— Через две недели состоится мероприятие, на котором я должен присутствовать, и мне нужна спутница.

Он чувствовал себя школьником, который приглашает на выпускной бал самую популярную девушку. Может быть, потому, что в жизни этого не довелось? Тогда он просто забрался на заднее сиденье своего грузовика, снял с нее платье и потерял девственность. Сейчас все иначе, но эта неуверенность ему противна, да и затея с церемонией награждения тоже ненавистна. Глупая, бесполезная идея. К тому же он не заслуживал награды.

— Несколько недель назад мне позвонил мэр города.

— Что? — Ее глаза округлились от удивления. — Тебе звонил мэр, и ты говоришь об этом с такой легкостью?

— Все не так просто. Они хотят устроить официальный прием и вручить мне награду за заслуги. Я не считаю это правильным, но мероприятие через две недели, и я бы хотел, чтобы ты пошла со мной.

Мэйсон зашевелился, открыл глазки, зевнул, осмотрелся по сторонам, заметил лошадь и тут же захлопал в ладоши.

— Думаю, он готов к первой прогулке на лошади. Дай мне минуту, я подготовлю лошадь и помогу тебе забраться на твою.

Хейс взял поводья, зацепил их за крючок с наружной стороны загона и отправился к Доку.

— Мне не нужна помощь. Можешь вернуться к истории про мэра, и почему я должна тебя сопровождать.

Он быстро набросил на спину Дока одеяло и седло.

— Как по мне, лучше оставить эту тему. Я заеду за тобой через две недели в шесть часов вечера. Думаю, надену форму, ведь ты, наверное, захочешь надеть вечернее платье.

— У меня нет…

— Нет подходящего платья? Я уже позвонил кое‑кому и попросил об одолжении, платья будут доставлены к тебе домой. Можешь оставить себе все, что понравится. Одно платье или все. Мне не важно.

Хейс вывел из загона Дока, закрепил поводья на крючке и погладил лошадь по загривку.

— Можешь объяснить нормально?

— Послушай, я не хочу идти. Сама награда глупая, шумиха мне сейчас не нужна. В армии я делал только то, что сделал бы любой мой товарищ. Просто мне удалось выжить. Я не хочу идти, тем более один, потому что…

Алекса смягчилась и прикоснулась к его руке.

— Потому что тебе не нравится покидать дом? Его тут же охватило смущение и чувство вины.

— Так ты пойдешь со мной?

Между ними повисла тишина. Мэйсон потянул ручку в сторону лошади, и Хейс забрал его из рук Алексы.

— Вот так, — сказал он малышу, положив его ладошку на бархатный нос Джампер. — Мягкий, правда?

Он предпочел бы сосредоточиться на лошадях и первой поездке Мэйсона. Сесть на лошадь и бесцельно блуждать — есть в этом что‑то волшебное. Никаких забот, проблемы отступают. Хотя тревожность по‑прежнему его не покидала, но верхом на лошади он чувствовал себя лучше. Как и тогда, когда в его постели была Алекса, хотя и зарекалась больше с ним не спать, но он определенно собирался ее переубедить. Как можно отказаться от столь прекрасного, что подарило ему покой после долгих месяцев страданий. Нравится или нет, но Алекса стала для него необходимым актуальным лекарством. И будь он проклят, если позволит ей уйти. Хейс почти уверен, что она тоже испытывает к нему чувства.

— Я пойду с тобой. Однако сама куплю себе платье.

— Я обо всем уже позаботился. Доставка прибудет в четверг днем.

Алекса поджала губы.

— Какой же ты высокомерный.

— И правда, зато проведу вечер с горячей спутницей.

Засмеявшись и закатив глаза, Алекса взобралась на лошадь. Как же восхитительно она смотрится в седле! Но эту картинку нужно немедленно выкинуть из головы. Пебблбрук принадлежит ему. По крайней мере, одна его часть. Он не искал женщину, которая смогла бы заполнить пустоту после предательства бывшей невесты. И уж точно не хотел, чтобы в его жизни появился ребенок. Не ждал ничего больше того, что Алекса могла предложить, — жаркие ночи, полные страсти, и ощущение покоя. Ему это необходимо, поэтому он нуждался в ней.

Ее обещание держаться на расстоянии и контролировать свои чувства оказалось невыполнимым. Алекса поняла, что сильнее влю… Нет. Она даже себе самой не могла в этом признаться. В ее жизни нет места отношениям иным, кроме дружеских. Странно, конечно, после того, как они переспали, становиться друзьями, но что поделаешь. Более близкие отношения могут обернуться трагедией, разбитым сердцем. Для обоих.

Наблюдать за тем, как Хейс держит на руках сына и ведет лошадь по полям, — это уж слишком, поэтому Алекса старалась смотреть на горизонт. Они вернулись в дом, он позаботился о том, чтобы у лошадей были вода и корм. Она сидела на краю крыльца и наблюдала, как Мэйсон бе гает по лужайке. Качели были установлены на крепкой ветке дерева немного в отдалении. Она сдерживалась, чтобы не заглянуть на кухню. Умирала от любопытства. Хейс явно не сидел сложа руки и обязательно продвинулся в ремонте.

Большой черный грузовик медленно подъехал к дому. Алекса поднялась, взяла Мэйсона на руки и осталась на крыльце, наблюдая, как Аннабель выходит из машины. Она не хотела, чтобы знали о ее приезде, это бы спровоцировало сплетни внутри семьи. Все они наверняка уже знают, что она провела с Хейсом все выходные во время шторма. И вот снова здесь. На этот раз с сыном. Аннабель вышла из машины, ее белокурые волосы ниспада ли на плечи. Она лучезарно улыбнулась и помахала рукой. Алекса ответила на ее теплое приветствие, хотя сердце тревожно забилось. Как объяснить свое возвращение? Они с Хейсом, что, начали встречаться? Нет. Даже спать вместе не собирались. Дружба — вот что осталось между ними. Хотя можно ли их отношения считать дружескими? Она скрыла от него важную вещь, а он пытался вернуться к нормальной жизни. Она не готова к тому, чтобы впустить мужчину в жизнь сына, а он не хочет заводить семью. У их отношений нет будущего.

К счастью, Хейс вышел из амбара и направился к Аннабель. Алексе совсем не хотелось вступать в неловкий разговор.

— Зачем ты приехала? А где девочки?

— Сейчас дома, за ними присматривает Кольт, всю ночь он провел на конюшне.

— Что случилось? Мне пригнали двух лошадей, но я не слышал о проблемах.

Алекса опустила Мэйсона на траву, стараясь не подавать виду, что подслушивает их разговор, хотя на самом деле это было невозможно.

— Ох, ты ведь знаешь, какой он. После того как ветеринар сказал, что один из жеребят требует особого ухода, он превратился в обеспокоенного отца. Я встала рано утром, потому что не могу спокойно спать, когда его нет рядом. Приготовила для тебя булочки и хлеб с травами.

У Алексы от одних этих слов потекли слюнки, а ведь она поправилась на пять килограммов. С углеводами нельзя дружить. Но Аннабель великолепно печет и рекламирует свою продукцию наряду с гостиницей. Бизнес ей в радость, по крайней мере так думала Алекса. Ей так и не удалось сполна воспользоваться гостиничным сервисом. В то время она открывала для себя таланты самого загадочного из братьев Эллиот.

— Хорошо, что я захватила больше, у тебя ведь компания. Позже я могу завезти еще.

— Нет, она не останется.

Плечи Алексы напряглись. Хотя это и правда, но он так уверенно говорит. Скорее всего, сказал это для нее, ведь она настаивала на том, что не останется. Правда, оказавшись здесь, она захотела остаться. Ей нравилось наблюдать, как Мэйсон играет во дворе, катается на лошади на руках у Хейса. Однако лучше отдохнуть от этих мыслей. Тем более Хейс ясно дал понять, что не собирается заводить серьезные отношения.

Как, впрочем, и она сама. И почему это она видит себя в этом месте. Несмотря на сопротивление собственным чувствам, представляет себя рядом с этим мужчиной. Только вот этот секрет. Он так тяготит. Теперь еще и официальное мероприятие. Хейс заказал для нее платья. Откуда узнал ее размер? А знал ли он о том, что слишком облегающее платье может подчеркнуть полноту бедер и округлость живота, оставшуюся после родов?

Алекса потерла лоб и улыбнулась, когда Мэйсон побежал по траве, упал, тут же вскочил и побежал к Хейсу. Она направилась к малышу, но Хейс уже опередил ее, поднял его одной рукой, другой удерживая поднос с выпечкой.

— Давай я заберу его. Нам пора возвращаться.

Хейс пронзительно посмотрел на Алексу, крепко держа Мэйсона. Вместо того чтобы отдать ей сына, он протянул поднос с хлебом.

— Лучше отнеси это на кухню. Я знаю, тебе любопытно узнать, что я там сделал.

Алекса смотрела на него с прищуром. Впрочем, сейчас неподходящее время для споров. За всей этой сценой наблюдает Аннабель. Алекса повернулась к ней:

— Спасибо. Пахнет замечательно.

— Надеюсь, вы останетесь их попробовать.

Ответа не последовало. Алекса направилась в дом. Хейс хорошо знал, как ее заинтересовать. Ей хочется увидеть, что он успел сделать. А потом они с Мэйсоном уедут. Чем дольше она здесь, тем сложнее ей прощаться.

На кухне у нее от удивления отвисла челюсть. Он сломал стену, отделявшую кухню от гостиной. На полу появился темный паркет, посередине комнаты расположился огромный стол, за которым с легкостью могло уместиться двадцать человек. Не было ни кресел, ни скамеек, кухонные шкафы не установлены, а стол уже был. Именно такой, как она предлагала.

Черт побери. Что делать? Алекса хотела держаться от него на расстоянии, но теперь это невозможно!

Задняя дверь открылась со скрипом, Алекса развернулась. Хейс держал Мэйсона в объятиях.

— Что скажешь?

Она силилась не показать, что задыхается от нахлынувших эмоций.

— Мне так нравится.

Стол, качели, прогулка на лошадях, мужчина, который держит на руках ее сына. Если она останется, никогда не захочет уходить, а этого нельзя себе позволить.

— Нам нужно возвращаться.

Она забрала Мэйсона. Хейс не сдвинулся с места, не давая ей возможности пройти.

— Почему ты убегаешь?

Алекса ласково похлопывала сына по спине, прижав сильнее к груди.

— Не могу оставаться дольше. Я не нужна тебе для исцеления. Ты и без меня отлично справляешься.

— Неправда, я хочу, чтобы ты осталась.

— Надолго ли?

Хейс напрягся, между ними повисла тишина. Он опустил взгляд на ее губы, Алекса не могла позволить ему поцеловать себя, ей хотелось большего. Она подумывала о будущем, ей надо двигаться вперед, и еще ни один мужчина, кроме Хейса, не пробуждал в ней это желание. Но в первую очередь надо думать о ребенке. В его жизни должна быть стабильность. К тому же непонятно, что произойдет, если Хейс внезапно поймет, что семейная жизнь не для него. Конечно, он близок со своими родственниками, но принять ее может только с сыном. Ему приходится преодолевать многие трудности, добавить к ним семью с ребенком — непосильная ноша. И она не рассказала о Скотте, полагая, что они больше никогда не встретятся. А сейчас этот секрет превратился в стену между ними. Если бы она рассказала, как только все поняла, возможно, это не стало бы проблемой, но прошло столько времени, и, если узнает правду, он посчитает ее молчание предательством. Так много преград между ней и мужчиной, которого она желает, но не может остаться.

Глава 14

Состояние отца было не лучшим, он перепутал Хейса с Ноланом, когда тот был ребенком детсадовского возраста. То, что любимый отец не узнал его, стало болезненным ударом. Но он не мог держаться в отдалении. Не важно, где находится отец, нужно рассказывать ему о своих переживаниях. Сейчас, как никогда раньше, Хейсу хотелось получить совет, но это невозможно. Отец смотрел в окно и говорил о жене так, будто она жива. Потом он обратил внимание на Хейса, сказав, что, когда тот вырастет, должен найти свою любовь и завести детей, чтобы продолжить род. Он снова и снова возвращался к тому, как встретил любовь всей своей жизни, но чуть не потерял ее. Слава богу, вовремя очнулся. Хейс знал, что родители едва не расстались из‑за отцовской гордости. Мама иногда в шутливой форме напоминала об этом отцу.

Хейс вернулся домой, желая проехаться на лошади. Но прежде нужно поговорить с Кольтом. Инженер, который исследовал местность, добрался до его территории, а он на это не подписывался. Пусть пансионат расширяется, но только не на его земле. Это даже не обсуждается.

Он остановился возле конюшни, но не нашел Кольта. После нескольких минут поисков, Хейс пошел к брату в офис.

— Что, скрываешься от всего мира?

Кольт даже не поднял взгляда от компьютера.

— Я работаю над этим дурацким маркетинговым планом. Нанял фирму для его разработки. Чертовы дилетанты! Аннабель подкинула идею модернизации, и я собираюсь нанять другую фирму. Не хочу, чтобы что‑то пошло не так.

— Я вернулся от отца.

— Я был у него вчера. Как он чувствует себя сегодня?

— Называл меня Ноланом и словно живет в том времени, когда тот принес из детского сада сделанную своими руками открытку на День матери. Потом отец говорил о маме.

Кольт тяжело вздохнул:

— По крайней мере, он пребывает в хорошем настроении, вспоминая о маме. Гораздо лучше, чем когда он гневается.

Хейс не сталкивался с этим, зная обо всем лишь по рассказам. Иногда отец требовал, чтобы его отвезли домой, не осознавая, где находится и почему не дома. Каждый день новое испытание.

— Я не поэтому к тебе пришел. Я встретился с инженером. Он планирует строить дома на моей территории.

— Я ведь запретил.

— Тогда почему он на моей земле?

— На начальных стадиях разработки проекта он что‑то говорил о такой возможности, если расширить территории строительства.

— Очевидно, тогда меня не было дома?

— Да. Но мы с Ноланом отметили на карте территорию, на которой хотим видеть домики. Что он тебе сказал? Мне бы не хотелось искать другого инженера на финальной стадии проекта.

— Он скорее пытался разузнать, что я об этом думаю, и теперь в курсе моего мнения по этому поводу.

Но не только из‑за инженера Хейс пребывал в плохом настроении. Он не мог разобраться в своих чувствах к Алексе. Сегодня состоится церемония награждения. По правде говоря, ему не хочется, чтобы из этого раздували что‑то важное. Если родственники обо всем узнают потом, ничего страшного. А если рассказать сейчас, они поднимут шум, настаивая на том, чтобы пойти с ним. Он пригласил Алексу, потому что хочет быть рядом с человеком, с которым может оставаться самим собой. Ему нужен друг.