Они не особо прониклись идеей.

В конце концов, огриллоны и люди отличаются лишь деталями фенотипа; наши два вида столь близки, что возможно ограниченное скрещивание на манер лошадей и ослов. Пожирать огриллонов - это слишком сходно с каннибализмом, и все, кроме меня, ощутили неудобство.

Не буду входить в подробности, кто что сказал. История не об этом. По сути: я начал с того, будто поедание гриллов заставит нас пахнуть гриллами, ведь мы едим их белки и гадим их жирами. Это некоторых убедило, но Джеш указал, что это заставит нас пахнуть не гриллами, а хумансами, сожравшими гриллов. Тут дела начали заворачивать в дурную сторону.

Я закончил, сказав тихим и спокойным голосом: припасов мало, мы не сможем тащить ослабевших и, если кому не нравится, тот может валить назад и сдаваться гребаным Ножам прямо сейчас.

Но и это не настоящая причина, по которой я заставил всех есть гриллов. Причина была в еще одной книге отца.

"Сердце тьмы".

Единственного я не понимал в той книжке: почему люди сразу решили, что Куртц свихнулся. На мой личный взгляд - и он не изменился - сумасшедшим был Марлоу. Когда Куртц бормочет "ужас, ужас", мне всегда казалось, он говорит о перспективе вернуться в Европу.

Я догадался об этом, знаете, потому что вырос в джунглях. Моими джунглями были переулки и сточные канавы и катера уголовной полиции, кружившие в воздухе чуть ниже облаков; но это были джунгли. Вот почему, когда появились Черные Ножи, я ощутил себя счастливым. В первый раз после выхода из Консерватории. Кто сказал, что нельзя вернуться домой?

Это я и пытался донести до остальных. Перетянуть в свой двор: показать, что сейчас они в джунглях. Что всё, им известное - Как Делаются Дела и Как Устроен Этот Мир - можно извергнуть из жопы вместе с прочими снарядами. Главный трюк в джунглях - стать высшим хищником.

Жрать всех вокруг.

Мы прошли через такое, что долго убеждать их не потребовалось. О, были высказаны протесты, что нужно сохранить черту между нами и ними, всякое дерьмо насчет высоких моральных стандартов... но главный урок "Сердца тьмы" в том, что джунгли всегда здесь, внутри даже самых цивилизованных из нас. Их призраки что-то любовно шепчут в сумрачных уголках разума, и сколь бы мы не затыкали уши, мы слышим.

Не верите? Изучите цифры доходов от продаж моих Приключений.

Среди выживших лишь Марада могла возражать мне с полным моральным правом. Не только потому, что она была благородным и славным рыцарем Хрила, но и потому, что испытала больше страданий от рук и прочих членов тел Черных Ножей, чем остальные, и если бы она сказала "нет", остальные сказали бы "да" лишь с моим ножом у глоток. Но Марада, при всей ее силе и уверенности в Любви Хрила лично к ней, не родилась для аристократического поместья; под Броней Уверенности и за Утренней Звездой в ее руке скрывалась актриса, и я... гммм...

Я совершил много такого, чем не горжусь.

Говоря "родилась не для поместья", я сказал слишком мало и непонятно. Она не была настоящей Марадой, как я был Кейном. Марада - роль, которую она играла. Сама же она была Ольгой Бергманн, третьей дочерью в беднеющей семье бизнесменов с юга Швеции. Стала актрисой лишь потому, что браки старших сестер не помогли наладить семейные дела. Благополучное детство никак не подготовило ее к грубости Черных Ножей; пекло, не думаю, что кто-то может быть готовым к таким зверствам. Вряд ли Доморожденные рыцари справились бы лучше. Я вот точно не справился бы.

Она строила хорошую мину, пока мы бежали и сражались, пока давление держало нас вместе. Но едва оказавшись в убежище Рендхинга...

Как она сломалась - об этом я не намерен рассказывать. Просто скажу, когда Рыцарство Хрила встало против Хуланской Орды при Серено полтора года спустя, Марады с ними не было. Она горстями принимала таблетки в отделении для беспокойных венского Института Социального Благополучия. Так и не оправилась настолько, чтобы наслаждаться сексом; делала "это" - когда требовалось по контракту - холодно и с какой-то дрожью. Было неприятно. Скажу, это моя вина, хотя никто меня не упрекал.

Всегда имел нюх на слабости. Но сейчас извиняться поздновато.

Так что еще потом, в Ялитрейе, когда мы гнались за короной Дал'каннита, я был уверен: это отзвуки проблем со мной заставили ее сглупить и довериться Берну, который - снова уверен - заставил их с Тизаррой пожалеть, что не умерли в лапах Черных Ножей. Я просматривал их последние записи, из "вторых рук". Хотя бы это я им задолжал.

Помните, я говорил: "Спасение людей - не мой дар"?

Но суть вот в чем...

Картинно убивая десятки или даже сотни самцов, я не впадал в заблуждение, будто достигаю чего-то особенного. Разве что делаю себя, Мараду и Тизарру суперзвездами. Мы ни на миг не забывали, что обязаны развлекать: половина схваток состояла в том, чтобы резать самцов наиболее эффектными способами, а вторая - в том, чтобы не дать им упустить наш след.

Да, мы уже не боялись.

Самцы не были настоящими врагами; они видели, как я прикончил Парня-с-копьем у врат Ада, но бежали следом потому, что боялись своих сучек сильнее смерти. Не без разумной причины.

Так что целью было не убийство самцов (разве что для ублажения масс - оказывается, люди никогда не устают от подобных зрелищ). Марада, та наслаждалась, но это ведь особый случай.

Я скорее старался вывести оставшихся самцов как можно ближе к Северному Рендхингу, где, как заверил меня один авторитетный источник, стоят дозором от пяти до десяти рыцарей. Рыцари Хрила числятся среди немногих существ Родного Дома, способных обогнать и монаха и огриллона. И не в седлах. Хрил не одобряет кавалерии. Рыцари несут доспехи и оружие своими силами - гм, точнее, Силой Самого Хрила. Бегут в полном облачении, и бегут как заведенные. Пока конные стрелки отвлекают огриллонов, я смог бы вывести пеших рыцарей в тыл и взять самок.

Всех сразу.

Я получил достаточную дозу того странного траха-на-троих с их божеством и главной сучкой, которую прозвал Драной Короной, чтобы понять, кто на деле командует. Лишь самки возводили свое поганое жречество к Нездешней Силе. Уничтожив их, мы не только истребили бы целое поколение Черных Ножей, мы отсекли бы их от штуки, по-настоящему делавшей их Черными Ножами. Просто, да?

Просто нет.

Попробуйте объяснить это Капитан-рыцарю Пуртину, Чьи Солдаты Не Ведут Войн с Женщинами и Детьми.

Я и не старался. Объясняться с Хлейлоком.

Его повадки не были тайной; это были типичные повадки Ордена Хрила, самого воинственного культа в липканском пантеоне, вполне изученные Монастырями. Все они одинаковы, и это я учитывал, а точный расчет времени, знаете, самое главное.

Еще утром казалось, что перспектива сражаться с Черными Ножами в поле отнюдь не радует офицера рыцарей Хрила. Через пять часов после рассказа Марады Пуртин Хлейлок вышел из белокаменных ворот Рендхинга во главе колонны из семи рыцарей-искателей, рыцаря-блюстителя и трех сотен конной стражи. Что казалось смехотворно малой силой против двух тысяч Черных Ножей. Но я еще не повидал их в действии.

Произошло лишь одно столкновение в поле, перед главным, у Ада. И было оно не особо трудным.

Стража Хрила - лучшие солдаты Дома. Нехватку духовных даров, которые даются лишь полноценным рыцарям, ее бойцы компенсируют одержимостью в развитии физических сил, абсолютной преданностью кодексу чести, не допускающего и мысли о бегстве.

Сотня великолепно слаженных всадников тяжелой кавалерии с превосходными доспехами, бритвенно-острыми копьями и грозными булавами, при поддержке двух сотен дисциплинированных и смелых конных арбалетчиков, имевших для ближнего боя кривые тесаки - против массы легковооруженных гриллов. Да, у тех было преимущество в росте и силе, и скорости, но их понятие войны основывалось на идее личного геройства, на манер осады Трои. Чтобы обслужить таких неуемных героев, у нас было девять рыцарей Хрила.

Не знаю, скольких самцов убили мы, оставшиеся в живых члены экспедиции. Много. Реально много. Наверное, больше сотни. С половиной. Потребовалось тридцать четыре дня. Так что Черные Ножи оказались вовсе не котятами: шли и шли на нас, скольких бы не потеряли. Но они побежали перед хриллианцами.

Не без причин.

Когда гриллы дрогнули и разбежались, хриллианцы начали преследование; в итоге Черные Ножи потеряли примерно семьсот воинов. Потери хриллианцев исчислялись, помню, парой дюжин. Стражников.

Рыцари остались невредимы.

Хлейлок желал гнать их, наседая на спины. Я посоветовал поберечь коней. Я знал, куда они отходят.

Они бежали к Мамочке.

Мы настигли их через четыре дня. Огриллоны засели на той стороне реки (Пути Кейна, как ее назвали позже), имея сбоку вертикальный город, и речной поток стал их самым большим рвом. У них все еще было около тринадцати или четырнадцати сотен воинов, почти все с луками, и пусть река была по грудь глубиной, успев растечься по пустошам, переходить ее вброд под ливнем толстых пятифутовых стрел никому не казалось веселой затеей.

Конечно, Хлейлок мог пойти на юг и найти другой брод, но что, ради Ада, стал бы он делать с тринадцатью сотнями самцов и восемью сотнями самок, засевших среди улиц и переулков разрушенного города, ярус за ярусом?

С другой стороны, и положение огриллонов было не особо хорошим: высуньте лапы из города, и рыцари расплющат вас в блин на равнине. Так что Пуртин решил послать пару гонцов назад, сообщить Ордену, что загнал в бутылку все племя Черных Ножей; сам он намеревался ждать, пока не подойдет восемь тысяч тяжелой пехоты, чтобы прочесать дом за домом. Аккуратно, чисто, безопасно.

Увы, "аккуратно, чисто и безопасно" - явно не те слова, которые удвоили бы мой гонорар.

К тому же я знал, как действуют хриллианцы. Едва окончится битва, они отпустят самок и щенков, и лишь кастрируют самцов, готовых покориться.

Что я считал неподходящим итогом.

Понимаете, я снова стал разведчиком и знатоком огриллонов, так что не мог спорить с капитаном рыцарей. Однако Марада успела намекнуть, что чувство истины не работает на мне. Совсем.

Знаете же, у меня нюх на слабости.

Так что вечером, едва Хлейлок послал гонцов, я вошел в его шатер. Выразить сочувствие.

Рыцарь-блюститель как раз приготовил Хлейлоку ужин, и Великий Муж расслаблялся на походном стуле у кизячного костерка. Я ввалился и присел на корточки напротив, не ожидая разрешения. - Чудесную вещь вы сделали сегодня, Рыцарь Хлейлок, - начал я. - Я восхищен. Немногие командиры хриллианцев столь отважны, что поставят жизни солдат выше их чести.

Он даже не моргнул. - Осторожнее, Кейн Безземельный. Дважды думайте, прежде чем предложить бесчестие Рыцарю Хрила.

Этого Безземельного он привесил ко мне, верите или нет, из уважения. Рыцари несут имя своего Дома и своих земель, или стран, которым служат; Марада, например, формально звалась Марада, Рыцарь Тартелл из Кевлинз-Лип. В Липканской империи лишь сервы имеют одно имя - Кейн, к примеру. Так что в благодарность за действия по освобождению Марады и Тизарры, их спасение от Черных Ножей, он почтил меня имечком Безземельный, словно отсутствие земель можно было счесть достоинством.

- О, ни хрена. Простите. Я ничего такого. Никакого неуважения. - Я тряс головой, как типичный дружелюбный придурок. - Я говорю о том... как вы это называете? Легендой, да? О том, что любой рыцарь, страж и простой солдат будет рассказывать о себе и других. Пока жив Орден. Всё, и хорошее и дурное, чтобы прочие хриллианцы могли лучше встретить тяжелые обстоятельства. Так?

Он кивнул над краем стальной кружки с вином. - Легенда помогает Рыцарю приносить пользу Нашему Владыке Отваги даже после гибели на Его Службе.

- Да, прекрасно. Вот и я о том. Ну, немного дней назад вы сражались в одной из величайших кавалерийских битв, достойной войти в ваш Легендарий. Может, даже в мировую историю. Но сейчас...

Он сощурился. - Вы наши ошибки в моих приказах?

- Не, не, не. Ничего такого. Именно. Думаю, вы правы, проявив сочувствие к своим людям. Не допускаете лишних потерь, хотя и войдете в историю как рыцарь, позволивший сбежать Черным Ножам.

Он поставил кружку на землю у сапога и вздохнул. - Я не глупец, Кейн Безземельный, а вы глупец, если еще этого не поняли. Орден Хрила не создан ради удовлетворения вашей личной мести.

"Скажи мне это завтра", подумал я. - Все верно, да, мне вас не обмануть. Сам знаю. Но выслушайте же меня хоть половиной уха! Черные Ножи уселись здесь, им хочется драться. На их условиях. Четыре дня назад вы побили их на ваших условиях, и они хотят дать сдачи. Но, когда они поймут, что вы не атакуете - затеяли осаду вместо сражения - дела изменятся. Особенно когда у них начет заканчиваться еда. Ваша пехота подойдет едва ли через месяц. Я точно знаю, припасов им не хватит.

Хлейлок склонился над огнем. - Тогда им придется биться, и мы...

- Нет. Они сбегут, и вы не догоните.

Он ощерился.

- Они оставят немного самцов, чтобы жечь костры и шуметь, будто все еще здесь. Но большинство улизнет. Выйдут и рассеются. И Ордену никогда больше не собрать их вместе. За всю вашу жизнь.

Он обратил гримасу в сторону тьмы за лагерем хриллианцев. Смотрел на пустоши мысленным взором, как должен уметь любой хороший командир: какими они будут в сумерках, какими их можно увидеть с удобных точек обзора, куда лучше всего послать разведку...

Какими их можно будет увидеть из вертикального города, когда тот опустеет.

И он пробормотал: - Говорите, есть другой путь.

- Ага. Еще лучше - лучше для вас, создателя своей легенды. Я говорю, что есть другой путь внутрь.

Он вернул всё внимание мне, и произнес два слова. Будь я более развязным типом, поцеловал бы его в губы. - Покажите мне.

Вот как, спустя пару часов, мы с Хлейлоком и пустились в спор о тактике.