— Но ведь этого не случится в один миг, — сардонически предположил Алех.

— Я не отрицаю, что будет непросто, но у меня есть несколько идей. — Почувствовав себя более уверенно, Эмили расстегнула молнию на сумке и вытащила пластиковую папку, желая доказать, что ее домашнее задание выполнено. — Насколько я понимаю, завтра после гонки тебе вручат специальную награду в качестве благодарности за поддержку и вложенные деньги. Я думаю, мы можем использовать эту церемонию как платформу.

Алех нахмурился:

— Платформу для чего?

Она подавила глубокий вдох.

— Скажи мне, почему ты хочешь заняться политикой?

Прошло несколько секунд, прежде чем он заговорил:

— Ко мне обратилась прогрессивная новая партия, чтобы я представлял их. Глоток свежего воздуха на затхлой политической арене — вот как они называют мое участие.

— Это метод, Алехандро, а не причина. Ты не сказал мне, почему хочешь этого.

Алехандро заметил скептицизм в ее взгляде и был слегка смущен ее проницательностью. Он почувствовал вспышку раздражения. Неужели она видит в его амбициях не более чем трюк, хобби для человека, которому наскучила жизнь? Талантливый спортсмен в глазах публики превратился в миллиардера‑плейбоя, которого не интересовало ничего, кроме азартных игр, соблазнения женщин и дорогих игрушек. На самом же деле он как личность был глубже, гораздо глубже. Алех говорил с Эмили с неподдельной искренностью, как ни с кем другим. Потому что она знала его до того, как у него появились частные самолеты и дома по всему миру.

— Многие люди рождаются бедными, каким был и я, — хрипло сказал он. — Они обречены на лишения, которые будут повторяться в каждом последующем поколении, если только, подобно мне, им не повезет родиться с уникальным талантом. Эти люди умирают раньше времени, потому что им недоступны качественные услуги здравоохранения. Я хочу изменить это, — закончил он. — Карьера политика — мой способ помочь им.

— Это хорошо. На самом деле это очень хорошо, — медленно произнесла Эмили. — Я думаю, ты должен сказать что‑то в этом роде, когда будешь принимать награду завтра вечером. Особенно если это будет произнесено с той же страстью и убежденностью, как сейчас.

Алехандро заметил удивление на ее лице. Может быть, и она поверила в это клише, считая его плейбоем? Он вдруг разозлился, что ему приходится что‑то кому‑то доказывать.

— Ты думаешь, я просто шоумен, да, Эмили? — спросил он, без предупреждения взяв ее подбородок большим и указательным пальцами так, что их взгляды встретились.

Этот первый контакт ощущался как мощный удар током, и Алех гадал, оттолкнет ли она его. Но она этого не сделала, потому что влечение их друг к другу никуда не исчезло. Она хотела его так же, как и прежде, судя по тому, как напряглись ее соски и инстинктивно приоткрылись губы. Он желал многих женщин в своей жизни, но его страсть к Эмили, казалось, была записана в его ДНК.

Алех медленно провел пальцем по ее щеке.

— Ты думаешь, что мои слова пусты?

— Я… — Слово было произнесено с придыханием. — Алехандро… что ты делаешь?

Он чувствовал, как сильно бился ее пульс, вдыхал нежный запах ее тела.

— Ты меня хочешь, — сказал он хрипло. — Это единственное, чего ты от меня желала, потому что я, как ты тогда сказала, никогда не был достаточно хорош для тебя в каком‑то ином качестве.

Эмили видела, как он медленно склонял к ней голову, давая ей время, чтобы остановить его. Но она не могла… как бы она это сделала, когда большая часть того, что он сказал, была правдой? Потому что да, она хотела его и никогда не переставала желать. Алехандро Сабато обладал над ней странной властью, как будто произносил темное эротическое заклинание. В его присутствии она немедленно возбуждалась.

Эмили вздрогнула, когда он наконец дотронулся своими губами до ее губ. Казалось, она не целовалась с мужчинами вечность, и только поцелуи Алеха были такими восхитительными. Его язык скользнул в ее рот, и это интимное прикосновение вызвало в ней усиление возбуждения. Она обвила руками его шею и оказалась достаточно близко, чтобы почувствовать его эрекцию.

— Алех, — прошептала она ему в губы, и на этот раз он не возражал против такого варианта своего имени.

В ответ он провел кончиками пальцев по ее шее, потом по ложбинке между грудей, а затем сунул руку под платье, чтобы обхватить напряженную грудь. Эмили не возражала и не могла этого сделать, потому что он так сладко обводил пальцем вокруг соска, твердого как камень. Он углубил поцелуй, и она прижалась к нему жадно, беспокойно. А затем, без предупреждения, Алех подхватил ее на руки и отнес к огромному черному кожаному дивану. Она так страстно желала, чтобы он снова прикоснулся к ней, что не заботилась о последствиях. Все, о чем она могла думать, — как сильно хотела его, и она застонала от удовольствия, когда он лег на нее сверху, а его губы вновь завладели ее ртом с настойчивостью, столь же лестной, сколь и неотразимой.

Глаза Эмили закрылись, и она отдалась пьянящим ощущениям, чувствуя пульсирующий жар между ног.

— М‑м‑м… — сказал он, продолжая опытные ласки сосков. — Я совсем забыл, какие они очаровательные, и теперь хочу снова увидеть их.

Каждое свое слово он сопровождал расстегиванием пуговиц ее платья, его пальцы действовали ловко. Эмили должна была испугаться, но чувствовала себя бессильной, потому что другую руку он использовал, чтобы проникнуть под подол ее платья. Дыхание шумно вырывалось из ее легких. Прошло восемь лет с тех пор, как кто‑то прикасался к ней подобным образом, у нее было ощущение, что она попала в рай.

Расстегнув платье, он увидел на ней бюстгальтер и удивился.

— О боже, — выдохнул он.

— Что‑то случилось? — ошеломленно спросила Эмили, открыв глаза и увидев, что он с восхищенным вниманием изучал ее грудь.

Алех пожал плечами, проверяя эластичность тостой лямки телесного цвета, оттянув ее и отпустив.

— Это белье не совсем подходит к такому сексуальному платью.

В его голосе явно звучало осуждение.

— Оно практично, — защищаясь, произнесла она.

— Я не сомневаюсь, но белье слишком простое. — Он лениво улыбнулся и продолжил свои дразнящие манипуляции. — Разве другие мужчины не говорили тебе, чтобы ты время от времени надевала красивое белье?

— Какие еще мужчины? — переспросила Эмили, потому что ее чрезмерно возбужденное тело мешало мыслительным процессам, особенно когда он вот так гладил ее сосок.

— Я не собираюсь льстить себе, что я единственный, особенно после твоих прощальных слов, — прошептал он ей в шею. — Интересно, ты предоставляешь такие привилегии всем своим клиентам?

Она не сразу сообразила, что он имел в виду, но потом поняла его намек, который был настолько оскорбительным, что у нее перехватило дыхание.

— Привилегии?

Он пожал плечами:

— А почему бы и нет? Такое случается.

Эмили недоверчиво посмотрела на него, оттолкнула его руку и, выскользнув из‑под него, встала с кровати. Ее пальцы дрожали от ярости, когда она застегивала платье.

— Ты действительно думаешь, что я веду себя так с клиентами?

— Не знаю, — холодно ответил он. — Когда ты уходила, то сказала мне, что будешь наслаждаться другими мужчинами, и я предположил, что ты это делала.

Потому что это был единственный способ сделать так, чтобы он ее отпустил. Но какой смысл ворошить все это сейчас и возвращаться к прошлому, которое наверняка лучше предать забвению? Даже если он смотрел на нее так, как будто она была дешевкой, тянувшейся к любому, кто проявлял к ней интерес. Эмили здесь не для того, чтобы выставлять напоказ свою добродетель или обеспечить его хорошее мнение о ней. Не будет ли легче справиться с влечением к нему, если он продолжит ее презирать?

— Я не совсем понимаю, как это случилось, — сказала она неестественно спокойным голосом.

— Хочешь, я расскажу тебе, как работают гормоны? — протянул он.

Не обращая внимания на его сарказм, Эмили заставила свой голос звучать спокойно.

— Мы забудем, что это вообще произошло. Ты понимаешь меня, Алехандро?

Он тихо рассмеялся:

— О, я понимаю больше, чем ты думаешь, но боюсь, что это не так просто. Потому что ты хочешь меня, Эмили. Может, ты не рада этому, но не можешь ничего с собой поделать. Ты так сильно желаешь меня, что я почти ощущаю вкус твоего вожделения и могу поспорить, что твои трусики намокли, — произнес он, и его глаза сверкнули. — Правда состоит в том, что я в восторге от секса с тобой и считаю часы до тех пор, пока ты признаешь, что чувствуешь то же самое.

Глава 5

Вечеринка на огромной яхте, пришвартованной в гавани Мельбурна, была шумной и пафосной, там присутствовало множество знаменитостей и светских львиц, приехавших в город на большие гонки. Роскошное судно покачивалось на фоне сверкающих небоскребов, всемирно известный рэп‑исполнитель играл в дальнем конце палубы, а официанты, разносившие подносы с напитками, были красивы, как актеры. Очень быстро Алехандро оказался в окружении обожателей, оставив Эмили стоять в стороне.

По правде говоря, она хотела пропустить эту вечеринку, особенно после тревожащего эпизода на диване. Они оказались очень близки, и она чуть ему не отдалась. Но речь шла не только о физиологии. Намного тревожнее было то, что она чувствовала связь с ним на другом, душевном уровне. Было ощущение, словно он — единственный, кто мог заполнить холод и темноту внутри ее теплом и жизнью. А может, это просто ее фантазии? Наверняка так и было. Хватит уже выдумывать сказки о нем, ведь реальность очевидна, нужно просто набраться смелости и взглянуть правде в глаза. Она была просто расстроенной и одинокой женщиной, к которой с восемнадцатилетнего возраста не прикасался ни один мужчина, и за это время ее тело истосковалось по ласке. Горькая ирония судьбы заключалась в том, что единственным мужчиной, которого она любила, был тот, кого она намеренно ранила, потому что была слишком молода и растеряна, чтобы найти другой выход.

Она должна была отпустить его. Должна была, иначе не сможет выполнить порученную ей работу, и ее профессиональная гордость и репутация окажутся подмоченными. Она хотела, чтобы Алех увидел в ней не просто женщину для удовлетворения сексуальных желаний, а нечто большее. Вот почему она хладнокровно предложила ему пойти на вечеринку одному, но он наотрез отказался.

— Я потрогал твою грудь, но это не дает тебе права отказаться от работы, за которую тебе платят, — протянул он. — Ты официально отвечаешь за мой новый образ, Эмили, и ты идешь со мной на вечеринку.

Поэтому теперь, стоя в темном углу, она играла свою любимую роль наблюдателя за блестящей толпой. Она заметила, что, хотя на вечеринке присутствовало множество знаменитостей, именно харизматичный Алехандро привлекал все внимание. Все хотели поговорить с ним. Знаменитая голливудская актриса пробиралась к нему сквозь толпу на палубе, ее светлые волосы мягко развевались на вечернем ветру. Эмили сморщила нос. Кейт Палмер, так ее звали. Темный прилив ревности сжижал сердце Эмили, ей захотелось броситься в толпу и собственнически завладеть Алехом.

— Должно быть, это расстраивает.

Мужской голос заставил Эмили оторвать взгляд от Алехандро, который, видимо, удачно пошутил, и голливудская актриса заразительно рассмеялась. Эмили неохотно повернула голову и увидела высокого загорелого мужчину, чьи светлые волосы и открытое лицо делали его полной противоположностью аргентинцу.

— Что именно? — спросила она.

Мужчина пожал плечами:

— Встречаться с кем‑то, к кому женщины слетаются как мотыльки на огонь. Он этим знаменит. Или, иначе говоря, печально известен? Я видел, как вы вошли вместе с ним, — сказал он, объясняя свою реплику, хотя Эмили этого не просила.

— Я с ним не встречаюсь, — медленно сказала Эмили.

— Нет? Тогда это лучшая новость, которую я услышал за весь вечер. — Его голубые глаза загорелись, и он протянул руку: — Маркус Хедлунд.

— Эмили Грин, — сказала она, пожимая его руку.

— Рад познакомиться, Эмили Грин. Знаете, я ищу женщину, которая уплывет со мной в дальние дали на неопределенный период. — Он улыбнулся. — Мне всегда нравились дамы в красном. Могу ли я заинтересовать вас этим предложением?

— Это чрезвычайно любезно с вашей стороны, — вежливо ответила Эмили. — Но, боюсь, я сейчас не в том положении, чтобы куда‑то плыть, да и вообще я ничего не понимаю в судоходстве.

— Я могу научить вас. Из нас, шведов, получаются отличные учителя, разве вы этого не знали?

Эмили невольно улыбнулась в ответ:

— Боюсь, я буду плохой ученицей.

— Новые знания никому не повредят, — произнес Маркус, и взял два бокала шампанского у проходившей мимо официантки, и протянул один Эмили, и, хотя она весь вечер старательно потягивала газированную воду, все же не смогла удержаться от глотка прекрасного вина. — Итак, вернемся к Сабато. Вы хотите сказать, что…

— Просто удивительно, как быстро ты успел монополизировать мою новую сотрудницу, — вмешался стальной голос, и Эмили, подняв глаза, увидела, что Алехандро избавился от толпы обожателей и оказался рядом, рассматривая ее и Маркуса непостижимым взглядом потемневших зеленых глаз.

— Ты игнорировал ее, поэтому я вмешался, — сказал Маркус, беззастенчиво пожимая плечами. — Я просто вел себя по‑рыцарски.

— Ты это так называешь? — сухо спросил Алехандро. — У тебя большой выбор женщин, Маркус, особенно когда у тебя есть яхта такого размера.

— Не тогда, когда ты рядом. И вряд ли всех интересует только размер моей яхты. Приятно познакомиться, Эмили, — усмехнулся Маркус. — Не тратьте время на то, чтобы влюбиться в него.

— Не думаю, что это возможно, — резко ответила Эмили, наблюдая, как швед поднял бокал в насмешливом тосте и неторопливо пересек палубу, а потом переключила свое внимание на Алехандро. — Ты слышал, что я тебе сказала раньше? — раздраженно спросила она.

Он поднял брови:

— Конечно, это я должен чувствовать себя обиженным, так как застал тебя за флиртом с одним из моих старых друзей.