5 Кефорн, Год Извечного (1479 по ЛД)
Некоторым всадникам и всадникам на грифонах еще предстояло поработать. Им пришлось преследовать вражеских воинов, сбежавших с поля боя. Оракс не мог представить – откуда они взяли на это энергию. Он чувствовал себя совершенно измотанным, и хотя его собственный вклад в победу был внесен благодаря постоянной мысленной концентрации, он, по крайней мере, не носил тяжёлых и давящих доспехов, и ему не нужно было размахивать обычным оружием вновь и вновь.
Он покинул Сулабакс вместе с Гаэдинном, на спине его грифона, а поскольку лучник сейчас был занят в другом месте, магу пришлось найти в себе силы, чтобы самому вернуться в город. Он прошел через ворота, а затем плюхнулся на землю, прислонившись спиной к стене. Перед ним проходил непрерывный поток солдат - их странная смесь удовлетворения и усталости соответствовала его собственной. Этот поток не прерывался, даже несмотря на то, что Оракс пару раз засыпал на пару мгновений.
- Наемники, которые присматривали за мной, сказали, что я должна остаться и грабить тела вместе с ними. - Сказал голос сопрано.
Пораженный Оракс резко повернул голову. Перед ним стояла Мералейн.
- Но я слишком устала. - Продолжила она.
Он ухмыльнулся.
- Да и кроме того, грабить друзей - неправильно.
Она на мгновение посмотрела на него, а затем сказала:
- Ни один зомби никогда не бросал в меня камней за зеленую отметку на руке. Есть друзья и похуже мертвецов.
- Я думаю, что если ты найдёшь себе живых, то это тоже будет неплохо.
Она вздохнула.
- Я думала, что совместная борьба с иммолитом поможет нам стать друзьями. А может и нет. Это потому, что ты думаешь, будто я хочу стать лидером магов?
Он нахмурился.
- А это не так? Ты чуть ли не целовала ботинки Гаэдинну.
- Ничего подобного! – заколебалась она. - Но это выглядело так, то, вероятно, это было только потому, что он и другие наёмники ведут себя так, будто они не ненавидят магов. Зачем мне рваться к командованию всего тремя людьми? Особенно зная, насколько эти трое противные. Да еще и учитывая то, что эта колдунья Джесри заберет себе эти обязанности сразу же, как только вернется из столицы.
Удивившись, Оракс засмеялся.
- Когда ты озвучила, то это действительно кажется глупым. Я просто …
- Никогда прежде ни за что не отвечал?
- Не знаю. Может быть.
Она села рядом с ним.
- Тебе следует заняться некромантией. Тогда у тебя всегда будет под рукой пара мертвецов, чтобы попрактиковаться.
Чазар поцеловал тело леди Иместры. Как и у многих чессентцев, у нее было тугое спортивное телосложение, а ее молочная кожа была гладкой, как шелк. Она была женой одного из главных лордов города, и это делало ее еще более желанной. Так было всегда, и, очевидно, век изгнания не изменил его пристрастий.
Сначала от восторга она корчилась и выгибала спину. Он не заметил, когда это изменилось. В конце концов, он понял, что она начала кричать и сопротивляться, запутывая пальцы в его волосах и напрягаясь в тщетной попытке оторвать от себя его голову.
Когда он поднял взгляд, то увидел покрасневшую, покрытую волдырями кожу. Огненное дыхание дракона, должно быть, раскалило его язык и губы.
Когда он спаривался форме дракона с другим драконом, то намеренно ласкал своего партнера маленькими языками пламени. Он задавался вопросом - не совершил ли он досадную ошибку из-за захватившей его сознание страсти.
Но эта вероятность беспокоила его лишь мгновение, а затем он понял правду. Он был Богом, и его божественная природа защищала его. Иместра не могла вынести его прикосновения, потому что была неверной.
- Предатель, - сказал он. - Предательская сука. - Он вскочил, схватил ее за руку и стащил с широкой кровати с балдахином на блестящий мраморный пол.
- Ваше Величество! – Взмолилась она.
- Я знаю, как бороться с предателями. - Он потащил ее по полу к стулу, на который бросил свою одежду и кинжал, спрятанный в её складках.
Затем кто-то постучал в дверь комнаты.
- Ваше Величество! - позвал стражник, стоящий снаружи. - Все в порядке?
- В каком-то смысле! - прорычал Чазар. - Моя охрана явно слишком глупа, раз не может держать изменников подальше от меня. Но, к счастью, божество может защитить себя!
Стражник заколебался, а затем сказал:
- Здесь много людей ждут встречи с вами, Ваше Величество. Хотя уже поздно, и мы сказали им, что вы приказали не беспокоить. Тут леди Халонья, лорды Даэльрик и Никос, капитан наемников...
- Вы имеете в виду Фезима?
- Да.
Даже с проницательностью божества, Чазар не мог вообразить, что произошло, раз все они пришли к нему в одно и то же время, но было очевидным, что ему нужно это выяснить. Он хотел было позвать охрану, но заколебался.
Вина Иместры доказана, это безусловно, но поймут ли это простые смертные? Более традиционные доказательства могли бы упростить ему жизнь.
Он оставил ее распластанной и рыдающей, взял кинжал, вытащил его из ножен и швырнул, чтобы он лязгнул рядом с ней, после чего велел часовому войти.
- Арестуйте ее, - сказал Чазар. - Остерегайтесь ножа, который она пронесла.
- Да, Ваше Величество. - Сказал стражник.
- Арестуйте и ее сутенер мужа. Куда вы отправили всех этих гостей, чьи проблемы не могут подождать до утра.
- В Зелёный Зал, Ваша Светлость.
- Понятно.
Чазар на мгновение подумал, что ему следует подобающе одеться, но потом решил, что час поздний, а собрание не запланированное, так что и так сойдет. Он натянул малиновую рубашку и направился к двери. Позади него рыдала Иместра.
Когда он выходил из королевских покоев, вокруг него сформировался эскорт, и все они вместе вошли в Зеленый Зал. Стены украшали гобелены, изображающие морские победы Чессенты. Море на тканых картинах было того цвета, которого можно было ожидать исходя из названия помещения. То же самое было с плиткой на полу и обивкой кресла на помосте, украшенного резьбой.
Когда Чазар сел, он оглядел хмурых людей, ожидающих его аудиенции. Они стояли в трех кучках.
Справа от него стояла Халонья – бедной девочке пора перестать игнорировать своих парикмахеров, ювелиров и костюмеров. Рядом с ней стояла пара ее священников и пухлый Лютен с лысеющей головой и бородкой.
Посередине, как будто разделяя две другие группы, сидели кислая, мужеподобная Шала Каранок и один из ее секретарей.
А слева стояли Джесри, Никос, Даэльрик, Аот и жрица солнца, которую наёмник привел с собой на торжественное возвращение Чазара - Цера. Все её тело было покрыто синяками и ссадинами, а солнечно-желтое одеяние было порвано и испачкано.
Эта картина казалась немного зловещей, но что больше всего беспокоило Чазара, так это то, что он видел двух единственных смертных, которым он полностью доверял, стоящих друг напротив друга. Халонья была пророком, который наиболее ясно осознавал божественность Чазара, в то время как Джесри был его удачей, посланцем судьбы, который помог ему сбежать от нескончаемых пыток Шадоуфэлла. Даже намек на то, что у них могут быть разногласия, был… тревожным.
Он позволил мужчинам поклониться, а женщинам сделать реверанс, после чего показал всем, что он принимает их знаки уважения и спросил:
- Итак, в чем дело?
Сразу несколько человек начали быстро говорить.
- Стоп! - Чазар сердито посмотрел на Шалу. – Маршал, в чем дело?
- Капитан Фезим и ЦераИуртос прибыли первыми, - сказала Шала. - Некоторое время назад. Они утверждают, что после того, как она проникла в ваш временный храм в поисках доказательств измены, Повелительница Солнца удерживалась против ее воли в секретной темнице. Они также утверждают, что священники пытались убить их обоих, когда Фезим вошел в здание, чтобы освободить ее.
- Это нонсенс! - завизжала Халонья. - Мне донесли, что ЦераИуртос была ненадолго задержана после того, как попыталась шпионить. А затем вмешался и тэйец. Вместе они напали на двух святых слуг Вашего Величества и убили священного зверя.
- Несколько дней это не “ненадолго”, - сказал Аот. - И кто дал право вашей банде заключать в клетку кого угодно и насколько угодно? Если им показалось, что Цера совершила преступление, то почему не вызвали городскую стражу?
- Церковь Чазара - орудие его священной воли, - ответила Халонья. - Все, что мы делаем - законно и правильно по определению.
- Воистину. - Сказал Лютен.
- Если бы вы действительно направляли лишь церковь Чазара, то этот аргумент мог бы быть весомым, но Цера и я нашли доказательства того, что некоторые из людей, которые служат вам, на самом деле являются жрецами Тиамат.
Чазар фыркнул.
- Это то, о чем идет речь? Я и так знаю это.
Аот уставился на правителя.
- Вы знали?
- Почему бы им не служить мне, когда я – чемпион Тёмной Госпожи, а она моя прародительница и невеста? Я – она, а она – это я.
Аот вздохнул.
- Ваше Величество, я уверен, вы понимаете, что говорите о тайнах, недоступных пониманию смертных. Но вот что доступно моему пониманию, так это то, что Хранители Змей послали абишай, замаскированных под драконорожденных, чтобы убить меня в Сулабаксе. Есть все основания полагать, что они использовали ту же уловку, чтобы совершить убийства Зеленой Руки здесь, в Лутчеке. Когда они были в Мурктаре, они захватили Джесри и Гаэдинна и заключили и в Джаксанаедегор. Они враги Чессенты, а значит, и ваши враги.
- Это способ Хранителей Змей, - сказал Чазар, - закрепляться за каким-нибудь драконом. Те, кто совершил преступления против Чессенты, явно служат Аласклербанбастосу или его помощникам. Те, кто присягнули мне, являются другой группой.
- Тогда почему они держали меня в плену несколько дней, никому об этом не сказав? - спросила Цера. - Почему они пытали меня, чтобы узнать, что я знаю об их планах? Зачем, если им нечего скрывать?
- Откровенно говоря, миледи, - вмешался Лютен, - если они подержали вас какое-то время взаперти и немного вывернули вам руку, это прискорбно. Но вы не получили больше, чем заслужили за своё деяние. Предполагаю, что вы пошли на это деяние без ведома вашего патриарха. - Он вопросительно посмотрел на Даэльрика.
Крепко сложенный и румяный, в желтом облачении, украшенном янтарем и топазом, Повелитель Солнца глубоко вздохнул и выдохнул.
- Я ничего не знал об этом и, будьте уверены, я накажу ее. Но я также должен сказать, что личность жрицы Амаунатора священна, и я возмущен подобным обращением с ней.
Халонья фыркнула:
- Никого не волнует твоё возмущение.
- Вы хоть знали, что многие из ваших новых священников на самом деле Хранители Змей? - спросил Даэльрик. - Вы вообще знали, что они держали в плену Повелительницу Солнца? Я думаю, что нет. И в этом я уверен так же ясно, как и в том, что вы не сможете провернуть и простейший трюк с использование божественной силы, чтобы хоть как-то подкрепить свои претензии на свою же святость.
- Я провозгласил ее своим пророком и жрицей! - рявкнул Чазар. – Вы сомневаетесь и в моих претензиях на мою же святость?
Розовое лицо Даэльрика побелело.
- Нет, Ваше Величество, конечно, нет. Просто... Леди Халонья – пророк, но в то же время, она – невинная. Возможно, именно это качество позволяет ей видеть то, чего не видят другие. Тем не менее, назначать ее лидером вашей церкви и, тем самым, по сути, вводить её в круг правительства Чессенты, не выгодно никому, в том числе и ей самой.
- Требую извинений, - отрезал Чазар. – На коленях.
- Даэльрик сглотнул.
- Да, Ваше Величество. – Сказал он, и начал опускаться на колени перед престолом.
- Не мне, - сказал Чазар. - Ей.
Патриарх дрогнул.
- Сделай это, - сказал Чазар. – Или я превращу тебя в нечто настолько жалкое, что последняя безграмотная нищенка будет казаться тебе учёной королевой.
Даэльрик напряженно преклонил колени перед Халоньей.
- Прошу прощения, - сказал он, - за то, что сомневаюсь в вашей пригодности служения нашему повелителю.
Халонья хлестнула его по лицу тыльной стороной ладони. Большие перстни с красными камнями, которые она носила на каждом пальце, порвали кожу на лице патриарха, и Чазар почуял медный привкус капель крови.
- Теперь я прощаю тебя. - Сказала она сладким, как мед, тоном.
Это было забавно, и Чазар смеялся, пока не осознал, что кроме Халоньи, никто не смеялся и даже не ухмылялся вместе с ним. Этим людям не нравилась перспектива божественности, поэтому он предположил, что они могли не подметить комичность ситуации. Тем не менее, их неспособность присоединиться к нему все же раздражала его.
Что ж, если они хотели, чтобы их повелитель был серьезным, пусть будет так. Оставалось еще вынести приговор.
- Капитан Фезим, - начал он, - нам предстоит ответить на еще один важный вопрос. Что вы вообще делаете в Лутчеке?
- Я вернулся, чтобы убедить вас выдвинуться к границе как можно скорее. - Сказал боевой маг.
Чазар заметил, что, в отличие от многих других смертных, Аоту не составляло труда смотреть ему в глаза. Часть его уважала наёмника за это, но другая задавалась вопросом – не было ли это проявлением неуважения.
- Я уже сказал вам, что прибуду, когда это будет необходимо.
- Ваше Величество, сейчас ваше присутствие необходимо. Драколич использует все свои силы, в том числе свой Круг драконов. Нам, наездникам на грифонах, удалось убить одного в небе над Сулабаксом, но мы не сможем справиться со всеми. Только не без поддержки вас и сил, которые смогут снять осаду.
- Ваше Величество, мы рассматриваем вопрос не под тем углом, - сказал Лютен. – Тэйец ежу получил от вас ответ, а здесь он исключительно ради поисков пропавшего сообщника.
Никос, как и Даэльрик до него, не горел желанием защищать действия своего протеже, но, очевидно, еще меньше он хотел позволять высказыванию соперника остаться не оспоренным.
- Ваше Величество, кто такой лорд Лютен, чтобы он мог критиковать решения, принятые таким опытным солдатом, как капитан Фезим?
Лютен усмехнулся.
- Определённый опыт у него есть, это уж точно. Или, точнее сказать – известность. Разрыв контракта с Советом симбарховАгларонда, самоубийственная экспедиция вместе с зулькирами в Тэй и поражение кучке обезумивших демонопоклонников в Импилтуре. Когда Шала Каранок была Героем Войны, я предупреждал ее, чтобы она не доверяла такому человеку и не полагалась на мнение его нанимателя. К сожалению, она проигнорировала меня, но, возможно, Ваше Величество будет чуточку осторожнее, прислушавшись к моим словам.
- Да, - сказал Чазар, - хотя бы потому, что я не люблю, когда люди делают что-то за моей спиной, - он пристально посмотрел на Церу. – Ваше наказание я оставляю на усмотрение патриарха Даэльрика. Я уверен, что оно будет тяжелым, потому что из-за этого происшествия я требую, чтобы Церковь Амаунатора жертвовала десятую часть своих доходов на строительство моего храма.
- Да, Ваше Величество. – Сказал Даэльрик, протерев лицо окровавленным платком.
Чазар посмотрел на Никоса.
- Ошибочный выбор – меньшее нарушение, чем святотатство, но, все же, преступление. Вы будете жертвовать одну двадцатую часть своих доходов на нужды строительства моего храма.
- Да, Ваше Величество. – Ответил Никос.
Чазар сердито посмотрел на Аота.
- Что же делать с вами?
Боевой маг без труда противостоял взгляду дракона.
- Если вы мудры, то ничего. Цера вмешалась в дела Хранителей Змей лишь потому, что думала, что Амаунатор хочет блага Чессенте. Может, она была права, а может, и нет. Но тогда я был заблужден, когда пытался спасти её. В любом случае, все произошедшее меркнет, по сравнению с судьбой всего королевства, и именно Братство грифона может спасти его.
- Вы забываете, что я много раз воевал с наемниками. Я знаю, что вами движет. Ваши люди с радостью будут сражаться под командованием нового командира, если будет заплачена соответствующая сумма.
- И перед тем, как вы сделаете том, от чего нельзя будет отказаться, я бы доказал правдивость этой точки зрения.
Чазар понял, что АотФезим хорошо послужит ему, но казалось, что смертный будто бросает ему, Богу, вызов, и внезапно это богохульство показалось Чазару куда более важным, чем любой другой мирской вопрос. Дракон вздохнул, что бы приказать арестовать тэйца.
Но тут Джесри прочистила горло. Это немного удивило Чазара. Обычно она неуютно чувствовала себя в толпе, и, несмотря на все те украшения, которыми Чазар украсил волшебницу, он уже и забыл про её присутствие.
Его гнев немного охладился, и он сказал:
- Миледи? Вы хотите что-то добавить?
- Я хочу попросить о помиловании, - она махнула своей смуглой рукой в сторону Аота и его сторонников. – Для всех них.
- Вы уверены? - спросил Чазар. – Мне думается, что пока капитан Фезим будет заключен в темницу и сможет подумать о своей наглости и святотатстве, вы могли бы возглавить Братство Грифона.
- Это очень мило с вашей стороны, - сказала волшебница, - но я не хочу быть военачальником. Даже если бы я и хотела, то ни за что не отняла бы у Аота то, что принадлежит ему по праву. Однажды он спас меня похожим образом… Я хочу сказать, что в глубине души знаю, что Аот и Цера действовали исключительно исходя из чувств патриотизма.
- Они осквернили ваше святилище! - зарычала Халонья. - Они должны поплатиться за это!
- Нет, если Его Величество проявит к ним милосердие. - Сказала Джесри.
- Ведьма! - выкрикнула Халонья. – Шлюха тэйского колдуна! Конечно, откуда тебе знать что-то о святости.
Джесри глубоко вздохнула, словно подавляя импульс ответить Халонье с той же язвительностью. Затем она сказала:
- Ваше Величество, вы были более чем щедры ко мне, и я благодарна вам. Но, в отличие от леди Халоньи, я никогда ни о чем не просила вас…
- Ложь! - воскликнула Халонья. С ее губ полетели слюни. – Ты попросила равных прав для ублюдков с зелеными руками!
- Я хотела сказать, - сказала Джесри сквозь стиснутые зубы, - что я никогда ничего не просила для себя. Сейчас прошу. Если то, что произошло в Шадоуфэлле, что-то значит для вас, простите этих людей. Аот и Цера виноваты лишь в чрезмерном усердии в службе вам. Какой смысл наказывать за преданность?
Чазар оценил решительность Джесри по сжатой челюсти и блеску в глазах, а затем ярость и отвращение, выраженной в позе застывшей Халоньи. Он понял, что просто хочет, чтобы все это закончилось. Джесри была права. Да что они вообще тут обсуждают?
Затем он ухмыльнулся. На самом деле в этом было что-то забавное. Будь Цера поумней, она бы раскрыла секрет. Собственно, секретом он является только для смертных.
- Хорошо, - сказал Чазар. - Я всех прощаю. - Он посмотрел на Джесри. – Я все еще ваш друг, но если я что-то и должен был вам, то долг оплачен. И никаких больше разговоров про Шадоуфэлл.
- Я понимаю. – Сказала волшебница.
Тем временем Халонья свирепо фыркнула. Что ж, один или два подарка должны ее успокоить. Несмотря на все свои недостатки в роли первосвященника и советника, Даэльрик был прав в одном. В чем-то она была по-детски невинной.
- На этом все, - сказал Чазар, сжимая подлокотники трона, собираясь подняться. - Мы еще можем немного поспать, прежде чем мой брат Амаунатор поднимет нас с наших кроватей.
К его изумлению, Аот сделал шаг вперед.
- Вообще-то, Ваше Величество, мне все еще нужен ваш ответ. Когда вы отправитесь на север?
По правде говоря, Чазар знал, что он должен отправиться на войну. Каждый день он напоминал себе по несколько раз, что он должен объявить о том, что собирается покинуть Лутчек. Но было так трудно отказаться от благ цивилизаций после десятилетий лишений. Да он и не стремился начать кампанию, которая вернет его в Трескель, а возможно даже и к Небесным Всадникам.
Он не боялся Аласклербанбастоса или любого другого врага, с которым мог сражаться мечом или клыками, но с невезением никто не мог бороться, но именно это и сгубило его в холмах. Именно там Синий Огонь искалечил его и швырнул в Шадоуфэлл, где Сселригот нашел и заключил в тюрьму поверженного Бога.
- Если Аот говорит, что дело срочное, - сказала Джесри, - то я вам гарантирую – так оно и есть.
И она будет с ним - его “удачи” в борьбе с невезением. Он вздохнул и сказал:
- Да будет так. Те из нас, кто умеет летать, отправятся завтра. Остальная армия выдвинется сразу же, как только сможет.
Это было похоже на ночь посвящения Баласара. Когда он стоял в тени прилавка на темном рыночном этаже, ветер доносил до его слуха смех и музыку трио мандолины, рога и ручных барабанов. Он был недостаточно близко, чтобы услышать лязг игральных костей, но его воображение помогло ему не только в этом, но и в ощущении обжигающего вкуса пряного ликера во рту.
Хотя, для последнего не обязательно было прибегать к воображению. Он открыл сумку на поясе. Достал серебряную флягу, открыл крышку и сделал глоток.
Возможно, Медраш не одобрил бы выпивку на важном задании. Но Баласар заработал немного денег и мог позволить себе чуть-чуть снять напряжение. Оказалось, что шпионаж был ему не по душе. Даже не столько сам шпионаж, сколько напряжение от постоянной игры в верного драконопоклонника и невозможностью узнать что-либо конкретное.
Он проник в ряды Платиновой Когорты полагая, что в это организации есть что-то зловещее; что-то, что связывает её с остальными бедствиями, которые будто обрушились на страны вокруг моря Аламбер, но он все еще понятия не имел, в чем могло быть дело. Да это и не могло стать очевидным только лишь потому, что кто-то проник в ряды секты.
Это осознание оставило Баласара искать улики наощупь. Приходилось обращать внимание на вещи и события, которые казались не важными или бесполезными. Если говорить начистоту, то Баласар всегда сомневался в своём умении распознавать истинную суть событий. Откуда ему знать, что было необычным, если каждая молитва и каждый алтарь казался ему, взрослому и образованному драконорожденному, дикостью.
Но, в конце концов, он кое-что заметил. Это могло ничего не значит, но каких-то более значимых зацепок у него все равно не было, так что Баласар решил уделить этой побольше внимания.
Раян была одной из самых ревностных новообращенных Налы и сильно поднаторела в таинствах. Она раскачивалась из стороны в сторону так же, как наставники, приходила в ярость в каждом сражении и могла десятки раз извергнуть молнию, прежде чем её сила иссякала. Но что важнее - она отказалась от профессии стеклодува, чтобы служить культу на постоянной основе.
Так зачем же она до сих пор периодически ускользает на поля, окружающие ДжерадТимар, и наполняет тележку мелким белым песком?
Возможно, она просто накапливала запасы, и, когда война закончится, она сможет вернуться к своей профессии. Но надеясь на более ужасающее и сложное объяснение, Баласар проследил за одиноким неофитом до лавки с закрытыми ставнями.
Две фигуры вышли из мрака. Баласар не мог разглядеть их лица, но они тоже слегка подергивались, как самые преданные последователи Бахамута. Они огляделись, потом постучали в дверь магазина. Раян немедленно открыла её, и гости вошли внутрь.
Вероятно, нетерпение Баласара сыграло с ним злую шутку, но ему казалось, что прошла целая вечность, прежде чем случилось что-то еще. Копыта застучали по граниту, и Раян вывела осла из-за здания. Брезент покрывал песок в телеге, а парочка культистов разошлась в разные стороны, будто охраняя что-то важное.
Баласар подождал, пока они уйдут немного вперед, и последовал за ними.
Он не удивился, когда они спустились в катакомбы или когда драконопоклонники выбрали путь в ту их часть, которая не патрулировалась стражей. Баласар лишь, что в итоге они выберут коридор, магические светильники в котором вообще не работают. Хотя, тогда они зажгут свой собственный свет.
Гулкое цоканье копыт осла в темноте казалось каким-то печальным и фантастичным. Откуда-то в лицо Баласару дул холодный сквозняк и почти неслышно стонал ему в ухо. Ему показалось. Будто какой-то призрак прошептал ему в уху его же имя.
Со скрипом оси, телега скрылась за поворотом. Раян или один из ее спутников начал насвистывать три ноты.
Сигнал? Баласар начал красться еще осторожней, чем прежде. Он заглянул в разветвленный проход, где его зрение уловило какое-то движение, а именно – мерцание крыльев под потолком. Баласар хотел посмотреть наверх, но тут резко все вокруг провалилось во тьму. В то же мгновение пол под его ногами стал неровным. Он потерял равновесие и упал на острые края чего-то. Каменные ступени?
Прежде чем он смог осмотреться и выяснить это, что-то ударило его по затылку и шее. Рука схватила его за лицо, поцарапав бровь и кожу под глазом.
Баласар упал на спину, пытаясь придавить нападавшего своим телом. Он схватил и сжал что-то, что напоминало перепонку кожаного крыла, и начал рвать его.
Что-то зашипело прямо у его уха. Внезапно его руки оказались пустыми. Атакующий просто исчез, а спина и плечи резко избавились от веса, который еще мгновение назад давил на них.
Снова шипение, затем еще одно, но уже где-то правее. Нападающий двигался. Баласар вскочил, выхватил свой палаш и нанес удар в том месте, где, как он решил, сейчас был его враг. Лезвие просвистело в воздухе.
Затем одна холодная слизистая рука схватила запястье руки с мечом и впилась когтями в кожу. Другая, состоящая из голых костей, измазанных жидкостью, схватила его за горло, и вонь гнили заполнила ноздри Баласара и заставила скрутиться его живот. Он понял, что его первый враг все это время шипел лишь для того, чтобы скрыть звук своих приближающихся союзников.
Чазар отпустил всех, кроме Халоньи и Джесри. Возможно, он надеялся уладить ссору между ними. В любом случае, Аоту придётся подождать беседы со своим лейтенантом.
Но ему было с кем поговорить. Когда они покинули Зеленый Зал, Никос пробормотал:
- Я стоял рядом с вами даже тогда, когда любимая жрица Чазара жаждала вашей крови.
- Я знаю, - ответил Аот. – Мы выдержали это вместе, и я буду стоять за вас так же, как вы стояли за меня.
- Думайте о том, что делаете, и убедитесь в правильности своих действий. - Никос резко кивнул, прощаясь. Сияющие самодовольством Лютен и священники Халоньи ушли в том же направлении. Вероятно, как и Никос, они направлялись к выходу из Коллегии Войны.
Все еще живя в крепости, хотя и в менее высоком положении, чем раньше, Шала Каранок, с целеустремленным взглядом и, несмотря на поздний час, пружинящей походкой, зашагала в другом направлении. Её секретарю приходилось чуть ли не бежать, чтобы не отставать от неё. Аот предположил, что ей не терпелось отправиться на войну, и она собиралась немедленно начать приготовления.
Когда все ушли, ему оставалось наблюдать за концом беседы Церы и Даэльрика. Наконец, выглядевший таким же мрачным, как и Никос, патриарх попрощался с ней и ушёл вместе со своими подчиненными.
Аот криво улыбнулся Цере.
- Отругали как следует? – Спросил он.
Она криво улыбнулась ему.
- Полагаю, можно и так сказать.
- Ну, значит следующее наказание на подходе.
- Это то, почему ты спас меня? Хотели отшлёпать меня на пару?
Флирт и подшучивания были частью её обычного общения, но сейчас он видел, что женщине приходилось делать усилие над собой. Хранители Змей издевались над ней и пытали её. Она сказала, что исцеляющий свет Амаунатора излечил ее тело и разум, но ей все еще нужно было время, чтобы прийти в себя.
-Я спас тебя не ради такой награды, - сказал он. – Но позже, когда у меня не будет срочных дел, думаю, мы сможем обговорить это снова. Но я останусь с тобой до вечера, если хочешь. Я полагаю, мы сможем уговорить одного из слуг найти нам пустую спальню.
И на самом деле, она оказалась весьма красивой – комната была почти на последнем этаже замка, и из окна открывался прекрасный вид на город. Магический взгляд Аота мог различить даже черную полоску реки Аддер вдалеке за городом. Уснули они лежа на боках – спина Церы прижималась к груди Аота. Перед аудиенцией у Чазара она успела лишь слегка умыться, и её волосы все еще пахли потом. Но это его не беспокоило. Скорее даже, ему это нравилось, как и само присутствие Церы с ним на одной кровати.
- Я рада, что ты пришел за мной, - пробормотала она, - и сожалею, что Чазар рассердился на тебя из-за этого.
Аот хмыкнул.
- Благодаря Джесри все закончилось хорошо. И я знаю, что ты сделала лишь то, чего, по твоему мнению, хотел Амаунатор. Во имя Чёрного Пламени, ты мне чуть ли не прямым текстом сказала, что собираешься сделать. Я просто не хотел слышать. Или, может быть, я не понимал, что ты пойдёшь на этот безумный шаг.
- Не такой уж и безумный. Ты бы сделал то же самое на моем месте.
- Но я бы не знал, как успешно реализовать эту идею.
- Например так же, как когда ты пробрался в логово Хранителей Змей в Сулабаксе, кишащее абишаям, и мне пришлось спасать тебя?
Он попытался сдержать смешок, но ему это удалось лишь частично. Когда мужчина засмеялся, его грудь слегка стукнула Церу по голове.
- Там все было иначе.
- Ты знаешь, - сказала она, - что на самом деле нет. Я все еще должна это сделать. Даже Даэльрик... Его легче представить придворным священником, нежели патриархом. Но у него есть определенная связь с Амаунатором, иначе бы он не был патриархом его церкви в Чессенте. И как бы он ни был зол на меня за то, что из-за моих несогласованных действий вся Церковь чуть не попала под удар, он не приказал мне остановиться.
- Потому что ему нравится видеть, как кто-то ткнул пальцем в глаз Халонье.
- Нет. Или, по крайней мере, не только из-за этого. Он чувствует, что я действительно выполняю прямые указания нашего Бога.
- И я полагаю, ты все еще хочешь, чтобы я помог тебе.
Она заколебалась.
- Кажется, ты уже сказал, почему теперь ты согласишься.
- Ты права, но во имя Черного Пламени – мне постоянно затягивает в самую гущу интриг и тайн, как бы я ни старался держаться от них подальше. Возможно, мне стоит прыгнуть в самый эпицентр, разгадать их всех, и уже потом заботиться о благе всего Братства.
Она перевернулась и улыбнулась.
- Значит, ты собираешься помочь.
- В первую очередь, я собираюсь победить Трескель. Это все еще задача номер один. Но если у меня будет время, если представится шанс, и если ты пообещаешь больше не заниматься своими делами без моего одобрения, тогда да. Я помогу тебе.
И тогда она поцеловала его, как будто это весьма условное обещание уладило все проблемы.
Была техника, позволяющая сломать руку в запястье. Баласар давно выучил его и использовал бесчисленное количество раз против тех, кто справедливо считал, что слабее его в оружейной схватке, но ошибочно полагал, что может побороть драконорожденного, размеры которого были чуть меньше средних.
Хотя его и напугала атака внезапно появившегося врага, он использовал свой любимый приём. Он схватил врага за слабое место ладони, между большим и указательным пальцем. Хватка врага ослабла, и вот Баласар смог взмахнуть своим мечом, который тут же зацепился за что-то в темноте - по-видимому, за тело противника. Но уже через мгновение лезвие и рука драконорожденного прошли дальше по направлению удара.
Хватка, сжимающая горло Баласару и мешающая ему дышать, ослабла. Ему было не очень удобно использовать меч на таком коротком расстоянии, а особенно когда он не мог видеть. Но он продолжал втыкать свой меч во что-то мягкой, пока лезвие не звякнула обо что-то твёрдое, что Баласар принял за кость.
Тем не менее, удушающая хватка не спадала, а вскоре другая рука, на костях которой все еще была плоть, оказалась на его шее. Хотя он был несколько обременен мечом, Баласар попытался вырваться из захвата, махая рукой взад-вперед. Не сработало.
Зная, что скоро его силы иссякнут, он подался вперед, ощутив зловоние невидимого врага, и ударил его рукоятью меча по голове.
Кость хрустнула. Когтистые лапы, сжимающие пальцы на его шее, опали. Баласар втянул воздух и услышал, как тело соперника упало на пол.
Крылатое существо зашипело, и драконорожденный каким-то образом почувствовал, что оно летит на него. Он выдохнул волну мороза в темноту. Существо завизжало, и, похоже, отклонилось с пути, потому что в Баласара не врезались ни когти, ни клыки.
Пока что нет, но он мог представить, как существо вот-вот вновь бросится на него. Или набросится кто-то еще. И никто бы не поставил и куска старой кожи на то, что у Баласара есть шансы на победу в драке вслепую.
Как же хорошо, что ему не придется этого делать.
Предвидя, что его расследование может привести его в катакомбы или просто в какое-нибудь темное место, он принес с собой источник света. Просто начавшаяся драка не дала ему шанса использовать его. Но сейчас, казалось, у него появилось время.
Он порвал сумку на поясе, вытащил кусок черного бархата, серебряное кольцо и вложил в него ткань. Серебристое сияние лунного камня осветило гробницу с саркофагами, установленными на низких пьедесталах. Видимо, что когда на него напали, то он упал на один из постаментов.
Разлагающиеся обитатели саркофагов наполовину приоткрыли тяжелые крышки своих хранилищ, когда некромантия или что похуже вернула их к жизни. Зомби, которого он изрезал и избил, растянулся на полу, снова мертвый. Остальные трое наступали на него. Самый маленький из них - труп драконорожденного ребенка, в ране на глазнице которого извивались черви, был уже в зоне досягаемости удара.
Зомби ударил Баласара по руке. Он попытался отдернуть её, но не успел. Удар выбил светящееся кольцо, которое со звоном упало на пол и покатилось.
Оно все еще освещало комнату, но крылатое существо налетело прямо на него. Баласар не сомневался, что его враг мог устранить источник света в гробнице так же легко, как драконорожденный создал его.
Даже если бы его не окружали трупы, он бы не успел добраться до кольца первым. Он перебросил меч в левую руку, а правой выхватил кинжал из сапога и бросил в крылатое существо.
Нож пронзил его, и оно тут же исчезло, будто лопнувший мыльный пузырь. Баласар до сих пор не мог точнее рассмотреть крылатое существо, чтобы определить – достаточно ли была серьезной рана, и вернутся ли монстр.
Но некогда было об этом волноваться. Мертвый ребенок, с порезанным животом, пахом и бедрами, приближался к Баласару. Его старшие товарищи тоже. Когтистая лапа летела прямо в лицо драконорожденного, и он отпрыгнул, чтобы увернуться от них. Он оказался на ступеньке, ведущей к саркофагу, и потерял равновесие.
Рыкнув, он пнул ребенка-зомби. Тот отшатнулся и упал на спину. К этому моменту трупы взрослых драконорожденных окружили Баласара, и ему невозможно было ударить одного. Не подставившись другому.
Так что он откинулся назад и перекатился через саркофаг, при этом поцарапав грудь. Воин приземлился на ноги, и теперь между ним и ходячими мертвецами образовался импровизированный вал. Они безуспешно пытались дотянуться до него когтистыми лапами, зато он без труда мог разрубить их мечом.
Он сконцентрировался на том, что был справа, отрезая от его головы склизкие куски. Тем временем зомби начали обходить саркофаг с двух сторон, чтобы снова окружить драконорожденного.
Он на того, которого уже успел порезать. Баласар ударил мечом по голове и расколол череп ожившего мертвеца, заставив того рухнуть на пол абсолютно мёртвым. По счастливой случайности, зомби ребенка стоял прямо за ним и был придавлен упавшим телом.
Баласар глубоко вонзил острие меча в изодранное червивое лицо маленького зомби, и тот перестал пытаться столкнуть с себя своего более крупного товарища. Драконорожденный повернулся. Как он и ожидал, оставшийся зомби был прямо у него за спиной. Он рубил и рубил, отрезая гнилые пальцы и части плоти, пока не заметил, что голова еле держится на сгнившей шее. Баласар со всей силы взмахнул мечом и одним ударом обезглавил зомби.
Он почувствовал укол ужаса, когда увидел, что это еще не конец. Но, по крайней мере, он облегчил себе задачу, ведь теперь зомби махал руками вслепую, и драконорожденный мог с лёгкостью уклоняться от его ударов, продолжая отрубать куски гнилой плоти. В конце концов, этот враг тоже упал и замер.
Задыхаясь от учащенного сердцебиения, Баласар почувствовал боль от порезом. Развернувшись, он побрел через комнату, переступая тела и обходя куски гнилой плоти. Он поднял с пола серебряное кольцо и надел его на палец. Теперь никто не сможет лишить его света. Он повернулся и осмотрел помещение.
Крылатого существа все еще нигде не было видно. Хорошо. Баласар надеялся, что это существо занято долгой и мучительной смертью.
Проблема была в том, что он не видел выхода из склепа, а лишь овальную арку, которую кто-то замуровал, очевидно, после того, как все саркофаги были заполнены мертвецами.
Получится ли у него разбить кирпичную кладку без специальных инструментов? Не закончится ли воздух, пока он пытается? Одной это мысли хватило, чтобы воздух, наполненный трупным зловонием, показался давящим.
Баласар отринул страх и сказал себе, что не умрет здесь. Он всегда знал, что его кончина будет либо славной, либо скандальной, а смерть в кирпичной коробке не была ни тем, ни тем.
Поэтому он, по итогу, пробил себе дорогу на волю, пусть и ценой хорошего меча. За аркой, проход в которой он пробил, лежал коридор с замурованными входами в другие склепы. На стене висел одно из характерных светильников, чье свечение угасло до слабого мерцания.
Он все еще не знал, где находится, но теперь все было в порядке. Если он просто заблудится, то обязательно найдет дорогу обратно на Рыночный этаж. Когда он убирал кольцо в сумку, чтобы его свет не привлекал ненужного внимания, в его голове крутилось всего две мысли.
Во-первых, Баласар действительно нашел какую-то важную зацепку. Никто не оставляет ловушки на пустом месте. А во-вторых, ему нужно было избегать встреч со своими братьями по секте, пока магия не сотрет все следы порезов и синяков на его теле.