— Я не прошу ничего большего, мы живем только этим моментом, верно? Я уеду, и все закончится.

Он напряг челюсть, притянул ее ближе и сжал ягодицы.

— Но пока ты здесь.

— Ты вообще устаешь?

— Ох, я устал. Хочу забраться с тобой в постель и обнимать до тех пор, пока не восстановлю силы.

Ее сердце сжалось.

— Хм, может быть, мне лучше спать в другой комнате?

Она опасается привязаться к нему, начать строить планы на будущее.

— Ты этого хочешь?

— Честно, не знаю. Просто я не спала с мужчиной с тех пор, как умер муж.

В его глазах промелькнули тени.

— Я ни к чему тебя не принуждаю. Если хочешь спать в другом месте, приготовлю для тебя постель. Вся ситуация под твоим контролем.

Правда? Она вовсе не чувствовала, что контролирует ситуацию, не была готова к развитию событий, не знала, что делать дальше. С тех пор как они встретились на конюшне, все просто понеслось. Казалось, она наблюдает со стороны за кем‑то другим.

Алекса положила ладони Хейсу на плечи, ее привлекла разница в цвете кожи. У нее смуглая кожа, у него светлая. Хейс чувствовал ее настроение, понимал потребность в личном пространстве. И это в нем привлекает больше, чем впечатляющая внешность.

— Почему бы нам не посмотреть фильм? Сделать что‑нибудь обычное?

— Хорошо, но только у меня два условия.

— Какие?

— Мы ляжем там, и на тебе не будет одежды.

Алекса открыла рот, чтобы ответить, но Хейс остановил ее:

— На этом все. Что дальше, решать только тебе.

— Ты думаешь, мы просто будем лежать голыми в одной постели, и ничего не произойдет?

Хейс легко прикоснулся губами к ее губам.

— Я сказал, что решать тебе. О том, что ничего не произойдет, я не говорил.

Да, конечно, но женщины тоже не железные, а перед ним она не устоит.

— Грязно играешь. — Алекса сняла рубашку и получила шлепок по обнаженной ягодице.

Хейс усмехнулся.

Прошел час, а фильм так и не привлек ее внимания. А как иначе. Хейс играет нечестно, даже не дотрагивается до нее, лежит, прикрыв нижнюю часть тела простыней, достаточно низко, чтобы помучить ее. Он поднял подушки повыше и завел руки за голову, выставляя напоказ мускулистые руки и сильную грудь.

Сначала Алекса сомневалась, что Хейс действительно будет просто лежать рядом, а он выбрал фильм, который она раньше не видела, и за это время они не обменялись ни словом. Ничего не происходило. Он даже не смотрел в ее сторону и даже случайно не прикоснулся. Целый час она мучилась. Ее обнаженная кожа скользила по простыням всякий раз, когда она ерзала на постели. Приходилось двигаться как можно меньше. Не хотелось, чтобы он понял, как сильно ее возбуждает эта игра в кошки‑мышки.

С нее довольно. Если Хейс хотел поиграть, она выложит свой козырь. По дороге в ванную Алекса даже не посмотрела на него. Чтобы выглядеть более привлекательной и стройной, втянула живот, а это непросто, когда единственная тренировка заключается в том, чтобы гоняться за детьми по классу и катать Мэйсона на спине. Краем глаза она заметила, что Хейс следит за каждым ее шагом, прошла в ванную комнату, остановилась. Все лучше, чем лежать в постели, позволяя сводить себя с ума.

За спиной раздались шаги, сильные руки обняли Алексу за талию. Она оказалась прижата спиной к твердой груди Хейса. Сдержать улыбку оказалось невозможно.

— Я думала, мне решать, что дальше.

Он прикоснулся губами к ее шее, она задрожала.

— Ох, сама напросилась, когда так заманчиво прошла мимо меня. Лежала, ерзала, меняла положение ног. Что, не могла избавиться от возбуждения? Ну вот я и пришел на помощь.

Можно было догадаться, что он видит ее насквозь. Ну ничего, скоро все подойдет к концу.

Хейс положил ладонь ей на живот, повернул ее голову, чтобы она могла на него смотреть. Но ей не удалось, он завладел ее губами в жарком поцелуе. Ладонь скользнула вниз, Алекса застонала. Едва он прикоснулся к чувствительной плоти, она чуть не опустилась на пол. Ноги ослабли, наслаждение накрыло с головой. Хейс продолжал ласкать и целовать ее, сводя с ума, она напряглась, когда ощущения стали более насыщенными и острыми, и в конце концов прервала поцелуй, громко застонав. Хейс что‑то бормотал ей на ухо, продлевая наслаждение прикосновениями. Алекса схватилась за край тумбы и теперь жаждала большего.

Черт бы побрал этого мужчину, знает, как прикоснуться, снять напряжение, пробудить более глубокие желания.

— А теперь мы сможем наконец досмотреть фильм.

Алекса развернулась, готовая разорвать его в клочья за неадекватное предложение, но поняла, что это шутка. Его глаза блестели от радости и возбуждения.

— Тебе лучше закончить начатое, ковбой.

Он приподнял и усадил ее на край тумбочки.

— Мы оба знаем, кто первый начал, милая.

Она завела ноги ему за спину. Безумие — так сильно привязываться к мужчине, которого совсем недавно встретила. Но Алекса уже не могла остановиться и питалась страстью, которую он дарил. Неужели она не заслужила немного счастья?

— Прекрати думать, просто расслабься и чувствуй.

Они двигались в унисон, будто знали друг друга много лет. Руки Хейса блуждали по телу Алексы, губы оставляли горячие следы на чувствительной коже. Наслаждение становилось невыносимым. Никогда раньше она не ощущала такого удовлетворения и бесконечного желания. Хейс прикасался к ней так, будто не мог насытиться. Алекса к такому не привыкла и начинала ощущать более тесную связь с ним, чем могла быть после короткой интрижки.

Она ощутила его горячие губы на шее, сжалась вокруг его твердой плоти. Он прикусил ей мочку и стал двигаться быстрее глубоко внутри, завладев ее губами в страстном поцелуе. Алекса прижалась еще сильнее, почувствовав, что достигла пика наслаждения. Его плечи напряглись, он продолжал терзать ее губы. Какое‑то время они держались друга за друга. Что произойдет, когда она уедет, будет ли покончено с их отношениями? Утратит ли Хейс к ней интерес еще до отъезда?

Алекса получила незабываемый опыт. Эта связь изменила ее представления. Скорее всего, в следующий раз решив разделить постель с мужчиной, она окажется требовательным партнером, поскольку гораздо лучше понимает свои желания.

Хейс прислонился лбом к ее лбу и тихо рассмеялся.

— А теперь ты готова посмотреть фильм? Я не мог сконцентрироваться на сюжете.

Алекса отстранилась, насколько могла, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Обманщик. Ты так невозмутимо лежал рядом со мной в постели, будто тебя ничего на свете не волнует.

На его губах заиграла хитрая усмешка, которая так ей нравилась.

— Я знал, что ты сдашься.

— Это ты пошел за мной.

— После того как ты продефилировала перед экраном, было бы не по‑джентльменски игнорировать твое приглашение.

— Следующий фильм выберу я, а ты должен его посмотреть.

— Я не против.

Алекса объявила название старого, совершенно непопулярного фильма. Хейс удивился.

— Я лишь однажды от одного человека слышал о нем.

— Правда? От кого?

— От хорошего приятеля по старшей школе. Поначалу мы поддерживали близкие отношения, когда я пошел в армию, но потом потеряли связь, а несколько лет назад он умер.

Тревога сковала сердце Алексы. Такое совпадение невозможно.

— И как его звали?

— Скотт Парсонс.

Живот болезненно скрутило, сердце сжалось, во рту пересохло, едва она услышала имя покойного мужа. И что теперь делать? Она переспала с лучшим другом мужа, а у Хейса и так проблемы с доверием. Ночь становилась все интереснее.

Глава 10

В какой‑то момент Алекса отстранилась от Хейса физически и эмоционально. Легла в другой комнате, сославшись на то, что после смерти мужа ей непривычно спать в постели с другим мужчиной. Хейс понял. В конце концов, он сам не охотник до объятий и обещаний и должен с облегчением принять такое решение. Но нет, ему просто хотелось, чтобы она находилась рядом, а он мог прикоснуться и подарить ей наслаждение, когда захочет. Ни с одной другой женщиной подобного не происходило, даже с невестой. Почему Алекса? Что в их связи такого, что ему хотелось, чтобы она не заканчивалась?

Их отношения с Карли сложились потому, что время было подходящим, сейчас он это понимал и четко видел ошибки прошлого. Их командировали в одну часть, дружба возникла легко, а потом они быстро оказались в одной постели. Поначалу свободные, вскоре отношения стали серьезными. Он сделал ей предложение, они пришли к командиру, чтобы все объяснить. Хейсу было противно вспоминать о том, как глупо, наверное, он выглядел с самого начала. Все эти мечты о свадьбе и семье, которые он лелеял в то время, оказались детским лепетом.

После того, что он пережил в боевых действиях, и предательства, разбившего его сердце, даже удивительно, что Алекса оказалась в его постели. Он нуждался в чем‑то, что могло отвлечь от темных мыслей. Шторм стал чудом, которое привело ее на порог его дома. Что произошло ночью и отпугнуло ее? Они оба согласились с тем, что связь временная. Она даже скорее его согласилась на эти условия.

Хейс был даже рад, что ее нет рядом в постели, когда ночью им овладели кошмары. При свете дня Алекса уже видела его демонов, нет нужды испытывать их пробуждение во мраке ночи.

На следующее утро Хейс пил кофе и смотрел на берег реки. Или скорее туда, где раньше находился берег. Река вышла из берегов и подступила к холму, на котором стоял его дом. Дождь наконец прекратился. Шторм затих еще ночью. После очередного кошмара и громкого раската грома у Хейса не осталось шансов заснуть снова. Возможно, он никогда больше не сможет нормально выспаться — не дают покоя демоны.

Грохот вернул его к реальности. Что бы Алекса ни сделала, по звуку понятно — что‑то разбилось. Сердце сжала мысль, что она могла пораниться. Хейс побежал в комнату, которую она выбрала для ночевки. Алекса сидела на полу, а антикварный хрустальный графин его бабушки разбился на осколки.

— Не подходи. — Она потянулась за самым крупным осколком. — Лучше принеси что‑нибудь, куда можно убрать осколки. Я просто была неосторожна и толкнула комод. Мне так жаль.

Ее руки дрожали, когда она взяла очередной осколок. Хейс, тщательно следя за тем, куда наступает, пересек комнату.

— Оставь. Ты можешь пораниться.

Она шмыгнула носом, в глазах блестели слезы.

— Просто принеси мусорное ведро, чтобы я смогла все убрать.

Хейс забрал у нее три больших осколка, положил их на пол, поднял ее с пола и вышел с ней из комнаты под возмущенные протесты.

— Мы уберем позже. Ты расстроилась из‑за графина? Я даже не заходил в эту комнату, а моя мама не хотела бы, чтобы ты плакала из‑за этого.

— Я и не плакала, хотя очень жаль, что я разбила эту вещицу.

— У тебя глаза на мокром месте. Наверное, аллергия. — Он усадил ее на кровать и осмотрел ступни на предмет порезов. — Нигде не порезалась. Дай посмотрю на твои руки.

Она спрятала руки за спиной.

— С руками все в порядке. Пойду оденусь и доберусь на Джампер до главного дома.

— Не лучшая идея, милая. Низина затоплена. Помнишь место, которое я показывал тебе во время прогулки на лошадях?

Нужно отдать ей должное, она не поддалась эмоциям.

— Я хочу вернуться к сыну.

— Как долго ты бы оставалась в гостинице?

— Еще два дня. Я не могу так долго здесь находиться.

— Послушай, я не знаю, что тебя так напугало прошлой ночью, но я на тебя не давлю. Если тебя беспокоят мои ожидания, у меня их нет. Хочу ли я, чтобы на это время ты оставалась в моей постели? Конечно же, да, но не буду ни к чему тебя принуждать.

— Дело не в…

Что бы ее ни мучило, его это не должно заботить. Он не собирается взваливать на себя чужие проблемы, свои‑то с трудом выносит.

— Переоденься в свою одежду или возьми мою, мне все равно. Встретимся на кухне.

— Зачем?

— Я придумал, как нам отвлечься от неприятных мыслей. Для этого тебе лучше надеть джинсы и обувь. Встретимся через пять минут.

Через десять минут Алекса спустилась на кухню, но Хейса там не было. Что он вообще задумал? Она решила насладиться ароматным кофе. Дома редко выдается минутка для утренней чашки. По утрам она обычно готовит Мэйсона к приходу няни и старается не опоздать в школу, чтобы с улыбкой на лице встретить маленьких учеников.

— Решила сделать перерыв на кофе? — Хейс держал в руках кувалду.

— Хм, что будешь делать?

— Хочу сломать старую кухонную мебель.

Неожиданно.

— А зачем ее ломать? Ты ведь еще не придумал, какой хочешь видеть обстановку в этой комнате.

— В любом случае это нужно убрать до начала ремонта, а значит, сломать. Если учесть, что большинство комнат пустуют, найти место для посуды несложно. А микроволновку можно поставить где угодно.

У нее два выхода: попить кофе и заняться уничтожением мебели или попить кофе и продолжать беспокоиться о том, над чем она не имеет никакой власти.

В любом случае утренний эликсир жизни испить удастся.

— Давай здесь все уберем.

Через час все нужные вещи был вынесены. Поверхность тумбочек блестела.

— Хочешь первой по ним ударить или я начну?

— Я сделаю это.

Хейс достал рабочие перчатки.

— Надень их.

— Они ведь твои?

— У меня только одна пара, и я отдаю их тебе. Никаких споров.

Она задумалась. На его сильных руках были мозоли, хотя ладони с нежностью скользили по ее коже, заставляя трепетать от удовольствия. Алекса надела перчатки, отрегулировала ремешки на запястьях и взяла кувалду, удивленная тем, насколько та тяжела. Никогда раньше она не занималась сносом конструкций. До этого лишь починила свою дверь с сеткой и устранила протечку трубы в ванной комнате. Она даже гордилась тем, что кое‑что может.

— Ты готова?

— С чего бы начать?

— Да с чего угодно. Можешь крушить все подряд, кроме окон. Я хочу, чтобы здесь ничего не осталось.

Алекса замахнулась и нанесла хороший удар. По крайней мере, в ее мыслях удар был мощным, а на деле едва ли царапина осталась. Какой позор. Мистер Мускул, наверное, разнес бы эту штуковину с одного удара.