Огромная душевая кабина, в которой могут поместиться четыре человека, привлекла внимание Алексы.

— Ждешь кого‑то?

— Никогда не знаешь, что может произойти.

— Я бы не вылезала из этой ванны, будь это мой дом.

— Я нечасто ею пользуюсь, обычно, когда нужно расслабить мышцы после тяжелой работы. Просто здесь должна быть большая ванна.

Ее улыбка стала мягкой и нежной.

— Мэйсон любит принимать ванну.

Мэйсон? Хейс сложил руки на груди.

— Твой парень любит принимать ванну?

Звонкий смех наполнил комнату.

— Мэйсон — мой сын. Ему четырнадцать месяцев. — Она достала из кармана телефон и провела пальцем по экрану. — Настоящий мальчишка. — Она просто сияла, показывая фотографию маленького мальчика с темными, как у нее, глазами и смуглой кожей. — Он обожает играть на улице, всегда пачкается, поэтому ванна для него очередное приключение.

Она продолжала оживленно рассказывать что‑то и показывать одну фотографию за другой. Ее поведение разительно изменилось, она будто сияла изнутри, когда говорила о сыне.

У нее сын.

Такого поворота событий Хейс не ожидал. Хотя это и объясняло, почему она все время спрашивает, пытается больше узнать о его жизни. Забота у нее в крови, она верит, что может помочь. Теперь он знает ее семейное положение, планы поменялись. Для него это стало сигналом тревоги. Ее ребенок. Наверное, поэтому она так беспокоится о сохранности своего телефона.

Мать‑одиночка. Это меняет все. Ему и так нужно было держаться от нее подальше, а теперь и подавно. Бежать от нее как можно дальше. К сожалению, они застряли здесь вместе, и он еще не знает, как долго сможет сопротивляться соблазну. Для него недопустимы отношения с женщиной, у которой есть ребенок. Его жизнь — кошмар, непорядочно впутывать в это невинное дитя. Нет.

— Ты хорошо держишься для матери, которая находится далеко от сына.

В ее глазах тут же заблестели слезы. Алекса опустила телефон. Очевидно, он сказал что‑то не то. Общаться с людьми у него получается плохо. Отчасти поэтому он и держится от всех на расстоянии.

— Первый раз, когда мы не вместе, — призналась она, моргнув, останавливая слезы. — Моя подруга Сэди настояла на том, чтобы я отправилась в эту поездку. Оплатила проживание в гостинице и сейчас присматривает за моим сыном. Даже не знаю, что бы я без нее делала.

У Хейса нет таких друзей. Только братья. Этого вполне достаточно. Друзья или невеста — на них нельзя положиться. Когда‑то он думал, что близкие люди много значат, но потом усвоил урок и теперь смотрел на все иначе. Он ожесточился. Возможно, не стоило резко высказываться об Алексе. Она скучает по сыну, к тому же оказалась в доме практически с незнакомцем.

— У моих двоих братьев есть дети. Они забавные. Я многого про них не знаю, только то, что они играют и устраивают бардак.

Алекса улыбнулась:

— Так оно и есть. Быть матерью — самая важная для меня работа.

Хейс кивнул. Что он вообще мог сказать? Он никогда не станет отцом, хотя замечательно относится к людям, которые тратят время и силы, чтобы хорошо воспитать детей. Он, в силу обстоятельств, заботиться о ребенке не сможет. Кольт и Нолан рассчитывали на то, что он будет общаться с их детьми. Семья для Эллиотов очень важна, но Хейс не уверен, что сможет стать заботливым дядей для племянников‑близнецов и племянницы. В армии его научили прыгать из самолета, а не обращаться с детьми.

Дождь продолжал барабанить по крыше, в такую погоду хорошо поспать. Если, конечно, не помешают его демоны или присутствие соблазнительной Алексы. От вспышки молнии и громкого раската грома болезненно сдавило горло.

Хейс упал на пол и повалил за собой Алексу, отчего ее телефон выскользнул из рук и полетел на плиточный пол. Хейс инстинктивно повернулся и принял удар от падения на себя. Боль пронзила ногу. Он медленно открыл глаза и увидел, насколько близко лицо Алексы. В ее темных глазах не было жалости, только понимание. Ему не хотелось знать, что случилось в ее жизни, почему она способна понять ад, в котором он находится.

— Значит, двери и гром. О чем еще мне нужно знать, пока я здесь? Не хочу спровоцировать такую реакцию.

Алекса хотела излечить Хейса, ее материнские инстинкты работали по полной. Ему не нравилась эта забота. Он живет в реальном мире и понимает, что душа изломана навечно, хотя на секс без обязательств согласен. Но она очень ловко пытается проникнуть в его разум. И, черт возьми, ей это удается. То, с какой любовью она говорит о сыне, достойно восхищения, но не значит, что он поддастся влечению. В его жизни главное — преданность и семья. Однако трудно не восхищаться женщиной, которая любит своего сына.

И она рядом. Так близко. И прикасается к нему. Устоять перед соблазном невозможно, что бы там ни кричал здравый смысл.

Руки скользнули к ее бедрам. Между ними повисла напряженная тишина, все это время Алекса смотрела на него, ожидая ответа. У него полно идей, чем они могли бы заняться, чтобы не обсуждать эту тему.

— Скажи мне. — Она нежно убрала волосы с его лба, приподнялась и села рядом с ним. Дотянувшись до телефона, сжала в руках так, будто от него зависела жизнь. Возможно, так и есть. — Я не осуждаю тебя, Хейс. И не насмехаюсь над тобой. Просто меня это волнует.

— Мы недавно встретились. Тебя это не должно волновать.

Карли переживала за него. Как и его командир. В итоге получилось так, как получилось.

— И поэтому ты думаешь, что я не могу за тебя волноваться? Моя работа заключается в том, чтобы заботиться и думать над тем, как сделать жизнь других людей проще. Мне не нужно знать тебя, чтобы хотеть помочь. Так поступают порядочные люди.

Не в состоянии дальше смотреть в наполненные эмоциями глаза и чувствовать нежные прикосновения, Хейс попытался обойти ее, но не удивился, когда она снова встала у него на дороге. Эта женщина способна свести его с ума.

— Ты не сможешь ничем помочь.

— Понятно. Тогда я выйду на крыльцо и понаблюдаю за штормом. Мне всегда нравилось смотреть на такую погоду. Это помогает расслабиться.

Она развернулась, чтобы уйти. Он схватил ее за руку. Алекса остановилась, но не повернулась.

— Мне трудно привыкнуть к жизни на гражданке. Поверь, если бы я считал, что ты обладаешь магией и поможешь мне, позволил бы тебе это сделать. Но ты просто здесь застряла из‑за шторма и, возможно, уже через пару часов вернешься в гостиницу. Наши пути больше никогда не пересекутся.

Алекса повернулась, ее волосы уже высохли и закрывали половину лица.

— У меня нет магических способностей, но это не значит, что я не могу тебе помочь. Ты изначально даже не дал мне шанса попробовать.

Высвободившись, она оставила его одного в ванной комнате. Она — необыкновенная женщина. Более того, интригующая, сексуальная, нежная. И мать. Об этом последнем моменте стоит напоминать себе чаще. Это делает ее еще более недоступной для него. Вне этих стен ее ожидает нормальная жизнь, а он останется для нее воспоминанием.

У этой восхитительной женщины столько прекрасных качеств, и каждое привлекательно. Даже то, что она мама. Растить ребенка в одиночку сложно. Она должна быть сильной и отважной.

Черт возьми. Он не хотел открывать для себя другие ее качества. Нужно остановиться на том, что она сексуальная и привлекательная, обращать внимание только на внешность. Остальное не должно волновать. Если она решила помочь, непременно еще раз попытается, до того как уйдет из его дома. Алекса верит, что сможет что‑то для него сделать. Его братья тоже так думали. Но у них семьи, дети.

Хейс решил проверить, высохла ли одежда Алексы. Если она и дальше будет расхаживать в его футболке, он может достигнуть точки кипения.

Глава 6

— Похоже, я не скоро отсюда уйду.

Алекса остановилась около двери в кладовку, наблюдая, как Хейс аккуратно складывает чистые вещи. Она недавно получила сообщение от Сэди с фотографией Мэйсона. Сын обнимал плюшевую лошадку и выглядел вполне счастливым. Алекса понимала, что все с малышом будет в порядке, но успокоилась только после того, как увидела фотографию.

— В Техасе шторм с легкостью может перерасти в стихийное бедствие, — заметил Хейс.

— Река отсюда совсем недалеко. Если ливень не прекратится, очень скоро отсюда уже никто не выберется. Сейчас все еще не так плохо, да? Дело близится к вечеру. Дождь льет несколько часов, если учесть, что и вчера был дождь, река быстро наводняется. Когда я последний раз смотрела прогноз погоды, там предупреждали, что шторм еще не скоро закончится.

Хейс тихо выругался. Алекса быстро отошла, когда он стремительно промчался мимо нее на улицу. Она тоже вышла на крыльцо, ей хотелось узнать, куда он пошел. Она не надела обувь и не собиралась далеко заходить. Наступая на мокрые камни, добралась до амбара, но там никого не обнаружила, кроме лошадей. Те спокойно посмотрели на нее, будто ничего в этом мире их не заботило. Куда подевался Хейс?

Промокшая до нитки, Алекса прошла к широкой арке и заметила Хейса на берегу реки. Казалось, его совершенно не волновало то, что он полностью промок. Почему Хейс стоит там, будто ждет чуда, которое бы решило их проблему. К сожалению, с матерью‑природой не поспоришь. Они в ловушке дождя и невероятного обоюдного влечения.

Наконец он направился к дому. Алекса опередила его, они встретились на крыльце. Хейс провел рукой по волосам, стряхнул воду с руки и поднял на нее глаза.

Пронизывающий взгляд заставил ее затрепетать. Почти осязаемое влечение нарастало, набирая обороты. Алекса чувствовала себя беззащитной, увлеченной. Одновременно казалось, она познает Хейса на более глубоком уровне. Его взгляд скользил по ее телу. Она осознавала, что он видит: одежда промокла и прилипла к ее телу, уже не скрывая возбуждения. Алекса была не в восторге от собственной фигуры, однако Хейс смотрел так, словно она самая прекрасная на свете женщина. Она не желала прикрываться или прятаться.

А смысл? Он и так уже все видел, а она не собирается строить из себя скромницу. К тому же при виде Хейса любая женщина будет готова снять с себя белье и на коленях просить к ней прикоснуться. Алекса, конечно, не такая, как все, поэтому собиралась держать себя под жестким контролем и надеяться, что ей достанет самообладания. Сил сопротивляться практически не осталось. Его одежда тоже промокла и прилипла к телу, на рельефных мышцах блестели капельки дождя.

— Тебе не следовало выходить.

— Я подумала, тебе может понадобиться помощь.

Его взгляд снова заскользил по ее телу, он медленно сокращал расстояние между ними.

— И чем же ты думала помочь?

Вопрос, заданный низким грубым голосом, никак не помог ей подавить желание. Сумасшествие. То, что она испытывает, просто неописуемо. Хотя сейчас ей вообще с трудом удавалось мыслить, в голове крутилось только одно: «Сними рубашку, ковбой!»

— Даже не знаю. Просто хочу, чтобы ты знал: я готова прийти на помощь.

Он шагнул вперед, продолжая смотреть ей в глаза, потом перевел взгляд на ее губы.

— Твоя одежда снова промокла.

— Это твоя одежда.

Почему голос прозвучал так, словно она задыхается?

— Твоя одежда уже высохла, можешь переодеться, если хочешь.

Она сделала глубокий вдох, грудь соприкоснулась с его телом. Это он подошел к ней так близко или она сделала шаг ему навстречу? Она полностью зачарована его голосом и пронизывающим взглядом.

— А ты собираешься переодеваться?

Хейс завел руки за спину, стянул футболку и с громким шлепком бросил мокрую ткань на крыльцо. Татуировки покрывали его грудь и одно плечо. Темные волоски блестели на рельефном прессе.

— Ты нечестно играешь.

— А кто сказал, что я играю?

Хейс запустил пальцы ей в волосы и припал к губам в жарком поцелуе, тут же лишив ее дыхания. Наклонился немного вперед, отчего Алексе пришлось выгнуться. Он поддерживал ее за талию, сильнее прижимая к себе. Она никогда не испытывала такого возбуждения и смятения. Алекса держалась за его широкие плечи, полностью отдавшись во власть ощущениям. Он целовал ее без нежности. Было только бесконечное желание, которое в любой момент могло увести их дальше.

— Ты просто сводишь меня с ума, футболка прилипла к твоему телу, и это не дает мне покоя.

— Тогда сними ее.

Откуда эти слова? О чем она вообще думает? Это на нее совсем не похоже. Да, откровенно говорить она умеет, но так смело заявлять о своих желаниях практически незнакомцу нетипично для нее. Его глаза еще сильнее потемнели.

— Не говори того, о чем потом пожалеешь.

Она напрягла плечи и отступила. В порыве уверенности и смелости схватилась за край мокрой футболки, сняла ее и кинула рядом с его футболкой.

— Я всегда отвечаю за свои слова.

В то же мгновение он накинулся на нее. Сильные руки обхватили ее за талию и подняли. Ее спина соприкоснулась со стеной дома, грудь плотно прижалась к его груди.

Алекса обвила ногами его талию и ощутила болезненное возбуждение. Так много времени прошло с тех пор, как она ощущала подобное желание и тем более отдавалась в его власть. Но Хейс точно знал, как заставить ее дрожать от удовольствия, изнемогать от возбуждения, и все это сводило ее с ума. Она решила поддаться всепоглощающей страсти. Все равно потом вернется домой, и они больше никогда не увидятся, поэтому можно побыть эгоисткой, прожить этот момент.

Алекса выгнула спину и прижалась сильнее к Хейсу. Его губы скользнули по ее шее, опустились к груди. Она запустила пальцы в его волосы, пытаясь отбросить мысли о том, что все происходящее — ошибка. Несколько часов они мучились, сопротивляясь влечению, и что плохого в том, что она хочет его? Она женщина со своими потребностями и желаниями и, черт возьми, никогда раньше не испытывала подобного.

Хейс просунул руку под пояс ее штанов. На ней не было трусиков, поэтому он тут же обнаружил чувствительную плоть. Громко вскрикнув, Алекса прижалась к нему сильнее. Движения его руки стали более жаркими, пальцы проникли внутрь, и она уже не могла дышать от переполняющего наслаждения. Пробормотав ей что‑то на ухо, он прикусил чувствительное место на ее шее. Она напряглась, выгнув спину, и с закрытыми глазами отдалась во власть удовольствия, накрывшего с головой. Хейс продолжал ласкать, прикасаясь все более нежно, пока Алекса не начала успокаиваться. Он держал ее в объятиях до тех пор, пока она не перестала дрожать. Потом немного отстранился, и она тут же ощутила холод, за которым последовало понимание всего происходящего. Вокруг бушует шторм, а она, полуголая, на крыльце дома ворчливого миллиардера только что испытала самый сильный оргазм в своей жизни.