Хейс обошел ее. Глупо избегать безобидную, но невероятно соблазнительную женщину. Хотя совсем безобидной ее не назовешь, она заставляла его волноваться, пробуждала желание, от которого он изнемогал, и ему точно не нравилось находиться в таком положении. Очень не нравилось.

Хейс налил себе кружку кофе.

— У меня полно планов, но на все требуется время.

— А что ты уже успел сделать в доме?

— Главную спальню и ванную.

Он гордился тем, как все получилось. Он все делал сам, часто по ночам, когда не мог уснуть.

— За что планируешь взяться?

— Ты что, собираешься остаться надолго?

На ее губах появилась тень улыбки.

— Если дождь не прекратится, нас ожидает долгая ночь. Хорошо, если будет чем заняться.

Она говорила правильные вещи, но произнесла эти слова вслух, они словно повисли в воздухе. Хейс с трудом мог вспомнить, почему так старался держаться от нее подальше. Если ей придется остаться у него на ночь, лучше как можно быстрее найти себе занятие, иначе он не сможет удержаться и разденет ее еще до полуночи.

— Я собираюсь сделать ремонт во всех комнатах, а потом заняться фасадом дома. Во времени я не ограничен.

Он вернулся на ранчо, чтобы излечить душу и помочь с открытием пансионата, а на это требуются время и силы. Ремонт — отличный способ отвлечься. В Германии он перенес операцию на ноге, с тех пор делал упражнения для восстановления, хотя все еще продолжал хромать. Физически он пришел в норму настолько, насколько это возможно, но не был уверен, что удастся столь же успешно восстановить душевное спокойствие.

— Ты всю работу делаешь сам?

— А зачем мне кто‑то?

— Потому что у тебя полно денег.

Хейс с минуту смотрел на нее, а потом разразился смехом. Он и не помнил, когда последний раз так смеялся, но нежеланная гостья смогла миновать стену, которую он возвел вокруг себя. Возможно, в этом ее сила. Ей, очевидно, известно о его посттравматическом расстройстве, и она говорит то, что думает. Все это в совокупности с соблазнительной внешностью.

— Опять ты говоришь все, что у тебя на уме.

— Лично я люблю работать руками, но большинство людей скорее наймут кого‑то для тяжелой работы. Особенно если ты можешь позволить себе сровнять это место с землей и построить поместье в пять раз больше.

Он посмотрел ей в глаза.

— Я не похож на тех людей, которых ты знаешь.

От его слов ее темные глаза округлились, увлекая его, но Хейс четко осознавал, что виной всему игра гормонов.

Свет на кухне замигал, пробудив его от тяжелых мыслей.

— Издеваешься надо мной?

— Не терпится уйти?

— А разве не ты так сильно хочешь, чтобы я ушла?

На этот вопрос есть два ответа, и оба честные. Да, он хочет, чтобы она ушла, ему не нравится впускать кого‑либо в свое личное пространство. Но с другой стороны, он хочет, чтобы она осталась, чтобы немного дольше полюбоваться тем, как она двигается и улыбается. Очевидно, в нем проснулся мазохизм. Он готов выслушивать колкие высказывания и мучить себя видом соблазнительного тела, лишь бы не позволить ей уйти.

— Нет. Мне понравилось то, как ты хотела защитить меня от страшно хлопающей двери.

Алекса в замешательстве разинула рот, а он, не отдавая себе отчета, направился к ней. Остановился возле стула, на котором она сидела. Одну руку положил на его спинку, другую — на стол, отрезая ей путь к отступлению.

— Ты играешь со мной…

— Это не так. Я уже очень давно не испытывал подобного влечения к женщине.

Она моргнула, на мгновение ее прекрасные глаза скрылись за длинными ресницами.

— И к чему мне эта информация?

Опять ее острый язычок. Ему это нравится.

— Я ничего от тебя не ожидаю, но ты говорила со мной откровенно, и я решил поступить так же.

Она не отрывала от него взгляда, по большей части удостаивая вниманием его губы. Томилась от соблазна, это было очевидно. Она почувствовала влечение, едва они встретились на конюшне, но повела себя как настоящая женщина, маскируя это. Хейс хорошо разбирался в людях. Ну, кроме своей бывшей невесты. Ведь предательства от нее он не ожидал.

— Что ж, Хейс, — медленно произнесла она, и его тело тут же напряглось от желания. — Как бы сильно ни хотелось, чтобы ты сорвал с меня одежду и сделал все, что пожелаешь, боюсь, что я все еще в реальном мире, где подобное поведение для меня нехарактерно.

Она наносила ему удар своими словами, однако нужно отдать должное, ей удалось сказать такое и при этом выглядеть сексуально.

— Я тоже обычно так не поступаю, милая, но все можно попробовать впервые, не так ли?

Алекса поднялась, заставив его отступить. Но далеко он не отошел. Их тела соприкоснулись. Хейс сжал кулаки, ища в себе силы сдерживать желание. Но не смог воспротивиться влечению к этой женщине с ее дерзкой откровенностью.

— Я знаю о посттравматическом расстройстве не понаслышке.

И тут же огонь влечения погас. Хейс прошел к окну. Он скорее будет смотреть на дождь, чем обсуждать эту проблему.

— Мой дедушка…

— Достаточно!

Он не хотел кричать, но, черт возьми, не мог позволить, чтобы кто‑то обсуждал его состояние. Ни братья, ни уж тем более эта незнакомка, влечение к которой перекрыло здравый смысл. Хейс прекрасно понимал, в каком состоянии находится. Когда‑нибудь ему придется обратиться к психологу, открыть душу и отпустить демонов, с которыми он живет на протяжении нескольких лет.

Свет на кухне снова замигал, но не погас. Хейс смотрел в окно. На лужайке образовались лужи, вода в реке текла быстрее, чем обычно. Надвигался сильнейший шторм. Алекса в ближайшее время никуда не уйдет.

— Почему бы нам не запастись фонариками. Подготовиться к худшему.

«Подготовиться?» Он едва не засмеялся, прекрасно зная, что предвидеть силу желания, которое вызывала Алекса, невозможно. Напоминанием о посттравматическом синдроме она попала точно в цель. Только ей невдомек, что другие люди тоже пытались исцелить его, но тщетно. С чего она решила, что после пары часов знакомства сможет ему помочь. Братья знают его всю жизнь, и то им это не удалось. Да, она самая привлекательная женщина, которую он встречал, но позволять влезать в душу он не собирается. Если же она захочет помочь ему избавиться от сексуального напряжения, он только за. Похоже, им предстоит очень длинная ночь.

Глава 5

Очевидно, поднимать тему посттравматического синдрома — не лучшая идея. Алекса не собирается повторять эту ошибку. Хейс и сам неплохо осознает собственное состояние. В каком же аду ему приходится жить каждый день. Неужели он справляется с этим ужасом в одиночку?

По тому, как Хейс рассказывал о братьях, те всегда рядом, чтобы помочь и поддержать. Может быть, он еще не готов принять помощь? Или гордость не позволяет. Когда умерла ее сестра, отец тоже не принял помощь от других людей, хотя потом понял, что лишь так сможет двигаться дальше, исцелить себя и свою семью.

— Расскажи о твоем брате‑актере, — внезапно попросила она.

Хейс невесело усмехнулся.

— Ты точно знаешь, какую тему поднять, чтобы испортить мне настроение.

— Тогда составь список тем, на которые с тобой можно говорить. Пока все невпопад.

Он сверлил ее взглядом. Лучше было бы помолчать, но ее этим не запугаешь.

— Давай просто мирно сосуществовать во время шторма, не будем знакомиться друг с другом ближе.

Алекса подумала о предложении пару секунд и решила его игнорировать.

— Давай лучше поиграем. Почему бы нет. На мне твоя одежда, и, кажется, в ближайшее время я никуда не уйду.

Хейс закачал головой, явно недовольный.

— Как насчет того, чтобы найти фонарики и свечи? А потом, возможно, расскажу тебе о ремонте, который я уже сделал.

— Идея неплохая. Я даже могу дать тебе пару советов.

— А я просил?

Алекса погладила его по щеке:

— Можешь считать это моей благодарностью за твое гостеприимство.

— У меня просто не было выбора.

— Еще как был, но ты решил отбросить раздражительность и выступить настоящим джентльменом.

Его темный взгляд прошелся по ее телу.

— Я всегда джентльмен, Лекс.

Она тут же напряглась:

— Не называй меня так.

Скотт так ее называл. И уже два года никто не обращался к ней так.

Хейс посмотрел ей в глаза:

— Хорошо. Алекса.

Очень чувственно произнес. Она размечталась о соприкосновении обнаженных тел и долгих страстных ночах.

Не будет ни прикосновений, ни страстных ночей.

— Давай начнем со спальни.

Она моргнула, растянув губы в улыбке.

— Веди меня, ковбой.

Хейс засуетился, но не для того, чтобы показать дорогу. Наклонился. Их лица разделяла пара сантиметров.

— На будущее: не стоит гладить меня по щеке, как маленького мальчика.

Алекса немного отодвинулась, чтобы посмотреть ему в глаза.

— Поверь мне, Хейс, я совершенно точно не думаю о тебе как о маленьком мальчике.

Интересно, что его напрягло больше — ее близость, пока они шли, или откровенность в разговоре о взаимном влечении.

— А нам не нужно сделать что‑нибудь для лошадей?

Хейс поднялся на второй этаж и повернулся к ней лицом:

— С ними все в порядке. В амбаре есть вода и сено. Они чувствуют себя так же комфортно, как в конюшне Кольта.

Алекса посмотрела на вид, открывающийся с лестницы на первый этаж. Просторная светлая прихожая, огромные окна с прекрасным видом на прилегающие земли.

— Этот дом восхитительный. Мне бы не захотелось отсюда уходить, если бы я могла назвать это место своим домом.

Она уже говорила нечто подобное. Хейс недоумевал, почему бы ей не купить дом в сельской местности. Если, конечно, она не из тех несчастных, у которых большие мечты, но мало средств для их осуществления.

— Дом никогда не опустеет. Эта земля для нас не просто дорогостоящая собственность, а наследие, место, где мы в безопасности. Вот что для нас Пебблбрук.

— Впервые ты так много о чем‑то говоришь.

— Может быть, я говорю только о том, что для меня важно.

Ее губы дрогнули. Если она еще раз так же усмехнется, он не выдержит и сотрет эту усмешку поцелуем. Мужчине невозможно вечно сопротивляться соблазну. Да и влечение никуда не пропадало. Напротив, чем дольше они вместе, тем сильнее разгорается огонь желания. Может быть, если они немного уступят ему, напряжение перестанет быть столь невыносимым. Начать с пары поцелуев, потом, возможно, они смогут лучше проводить время.

— И что еще для тебя важно?

— Бурбон, сражаться за то, во что верю, и хороший секс.

Ее глаза удивленно округлились, Хейс чуть не улыбнулся.

— Перестань. Ты вряд ли удивлена, милая. Я ведь парень.

— Думаю, я просто не ожидала, что ты так легко скажешь о сексе.

Он пошел в сторону спальни.

— Секс и должен быть легким, ни к чему не обязывающим. Иначе отношения становятся серьезными, а этого я не могу себе позволить.

Алекса внимательно смотрела на него.

— Кто тебя так обидел?

Она продолжает давить. Он почти согласился, чтобы она его пожалела, не копалась в израненной душе.

— Моя невеста изменяла мне с моим командиром.

Алекса резко вздохнула. Очевидно, не ожидала такой откровенности. Хейс явно не собирался преподносить это как‑то иначе. Возможно, резкость удержит ее от попыток узнать, что у него на душе. Если она продолжит давить, ему придется вспомнить о самых темных кошмарах. А она, когда узнает, определенно захочет держаться от него подальше.

— Доверия необходимо добиться. Соответственно, секс — это просто секс, нет смысла делать из него нечто значимое.

— Какие холодные слова.

— Если бы не хотела услышать правду, не спрашивала бы.

На этом пора бы и прекратить. Они разные люди и встретились не для дружбы. Он не собирается в угоду ее желаниям рассказывать о страшных воспоминаниях, которые навсегда останутся с ним.

Тур по дому оказался безопасным занятием. Впрочем, он дурак, что начал со спальни. К сожалению, только в этой части дома ремонт закончен.

Хейс распахнул двойные двери. Раздался восхищенный вздох Алексы. Судя по всему, похвала. Даже братья еще не видели эту комнату после завершения ремонта.

— Как же восхитительно, и дизайн идеально подходит для старого ранчо.

Алекса остановилась около серого ковра. Хейс ждал, когда она закончит осмотр. Она прошла к огромной кровати.

— Эта стена из старых досок просто великолепна.

— Это часть пола, который изначально был здесь настелен. Я стараюсь использовать как можно больше старых материалов, чтобы сохранить часть первоначального вида, хотя и планирую современные удобства. Скажем, полы с подогревом, управляемые свет и шторы, охранная система с камерами, реагирующими на движение. В каждой комнате предстоит много сделать, потребуется немало времени.

Семья и наследие много значат для него.

Алекса, не спеша, осмотрела встроенные шкафы, огромный камин с оригинальной отделкой и узорами, который тянулся до самого потолка. Подошла к огромному окну с подоконником, на котором можно сидеть с комфортом, под ним располагались ящики для хранения вещей. Потолок переделан, но Хейс сохранил гипсовую розетку посередине, окрашенная в белый цвет, она вписалась в общий дизайн.

— Здесь все так прекрасно. Каждая деталь, элементы старого ранчо и современные материалы. Правда, неожиданные цвета.

Заинтригованный, Хейс просунул большие пальцы под ремень джинсов.

— И какие же цвета, ты думала, я выберу? Черный, как моя душа?

Он явно попал в точку.

— Или нечто более позитивное, например, угольно‑серый, как твои глаза.

До того как он успел спросить, почему она так решила, Алекса развернулась и застыла на месте, заметив дверь в другую комнату.

— А там ванная?

Она открыла дверь и снова восхищенно вздохнула:

— Хейс, боже мой! Как же красиво!

Хейс специально установил огромную ванну у самого окна, подумав, что это хорошее место для релакса в конце тяжелого дня. На полу бледносерая плитка. Стиль ранчо, но при этом элегантно и современно.