— Ты видел, как мы целуемся. Не стоит искать в этом более глубокий смысл.

— А потом я видел, как вы смотрите друг на друга, как ты провожаешь ее взглядом. Не говори мне, что все дело в страсти. Не верю.

— Мне все равно, во что ты веришь.

Но его взволновало то, что Алекса плакала. А не должно было. Надо бы ее отпустить. В момент слабости он попросил ее остаться, хотя и не обманывал, говоря, что хочет еще одну ночь любви.

— Ты навещал отца в последнее время? — Нолан наконец сменил тему.

— Я был у него вчера. Он не узнал меня в лицо, но назвал мое имя. И все время вспоминал, как я упал в реку.

— Тебе было восемь, — подхватил Нолан. — Он сейчас пребывает в этом времени. Думаю, и хочет остаться там. Когда я приходил к нему, он всегда говорил о маме, и по его рассказам мы еще маленькие.

Хейс ненавидел судьбу. Отец лишился своих воспоминаний, своей гордости. Сыновья заботились о том, чтобы он был обеспечен лучшим уходом, а в прессу не просочились слухи о главе семьи.

— Пайпер сказала, что Алекса заходила вчера в ее магазин.

Хейс бросил на Нолана прожигающий взгляд, тот в ответ лишь пожал плечами:

— И откуда она знает Алексу?

— Стоун‑Ривер не такой уж большой город. Почти все жители побывали в магазине Пайпер.

Жена Нолана открыла флористический салон, в котором также выставлялись ее прекрасные картины. Очевидно, магазин пользовался большой популярностью всего через год после открытия. Нолан приложил максимум усилий, чтобы предприятие жены стало успешным.

— В этом есть смысл?

Нолан улыбнулся:

— Просто наблюдаю за твоей реакцией.

— Именно поэтому я редко сюда прихожу. Когда вы оба пытаетесь анализировать мое поведение, я не могу нормально работать и просто проводить время. Со мной все в порядке. Ну хорошо, не в порядке, но когда‑нибудь будет.

— Мы сейчас говорим о твоей военной травме или нашей гостье? — Кольт прислонился к двери загона.

Хейс смотрел ему в глаза.

— Обо всем.

— Аннабель записала адрес Алексы.

Хейс сжал зубы, Нолан смотрел на него с дурацкой ухмылкой.

— Заткнись уже.

Он не хотел, чтобы надоедливые братья или невестки вмешивались в его личные дела. Хотя, очевидно, слишком поздно. Хейс вышел из конюшни. Нужно либо еще поработать над демонтажем кухни, выпустить пар, либо…

Нет. Этого точно не нужно. Он разорвал связь с Алексой. Жизнь научила его не заводить отношения с неподходящей женщиной, а Алекса, будучи матерью‑одиночкой, определенно не для него. И не потому, что он не любит детей. Хейс обожает племянников. А как иначе? Две прекрасные девочки‑близняшки и шустрый милый мальчик. Но он видел столько зла. Кошмары преследовали во сне и наяву, ему не место рядом с детьми. Быть просто дядей совсем не то же самое, что общаться с ребенком каждый день, и, если у них с Алексой что‑нибудь получилось бы, он хотел быть вовлеченным в жизнь ее малыша. Мечта молодости все еще теплилась глубоко в сердце. Мечта о собственной семье и детях.

Хейс поехал домой. Когда он проезжал главный дом, на террасе на качелях сидела Аннабель и наблюдала за тем, как у ее ног играют дочери. Он тут же почувствовал укол ревности, но этому чувству не место в его жизни. Судьба нанесла ему жестокий удар.

Хейс поднял руку в знак приветствия, когда проезжал мимо. Аннабель улыбнулась ему. Да, братья нашли свое счастье, и он благодарен им за то, что они продолжили род Эллиотов, подарив ему новое поколение. А если думают, что он тоже продолжит их род, сильно ошибаются.

— Какой же ты проказник.

Алекса засмеялась, усадила Мэйсона себе на колени, а сама уселась на крыльцо, удерживая сына и держа бутылочку мыльных пузырей. Сейчас уже пустую, Мэйсон вылил все ей на ногу. Хорошо, что она босиком и в шортах, а на Мэйсоне только плавки. К его ножкам прилипла грязь, пока он бегал по скромному дворику у дома размером с почтовую марку. Не сравнить с тем, что она увидела на ранчо в Пебблбруке.

Алекса раздраженно вздохнула, определенно не впервые за эту неделю вспомнив ранчо и его сексуального владельца. Да что там, она каждый день думала о том, как там дела и что он делает. Нормально ли он спал? Продолжает ли ремонт на кухне?

— Игра. — Мэйсон похлопал в ладоши. — Игра.

— Глупыш. Ты вылил все на маму. Пузыри закончились.

— Нет.

— Да. В бутылочке ничего нет.

Мэйсон схватил бутылочку, перевернул дном вверх и потряс. Несколько капель упали ей на ногу, и губы малыша стали подергиваться.

— Еще, — заплакал он.

— Давай лучше умоемся и пойдем в парк.

Парк находился в двадцати минутах езды на машине, и там было отличное место для игр и прогулок. Они с малышом часто там бывали, когда он уставал от игр во дворе, после чего он хорошо засыпал, а Алексе удавалось получить немного физической нагрузки. Но лучшую тренировку она получила, круша кувалдой мебель. И снова мысли возвратились к Хейсу. Почему она не может выбросить его из головы? За столь короткое время он глубоко проник ей в сердце. Страшно подумать о последствиях, останься она еще на какое‑то время.

Алекса крепче обняла Мэйсона и поднялась, удерживая его.

— Хочешь покататься на качелях и спуститься с горки?

Он кивнул, хотя слезы все еще блестели в его глазах.

— Качели.

— Давай наденем на тебя обувь и футболку, а потом…

Алекса замолчала, заметив на подъезде к дому большой черный грузовик. Она раньше видела этот грузовик. И мужчина за рулем не покидал ее мыслей всю прошлую неделю. Но что он здесь делает?

— Грузовик, грузовик, грузовик! — восклицал Мэйсон.

Алекса крепче обхватила сына. На ней была домашняя одежда: старые шорты ярко‑желтого цвета, которые подчеркивали большие ягодицы, и белая майка с пятнами краски. Ну, и что делать. Он сам приехал, придется увидеть ее во всей красе. Вероятнее всего, на нем отличные джинсы и футболка, подчеркивающая впечатляющую мускулатуру, широкая шляпа, порой скрывающая пронзительный взгляд темных глаз.

Хейс смотрел на нее из машины. Или ей показалось? Трудно сказать наверняка, шляпа скрывает половину лица. Он собирается выходить или передумал? Какая‑то странная игра в гляделки.

Мэйсон прикоснулся к ее щеке и словно вывел из транса. Алекса улыбнулась сыну, хотя живот болезненно скрутило. Нужно было забыть Хейса, лучшего друга ее покойного мужа. Он ценит честность и верность, а после того, что ему пришлось пережить, вряд ли будет счастлив узнать, что переспал с женой умершего друга.

Дверь машины открылась. Алекса выдохнула и пошла к нему. Хейс обошел машину. Сердце Алексы сжалось, она, не удержавшись, окинула его взглядом. Одет так, как она и представляла, выглядит идеально. За неделю влечение, засевшее глубоко внутри, никуда не исчезло.

— Какими судьбами?

Не совсем дружелюбное приветствие, но ведь они решили, что со всем покончено.

— Приехал тебя навестить.

Хейс сказал это так просто, будто нет ничего примечательного в том, что он здесь.

— Ты ведь никогда не покидаешь дом. По крайней мере, ходят такие слухи.

— У меня веская причина.

Почему он говорит такие вещи, ведет себя так, будто их отношения не заканчиваются на физическом уровне?

Его появление определенно переводило их отношения на другой уровень.

— Постой. Как ты узнал, где я живу? Можешь не отвечать. Уверена, ты расспросил невестку.

Мэйсон потянулся к шляпе Хейса, но Алекса отступила.

— Нет, милый.

— Все нормально.

Она придержала ладошку сына.

— Он снимет с тебя шляпу, пожует или бросит на землю.

Он протянул ребенку шляпу, хотя Алекса не одобрила этот момент взаимодействия, и не важно, насколько он безобиден. За несколько дней она успела сильно привязаться к Хейсу, к тому же хранила секрет, который заставит смотреть на нее с отвращением и ненавистью. Не хотелось держать в душе такой груз. Хейс за свою жизнь испытал достаточно боли.

Мэйсон взял шляпу и, как ожидалось, тут же потянул ее в рот.

— Ох, Мэйсон, не делай этого.

Губы Хейса изогнулись в улыбке.

— Да все нормально. Он и правда славный.

Зато с ней не все в порядке. Наблюдать, как этот мужчина обращается с ее сыном, она не готова. Мэйсон раньше не общался с мужчинами. Она не встречалась и уж тем более не приводила парней в дом, няня, присматривающая за ребенком, тоже женщина. Алекса не могла впустить Хейса в жизнь сына. Достаточно того, что рядом с ним ее сердце казалось хрупким и беззащитным. Впрочем, он пребывал не в лучшем состоянии. Не важно, хорошо ли им было вместе, визит сюда — плохая идея.

— Зачем ты приехал?

— Ты уже спрашивала.

Алекса посмотрела ему в глаза:

— А ты еще не ответил.

— Хорошо. Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Алекса наблюдала за тем, как он улыбнулся Мэйсону, будто это самая обычная ситуация.

— Давай, я скажу, что снова сплю ужасно с тех пор, как ты ушла, а входя на кухню, думаю, понравится ли тебе то, что я там сделал? Я установил качели во дворе, потому что ты говорила о них.

О нет. Все гораздо хуже, чем она предполагала.

— Мы согласились…

— Да, согласились на интрижку. Но я очень скучаю по тебе, Алекса, и приехал просить твоей руки. Я хочу тебя, а когда я чего‑то хочу, делаю все возможное, чтобы этого добиться.

Мэйсон провел ладошкой по щетине на подбородке Хейса. Маленькие пальчики коснулись его темных волос. Алекса не могла оторвать взгляда от этого зрелища. На ее глазах между Хейсом и Мэйсоном зарождалась связь, и она ничего не могла с этим поделать.

— Ты не можешь, просто приехав сюда, ожидать, что я… Что ты хочешь, чтобы произошло сейчас?

В сильных руках Хейса ее малыш будет в безопасности.

— Вернись со мной ко мне домой.

— Нет.

Его губы снова дрогнули, будто он сдерживался, чтобы не улыбнуться или не засмеяться. Приятно видеть эмоции на его лице, однако она не должна попасться в эту ловушку.

— Возьмем Мэйсона с собой. Он сможет играть во дворе. Ты ведь хотела большой двор для сына?

— Ты играешь нечестно.

Он приблизился и взглянул на ее губы.

— Мы уже выяснили, что я не играю в игры и не говорил, что всегда действую по правилам.

Мэйсон повернул голову, и шляпа, задев лицо Хейса, упала на землю. Алекса быстро ее подняла, протянула ему и забрала у него сына.

— Мы собирались в парк. Нам пора.

Он остался там, где стоял, глядя на нее. Алекса задумалась, может ли один надломленный человек так хорошо понимать другого такого же.

— Ты меня понимаешь. — Хейс приблизился к ней. — Черт возьми, мы с тобой знакомы всего неделю, но ты понимаешь меня лучше моих братьев.

Алекса обхватила сына, тот засыпал, положив голову ей на плечо. Очевидно, прогулка по парку в ближайшее время отменяется.

— Неправда.

Такое просто невозможно.

— Думаешь, мне было легко решиться приехать сюда? Я боролся с желанием всю неделю, но, черт возьми, хочу, чтобы ты вернулась. Останься хотя бы на день, я привезу тебя обратно.

Алекса засмеялась.

— Это сумасшествие, Хейс. Ты все еще держишься за момент, который прошел.

Внезапно он обнял ее за талию и притянул к себе.

— Ошибаешься. Я все еще хочу тебя. Я прошел через ад, поэтому готов на все, чтобы заполучить то, что может подарить мне счастье.

О боже, она тоже хочет его. За эту неделю желание лишь усилилось, и вот он рядом, прикасается к ней, смотрит на нее так же страстно, как тогда, когда они, обнаженные, лежали, запертые в доме.

— Мэйсон поедет с нами. Мы покатаемся на лошадях.

Алекса закрыла глаза. Он сделал первый шаг к ней навстречу, приехал сюда. Отбросил страх и покинул ранчо. Предложил покатать сына на лошади, чего раньше никогда не делал. И явно не собирался сдаваться.

— Хорошо. Мы поедем. Но я возьму свою машину, и мы не останемся на ночь.

— Это мы еще посмотрим.

Она тут же пообещала себе, что больше не будет спать с Хейсом, пока таит от него секрет. Может быть, однажды, когда его душевные раны затянутся и они станут друзьями? Но нет, даже тогда. Хейс посчитает интрижку с женой покойного друга предательством. Он никогда не узнает правду.

Глава 13

Насколько же он уверен в себе!

Хейс зашел в амбар около дома и бросил взгляд на Алексу.

— Работники привели лошадей сюда.

Привести ее сюда было глупым решением, но тем не менее правильным. Будто она принадлежит этому месту. Он не думал о серьезных отношениях, но, черт возьми, ему перепала толика счастья, и он собирается держаться за него обеими руками, не переживая о последствиях.

Хейс собирался покататься на лошадях с Алексой и Мэйсоном. Малыш так очарователен, потянулся к нему. Хейс без колебаний взял его на руки. Дети — невинные, чистые создания, он быстро понял это. Рядом с племянниками он чувствовал себя спокойно. Видеть Алексу и Мэйсона в своем доме, черт, тревожно, но он реально по ней скучал. Хотя ему и не понравилось то, что он обнажил свою слабость перед ней.

— Я все еще некомфортно себя ощущаю рядом с лошадьми, — призналась Алекса. — Как все пойдет? Может быть, просто усадить Мэйсона в седло и дать ему погладить лошадь?

— Нет. Мы поедем на Доке, я возьму его на руки, а ты можешь оседлать Джампер. Мы не уйдем далеко отсюда, можешь не переживать.

Хейс постелил плотное одеяло на спину Джампер, снял со стены седло. Алекса молчала, и он рискнул посмотреть на нее. Она прикусила губу, малыш уснул. Очевидно, дети могут спать в любых условиях.

— Я буду крепко его держать. Мы будем двигаться медленно, с ним все в порядке.

Она убрала волосы со лба Мэйсона и кивнула. Ребенок очень на нее похож: смуглая кожа, черные как вороново крыло волосы. Даже глаза темные как ночь. И ее любовь к сыну почти ощутима. Хейс знал, что она сделает все, чтобы защитить его. Семейные связи и преданность для него также важны, и он хорошо понимает, насколько сильно она дорожит Мэйсоном.

— Я хочу кое‑что тебе сказать.

— Что же?