Какого хрена он изображал теперь? - Я не стал бы загадывать...

- Может, сработает и в этот раз. - Он говорил скорее сам с собой. Опустил голову, словно ни лице было написано нечто, чего мне не следует видеть. - Скажи хотя бы это, Майклсон. Кейн. Кто угодно. Почему побеждают всегда только ублюдки?

Я не ответил. Прекрасно понимал, о каком ублюдке он говорил. Он же так и сидел лицом вниз, ловкие некогда пальцы сплетены, чтобы можно было толкать одну костяшку другой, резко. Резким стал и голос.

- Почему это люди, играющие по правилам - люди, делающие свою работу и следящие за манерами и считающие каждый грош и не желающие ничего большего, чем пожить в чертовой праздности хоть на старости - почему каждый раз, когда кажется, что вот оно, луч свыше пролился на их долбаную жизнь - почему всегда находится парень с лопатой, который говорит им: "Нет, это край могилы" и начинает наваливать землю? - Пальцы изгибались так сильно, что костяшки щелкали не хуже пузырчатой пленки.

- Вот что я хочу знать, Майклсон. Объясни мне, и я пойду перескажу Совету, и можешь резать мое драное горло. Снова.

- Резать горло... ты смотрел мое Приключение?

Мой голос стал низким и таким надрывным, что я сам удивился. Двадцать пять лет прочь, я стою, смотрю на его горло и думаю, что на вкус он вроде свинины. - Ты хотя бы выжил, чего не скажешь почти обо всех. Что там была за долбаная сделка? Заводишь нас туда, ищейка, и экстренно переносишься, когда дела пойдут совсем хреново? Тот Огненный Шар и фальшивая смерть были сделаны хорошо. Умно. Я уже не охотился за твоей вертлявой жопой. - Хорошо, что я был привязан. Иначе попытался бы придушить его, пусть ноги мертвы. - Меня подвесили на чертов крест. А Мараду...

- Знаю.

Его голос не громче шепота.

- Я... у меня есть все кубики. Они... они не сказали мне о Черных Ножах. Уж поверь, Кейн. Я не знал, направляясь туда. И не стал бы, если бы знал заранее...даже ради...

- Ради чего? - Дыхание стало горячим и резким. - Ради чего же?

- Это был мой выстрел, Кейн. Единственный шанс. Я был разведчиком локаций - ищейкой, да, знаю, как таких зовут актеры - пятнадцать лет. Видишь ли, в команде планирования не верили, что я гожусь на главные роли, и да, я сам это знал. И чувства юмора не хватает, чтобы быть клоуном на подхвате. Так что я ждал. И работал. Отдавал все время. Выполнял все задания. И наконец, под сорок лет - когда актеры, если дожили, начинают думать о пенсии... Он поднял голову, так и не взглянув мне в лицо; просто пожал плечами, отворачиваясь. - То Приключение было прорывом. Моим выстрелом. Ради него я трудился пятнадцать лет. И тут... и тогда ты...

- Ага, - сказал я. - И тогда я.

- Не знаю, почему ты так зол - то Приключение тебя сделало. Отдало тебе карьеру, которая должна была стать моей.

- Только вот ты - не я.

- Верно. - Он вздохнул. - Слишком верно. Самое смешное, что и ты - не ты.

- О, не так глупо.

Он наконец повернулся ко мне с попыткой иронически улыбнуться, но губы были сведены, как пальцы, а глаза блестели подозрительно ярко. - Что, сам не сообразил? Это был не ты, Майклсон. Совсем не ты. Это был демон. Как вы, монашки, таких зовете? Нездешние Силы? Та, что правила дилТ'лланом - что была дилТ'лланом. Я о том, что "Отступление" было не только основой твоей карьеры. Оно стало основой самопостижения. Сделала Кейна Кейном. Думал, я не слежу за тобой? Не смотрел все твои приключения? Сколько раз ты пробивался и побеждал, думая об "Отступлении", что было хуже и ты не дрогнул? "Отступление" позволило тебе обдурить самого себя, поверить, что ты злейший из злейших. Крутейший из крутейших. Парень, способный на всё. Парень, способный всё прожевать и выплюнуть. Лишь потому, что в первый раз демон сожрал твой страх. Вот отчего ты был смелым. Демон сожрал отчаяние. Вот что сделало тебя сильным: демон. Иллюзия. Обман. Ты никогда не был таким уж сильным. Таким уж смелым. Ты не круче других. Кейн с самого начала был обманом - но ты убедил себя и убедил других. Заставил поверить. Вот и всё. Заставил поверить.

Я кивнул. - Забавно, как работает это дерьмо. Ха?

Он смотрел мокрыми глазами.

- Думаешь, это было загадкой? Я монастырский, Рабебел. Уже тогда понимал. - Я пошевелил привязанной рукой, чтобы показать ему ладонь. - Я беру то, что нахожу на грани. Вот кто я.

Глаза грозились разразиться слезами. - Но... но тогда как...

Догадываюсь, он так и не понял кое-что.

И почему я не догадался раньше?

- Если бы не я, была бы Марада, - сказал я. Тихо. Мягко. Ведь, знаете, я сочувствовал ему. Правда. Было слишком легко представить, как я его приканчиваю. - Или Стелтон. Даже Преторнио.

Он беспомощно содрогнулся.

- Несложно. - Моя ладонь вдруг закрылась, дернулась, будто принадлежала кому-то другому. - Слушай. Когда ты, э... ушел, что было дальше? Ты вернулся к работе?

Он отвернулся, но кивнул.

- Так что ты делал еще двадцать пять лет? Искал локации?

Он пожал плечами. - До, гмм... ты знаешь. До дня Успения.

- Ага. - День Успения многое изменил для многих. - Женат?

- Да - тридцать три года - мы как раз отпраздновали юбилей перед...

- Дети?

- Двое. Пять внуков...

- Ага, вот оно. Прямо в точку.

Он повернулся и на лице слезы уступали место пониманию, хмурой гримасе. Какое облегчение. Для нас обоих.

- Ты, наверное, знаешь, как протекал мой брак. Наша дочь... ну, это сложно. Разница между нами, Рабебел, в том, что я больше жизни мечтал стать звездой. С тобой наоборот. Оба мы исполнили желания. Так что, если нам случится проснуться ночью и обдумать все дерьмо, обоим следует заткнуться и поблагодарить судьбу за ее дары.

Он качал головой. - И... вот так? Так просто? Если бы я желал сильнее...

Я пожал плечами. - Кто знает? Разница между мной и Марадой, Стелтоном, Преторнио... все дело в удаче, насколько я могу понять. Они тоже желали стать звездами. Они были крутыми, может, круче меня - Марада уж точно, клянусь Адом - и умными. Умнее меня. Но я был везучим. Они - нет. Непредсказуемые факторы. Говно льется налево - ты звезда. Льется направо - ты ужин.

- Везение? Простая удача?

- Вот почему ты не встретишь людей вроде меня, сидящих затраханными стариками и гнусящих о том, чего не достигли. Ведь если мы чего-то не достигли, жаловаться не будем. Потому что давно покойники.

Он выглядел погруженным в раздумья.

- Но ты тоже можешь так сказать, понял? Ты среди счастливцев. Сорок лет карьеры, побывал в самых экзотических и прекрасных местах мироздания, но заимел и преданную жену, и детишек, и дом... у многих ли есть всё это?

Он кивнул: - Жена твердит то же самое. Слишком много думаю о том, чего не имею, и слишком мало благодарю за...

- Ага, точно, - сказал я, - недавно я встретил одного типа, и он сказал: счастливые живы лишь наполовину.

- Кажется, тот еще ублюдок.

- Ага. Не думаю, что тебе он понравился бы.

Он резко засмеялся и снова покачал головой, но уже весело и удивленно. - Я пришел сюда, чтобы... и мы болтаем о жене и внуках, ты смешишь меня...

Я пожал плечами. Кажется, у меня появился румянец. Наверное, от удивления, что получилось так просто. - Отличная тактика - быть человечным.

- Это не... я не для этого... -

Ты пришел, держа член в кармане. Как думаешь, если бы продолжал в том же духе, что было бы? Я бы заглотил?

Он кивнул: - Просто... я не хотел вываливать на тебя мои проблемы, Майклсон.

Забавно, но после стольких лет, кажется, я тебя понял...

Я кивнул ему в ответ. - Не принимай всерьез, Рабебел. Феллер. Я тот еще тип.

Он нахмурился.

Я вздохнул. - Люди, которые следили за моими Приключениями все эти годы... когда я показывался на публике, многие начинали говорить со мной, будто со старым другом. Вот как ты сейчас. Ведь Кейн стал частью их жизни. Они знали меня так долго, что решили - неосознанно - что я тоже их знаю. Меня это злило. Ох, как я бесился. А теперь мне их не хватает.

Он покосился. - Правда?

- Правда. Такого нет в Доме. Тут я, знаешь, Пророк Ма'элКота или герой Серено, или Враг Божий. Да всякая хрень.

Я ходячий, мать его, Эпос. Люди забыли, что я тоже человек. Приходится притворяться другим, чтобы спокойно с кем-то поговорить.

- Осторожнее с желаниями, да?

- Ты всё понял. - Я вдруг хихикнул. - Тан'элКот - Ма'элКот во времена изгнания на Земле - любил повторять: "Когда боги желают наказать нас - исполняют желания".

Он подался вперед, опустил локти на колени. - Не о таком я молился.

Я обвел взглядом кремовые стены. - И это не верхняя строка в списке пожеланий на Рождество.

- Майклсон - Кейн... Как мне тебя звать?

- Можешь звать - Джонатан Кулак.

Он нахмурился. - Джонатан Кулак?

- Он тоже заключил сделку.

- Не понимаю.

- Потому что думаешь на английском. Настоящее имя взято из немецкого. [16]

Он потряс головой. - И?

Я тоже потряс. - Никто, черт побери, не читает книг. Заметил?

- Пусть Кулак. Прошу, пойми. Мне шестьдесят шесть лет. Я заперт в Поднебесье три года, с той поры как ты прервал операции Студии. Вместе с актерами и разведчиками и персоналом Компании "Поднебесье" и прочим народом. Я уже решил, что тут помру. То есть мы не знали, что ты сделал; понимали лишь, что не попадем домой. Подходит срок пенсии, я ждал, что буду нянчить внуков и... тут...

- Ага.

- Я был в Коре. Всё, что смог придумать - добраться до железной дороги, до Полустанка... но, разумеется, там все были так же заперты, как я. Но у них была копия твоей записи, знаешь...

Я знал, какой именно. - Да.

- Прости - понимаю, как много она для тебя значит...

- Это было давно.

Он закашлялся. - Но понять, что диллин - это настоящие пути к Земле... Я помнил Ад и Слезу Панчаселла, и появился слабый шанс увидеть Землю, если бы мы нашли способ открыть дил...

- Как наяву вижу.

- Только этого я и хотел. Попасть домой. Все мы хотели. Но когда, наконец... - Голос затих.

- Тебе сделали предложение.

Он кивнул. - Ты хоть понимаешь, насколько ценен для Совета путь в Поднебесье? Плюс, мы ввозили грифоний камень... ты знал, что магические эффекты возможны и на Земле? Знаешь, чего можно достичь сочетанием кибернетики и магии?

- Ага.

- Дело твоего исцеления, ну... - Он осекся. - Ты знал?

- Ты поразишься, что еще я знаю. Слушай, Ра... или лучше звать тебя Феллером, да?

Он кивнул. - Рабебел умер двадцать пять лет назад.

Я пожал плечами. Только и пожимаю плечами последние дни. Чем больше знаю, тем меньше слов.

Он продолжил: - На Бранном Поле сейчас происходят очень, очень выгодные мне вещи. Я близок к пенсии намного более привлекательной, чем мог надеяться. А потом появился ты и я подумал.... То есть подумал об этом. О нашей истории. О моей истории, если угодно.

- Понимаю...

- И еще... У каждого человека Компании в Поднебесье имеется строгая инструкция. Захватить и передать тебя, Кейн.

- Кулак.

- Это будет стоить мне работы. По меньшей мере. Или жизни.

- Говорю же, понял.

- Это не личное дело.

Я кивнул. - Возможно, ты не поверишь, но я приехал в Пуртинов Брод не чтобы ссать тебе в суп.

Он устало хихикнул. - Дай мне что-то, что можно отнести Управляющему Совету, Кейн. Знай, только это и нужно. Я здесь ради этого. Хоть... что-то. Что-то, чтобы показать, что я не совсем бесполезен.

- Скажи им, что я буду играть. Скажи, что убедил меня. Что будем торговаться.

Он уставился на меня. - Точно?

- Будь уверен. Нам не нужно биться головами, Феллер. Если только сам не хочешь. Знаю, каково это, посадить Упсов на шею. Я не хочу ломать тебя, малыш. Ты лишь делаешь свое дело.

- Ты... - Он моргнул, закрыл рот и попытался снова. - О чем просить?

- Знаешь, как редко кто-то просит меня об услуге, просто просит? - Я уютнее уложил голову на подушку и уставился в кремовый потолок. - Если кому-то что-то нужно, они пытаются наехать на меня, угрожать, играть на чувстве вины или стыда, да просто избить. Мудачье. Лучшее, что я получал - вежливый подкуп. Никто не может поверить, что я готов хотя бы чертову улицу перейти, не имея в виду стопроцентно грязного дела.

- Могу понять, как это обидно. Бедный, непонятый массовый убийца.

Он смеялся, я тоже. - Они правы на девяносто восемь.

Так мы похихикали. Недолго.

Он сказал: - Ты... ты правда веришь, что можешь заключить сделку с Советом? После всего, что сделал?

- Зависит. Мне нужно, чтобы ты достал записывающее оборудование. Упсы ведь тебе помогут? Рука руку моет.

- Не догоняю.

- Есть много нюансов здешней ситуации, которые, уверен, им неизвестны. А у меня есть возможности, о которых они не подозревают. Чертовски уверен.

Он то ли оглядел меня с ног до головы, то ли неуклюже кивнул. Неохотно соглашаясь. - Я могу... полагаю, смогу вернуться онлайн, э...

- Сумеешь?

Он постучал за левым ухом. - Мыслепередатчик... полагаю... раз уж ты... Они не преминут следить за тем, что мы делаем.

- Вполне разумно. Насколько плохи дела в Доме? Я о том, что - раз ты здесь и так далее - что Ангвасса Хлейлок не спала в буйство и не поубивала всех.

Он кивнул. - Она... не самая преданная твоя фанатка.

- Так она в деле с этой Дымной Охотой?

- Я не знаю. После... гмм, я ее не видел. И никто.

Вот это было не очень хорошей новостью. - А Маркхем?

- Лорд Тарканен стал... полагаю, можно назвать его Временным Правоведом. До утверждения Легендарными Лордами.

- Драть меня козлом. Орбек?

- Правосудие не состоялось. Она не вышла.

- И? Его отпустили или что?

Он качал головой: - У меня были... дела более неотложные.

- Так плохо?

- Даже в кошмарах не видел, чтобы всё так быстро рассыпалось. - Хорошо.

Он нахмурился. - Правда?