— Когда я проснулась, твоя рука обнимала меня за талию, а потом ты перекинул через меня ногу. Думаю, это ты хотел прикосновений.

Хейс провел рукой по ее обнаженному бедру и обнял за талию. Алекса тут же отреагировала, а он стал ее щекотать. Она завизжала.

— Хейс, прекрати.

Зазвонил телефон. Она не узнавала рингтон. Должно быть, это его телефон.

— Твой телефон.

Хейс навис над ней с широкой улыбкой. Никогда раньше она не видела его искренней улыбки. Сердце сжалось в груди.

— Что случилось? Смеялась‑смеялась, а теперь, похоже, вот‑вот заплачешь.

Телефон перестал звонить, и между ними повисла тишина.

— Я давно не чувствовала такого счастья, не думала, что это возможно, но ты сделал это. Не ожидала.

— Я…

Телефон зазвонил вновь. Вздохнув, Хейс направился к выходу. Сделав два шага, остановился. Плечи напряглись. Алекса проследила за его взглядом. И внутри у нее все оборвалось. Как она могла забыть о фотографии? Их со Скоттом свадебная фотография долгое время стояла на комоде, у нее не поднималась рука убрать ее.

Телефон продолжал звонить, нарушая напряженную тишину. Хейс медленно подошел и взял в руки серебряную рамку. Алекса села на кровати, прижав к груди одеяло.

— Ты вообще собиралась мне об этом сказать?

Она закрыла глаза, не желая видеть его лицо. Трусиха!

— Сначала я ничего не знала, потом думала, что мы больше не увидимся.

Он молчал. Она рискнула на него посмотреть и тут же об этом пожалела. Хейс смотрел на нее так, словно все, что между ними произошло до этого самого момента, было ложью.

— Какое же у тебя оправдание для наших последующих встреч?

— Никакого. Я собиралась тебе рассказать, но не знала как. Когда ты впервые произнес его имя, я впала в шок. Потом решила умолчать, поскольку нашим отношениям было суждено скоро закончиться. К тому же, если бы открылась тебе, сложилось бы впечатление, что я готова к новым отношениям, а я не была в этом уверена.

На подбородке Хейса подрагивала жилка. Телефон замолчал, снова зазвонил и наконец затих.

— А потом ты появился на пороге моего дома, и наши отношения продолжились. Я не знала, что сказать, не рассчитывала увидеть тебя снова и боялась, если признаюсь, ты посчитаешь это предательством. Не было подходящего времени, Хейс. Я не хотела причинять тебе боль. Ты дорог мне и должен знать об этом.

Выругавшись, Хейс положил рамку на кровать, смотрел на нее некоторое время, потом развернулся, не удостоив Алексу взглядом, и быстро вышел из комнаты. Она выбралась из кровати и поспешила надеть футболку и трусики. В коридоре увидела, как Хейс зажал телефон между ухом и плечом. Он подпрыгивал с ноги на ногу, пытаясь натянуть штаны.

— Я буду на месте через пять минут. У отца случился приступ, — сказал он, не поднимая на нее взгляда.

— Я поведу.

— Нет. Ты получишь то, что хотела. Нам больше не нужно встречаться, а тебе беспокоиться о том, чтобы рассказать мне правду, о которой ты забываешь, когда тебе это нужно.

Ее сердце рассыпалось на осколки.

— Хейс.

Он резко открыл дверь и вышел, не удостоив ее даже взглядом. Дверь не хлопнула, но даже тихого щелчка оказалось достаточно, чтобы разрезать тишину.

Обняв себя за талию, Алекса уставилась на закрытую дверь. Он ушел. И в этом ее вина. Если бы он не увидел фотографию, если бы она рассказала, едва поняв, кем был для нее его лучший друг, возможно, сейчас бы все еще была с ним. В каком состоянии его отец? Как Хейс справится с этим ударом? Пройдя в спальню, она остановилась и взглянула на кровать с мятыми простынями, на которой лежала их со Скоттом свадебная фотография.

Не важно, что Хейс сказал, будто не хочет ее больше видеть, надо все объяснить, пойти к нему. Нельзя позволить ему считать, что она хотела предать его доверие. К тому же нужно понять, как он держится после случившегося с отцом. Алекса решила пойти к нему и только молилась, чтобы не упустить второго шанса на счастье, дарованного судьбой. Многим ли людям дается второй шанс на любовь? Она так долго боялась открыть сердце, и что теперь. Хейс научил ее храбрости, показал, насколько она сильная. Подумать только, она не хотела впускать мужчину в жизнь Мэйсона. Лучшего отца для малыша, чем Хейс, не найти. Она докажет, что любит его, и им суждено быть вместе. Да они уже стали семьей.

Глава 16

— С ним все будет хорошо.

Едва Хейс вошел в зал ожидания, как Пайпер, жена Нолана, сообщила ему новости.

— Доктор сказал, что по результатам осмотра повреждения незначительные, но они будут наблюдать за его состоянием.

Хейс с облегчением вздохнул, наверное, впервые за последний час. Новости о состоянии отца и события в доме Алексы взволновали его. Нет. Он не в состоянии думать о ней. Во всяком случае, в окружении семьи.

— Почему ты в форме?

Хейс повернулся на голос Кольта.

— Я не возвращался домой этой ночью.

— И ходил куда‑то в форме?

За спиной Кольта маячил Нолан в халате врача. Скорее всего, брат был на дежурстве, когда отца привезли в больницу.

— Мне нужно было появиться на церемонии. — Хейс расскажет о награде потом, а сейчас их ждут более важные дела. — Что произошло с отцом?

— Его речь была искаженной, когда он разговаривал с медсестрой в доме престарелых, одна сторона тела частично парализована, — объяснил Нолан. — Медсестра сообщила об этом, его отвезли в больницу и провели обследование. На ультразвуке проверили сонную артерию. Произошел микроинсульт, узнать больше о его состоянии мы сможем только через несколько дней, но с ним все будет в порядке.

Что тут может быть в порядке? Отец страдает от деменции, а теперь еще инсульт. Хейс чувствовал, что хрупкий мир вокруг него рушится.

— Могу я его увидеть?

— К нему не пускают посетителей, но я попросил сделать исключение. Только пара минут. Палата сто восемь. В конце коридора.

Хейс кивнул, Кольт схватил его за руку.

— Потом расскажешь, что делал. Ты хотел как можно дальше уйти от армии, забыть прошлое, а теперь появляешься в военной форме после какой‑то церемонии. Что‑то здесь не так.

Хейс рывком высвободил руку и направился к палате отца, остановился у двери и вздохнул, стараясь подготовиться к тому, что мог там увидеть. Отец лежал, отвернувшись. Редеющие седые волосы были зачесаны назад. А раньше он не выходил никуда без черной шляпы, сильный и полный жизни, глава семьи. Теперь эти обязанности приняли на себя четверо его сыновей. Ну, или три, если не брать в расчет Бью.

Интересно, кто‑нибудь свяжется с Бью?

Отец зашевелился и повернулся к нему лицом, изогнув губы в улыбке.

— Привет, пап.

— Хейс.

Какое облегчение.

— Ты помнишь меня?

— Пока да. — Глаза отца наполнились слезами. — Прости меня, сынок, мне противно п‑понимать, что я стал для вас обузой.

Хейс присел на край койки и взял его за руку:

— Ты не обуза. Ты наш отец, и мы все что угодно сделаем для тебя.

— Я вырастил х‑хороших мальчиков. О, ф‑форма!

— Длинная история. — Хейс понял, что ему хочется заполучить этот момент с отцом, ведь он может стать последним. — Я получил награду прошлым вечером. Меня пригласили на церемонию в дом мэра.

— Как з‑замечательно. Г‑горжусь тобой. Твои братья т‑тоже там были?

— Нет. Я не говорил им об этом. Я взял с собой девушку.

— Она важна для тебя?

— Думал, что это так, сейчас уже не уверен.

— Такие и‑изменения за одну н‑ночь? Если для тебя она важна, не дай ей уйти.

— Никто из нас не искал серьезных отношений.

На губах отца появилась усмешка, он сжал руку сына.

— Так и начинаются н‑настоящие отношения. У нас с т‑твоей мамой было то же самое. И я л‑любил ее больше в‑всего на свете. В‑все еще люблю.

Хейс не хотел об этом думать, разбираться, почему Алекса скрыла такую важную информацию. Сейчас главное — здоровье отца. Видимо, Алекса впала в шок, когда он назвал имя ее покойного мужа. Такое можно простить, но у нее было достаточно времени признаться. Она должна была доверять ему. Ведь он приблизился к Мэйсону. Хейс ощущал ужасную пустоту внутри.

— Мне стоит уйти и дать тебе отдохнуть. — Ему не хотелось, чтобы этот момент заканчивался. Узнает ли его отец при следующей встрече? — Я люблю тебя, папа.

— Люблю тебя, Хейс.

Он поцеловал отца в лоб и заставил себя покинуть палату. Если это последний раз, когда отец говорит, что любит его и называет по имени, этого достаточно. Он не надеялся снова получить такой подарок. Возможно, военная форма помогла отцу узнать его, или он почувствовал, что именно Хейсу нужна его поддержка. Как бы ни сложилась жизнь, он благодарен ей за этот момент с отцом.

Итак, связывался ли кто‑нибудь с Бью? И надо вернуться домой. В голове крутилось много мыслей, Хейсу хотелось остаться одному. Одиночество. Как иронично, ведь именно этого он хотел, вернувшись домой, а его тут же окружили братья, их жены и дети. Алекса и Мэйсон.

Боль, которую она ему причинила, не скоро пройдет. Конечно, Алекса захочет оправдаться, поэтому нужно подготовить свое сердце. Как бы сильно он ни старался не допустить этого, сердце не остается безучастным. Теперь нужно подумать, как жить дальше.

Сейчас ему не помешает помахать кувалдой. К сожалению, ремонт на кухне на финальной стадии. За последние несколько дней Хейс расставил мебель. Столешницы, кухонный фартук на стене, новая бытовая техника будут установлены на следующей неделе. Теперь он занимался подводкой электричества над огромным столом, тот будто дразнил одним своим видом. Невозможно смотреть на этого гиганта и не вспоминать выражение лица Алексы, когда она впервые его увидела.

Прошлые две ночи Хейс спал ужасно и держался от всех на расстоянии. Несколько раз навещал отца, но тот снова ушел в себя. Хейс знал, что это случится, однако лелеял надежду, что однажды отец его узнает.

Открылась задняя дверь. Хейс увидел Нолана и Кольта, плечом к плечу, но сейчас ему не хотелось иметь с ними дело.

— Должно быть, что‑то важное, если вы пришли вдвоем.

Нолан осмотрелся.

— Ты так далеко продвинулся в ремонте с тех пор, как я последний раз здесь был.

Хейс продолжил закручивать болт в основание люстры.

— Вижу цель, иду к цели.

— Где ты был в ту ночь? — требовательно спросил Кольт.

Хейс затянул болт и тяжело вздохнул:

— Знаешь ли, братишка, я не обязан тебе обо всем докладывать.

— Мы просто хотим тебе помочь. — Нолан передал ему отвертку. — Ты ни разу не говорил об армии в течение нескольких месяцев, поэтому должен понимать: когда появился перед нами в форме, будто всю ночь в ней спал, мы забеспокоились.

Хейс сконцентрировался на работе, в комнате повисла тишина. Потом он устало вздохнул.

— Я был в доме мэра, получал награду.

— Что за черт?! — вскрикнул Кольт.

— И скрыл от нас! — одновременно воскликнули братья.

— Не хотелось, чтобы вы делали из этого важное событие.

— Важное событие! — возмутился Кольт. — Шутишь, да? Это очень важное событие.

— Я не хотел получать награду. — По‑прежнему не хотел. — То, что я ее принял, — неправильно. Получается, я двигаюсь дальше, в то время когда жизни моих друзей оборвались.

Он почувствовал тяжесть в груди. А разве с Алексой не то же самое? Она боялась говорить о Скотте, это стало бы доказательством того, что ее жизнь продолжается, а она не уверена, что готова к этому. Его реакция на получение награды точно такая же. Ему не хотелось признавать, что прошлое позади.

— Эту награду дали не тому человеку.

— Если ее тебе вручил мэр, значит, ты достоин. Почему ты не хотел, чтобы мы знали, — недоумевал Кольт, — боялся, мы пойдем поддержать тебя на церемонии и будем гордиться тобой?

— Думаешь, Аннабель и Пайпер будут рады услышать, что ты не захотел, чтобы они пошли на этот вечер? — Нолан вгонял нож в спину еще сильнее.

Хейс знал, что именно так они отреагируют. И про невесток не подумал.

— Я им сам объясню. Мне не хотелось, чтобы вы поднимали шумиху.

— А думаешь, почему мы захотели бы поднять шумиху? Потому что рады, что ты вернулся домой, Хейс. Да, мы хотим радоваться, что ты жив.

Хейс отвернулся.

— Возможно, я пока не готов к этому.

Он подошел и уставился на антикварные светильники. Как только он их увидел, сразу подумал об Алексе. Понравятся ли они ей? У нее столько идей по ремонту в доме, в особенности на кухне.

— Значит, ты пошел один, не желая никого к себе подпускать? — уточнил Нолан.

Хейс бросил на него взгляд через плечо.

— Я пошел не один.

Кольт посмотрел на него с прищуром:

— Значит, с Алексой.

— И где она теперь? — недоумевал Нолан. — Ее не было в больнице с тобой. И здесь тоже, тем не менее ты относишься к ней достаточно серьезно, даже пригласил на церемонию у мэра.

Она для него все. Даже не так. Алекса стала для него человеком, к которому можно обратиться за поддержкой, и она не относится к нему с жалостью. Да, его сердце ожило и забилось чаще рядом с ней, но он не до конца понимал, что происходит. Это ведь часть человеческой природы.

— Мы не вместе.

Кольт засмеялся.

— Ты и ее оттолкнул?

— Нет, придурок, и, если хочешь знать, оказалось, она была замужем за Скоттом.

Брови Нолана от удивления поползли вверх.

— Она вдова Скотта?

— Я узнал об этом утром, когда позвонили сообщить о состоянии отца. Мы расстались не лучшим образом.

— И с тех пор ты с ней не связывался?

— Просто оставьте меня одного.

Усталость. Бессонница. Боль в сердце. Он хотел сам с этим справиться. Впрочем, как обычно.

— Одиночество явно не идет тебе на пользу. — Нолан сел рядом с ним. — Я не собираюсь влезать в твою личную жизнь.

— Вот и не делай этого.

— Но ты казался счастливым, когда Алекса была здесь.

— И как ты это определил?

— Я видел тебя. И Аннабель тоже, — вставил Кольт. — Думаешь, мы между собой не общаемся? Ты как‑то даже изменился, улыбался.