Хейс все смотрел на нее, хотя продолжал отдаляться. Его тяжелое, неровное дыхание и затуманенный взгляд говорили о том, что он не остался равнодушным, наблюдая за ее наслаждением. Потом неуверенно отступил.

— Надо зайти внутрь.

По его тону и увеличивающемуся расстоянию между ними Алекса поняла, что он вовсе не имел в виду, что внутри они продолжат. Что изменилось за несколько мгновений? Какую бы внутреннюю битву он ни вел сам с собой, между ними выросла стена. Хейс набросился на нее, сгорая от желания, и только она одна получила удовольствие. Он собирался сделать вид, что не чувствует мучительную неудовлетворенность? Его возбуждение очевидно.

— И это все? Что вообще было?

— Если ты задаешь этот вопрос, значит, я сделал что‑то неправильно.

Алекса продолжила прожигать его взглядом, прошла мимо него, подняла мокрые футболки, кинула его одежду ему в грудь, та ударилась с влажным шлепком. Алекса выругалась на испанском. За такие слова ей бы определенно досталось от мамы.

— Ох, ты сделал кое‑что неправильно, сказал, что не играешь в игры, но, черт возьми, определенно этим занимаешься.

Хейс какое‑то время постоял на крыльце. В какой‑то момент, после того как у него снесло крышу от вида ее тела в мокрой одежде, и когда она дрожала от наслаждения в его объятиях, он начал понимать, что поступает неправильно. Он в совершенстве знал испанский язык и догадывался, что она сейчас о нем думает. Он не был доволен тем, как себя повел, но желание затуманило разум. А нужно было увидеть, как ее переполняет наслаждение, и Хейс хотел стать тем, кто подарит ей эти ощущения. Увидев ее в конюшне, он стал представлять, как она содрогается от удовольствия в его объятиях. Ему хотелось ее соблазнить. Но чем дольше времени они проводили вместе, тем больше он узнавал про нее и тем сильнее она привлекала его. При этом он убеждался, что не может получить ее. Мысли и желания путались.

Она — мать‑одиночка, он не так хорошо ее знает, хотя сложилось впечатление, что она не заводит интрижки без обязательств, а живет нормальной жизнью, и уж точно приехала не кувыркаться с ковбоем с истерзанной душой.

Хейс поклялся, что сможет исцелиться. Если с ним не все в порядке, это не значит, что его гостья должна страдать. Алекса не виновата в том, что он хочет быть с ней, а его душевное расстройство — огромная проблема. Не ее вина, что ему становится страшно от одного упоминания о детях. И он не собирается заводить отношения с женщиной, у которой есть ребенок. Вообще не стоило заводить отношения до тех пор, пока он не разберется со своей жизнью, если вообще разберется. Возможно, предательство близких оставило в сердце раны глубже тех, что появились после пережитого во время службы в армии. Внутри проснулось жгучее желание, и он решил пойти у него на поводу. Но Алекса одна воспитывает ребенка, переживает из‑за того, что находится вдали от сына, а Хейса волнуют собственные гормоны. Хейс и Алекса так сильно отличаются друг от друга, но сексуальное влечение трудно побороть.

Он — мерзавец. Набросился на нее, получил то, что хотел, и отступил, не дав ей возможности выразить свои желания. Ох, он чувствовал, насколько сильно ей нравились его прикосновения. И что теперь? Он оттолкнул ее, не понимая, что с ними будет дальше, но ей некуда идти, поэтому им придется постоянно сталкиваться друг с другом.

Хейс прошел на кухню. Алексы там не было. Неудивительно. Он почти уверен, что за все время, что они застрянут тут вместе, он может ее больше и не увидеть. Вероятнее всего, она сейчас пишет сообщение подруге или просматривает фотографии сына.

Но, черт возьми, он все еще помнит, какое теплое у нее тело. Он, как никогда, хотел ее, но существует грань, которую переходить нельзя, если нет уверенности, что их желания взаимны. Его условие — горячий секс без обязательств. Но нельзя прийти к Алексе с таким грубым предложением. В ней есть нечто особенное, невинное, не хочется пачкать ее.

Ясно, что им придется оставаться вместе в этом доме и сложно сопротивляться влечению, по крайней мере, ему было очень сложно. Да и кроме бушующих гормонов, есть за что волноваться. Сейчас их спасало только то, что дом и амбар на холме, а река и ручей внизу. Но вода окружает дом со всех сторон и может стать главной проблемой, если ливень не прекратится.

Алексы не было рядом. Хейс надел старые рабочие ботинки и снова вышел на улицу. Прошел в амбар проверить, все ли хорошо с лошадьми. Если бы что‑то произошло с Доком, Нолан бы не простил.

Его брат‑доктор недавно встретил свою школьную любовь, они воссоединились, хотя она ждала ребенка от другого мужчины. Кольт тоже обзавелся семьей. Хейс начал подозревать, что с местной водой что‑то не так.

Ирония судьбы, он в вынужденном соседстве с матерью‑одиночкой. Судьба либо искушает его, либо насмехается. Не важно, все равно он чувствовал себя чертовски некомфортно.

Хейс проверил наличие корма у лошадей, поменял им воду и решил принести свежего сена. Возможно, физический труд отвлечет от мыслей о неровном дыхании Алексы ему в ухо и ее содроганиях от наслаждения. Ему хотелось завершить начатое. Если она так загорается от прикосновений, что произойдет, когда они окажутся в постели? Ее тело неидеально, однако широкие бедра и мягкая линия живота очень соблазнительные. Уверенная в себе женщина казалась ему невероятно сексуальной. Хейс мечтал исследовать каждый изгиб ее тела. Правда, она не собиралась заводить интрижку с незнакомцем.

Пробыв в амбаре долго, он смирился с тем, что нужно вернуться домой и поговорить с Алексой. Она заслуживает услышать извинения. Тихо выругавшись, Хейс направился в дом, хотя и не представлял, с чего начать разговор, уверенный в том, что удастся найти выход.

Он аккуратно закрыл обе двери и направился в кладовку переодеться. На пороге комнаты остановился, заметив одежду, которая раньше была на Алексе. Очевидно, надела свои сухие вещи. Ему виделось, будто она хочет быстрее от него избавиться. Темнота его души уже оказывала влияние на других людей. Этого достаточно, чтобы держаться на расстоянии от Алексы, но им необходимо поговорить. Ему необходимо понять, как наладить их отношения, ведь еще не скоро им удастся уйти из этого дома.

Глава 7

Алекса решила сама продолжить осмотр дома. Написала сообщение подруге, убедилась, что с Мэйсоном все в порядке, получив фотографию, на которой он спал в обнимку со своей любимой плюшевой лошадкой. По крайней мере, здесь все нормально.

Прогулка по дому не помогла избавиться от мыслей о том, что произошло на крыльце. Было бы замечательно, если бы предательское тело перестало дрожать. Трудно злиться на Хейса, когда она ожила и требовала большего, помня его чувственные прикосновения.

Алекса вошла в комнату, похожую на кабинет, которую явно давно не использовали, и задумалась над тем, как долго Хейс пробыл в армии и сколько этот дом простоял без хозяев. Эта комната таит не одну историю человеческой жизни. Книжные полки так и манят. Она просто обожает читать, хотя за последнее время держала в руках лишь азбуку, книги о цветах и животных. Но ее это вполне устраивало, она любила проводить время с Мэйсоном после того, как он примет ванну и готовится ко сну. Они устраивались поудобнее в кресле‑качалке, она читала ему книги и пела песни. За весь день именно в это время ей удавалось отдохнуть и расслабиться. Она хотела создать для сына семейные традиции, чтобы он всегда чувствовал себя защищенным и любимым.

Алекса выдохнула и постаралась не расстраиваться сильно из‑за того, что сын сейчас не с ней. В любом случае эти выходные она бы провела вдалеке от него, хотя теперь возникла опасность застрять здесь гораздо дольше.

Одного взгляда в огромное окно оказалось достаточно, чтобы опасения подтвердились. Дождь по‑прежнему барабанил по фасаду. Алекса решила сосредоточиться на книгах и не думать о ситуации, в которой они оказались, уверенная, что среди огромного количества книг найдется хотя бы одна, которая ее заинтересовала. Пыль покрывала переплеты толстым слоем, она пальцем нарисовала сердечко. Стоп. Что? Нет‑нет, никаких сердец. Она провела ладонью по глупому рисунку, стирая его, и принялась читать названия книг.

— Надеюсь, тебе нравится история.

Алекса поморщилась, услышав голос Хейса, но не повернулась.

— Нет, занятия лучше.

— Я это заслужил.

Алекса рассмеялась. А вдруг каким‑то чудесным образом ей попадется пособие о том, как вести себя с ворчливым сексуальным ковбоем.

— О, ты заслуживаешь чего‑то похуже, я просто сдерживаюсь.

— Почему? Ты до этого была предельно откровенной.

Да, действительно. Но лишь потому, что он не отличается гостеприимством. Кроме того, что она может сказать? Алекса словно вышла из зоны комфорта. Понимала, что все с ними здесь временно и не стоит приглашать его к себе домой, знакомить с сыном. Она никогда не соглашалась на отношения, у которых нет будущего.

— Ты не хочешь на меня смотреть?

Как назло, именно сейчас, когда так хотелось придумать какой‑нибудь колкий ответ, на ум ничего не приходило. Алекса винила в этом страсть, которую они испытали на крыльце дома.

— Ты не пользуешься этой комнатой — воплощением мечты каждого книголюба. Целая библиотека, огромное окно с прекрасным видом, удобный диван. Если бы у меня было свободное время, я бы непременно проводила его здесь.

— Это кабинет моего дедушки. Его не использовали с тех пор, как он умер.

Алекса наконец повернулась. Хейс успел переодеться. Волосы пока не высохли, а еще он выглядел уставшим, более того, обессиленным, поверженным, сломленным. Ее сердце смягчилось по отношению к нему, ведь она не знала, через что ему пришлось пройти. Если бы он немного открылся, можно было бы попробовать ему помочь. Впрочем, такой мужчина, как Хейс, не стал бы открываться незнакомке. Она была готова поспорить на свою годовую зарплату, что после армии ему потребовался психолог, но он не стал обращаться к специалисту. Такой уж человек. Скорее посчитает, что самостоятельно преодолеет трудные времена. Возможно, правда, решил, что с него достаточно помощи братьев. Сильный и упрямый, он и не мог позволить себе признаться в слабостях.

Хейс сделал шаг вглубь комнаты.

— То, что произошло ранее…

— Никогда больше не повторится.

Он остановился в нескольких шагах от нее.

— Ты уверена?

— Почти уверена, учитывая то, как ты отстранился от меня.

Не говоря о том, как он изменился в лице, когда она показала фотографии Мэйсона. Иных мужчин не интересуют дети. И это нормально. Да и она не собирается приглашать его к себе домой.

Губы Хейса тронула усмешка. Черт бы его побрал, как же сильно она его хочет! Он прикоснулся к ней, поцеловал, ласками довел до исступления, а она по‑прежнему во власти влечения к нему и не просто сопротивляется соблазну, а пытается забыть наслаждение, которое испытала в его объятиях.

— Милая, — он приблизился к ней, — я собрался тебя соблазнить.

— Правда? Однако стратегию выбрал самую ужасную.

Он подошел к дивану, прислонился к нему бедром.

— Ты взволновала меня, когда я увидел тебя на конюшне, а потом мы застряли в этом доме. Когда ты появилась передо мной в мокрой одежде, через которую просматривалось прекрасное тело, я не устоял.

— И в чем проблема? Я думала, в тот момент мы находились с тобой на одной волне.

— Так и было, но потом разум подвел меня, и снова пришлось бороться с самим собой.

— Только не надо банальностей типа «Проблема не в тебе, а во мне».

— Вся моя жизнь состоит из клише. Я ведь рассказывал о своей невесте и моем командире, не буду вдаваться в печальные подробности. Но на этот раз проблема и правда во мне. Черт возьми, я все еще хочу тебя, но…

— Ты не можешь оставить эту фразу недосказанной.

— Мне кажется, что ты не согласишься на короткую интрижку, а я, если честно, просто использую тебя, чтобы заполнить пустоту внутри.

Он использует ее? Если бы он только знал, как давно мужчины не смотрели на нее с такой страстью? Понимает ли он, что за последние два года она не испытывала интереса ни к одному мужчине, а рядом с ним ее тело изнывало, предвкушая прикосновения. Она ощутила возбуждение задолго до того, как он прикоснулся к ней, и теперь, зная, какое наслаждение он может подарить… Словом…

— Ты не знаешь, какая я на самом деле. Да, не завожу интрижки, и это что‑то да говорит обо мне, ведь я все равно хочу тебя. Но если мы продолжим просто обсуждать это, легче не станет. Мы застряли здесь, нас влечет друг к другу, и мы достаточно взрослые, чтобы понимать, на что идем.

— Твои предложения?

Алекса отлично понимала степень риска и все равно, глядя ему в глаза, сняла топ, удерживая его в руке.

— Я предлагаю закончить то, что мы начали, и прекратить беспокоиться. Ты хочешь меня, ковбой, или нет?

Боже мой! Неужели она сделала это? После того как он показал себя настоящим подлецом. Теперь Алекса стояла перед ним в кружевном бюстгальтере и узких джинсах. Длинные черные волосы ниспадали на плечи, обрамляя прекрасное лицо. Сейчас вся власть у нее. Сил сопротивляться не осталось. Да и были ли они вообще рядом с этой маленькой соблазнительницей.

Что в ней особенного? Определенно привлекательная внешность. И что‑то большее. Открытость и откровенность, хрупкость, которую она пыталась маскировать. Сострадание, которое она пыталась ему дать, а он отталкивал ее. А она не сдавалась.

— Алекса.

— Я вижу, как ты на меня смотришь, Хейс. И понимаю, что это не сказка или начало счастливых отношений. Мы взрослые люди, нам предстоит провести время вместе, и нас влечет друг к другу. По‑моему, идеальные условия для интрижки.

Хейс засмеялся. Эта женщина говорила то, что мечтает услышать любой мужчина. Секс без обязательств. Чего же он медлит? Один раз она уже дрожала от наслаждения в его объятиях.

Ему хотелось сорвать с нее одежду, однако он беспокоился. Алекса не из тех, кто без сожалений согласится на секс с незнакомцем. Интересно, почему она выбрала его? Почему именно сейчас? Его джентльменская сторона настаивала остановиться, обдумать ситуацию, а самец внутри зарычал в томительном предвкушении.