову и посмотреть на нее. Убрав ее взъерошенные волосы, он наклонился к ее уху.

— Так ты выйдешь за меня замуж, Эмили?

Эмили приказала себе сказать «нет». Чтобы защитить себя от его мощного очарования и от собственной слабости и восприимчивости к нему. Но ничего не сказала. Только ощутила глупый прилив удовольствия при мысли о том, что станет его женой. Что‑то болезненно сжалось глубоко внутри ее, потому что она поняла, что попала прямо в ловушку собственного изготовления. Она предложила ему брак по расчету, потому что считала, что это поможет ему реализовать свои политические устремления, и теперь, когда все пошло наперекосяк, она не могла смириться с мыслью, что какая‑то другая женщина наденет его кольцо.

Так может ли она рискнуть выйти за него замуж, несмотря на то, что когда‑то любила его и подозревала, что не разлюбила до сих пор? Если она согласится стать его невестой, ей придется держать в секрете свои чувства, иначе она окажется в невыгодном тактическом положении. Гораздо лучше сосредоточиться на материальных преимуществах пребывания сеньорой Сабато и позволить Алеху думать, что она не мотивирована ничем иным, кроме жадности.

— Я думаю, что это слишком хорошее предложение, чтобы отказаться, — сказала она, в ее голосе прозвучала нарочитая корысть.

Как по команде, холодный свет вспыхнул в его зеленых глазах.

— Конечно, так и есть.

— Сколько ты мне предлагаешь? — продолжила Эмили заставляя себя играть в эту игру. — Как ты думаешь, сколько я стою?

— Это не обязательно то же самое.

В его глазах появился жесткий отблеск, и он медленно сказал ей, сколько он готов заплатить.

Эмили сглотнула, на мгновение забыв об игре.

— Боже, — еле слышно произнесла она. — Я думаю, только идиот откажется от таких денег.

— Или человек с принципами, которых у тебя явно нет, — резко ответил он. — Какую свадьбу ты хочешь, Эмили?

«Такую, на которой жених будет смотреть на меня с любовью, а не со смесью презрения и похоти. Такой брак, которому суждено длиться вечно».

Но Эмили ничего такого, конечно же, не сказала, ни к чему было сообщать ему о внезапной и безнадежной боли в сердце.

— Церемония должна быть проведена с шиком, — быстро ответила она. — Белое платье, много цветов, куча приглашенных гостей. Такие истории любит пресса. Свадьба сыграет роль рекламы, повысит к тебе доверие. Ну и, конечно, нужны обручальные кольца.

Он кивнул:

— Утром посмотри в Интернете, какие кольца тебе нравятся.

— В Интернете? — тупо повторила она.

— Конечно. Тебе ведь нравится какой‑то определенный дизайн. Количество карат не имеет значения, конечно же. Завтра оно должно быть доставлено, чтобы на гонке ты его показала всему миру.

Сердце Эмили бешено колотилось. Его слова были абсолютно не романтичны, но она решила все равно быть за это благодарной. Ничто не могло бы лучше подчеркнуть, что это был просто брак по расчету, чем бесстрастное заявление Алеха о покупке обручального кольца в Интернете.

Глава 8

Цветов было много, и они были повсюду. Белые розы и крошечные бледно‑голубые незабудки, символизировавшие цвета аргентинского флага. Это был комплимент от «Виноли», роскошного лондонского отеля в южноамериканском стиле, который Алех арендовал на выходные и где вскоре должна была состояться их свадьба.

Она уставилась в зеркало, разглядывая себя в невероятном свадебном платье. Несмотря на саркастические слова жениха о выборе обручального кольца, она никогда не мечтала о том, что наденет в такой день. Она лишь мечтала, что выйдет замуж за Алеха. Эта фантазия каким‑то образом стала реальностью, на ее пальце сверкало огромное кольцо с желтым бриллиантом, а водопад из тюля удерживался на голове прекрасной короной из кремовых роз. Позади нее стояла Мэрибет, на лице которой отражалось беспокойство.

— Ты уверена? — в сотый раз спрашивала она. — Еще не поздно отступить. Ты абсолютно уверена, что поступаешь правильно?

Эмили, конечно же, не могла винить подругу за то, что та постоянно задавала ей вопросы. Разве она не поступила бы точно так же в такой же ситуации? Поэтому она заставила себя улыбнуться.

— А что не так?

— Все произошло так быстро…

— Я понимаю. Но мы были любовниками много лет назад.

— Да. Ты рассказывала. Но брак? Ведь сначала ты вообще не была уверена, что возьмешься за эту работу. А теперь — большая, пышная свадьба, и даже посол Аргентины приглашен. Ведь это такой серьезный шаг. Ты любишь его, Эмили?

Сердце Эмили сжалось. Она не хотела отвечать на этот вопрос ни себе, ни своей ближайшей подруге. Кто знает, может быть, те бурлившие эмоции, которые она испытывала в течение нескольких недель, были не просто из‑за гормонов, ведь тело наконец‑то было сексуально удовлетворено после многих лет воздержания, прошедших с тех пор, как Алех в последний раз занимался с ней любовью. И все же, увидев страх на лице Мэрибет, она поймала себя на том, что произносит успокаивающие слова, которые, как оказалось, были правдой.

— Я… забочусь о нем, — сказала она.

— Ну ладно… — с некоторым сомнением протянула Мэрибет. — Что ж, это определенно лучше того, что ты говорила о нем раньше. Тогда поторопись, торжество пора начинать.

Нервы Эмили были напряжены, когда она направилась в большой зал для церемоний. Она не видела Алеха со дня его неожиданного предложения и была охвачена растущим страхом, что он, возможно, передумал и не появится. Только выглянув утром из окна отеля и увидев целый парк подъезжавших черных лимузинов, она поняла, что он не собирался отказываться от намерения сделать ее своей женой, и была поражена охватившим ее облегчением.

Чтобы устроить шикарную свадьбу в такой короткий срок, она прилетела из Мельбурна одна, сразу после того, как команда Алеха завоевала Гран‑при. Потом был фейерверк, шампанское и вечеринка, продолжавшаяся всю ночь, там же он и объявил об их неожиданной помолвке. И среди всей суматохи, связанной с сообщением о том, что один из самых закоренелых холостяков решился на брак, Эмили поняла, что политические намерения ее нового жениха были определенно отодвинуты на задний план.

Но он почти небрежно пожал плечами, когда она указала на это.

— Пара недель ничего не изменит.

— Может, и нет, — задумчиво протянула она. — Мы могли бы объявить об этом во время медового месяца. Это будет хороший пресс‑релиз, особенно если мы выберем день без особых новостей.

В его голосе прозвучали странные нотки.

— Ты всегда и обо всем думаешь, Эмили?

— За это ты мне и платишь.

— Нет, дорогая. Я плачу тебе за гораздо большее, — насмешливо ответил он.

Этот диалог вызвал у нее некоторое беспокойство, но она разогнала нежелательные мысли. «Жизнь — странная штука», — подумала она, подходя к большим дверям. Трудно поверить, что через несколько минут она станет женой Алеха — исполнится то, о чем она мечтала с подросткового возраста. Но, увы, их брак — не более чем игра.

Один из приятелей Алеха по игре в поло открыл богато декорированные двери, и Эмили встретили звуки струнного квартета. Все повернулись, чтобы посмотреть на нее, и она почувствовала замешательство. Она гадала, недоумевали ли друзья Алеха, почему он выбрал ее, а не супермодель или богатую наследницу. И все же ей немножечко хотелось, чтобы свадьба была настоящей, а не пиар‑мероприятием.

Увидев Алеха под аркой из цветов, она почувствовала, как у нее сжалось сердце от восхищения. Он был самым великолепным мужчиной в зале. В своем строгом костюме он выглядел серьезным, даже немного мрачным.

«Я не хочу любить его, — в отчаянии подумала она. — Я не хочу, чтобы он причинил мне боль».

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он.

Это было сказано, по‑видимому, чтобы добавить правдоподобия ситуации, но все равно его слова заставили Эмили засиять.

— Спасибо, — ответила она, пряча волнение за спокойной улыбкой.

Церемония прошла без каких‑либо происшествий, и, только когда все закончилось, Эмили поняла, что все это время была в напряжении. Неужели она боялась, что его бывшая девушка‑супермодель ворвется в дверь и попытается остановить все, как в каком‑то мелодраматическом голливудском фильме? В полной тишине Алехандро произнес свои клятвы, его глаза смотрели на нее с выражением желания, подкрепленного чем‑то очень темным, служившим безмолвным предупреждением. В глубине его пристального зеленого взгляда мерцала враждебность.

После этого все гости перешли в соседний банкетный зал. На церемонию пришли политики, актеры и даже члены британской королевской семьи, с которыми Алех раньше играл в поло. Она подумала о том, как легко он вошел в высшее общество. Ее список гостей был гораздо скромнее — хотя семья Мэрибет, конечно, компенсировала малочисленность своим шумом и смехом. А потом заиграла музыка, Алех взял ее за руку, и все повернулись к ним. Когда до боли знакомые звуки достигли ее ушей, она подумала, что он намеренно поставил эту песню, которую она не слышала уже много лет.

— Что заставило тебя выбрать именно эту мелодию? — спросила она, шелк ее свадебного платья шуршал по мраморному полу, а в голове проносились блаженные воспоминания о тех жарких аргентинских ночах.

— Тебе она когда‑то нравилась.

— Может, и так, но нет… больше нет.

— Сейчас твои вкусы стали более утонченными?

— Дело не в этом, — глубоко вздохнула она. — Мы уже не те, Алех. Эта песня кажется неуместной.

— А что бы ты предпочла? — Его зеленые глаза ярко сверкнули. — Композицию «Деньги, деньги, деньги»?

Она никак не отреагировала на насмешку.

— Давай постараемся свести военные действия к минимуму на время приема, хорошо?

— Тогда попробуй улыбнуться, принцесса. Ты выглядишь так, будто стоишь на краю глубокой пропасти.

— А если я скажу тебе, что именно так себя и чувствую?

Его глаза впились в нее.

— Почему же?

Она поколебалась.

— Потому что все как‑то сложнее, чем я себе представляла.

— Но почему?

— Даже не знаю.

— Ты скучаешь по своей семье? — внезапно спросил он. — Хочешь, чтобы твоя мать была здесь сегодня?

Она откинула голову назад, и он увидел, как сжалось ее горло, и крошечная жемчужина, висевшая на тонкой золотой цепочке на ее шее, задрожала.

— Да, — призналась она, ее голос дрогнул, а свободная рука потянулась к ожерелью. — Это глупо, я знаю. Она была ужасной матерью во многих отношениях, но она все же была моей матерью.

— Это ее ожерелье?

Она кивнула.

— Мой отец купил его для нее еще до того, как они поженились. Она почти никогда его не носила — говорила, что оно слишком дешевое, но мне оно нравится гораздо больше, чем те яркие драгоценности, которые Пол купил ей и которые она в конечном итоге заложила в ломбард.

Алех ощутил к ней сочувствие, но быстро пришел в себя. Он не хотел испытывать к ней ничего подобного, лишь то, с чем мог справиться — например, похоть, гнев, желание. Ведь ей было наплевать на него и его семью. Она даже не спросила, что случилось с его матерью. Его лживой и черствой матерью, но — как она сама только что сказала — все равно это была его мать. Он криво улыбнулся. Конечно, людей ниже ее по происхождению Эмили просто не замечала. Возможно, она притворялась, что презирала своего отчима‑сноба, но впитала в себя больше его ценностей, чем осознавала.

Он прижался губами к ее шее, его голос стал хриплым.

— Мне надоели танцы и надоели люди, следящие за каждым нашим движением. Как скоро мы сможем сбежать, чтобы я мог завершить нашу церемонию брака, потому что я жажду тобой овладеть, Эмили? Чувствуешь, как сильно?

— Мы не можем… — Она замолчала, ощутив его бедро между своих ног. — Мы не можем просто уйти.

— Почему?

— Потому что все серьезно, — строго сказала она, и в ее голосе появились нотки твердости. — Мы должны хотя бы выглядеть так, будто любим друг друга, даже если это неправда — иначе брак будет выглядеть ненастоящим, и все может обернуться против тебя.

— Так как бы ты хотела, чтобы я проявил свою «любовь» к тебе, Эмили? — насмешливо спросил он, с удовольствием наблюдая, как ее щеки вспыхнули глубоким румянцем.

— Мы могли бы попробовать поговорить.

— О чем?

Ее рука лежала на ее груди и казалась очень бледной на фоне темной ткани его пиджака, и он поймал себя на том, что хочет накрыть ее своей рукой.

— Для начала — о том, что мы будем делать в наш медовый месяц.

Усилием воли он отогнал свои мысли от ощущения прикосновения ее груди к его торсу, что привело к мучительной твердости в паху.

— Я же говорил тебе, — ответил он. — Мы полетим на моем самолете туда, куда ты захочешь, остановимся в роскошном пятизвездочном отеле.

— Не самая лучшая идея, — покачала она головой.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты по‑прежнему будешь выглядеть как плейбой с кучей денег и без всякой цели в жизни.

— Ты прекрасно знаешь, что где бы я ни был, я работаю и делаю это усердно, — холодно сказал он. — В наши дни многие вопросы можно решать удаленно.

— Я знаю это. Но дело ведь не во мне, не так ли? — Она пожала плечами и, казалось, с трудом выдержала его взгляд.