Хотя она больше, чем просто друг. Невозможно отрицать, что он привязался к ней, а значит, придется стать частью жизни Мэйсона. Боже мой, малыш такой забавный. Драгоценный. И похож на Алексу, открыто выказывает любовь и тепло. Хейс вспомнил, какой он легкий, и его сердце затрепетало от страха и нежности.

— В остальном все в порядке? — спросил Кольт.

— Я работаю над этим. — Хейс не мог поверить, что меняется к лучшему. Алекса сыграла в этом не последнюю роль. — Мне нужно ехать.

Ему нужно домой. Переодеться для церемонии, заехать за Алексой и добраться до поместья мэра, находящегося в двух часах езды.

— Ты знаешь, что мы всегда рядом.

Хейс остановился в дверях, услышав слова Кольта, и бросил на брата взгляд через плечо.

— Да. Я знаю.

Во взгляде Кольта улавливалась жалость. Когда они уже перестанут вести себя так, будто он в любую секунду может сломаться?

А у него планы на вечер. Он не разговаривал с Алексой с тех пор, как она покинула ранчо, но уверен, что она не подведет с церемонией. К тому же она выбрала платье, а остальные модели отправила назад. А еще он оплатил доставку украшений и туфель, надеясь, что она нашла что‑то подходящее. Несомненно, она в любом наряде будет выглядеть великолепно, однако Хейсу хотелось, чтобы она ощутила себя особенной. Так много мыслей, но нет возможности разобраться в чувствах. Он хочет добраться до нее. И пусть этот вечер скорее закончится.

Подъезжая к дому, он перестал обманываться, будто не попытается ее соблазнить. Он хочет Алексу. Серьезные отношения не для него, но она дарила ему счастье, поэтому он не собирается ее отпускать. Нужно привести себя в порядок. Ради Мэйсона. Хейс не станет частью жизни ребенка в столь нестабильном состоянии.

Возможно, нужно было остановиться на черном классическом платье. Алекса крутилась около зеркала. Красное платье обнажало плечи и подчеркивало каждый изгиб. Возможно, слишком сильно. В этом платье с широкой юбкой и облегающим верхом она чувствовала себя соблазнительной. Наступил решающий момент, она беспокоилась, что, возможно, стоит забыть о сексуальности наряда и выбрать скромное черное платье с воротником под горло. Что обычно надевают на церемонию награждения в доме мэра?

Алекса пыталась успокоиться. Сэди предложила забрать Мэйсона к себе на ночь. Стоило упомянуть о том, что у нее встреча с мужчиной, как подруга тут же пристала с расспросами. Алекса не поддавалась. В том, что было между ними, она сама не уверена, а потому не стоит распространяться.

Она застегивала браслет на запястье, когда раздался звонок в дверь. Ее сердце бешено забилось. Алекса направилась к двери, рассуждая о том, что если волнуется она, то что чувствует Хейс, учитывая его нежелание покидать ранчо. Что уж говорить о том, чтобы пойти на церемонию, получить награду, по его мнению, незаслуженную.

Алекса не знала, что с ним произошло в другой стране, но эти события навсегда изменили его жизнь. Она со вздохом открыла дверь и увидела самого привлекательного мужчину на свете. Сегодня никакой шляпы, ботинок, джинсов и футболок. Только военная форма. Черный однобортный мундир подчеркивал широкие плечи. Значки и медали украшали плечи и грудь. Берет привлекал внимание к темным глазам.

Ковбой превратился в героя войны.

Она задрожала, когда он прошелся по ней взглядом. Медленно, сантиметр за сантиметром, будто пытался понять, что под платьем. Как она и ожидала, желание пронзило тело. Они не виделись несколько дней, и одного его вида оказалось достаточно, чтобы тело вспыхнуло огнем. Алекса явно была не готова увидеть его в форме.

— Мы не поедем на церемонию. — Он обнял ее за талию. — Черт возьми, Алекса!

Она положила руки ему на плечи, удерживая равновесие.

— Так нельзя. Уверена, что существуют неписаные правила, нельзя подставлять мэра, особенно когда почетный гость вечера — ты.

— От тебя так приятно пахнет.

Алекса задрожала, с трудом вспоминая, почему они не могут остаться. Ах да. Награждение. И ее обещание не привязываться к этому мужчине еще сильнее. Если она захочет большего, придется рассказать о покойном муже. К тому же она все еще сомневалась, стоит ли пускать Хейса в жизнь сына, необходимо убедиться, что Мэйсон будет в безопасности.

— Мы опоздаем, если сейчас не выйдем.

— Твой вид — идеальная причина опоздать, меня все поймут, едва увидев тебя в этом платье.

— Спасибо за комплимент. — Она высвободилась из объятий, не в состоянии думать здраво. — Я бы сама могла подобрать себе платье.

— Я хотел купить его для тебя.

— А украшения и туфли? Я думала, они взяты напрокат.

— Они твои. Могла бы оставить себе все вещи.

— У меня был выбор из тридцати платьев.

Он посмотрел на нее так, будто не видел в этом проблемы. Во‑первых, что матери‑одиночке и учителю школы делать с таким количеством вечерних платьев? Во‑вторых, она даже не представляла себе их стоимость, а платье, которое выбрала, по цене равняется ее зарплате за несколько месяцев. Алекса видела ценник. И это без аксессуаров и обуви. Да, надеть такое, чтобы поиграть в парке с сыном, глупо.

— Спасибо, что не пошла на попятную.

— Я бы с тобой так не поступила.

Хейс посмотрел ей в глаза:

— Я так и думал. Ты должна была так со мной поступить, но не сделала этого. Давай забудем о проблемах и хорошо проведем вечер. Понимаю, я эгоист, и, если хочешь что‑то сказать, я выслушаю, но только после церемонии.

Алекса подошла ближе и обхватила его гладко‑выбритый подбородок.

— Я понимаю, тебе трудно, но ты должен знать, что заслуживаешь награды. — Он хотел отвернуть лицо, но она не позволила. — Это правда.

Его губы подернулись в улыбке.

— На тебе есть белье?

Алекса ударила его по груди, попав в медали.

— Нам пора.

— Я смогу отвлечься и не переживать о награде, если ты скажешь мне, какое на тебе белье. О, стринги. Ты меня убиваешь.

Алекса отстранилась, прекрасно понимая: если они сейчас не выйдут, то вскоре окажутся в спальне. Если они вообще доберутся до нее.

— Теперь тебе есть о чем подумать. И нам нужно выходить. Надеюсь, на банкете будет шоколадный торт.

Хейс хлопнул ее по ягодицам, когда она проходила мимо.

— Десерт после церемонии.

Алекса затрепетала, осознав, что они точно вернутся сюда вместе. Впрочем, он постоянно будет возвращаться к ней, а она его пускать. Нужно рассказать правду о Скотте и надеяться, что он поймет, что она не хотела его предавать. Но не сегодня.

Это важный вечер, Хейс получит престижную награду, и не имеет значения, хочет он принять ее или нет. Алекса расскажет все завтра. О том, как влюбилась в него, захотела узнать, смогут ли их отношения перерасти из дружбы с привилегиями в нечто большее. Впервые за два года она была готова двигаться вперед, бороться за счастье. Только бы ее секрет не стал непреодолимой преградой.

Глава 15

Рукопожатия, фальшивые улыбки, льстивые речи и чертова блестящая награда с золотой табличкой, на которой выгравировано его имя. От всего этого тошнота подступала к горлу. Хейс вел машину к дому Алексы. Время близилось к полуночи. Он выбрал спортивную машину, более элегантный транспорт, чем черный грузовик. По большей части из‑за Алексы. Ему‑то все равно, что подумают люди. Она разулась, не проронив ни слова с тех пор, как они покинули мероприятие. Казалось, точно знала, что его нужно оставить наедине со своими мыслями. Замечательное качество.

Машина петляла по улицам. Хейс даже не осознал, что заговорил, но уже не хотел останавливаться.

— В тот день умерло семь моих хороших друзей. Нас отправили вывести трех женщин и восемнадцать девочек из захваченной школы. У нас был план, но произойти могло что угодно.

Алекса положила ладонь на его руку. Повисла тишина, однако ее прикосновение согрело его сердце. Черт возьми. Чем больше он проводит времени с Алексой, тем сильнее хочет с ней остаться.

— Не буду вдаваться в подробности, но мы попали в засаду. Женщины и дети были спасены, и мне удалось выбраться живым, но…

— Человеческой натуре присуще задаваться вопросом «что было бы, если…». Я тоже через это прошла. И по‑прежнему мучаюсь этим вопросом. Как бы все сложилось, если бы раньше узнали о состоянии здоровья Скотта. Можно ли было предотвратить смерть? Но я не могу зацикливаться на этом, в основном из‑за Мэйсона. Он заслуживает, чтобы мама отдавала себя ему на все сто.

— Мэйсон — счастливый малыш. Думаю, он чувствует, как сильно его любят.

— Надеюсь. Но ты тоже неплохо справляешься. За весь вечер в окружении стольких людей заметно напрягался лишь несколько раз.

— Так и думал, что ты заметишь.

— Я тебя знаю.

Это правда. Алекса точно определила тревоги и страхи Хейса и знала, как с ними справляться. Он не хотел показывать свои слабости, но она виду не подавала. Рядом с ней он чувствовал себя человеком, которому по силам справиться с тяготами жизни.

— Я постоянно думал о твоем белье.

Ее смех наполнил его теплом, возвращая в тот мир, где чисто и светло. Кто бы мог подумать, что такое возможно. Однако теперь он надеялся, что счастье появится и в его жизни. Может, не стоит бояться раскрыть перед ней свое сердце.

— Я догадалась, когда ты бросал на меня взгляды через всю комнату, да что там, точно знала, о чем ты думаешь.

— Хорошо. Потому что я собираюсь поделиться своими мыслями.

Он подъехал к дому и, едва выключив зажигание, наконец поцеловал ее. Свершилось. Он сдерживался весь вечер, не позволяя себе прикасаться к ней. А теперь собирался пошалить. Он завел руку ей за спину в поисках молнии на платье.

— Как ты вообще надевала все это?

Алекса засмеялась, ее глаза радостно заблестели, когда она встретилась с ним взглядом.

— Молния сбоку, но нам лучше войти в дом, пока соседи не увидели, как мы тут обжимаемся, как парочка подростков.

— У них не горит свет.

— Не хочу оставлять им даже малейшего шанса.

— У тебя три секунды, чтобы расстегнуть молнию, или я порву это платье.

— Ты сам за него заплатил.

— Лучшая покупка в моей жизни.

Едва платье скользнуло вниз, обнажая грудь, Хейс набросился на Алексу. Он не мог насытиться, желание к концу вечера просто сводило с ума. Он наблюдал за тем, как она движется, а черные волосы струятся по плечам. Она засмеялась, встретившись с ним взглядом. Не он один испытывал безумие страсти.

После маленького стриптиза от Алексы Хейс быстро освободился от всего, что мешало сполна насладиться ее бархатной кожей. Они не стали включать свет. Он прижал ее к закрытой двери, склонился и припал к губам в жарком поцелуе. Алекса обхватила ногами его за талию, и он, не теряя времени, проник в нее. Для чувственных прикосновений еще будет время, а сейчас нужно утолить желание, которое росло в течение всего вечера.

Она впилась пальцами ему в плечи и выгнула спину, прижавшись сильнее. Хейс скользнул по ее телу, обнял за талию, удерживая на месте. Алекса уперлась пятками в его ягодицы, и он понял, что она на грани, прервал поцелуй и немного отстранился, чтобы видеть ее лицо. Тусклого света от окна было достаточно, чтобы наблюдать ее наслаждение.

— Посмотри на меня, — приказал он.

Ее темные глаза тут же распахнулись, их взгляды встретились, и уже через мгновение она застонала. Именно этого он ждал, мечтая вновь ощутить, как она дрожит от наслаждения в его объятиях. Ее бедра продолжали быстро двигаться, она содрогалась от удовольствия. Он последовал за ней.

Хейс дрожал, его колено сильно болело, но сдаваться он не собирался. Алекса водила кончиками пальцев по его спине и плечам, а он спускался с небес на землю. Прижавшись лбом к ее лбу, вдохнул аромат жасмина, который дразнил его весь вечер.

— У тебя есть силы добраться до спальни?

Хейс засмеялся.

— Если она недалеко. Или мы можем лечь прямо тут на полу.

— Опусти меня.

Он, молча, отступил и поднял ее.

— Опусти меня, Хейс, твоя нога не выдержит, и мы оба упадем.

— Еще чего. Я отдохну, когда мы доберемся до спальни. Еще лучше, если ты сделаешь мне массаж. А теперь скажи, где спальня.

— Последняя дверь справа.

Он взялся за ее ягодицы, чем снова вызвал ее смех. Черт, когда она смеялась, весь мир казался таким идеальным. Заслуживает ли он такого счастья? Алекса ни разу не обмолвилась, что хочет серьезных отношений. Но при мысли о том, чтобы отпустить ее или позволить другому мужчине к ней прикасаться, его охватывал гнев.

И она никогда не говорила, что хочет найти мужчину, который стал бы отцом для Мэйсона. Может быть, вовсе не этого она хотела. Одно дело — интрижка, но совсем другое — семья.

Глаза привыкли к темноте, и тусклого света лампы из комнаты Мэйсона было достаточно, чтобы Хейс различил очертания кровати. Он положил Алексу на середину постели и накрыл своим телом.

— Чуть позже я попрошу сделать массаж, а сейчас покажу, насколько благодарен за то, что ты пошла со мной на этот вечер.

* * *

Алекса потянулась на кровати и улыбнулась, почувствовав боль во всем теле. Усталость в мышцах была приятной. Лучи солнца пробивались через жалюзи, на ее талии лежала тяжелая рука. Как тут не улыбнуться после того, что произошло прошлой ночью.

Она была рада, что Мэйсон остался у Сэди. Подруга обрадовалась, узнав, что она идет на свидание, и охотно вызвалась посидеть с ребенком.

Хейс зашевелился и сонно вздохнул. От ощущения жестких волос его ноги Алекса задрожала. Кто бы мог подумать, что она так соскучится по прикосновениям мужчины. Хейс — первый мужчина в ее постели. После Скотта. Алекса чувствовала, что поступает правильно, и поняла, что пришло время рассказать правду о покойном муже.

Она обняла Хейса за плечи, наблюдая, как затрепетали его веки. Он прижался к ней всем телом.

— Остановись, маленькая соблазнительница.

— Ты хорошо спал?

— Я бы и дальше спал, если бы ты меня не трогала.

Она прикусила ему подбородок.