4 Кефорн, Год Извечного (1479 по ЛД)
Никос Кориниан любил свою семью и всегда ужинал с ней, когда это было возможно. В ту ночь, однако, живая, но банальная болтовня жены и племянниц действовала ему на уже потрепанные нервы. Как только он смог сбежать, то направился к своему кабинету, который служил ему своего рода убежищем.
Слегка дрожащей рукой с покрытыми шрамами костяшками, он открыл дверь, на стол для игры в кости поставил и зажег единственную белую восковую свечу, которую принес с собой, и направился к шкафу из орешника, в котором хранил крепкие напитки. На данный момент конус тусклого света был достаточным освещением, а лампы Никос зажжет, когда нальет себе бренди.
Из тени раздался низкий голос:
- Добрый вечер, милорд.
Пораженный Никос покачнулся. Фигура в мантии и капюшоне поднялась с одного из стульев, который стоял между столом для игры в кости и стеной. Пришелец шагнул вперед, и Никос увидел жуткое голубое сияние его глаз.
Аот откинул капюшон, и желтый свет свечи осветил его татуированное лицо.
- Прошу прощения за наряд. Я знаю, что она грязная и пахнет мусором, но нелегко быть неузнанным, когда выглядишь так, как я.
- Как вы сюда попали? - Как только вопрос покинул уста Никоса, он понял, что ответ его не интересовал, но он был слишком взволнован, чтобы думать правильно.
- У вас очень любезный повар. Она была готова накормить нищего. Потом я выскользнул из кухни, когда она повернулась ко мне спиной. Украл бутылку вина и оставил дверь приоткрытой, чтобы она решила, что я сбежал.
- Хорошо, но почему вы вообще в Лутчеке?
- Отчасти для того, чтобы подтолкнуть Чазара к отправке на север, - наемник заколебался. – Что?
Никос понял, что выражение его лица, должно быть, изменилось, когда Аот произнес имя дракона.
- Ничего.
- Ясно, что это не так, и, поскольку я планирую поговорить с ним, мне нужно знать – что вас обеспокоило.
Никос вздохнул.
- Пусть будет по-твоему. Сегодня в суде менестрель спел написанную им песню о прошлых победах Чазара. В нем он упомянул одного из старых лейтенантов дракона. Кое-кого, кого Чазар, очевидно, вспоминает с любовью.
- Продолжайте.
- Чазар пришел в ярость. Он сказал, что бард оскорбил его друга и приказал его выпороть.
- Это сурово, но я знавал правителей, которые вели себя так же жестоко.
- Я тоже, - сказал Никос, - но вот в чем разница – не было никакого оскорбления. Я ничего не слышал. Песня певицы была чистой похвалой.
- Может быть, если бы вы действительно знали этого человека, вы бы поняли, что в этих словах присутствует какая-то скрытая ирония?»
- Я в этом сомневаюсь, но есть еще кое-что. Стражник начал порку, но Чазар остался недоволен результатом. Он настоял на том, чтобы лично привести наказание в исполнение, и я думаю, что в нем разгорелась ярость дракона, даже не смотря на то, что он был в обличии человека. Чазар бил и бил без устали, пока не разрубил менестреля на куски.
Аот нахмурился.
- И мы вернули его в Чессенту. Что ж, это сделали Джесри и Гаэдинн, но это я послал их. По вашему приказанию.
- Да.
- Что ж, нам остается только надеяться, что хорошие качества Чазара компенсируют его причуды. Между тем, я отложил свое появление в Коллегии Войны, потому что Цера Эфрос исчезла, и я хотел, чтобы у меня были хоть какие-то сведения. Что вы знаете об этом?
Никос моргнул.
- Я? Ничего. Да и откуда бы?
- Она жила в храме Амаунатора, но какое-то время ее никто не видел. Насколько я понимаю, Даэльрика это не особо беспокоило. Он наверняка предполагает, что она вернулась на север. Но она не сделала бы этого, не спросив разрешения первосвященника, который, видимо, тонет в зависти к Халонья, из-за чего не замечает пропажи приближенных.
- Возможно, она ушла из дома Хранителя, чтобы навестить семью или друзей в городе.
Аот покачал головой.
- Вся её семья погибла. Вероятно, у нее поблизости есть старые друзья, но я уверен, что дело, из-за которого она пропала, куда важнее всего прочего. Вы же знаете, что никто так и не узнал причин и лиц, стоящих за убийствами Зеленой Руки. Цера верит, что её Бог возложил эту задачу на неё.
- Потенциально опасное убеждение.
Аот криво улыбнулся.
- Я согласен. И все же я оставил ее здесь одну. У меня были другие дела. Я думал, что моя главная обязанность - возглавить Братство и победить Трескель.
- Вы были правы. Это – первоочередная задача.
- Я знаю. Но, тем не менее, я хочу найти ее.
- И вы думаете, что я могу как-то помочь вам?
- Верю, милорд. Я не распространяюсь об этом, но Голубое Пламя не просто продлило мне жизнь. Оно изменило мое восприятие. Время от времени у меня возникают видения, указывающие на скрытые истины. В первый раз, когда мы встретились, я увидел зеленого дракона, заглядывающего через ваше плечо.
Никос перевел дух и, убедившись, что его голос останется ровным, спросил:
- Что, во имя Желтого Солнца, это значит?
- В то время я понятия не имел. И я все еще не уверен. Но с тех пор, как Братство пришло в эти земли, повсюду появлялись драконы, драконопоклонники и существа с отдельными чертами драконов.
Никос выдавил улыбку.
- Ну, очевидно, Чессента ведет войну против драколича и его драконопоклонников…
- Вы понимаете, что я имею ввиду, что даже сверх того. Я не успел упомянуть, что однажды я учуял стойкий запах смолы, которой пахнет в вашем кабинете. Смолы, используемой в мистических ритуалах.
- И что же вас так взволновало? Хорошо, признаюсь, я немного практикуюсь в колдовстве, и этот свой талант я всегда скрывал, дабы избежать клеймения. Но теперь, когда Чазар изменил этот закон, какое это имеет значение?
- Это важно, потому что вместе с моим видением это указывает на то, что в вас есть что-то такое, чего нет в других людях. Сейчас я вам не враг. Во имя Черного Пламени, я, в какой-то степени, работаю на вас. Но я требую того, чтобы вы поделились со мной той информацией, которой обладаете сами. Помогите мне найти Церу и достичь цели Братства.
- А если я откажусь выдать вам все свои секреты?
- Тогда я расскажу Чазару то, что знаю. Может, вам повезет, и для него ничего это не будет значить. Но я почти уверен, что лорд Лютен попытается придать этим известиям максимально зловещий вид и будет говорить до тех пор, пока у него не выпадут зубы. Никогда не угадаешь - завтра или послезавтра вас привяжут к столбу для порки.
Пытаясь не выглядеть побежденным, Никос вздохнул и опустил плечи.
- Отлично. Я не мерзавец, но есть… вещи, которые вам, наверное, стоит знать. Боюсь, это займет некоторое время, - он махнул рукой в сторону пары коричневых кожаных кресел перед очагом. - Садитесь. Я принесу нам чего-нибудь выпить.
- Хорошо. - Аот плюхнулся на один из стульев.
Никос направился к шкафу с бутылками и кубками, стоявшему позади кресла, на которое сел боевой маг.
- Я смогу сделать это, - сказал себе Никос. - Я знаю, как и куда бить. Он сам сказал, что никто не знает о том, что он пришел сюда. Я могу как-нибудь избавиться от тела.
Он посмотрел на затылок Аота и сжал кулак.
Аот вскочил с сиденья и развернулся. Он толкнул кресло Никосу в ноги.
Это заставило Никоса отступить на шаг, но на этом все. Он бросился на Аота, но к тому времени тэец уже выпускал чары. На последнем слоге он щелкнул пальцами, и жемчужное сияние, осветившее мрачную комнату, мелькнуло между Никосом и Аотом.
Прищурившись, аристократ инстинктивно уклонился, но тут же понял, что свет безвреден. В то же мгновение Никос получил два яростных удара по почкам и печени. Ударом ноги по колену, Аот больно уронил его на пол и тут же выхватил кинжал из правого широкого рукава аристократа.
- Вы собираетесь успокоиться? - спросил наемник. - Или мне придется приставить лезвие к вашему горлу и так далее по списку?
Испытывая боль, затаив дыхание, наполовину оглушенный, Никос выпалил:
- Ладно-ладно!
- Вот и хорошо, - Аот протянул ему руку и поднял его на ноги. - На этот раз вы сядьте, а я принесу бутылку.
Никос рухнул на кресло.
- Откуда вы узнали? Видение?
- Нет. Просто я провел большую часть столетия, читая лица и позы людей, собирающихся меня убить.
- Это было спонтанно. Я не имею в виду...
- Не извиняйтесь. Я рад, что вы запаниковали. Мне действительно не хотелось бежать к Чазару. Проще говоря - я блефовал. Но теперь наш разговор точно сложится.
- Да. Полагаю, да.
Аот вытащил пробку из графина с бренди. Ликеры, разлитые по бокалам, наполнили комнату характерным запахом, а Никоса жаждой.
Наёмник протянул ему бокал, поставил бутылку на низкий столик между креслами, затем сел напротив Аристократа.
- А теперь, - сказал он, - поговорим.
Никос сделал большой глоток и почувствовал, как бренди согревает его живот.
- Я думаю, что нет другого способа сказать это, кроме как прямо. В течение нескольких лет я тайно оказывал определенные услуги зеленому дракону по имени Скутосин.
Сияющие голубые глаза Аота впились в него.
- Вы говорите мне, - сказал он ровным голосом, - что человек, приведший Братство в Чессенту, человек, с которым все еще связанно наше благосостояние – предатель и шпион?
- Нет! Это не так. Скутосин никогда не просил меня делать что-либо, что явно вредило бы королевству. Да и я бы не стал. Просто он был готов вознаградить меня за… информацию и различные услуги.
- Подождите. Это тот самый Скутосин, который когда-то жил в Унтере? - Спросил Аот.
- Так он утверждает. - Ответил Никос.
- Как он выжил во время Магической Чумы и Тимантера, обвалившегося с неба на вершине его страны? - Спросил Аот.
- Не знаю, - сказал Никос. - Он хвастается, что Темная Госпожа благосклонна к нему. Может, это она его защитила.
- Где он сейчас? - спросил Аот. - Чессента, Тимантер или еще где-нибудь?
- Я не знаю, где он проводит время, - сказал Никос. - Он научил меня заклинанию, с помощью которого я могу разговаривать с ним издалека. Вот почему я жгу ту смолу.
Аот хмыкнул.
- С тех пор, как Чазар вернулся, я немного изучил историю. Предположительно, он и Скутосин были союзниками в старые времена. Я так понимаю, ты приказал мне найти его, потому что этого хотел твой настоящий хозяин?
- Да, но это еще не все. С самого начала он хотел, чтобы вы и ваши наемники прибыли в Чессенту, и, каким-то образом, он заранее знал, что ваша компания потерпит поражение в Импилтуре и после такого позора ей понадобится новый работодатель. Вот так мой посланник добрался до вас в нужное время.
Глаза Аота, казалось, загорелись ярче.
- Каким-то образом он мог знать заранее, - это универсальный способ сказать “что сделано – то сделано”. - Вот почему этот сукин сын Кремфрас и его отряд не помог нам, и почему культистам помогали драконоподобные существа. Все они работали на Скутосина, как и ты.
- Я не уверен в этом, - сказал Никос, - но думаю, что это вполне вероятно.
- В любом случае, сколько у него агентов? - спросил Аот. – В скольких регионах?
- Не знаю. - Сказал Никос.
Аот затаил дыхание, и, судя по хмурому виду, собирался дать суровый ответ, но взял паузу, чтобы сделать глоток.
- А что вы знаете? Должно же быть хоть что-нибудь.
- Оглядываясь назад, я могу лишь предположить, - сказал Никос. - Скутосин знает о силе ваших глаз. Он хотел, чтобы вы были здесь, потому что думал, что ваши способности к видениям могут позволить вам разоблачить убийцу Зеленой Руки.
- Что, судя по всему, скорее навредило, чем помогло Чессенте. А значит, если Скутосин знал, что именно мы найдем, то он, вероятно, не друг вашей стране. - Подытожил Аот.
- Если бы он знал, - сказал Никос, - были бы куда проще подтолкнуть городскую стражу в нужном направлении.
- Ну, возможно, - сказал Аот. - Вы действительно не представляете, почему он хочет того, чего хочет? Какова его конечная цель?
- Нет
- Он даст понять Чазару, что еще жив?
- Нет. Вы собираетесь разоблачить меня?
Аот почесал подбородок, кончиками пальцев прошуршав по щетине. Никосу пришла в голову совершенно неуместная мысль, но он был уверен, что услышал бы тот же звук, если бы наемник почесал макушку.
- Я не особо хочу, - через мгновение сказал Аот. - Вы не стали причиной разгрома в Импилтуре, и я не знаю многих лордов, которые не участвовали в тайных грязных делах того или иного рода, и вы именно такой. Я лучше останусь вашим другом и буду дальше делать то, за что вы и Корона платите мне. Но это будет не так просто, если я не найду Церу. И из того, что вы мне рассказали, ничего не указывает на нужное направление поисков.
- Я же уже сказал, что не знаю, что с ней случилось!
- Но вы одновременно и придворный, и шпион. Вы наверняка следите за тем, что происходит в Коллегии Войны и в городе. Подумайте об этом.
Никос так и сделал. Он подумал о том, что если он позовет на помощь, слуги быстро откликнутся. И если они все вместе нападут на Аота, то вполне могут победить его.
Но когда он еще раз взглянул на человека по ту сторону низкого столика, обнадеживающие фантазии угасли. В настоящий момент у тэйца не было ни зачарованного копья, ни грифона, но даже в этом случае нельзя было сомневаться в том, что он сможет справиться со всем, что его нежеланный хозяин может противопоставить ему.
Затем Никосу пришла в голову более полезная мысль. Он выпрямился, а Аот спросил:
- Что?
- Церковь Чазара. - Сказал Никос.
- Что церковь Чазара?
- Чазар пообещал Халонье, что вокруг нее сформируется клир, и это произошло с поразительной скоростью. Некоторыми, несомненно, стали те же простолюдины, которые маршировали с ней по улицам, стремясь возвыситься вслед за не, но многие из новоиспеченного духовенства - нет. До коронации она прежде не видела их, и в своих новых должностях эти люди чувствуют себя вполне уверенно. Прямо как опытные жрецы, привыкшие к ритуалам и соблюдением обрядов.
- И Халонья не считает странным то, что эти незнакомцы появились из ниоткуда и теперь окружают её?
- Халонья - полусумасшедшая нищая, движущаяся навстречу мечте богатстве и славе. Все происходящее ей кажется чудесным, поэтому ничего не кажется необычным. Но вот моя точка зрения: одно время Чазар считался избранным Тиамат или даже ее аватаром. Итак, как вы думаете – кем могут быть взявшиеся из ниоткуда священники, обученные правильному проведению обрядов?
- Хранители Змея, - сказал Аот. – На всем нашем пути мы сталкивались с ними - Гаэдинн и Джесри столкнулись с ними в Мурктаре, а другой жрец пытался убить меня в Сулабаксе.
- Если бы ЦераИуртос узнала об этом, или, хотя бы, сделала то же предположение, что и мы с вами, то это дало бы нам намек на то, где следует искать её.
Ораксу не терпелось пошевелиться. Вместо этого он и его товарищи-маги должны были стоять на месте и, по крайней мере, делать вид, что слушают, в то время как ГаэдиннУлреас снова инструктирует их. Эльф-то, конечно, высказывал их в приказном тоне, но молодой маг воспринимал его слова только как повторенные вновь наставления.
Медные волосы лучника поседели под ночным небом, и он сменил свой обычный яркий пижонский наряд на черный кожаный жилет разбойника.
- Я знаю, что будет трудно создать завесу для стольких, - сказал он, - но вам нужно только спрятать застрельщиков. Мы выйдем раньше остальных, и темнота должна скрыть нас.
Мералейн - миниатюрная курносая девушка, чья внешность феи противоречила значительному таланту к зловещему искусству некромантии, кивнула и сказала:
- Будет сделано. Уж чем-чем, а заклинаниями маскировки мы владеем. В Лутчеке по-другому было нельзя.
- Когда я скомандую, - продолжил Гаэдинн, - вы осветите лагерь врага и продолжите поддерживать освещение. Только в таком случае остальные смогут убить их.
- Принято. - Сказала Мералейн. Похоже, она пыталась произвести впечатление на Гаэдинн, потому, что, возможно, она надеялась заменить Оракса в качестве временного лидера магов. Так или иначе, его это не волновало.
- Как только сможете, - сказал Гаэдинн, - отступите за щитоносцев и оставайтесь позади них. Среди врагов нет настолько важной цели, чтобы хоть кто-то из вас четверых рисковал собой ради её устранения.
- Да мы поняли! - отрезал Оракс. – Поняли все с первого раза. Лучше дайте нам хотя бы минуту покоя, чтобы мы могли сосредоточиться.
Гаэдинн мгновение изучал его, а затем усмехнулся.
- Не напоминай остальным о том, что я никогда этого не делал. Ну, я имею в виду, никогда не возглавлял целую армию.
Оракс усмехнулся.
- Тогда, может, Хасос должен командовать?
- Может, - ответил Гаэдинн, - но в таком случае, когда Аласклербанбастос явится за костлявой задницей барона, гарнизон все еще будет сидеть за стенами Сулабакса.
- Мы доверяем вам. - Сказала Мералейн, подхалимская стерва.
- Еще бы – ответил Гаэдинн. - Мои таланты очевидны. Как и ваши. Я понимаю, что никто из вас раньше не участвовал в полномасштабном сражении, и ночные бои - не самый лучший способ втянуться в это хобби. Сохраняйте хладнокровие, и все будет хорошо. А теперь – занять позиции
Упомянутые позиции находились в промежутках между авангардом лучников из Братства Грифона. Оракс прочитал рифмованную строчку, и на мгновение прохладный ночной воздух стал прямо-таки холодным. Чёрное пятно сгустилось в воздухе перед ним.
Он взглянул на свою работу и почувствовал укол гордости. Он хотел, чтобы некромантия Мералейн оказалась лучше этого.
Он как-то пропустил сигнал, по которому окружающие его воины двинулись вперед, и ему пришлось пробежать пару шагов, чтобы наверстать упущенное. По мере того, как лучники продвигались вперед, ему все больше хотелось двигаться так же тихо, как они. Он был искусным вором, но свои навыки применял лишь на полах и каменных мостовых. Наёмники двигались тих даже по земле и траве.
Гаэдинн резко выстрелил из лука. Оракс не понимал, что именно ему освещать, и не видел, куда улетела стрела. Он предположил, что долговязый рыжий эльф выстрелил в часового и убил его, так как все было тихо и никто так и не поднял тревогу.
Нагромождение темных силуэтов, которое было вражеским лагерем и восточной стеной Сулабакса, возвышающейся за ним, выплыло из мрака. Гаэдинн поднял руку, и сержанты, идущие перед строем, повторили этот жест. Все остановились.
Гаэдинн повернулся к Ораксу, улыбнулся и элегантно провел рукой в сторону врага, подобно учтивому хозяину, открывшему дверь в свой дом и приглашающему гостей внутрь.
Оракс ощутил внезапную сухость во рту. Он попытался вспомнить слова заклинания. Одно ужасное мгновение он не мог вспомнить абсолютно ничего, но почти сразу слова вернулись к нему. Маг прошептал рифмованную строчку и вытянул левую руку. Искра вылетела из кончиков его пальцев и запрыгала по земле.
Гаэдинн ясно дал понять, что больше всего ему нужен свет. Но беда простой магии света была в том, что вражеский колдун мог запросто рассеять её. Погасить свечение горящей палатки будет труднее.
Кроме того, Оракс хотел показать этим закаленным профессионалам, этим Братьям Грифона, что он так же опасен, как и любой из них. И, конечно, самым опасным из заклинателей, которых они наняли в Лутчеке. Даже если это был первый раз, когда он использовал магию таким вопиющим и жестоким способом.
Искра превратилась во взрыв, который в момент охватил и зажег две палатки. Вырисовывавшиеся на фоне взрыва тела загорелись или разлетелись на части. На мгновение разрушение поразило Оракса, как будто он не имел к этому никакого отношения. А затем он почувствовал тошноту.
Ну и волнение, конечно.
Справа еще один взрыв поджег другую часть лагеря. Менее кровожадные, творческие или амбициозные маги удовлетворились простыми лучами света – один янтарным, а другой болезненно зеленым.
- Атака! - крикнул Гаэдинн, натянув и спустив тетиву. Остальные застрельщики последовали его примеру.
Туча стрел взмыла в неба и обрушилась на врагов. Люди, орки и кобольды, утыканные стрелами, повалились на землю.
АотФезим собрал внушительную армию из собственных наёмников и солдат Чессенты, расквартированных вдоль границ, но армию трескельцев была все еще больше. Надежда была на то, что внезапная атака компенсирует численное меньшинство.
Очень даже может. Однако Ораксу казалось, что воины Великого Костяного Змея недолго останутся ошеломленными и дезорганизованными. Офицеры уже выкрикивали приказы, гоблины похватали оружие и пытались сформировать построение.
Внезапно, Оракс вспомнил, что его роль в этой битве еще не окончена. Фактически, это было лишь начало. Он бросил магические стрелы из багрового света во что-то большое. Может быть, огр или какой-нибудь ручной тролль. Существо пошатнулось, но не упало.
- Почему ты все еще здесь?! - рявкнул Гаэдинн. Пораженный, Оракс резко обернулся и увидел рядом с собой лучника. - Я приказал тебе спрятаться за щитами!
Оракс нахмурился. Злился он на себя, потому что совсем забыл про эту часть плана и даже про то, что вообще были какие-то щитоносцы. Он обернулся и увидел, что копейщики позади него уже бесшумно подошли прямо к нему. Когда он побежал в их направлении, то мимо его головы просвистела стрела или арбалетный болт.
Кто-то, скорее всего - Шала Каранок, нашел особняк на окраине церковного квартала, который служил временным храмом Чазара. Осматривая его с воздуха, Аот задавался вопросом - что сделала бывшей Герой Войны, чтобы убедить домовладельца покинуть дом.
- Если бы я был на твоём месте, - мысленно сказал Джет, - я бы беспокоился о том, что вошло в него после того, как они покинули свой дом. В последний раз, когда ты ворвался в логово Хранителя Змея, тебя чуть не убили. А ведь тогда это был лишь один человек.
- Может, тебе стоит стать капитаном? - ответил Аот. – Я смотрю, ты всегда знаешь, что сказать. Чтобы вселить в человека уверенность.
Грифон раздраженно захрипел.
- Я к тому, что Джесри и Шрам сейчас в Коллегии Войны
- Куда я не могу пойти, если не хочу тратить день, объясняя, почему мы с тобой в Лутчеке, тем самым предупредив Хранителей Змей о нашем присутствии.
- Как пожелаешь. Я лишь надеюсь, что наездник, которому меня отдадут, будет легче.
Джет сел в переулке возле особняка. Аот неохотно оставил свое копье прикрепленным к седлу грифона. Оно было слишком известным, громоздким и угрожающим. Ему придется обойтись коротким мечом, скрытым под тряпьем нищего, в которое он был одет. Хорошо хоть магия была с ним.
Он почесал Джету гриву, затем взял деревянную чашу, бросил в неё пару монеток, и поплёлся к храму. Позади него зашуршали крылья, известив наёмника о том, что его друг улетел.
Аот старался держать голову опущенной. Капюшон хорошо затенял его лицо, но он не мог полагаться только на него, пытаясь скрыть свечение своих глаз. К счастью, подобострастная поза хорошо сочеталась с другими элементами его маскировки.
Снизу особняк выглядел еще более впечатляющим. Отражая чессентское увлечение войной, у особняка были башни и стены с зубцами, наподобие крепости, и фрески, изображающие солдат, убивающих друг друга. У подножия фасада были посажены розовые кусты, и даже в темноте охваченные Голубым Пламенем глаза Аота могли видеть, что молодые бутоны были малиновыми, как капли крови, упавшие с кровавой бойни над ними.
На табурете у двери сидел священник с неаккуратной черной бородой. По его небрежному виду, неестественности и, без сомнения, импровизированному красному и розовому облачению, а так же кувшину, стоящему рядом, Аот принял его за одного из давних последователей Халоньи, а не за священника Тиамат. Новоявленный священник бросил монету в чашу для подаяний в руках у Аота.
- Спасибо, преподобный, - пробормотал Аот, кивая головой. – Могу ли я пройти внутрь, чтобы помолиться?
Бородатый ухмыльнулся.
- А как же поспать внутри? Я знаю, как это бывает. Ну ладно, иди. Но если будешь храпеть, то мы выкинем тебя.
За дверью был довольно большой зал. Внутри пахло опилками и ладаном, и было ясно, что плотники усердно трудились, чтобы превратить его в настоящее святилище со скамейками, где богатые и знатные люди могли сидеть и молиться в комфорте.
Зал уже была заполнен произведениями искусства, нарисованными и вылепленными изображениями Чазара как в форме дракона, так и человека. Аот предположил, что они остались от предыдущего правления живого Бога.
Второй священник стоял за возвышенным алтарем из кровавика. Высокий, с длинным аскетическим лицом и пятнистой, поврежденной солнцем кожей, он пристально смотрел в чашу, которую держал в руках. Огонь, вспыхнувший над ободом, горел синим, затем зеленым, а затем черным пламенем. Эти цвета напомнили Аоту разноцветные огни свечей, которые он видел в логове Хранителя Змей в Сулабаксе.
Когда Аот вошёл в зал, священник взглянул на него. Затем, возможно решив, что грязный нищий не поймет значение того, что он видит перед собой, принюхался и вернулся к своим размышлениям.
Аот огляделся, обращая внимание на другие двери, ведущие из зала. Он не понимал, как мог проскользнуть сквозь них, чтобы Хранитель Змей не заметил его. Но, возможно, он мог подождать. Наёмник встал перед изображением Чазара в форме змея, вскинувшего окровавленные челюсти над трупами зеленого и синего драконов. Он сложил руки и краем глаза наблюдал за священнослужителем.
Наблюдал. Долго наблюдал. Смотрел, как пламя в чаше меняет свой цвет.
- Он не собирается уходить. – Сказал Джет. Благодаря их с Аотом ментальной связи, грифон мог видеть то, что видит наёмник.
- Нет, - ответил Аот. – Кто-то же должен ухаживать за алтарем. Или, может, он не хочет оставлять нищего наедине с дорогими картинами и прочим? В чем бы ни заключалась проблема, я не могу просто стоять здесь, пока кто-нибудь не заподозрит меня. Итак...
Аот прошептал заклинание.
Из чаши заструился дым, заставивший священника закашлять.
Аот бросился к алтарю, рассчитывая, что густой дым скроет его приближение. К сожалению, он скрыл и Хранителя Змей. Хотя заколдованные глаза игнорировали тьму и иллюзии, они не могли видеть сквозь что-то реальное, но наёмник постарался запомнить положение священника, так что, может быть, это не будет проблемой.
По крайней мере он сумел вскарабкаться на помост, в самое сердце облака дыма, не обнаружив себя. Но тут прекратился кашель. Это плохо. Если у Хранителя Змей перехватило дыхание, он мог позвать на помощь или наложить заклинание.
Аот увидел в дыму какую-то фигуру, врезался в нее и повалил на помост. В процессе он вдохнул немного дыма и тоже закашлял. Тем не менее, он сумел нащупать шею священника и сжать её.
Через некоторое время тот перестал драться и царапаться. Несмотря на жжение в груди, Аот сумел сдерживать кашель достаточно долго, чтобы выдохнуть слог заклинания. Магия очистила воздух от дыма.
Он поднял голову и посмотрел поверх алтаря. Казалось, что на помощь Хранителю Змей никто не спешит.
Аот снова посмотрел на священника. Мужчина дышал.
- Ты можете исправить это. - Заметил Джет.
- Я мог бы. Но теоретически, этот ублюдок - служитель Чазара. Если я смогу, то хотел бы найти Церу и выбраться отсюда, никого не убивая и чтобы никто меня не узнал.
Он стянул с себя тряпье, снял со священника его верхнюю одежду и надел ее. Она плохо подходила коренастому наёмнику, но издали он мог сойти за жреца. Поскольку у жрецов тоже были капюшоны, эта одежда куда больше подойдёт для прохода в приватные секции храма, нежели тряпье нищего.
Он убедился, что священник без сознания был хорошо спрятан за алтарём и вошел в произвольно выбранную дверь справа.
К перестройке этих комнат пока не преступили. Они выглядят как части роскошного особняка, бардак в которых обуславливался неряшливостью праздных хозяев.
Цера была где-то здесь.
- Нет, - сказал Джет, - не факт. Ты выбрал случайную дверь. Если не найдёшь её здесь, то беги из храма, пока тебя не обнаружили.
- Все будет в порядке, - ответил Аот. - Большинство свечей и ламп погашены, и почти все спят... - Затем, заглянув в еще один дверной проем, он внезапно увидел это.
Многие аристократы и богатые купцы строили дома с секретными помещениями, и временный храм был в одном из таких. Секция дубовой обшивки была на волосок глубже, чем другие секции по бокам. Кнопка, скрытая в отделке, была скрыта аналогичным способом, и выдавала себя чуть более темным материалом.
Никто этого не заметил бы, особенно в неосвещенной комнате. Но так же, как Аот видел в темноте, он рассматривал мир в мельчайших деталях.
Он прошел через невзрачный зал, почти полностью отчищенный от мебели, и нажал кнопку. Щелкнула защелка. Он приоткрыл дверь. С другой стороны винтовая лестница спускалась в подвал.
Аот подтянул повыше пояс с ножнами и пошел вниз.
Орки взвыли, бросаясь в атаку. Это была уже четвертая атака, но Оракс все равно вздрогнул. Он ничего не мог с собой поделать.
Враг обрушился на щиты и несущих их воинов, подобно большой волне, бьющейся о скалу. И после рубящих, дробящих и колющих ударов со всех сторон, волна отступила.
Или её отбросили. Или она споткнулась о тела мертвых сородичей, усеявших землю. Одна из вещей, которую Оракс усвоил в начале этой ужасающей, захватывающей ночи, заключалась в том, что он, по большей части, не мог наблюдать за битвой и по-настоящему осознать важность увиденного. Но все же он чувствовал, что орки отступают, а когда его товарищи расслабились, то маг получил подтверждение своих мыслей.
Копейщик сплюнул. В какой-то момент что-то или кто-то сломал или обрезал острие его оружия, но он продолжал сражаться древком, так и не обнажив булаву, висящую на бедре. Оракс подозревал, что это как-то связано с расстоянием до врага.
- Могучие Красные Копья. - Усмехнулся наемник, и воины вокруг него засмеялись.
Столб пламени вырвался посреди вражеского строя.
На мгновение Оракс предположил, что один из его товарищей из Лутчека устроил эту магическую атаку. Затем, он заметил рогатую голову скелета и когтистые руки внутри пламени. Высокая, как горный великан, горящая фигура двинулась вперед, а ее союзники разбежались в стороны.
Оракс и его товарищи знали, что у врага тоже есть заклинатели, в основном колдующие из-за укрытия, как и их коллеги-сторонники армии Чессенты. Всадники на грифонах выпустили в них много стрел, но, похоже, безрезультатно, потому что периодически эти ублюдки призывали какое-то существо, которое сражалось за трескельцев.
Юмор и презрение стерлись с его лица, когда мужчина со сломанным копьем посмотрел на Оракса.
- Что это такое? - Спросил он.
- Не знаю, - признался Оракс. Его инстинкты подсказали ему, что этот монстр был опаснее любого из предыдущих, призванных трескельцами.
С небольшим укором страха к нему пришла мысль, что он потратил большую часть своего запаса заклинаний. Тем не менее, он, возможно, сумеет уничтожить это существо до того, как оно приблизится. Оракс произнес слова силы, размахивая рукой перед собой. Мороз стекал с запястий к кончикам пальцев. Он чувствовал холод, но тот не обжигал.
Повторяя положение руки мага, перед приближающимся огненным существом появилась огромная бестелесная рука, сделанная изо льда. Оракс протянул свою руку и сжал пальцы, и ледяная конечность сделала то же самое, схватив существо за туловище, прижав его руки к бокам.
Демон, если это существо можно было так назвать, зарычал и вздрогнул, после чего ледяная рука раскололась. Оракс задохнулся от внезапной обжигающей боли. Когда он посмотрел свою руку, то увидел на ладони волдыри.
Он сказал себе, что могло быть и хуже. По крайней мере, существо не сломало ему пальцы.
Его аура пламени освещала изуродованные трупы и раненых гоблинов, пытающихся отползти в сторону. Дух двинулся на Гаэдинна и его лучников. Отряд эльфа стоял в защищенной позиции: справа от них стояла группа копейщиков Оракса, а слева - отряд чессентцев.
Лучники несколько мгновений стреляли в приближающуюся огненную тварь. Некоторые из них даже попали в него, но стрелы мгновенно сгорали, и было невозможно сказать - наносили ли они реальный урон.
Затем, продолжая упорно натягивать и отпускать тетиву, Гаэдинн выкрикнул:
- Луки, отступайте! Копья, в атаку!
Товарищи Оракса с трудом встали на пути огненного гиганта. Тот же двинулся прямо на них.
Когда они сформировали стену щитов и вытянули копья, демон был в двух шагах от них. Он провел рукой по дуге, и язык пламени, выскочивший из кончиков его пальцев, рассек пару наёмников, чья одежда тут же загорелась, заставив их упасть и закричать.
Демон атаковал точку, где ослабил строй. Он схватил когтями наёмника и поднял того в воздух, на мгновение позволив своей огненной лапе поджарить человека, после чего отпустил того. Гигант снова ударил и голова поднявшегося на ноги война оторвалась от плеч.
Даже будучи в нескольких шагах от гиганта, Ораксу казалось, будто он лежал у костра, и вскоре он начал замечать, что монстру не обязательно было атаковать воинов, чтобы выводить их из строя - когда их копья и одежда загорались или каждое вздох обжигал легкие, наемникам ничего не оставалось, кроме как отступить.
Быстрее, чем Оракс мог даже вообразить, строй начал разваливаться, вместе с чем забылась его стойкость против волн орков. Наёмники еще не были разбиты, но он чувствовал их страх так отчетливо, как и страх неоднократно отбитых орков.
Всадники на грифонах кружили над головой, безостановочно стреляя, но их стрелы, казалось, волновали демона не больше, чем те, что посылал в него отряд Гаэдинна. Чессентцы держались на расстоянии, не желая вступать в бой с существом, которое разрывало и сжигало наёмников. Один копейщик крикнул:
- Джесри! Джесри! - В ужасе он забыл, что главного мага Братства здесь нет.
Но Оракс был, и он должен был что-то сделать. Одной рукой он начал творить заклинание, а другой наносить рубящие удары по воздуху своим ножом.
Дюжина парящих кинжалов материализовалась в воздухе вокруг демона. Они тоже кололи и резали, повторяя движения Оракса.
Демон зарычал и бросился вперед, отталкивая копьеносцев с пути и пробиваясь сквозь наёмников. Внезапно, между ним и Ораксом никого не оказалось.
Демон ударил мага. Оракс отпрыгнул и подумал, что избежал атаки, но тут почувствовал жар на животе и посмотрел вниз.
На его теле были две кровавых ссадины, но по-настоящему тревожным было то, что его порванная рубашка и куртка загорелись.
Маг упал и покатился. Но он не мог потушить огонь и защищать себя от демона одновременно. Гигант потянулся к нему ...
Кобольды бросились на демона слева и нанесли удары по ногам короткими, тяжелыми, похожими на тесаки лезвиями. Некоторые даже забирались на его ноги, чтобы нанести удар по более высоким частям тела. Его ореол пламени не остановил их, и когда маг вскочил на ноги, то понял причину этого. Они были уже мертвы и неспособны испытывать боль, страх или инстинкт самосохранения. Они не прекращали попытки выполнить команды своего реаниматора, пока не сгорели дотла.
Тем временем Мералейн пела. Слова звучали мягко и уныло, будто змея, ползущая по крышке гроба, но, как ни странно, именно это пение Оракс уловил посреди бушующей битвы. На последнем слоге она сломала кусок кости пополам.
Ореол пламени гиганта сжался, и Оракс впервые смог ясно увидеть нечеловеческий скелет в центре пламени. Затем существо рухнуло в кучу, и среди наваленных костей лишь изредка проявлялись маленькие танцующие огоньки.
Мералейн улыбнулась Ораксу.
- Это был иммолит, - сказала она. - Демон-нежить. Так что я знал, как...
Позади нее снова вспыхнул огонь иммолита. Поднявшись на колени, он потянулся к ней. Она повернулась, увидела огромную горящую руку прямо перед своим лицом и застыла.
Оракс выкрикнул слово силы и сжал руки вместе, как будто лепил снежок. После чего выпустил воображаемый снаряд. Он стал реальным уже в полете и поразил череп иммолита потоком холода и пара.
Мгновение спустя черная стрела вонзилась в череп демона сбоку.
Иммолит рухнул во второй раз. Пытаясь отдышаться, нормализовать сердцебиение и игнорировать боль от ран на торсе и волдырей на руках, Оракс некоторое время смотрел на кучу костей, которая так и не подала виду, будто собирается вновь ожить.
- Это был последний раз, - сказал Гаэдинн, подходя ближе. Оракс предположил, что наёмник сразил гиганта одной из тех стрел, что принёс с собой из Шадоуфэлла. – Сожалею, - сказал он, посмотрев на грудь Оракса, но тут же добавил:
- Хотя выглядит это не так уж и плохо.
Дома этот пренебрежительный комментарий мог рассердить Оракса. Здесь… ну, он должен был признать, что другие пострадали сильнее. Намного сильнее.
- Ничего страшного. Мы побеждаем?
- Еще нет, - сказал лучник. - Может быть… а, неважно, - он повернулся к копьеносцам, которые еще недавно разбегались от иммолита, а теперь стояли вокруг кучки его останков. - Копья! Что, Абисс вас подери, с вами не так? Стройся!
Как только Аот спустился в секретную часть подвала, у него не было никаких сомнений в том, что Хранители Змей знали о нём. Здесь не было сокровищницы из фресок, картин и статуй, которую организовала Халонья наверху, но были аккуратно нарисованные на стенах пятиугольные эмблемы, изображающие пять драконьих голов с изогнутыми шеями, растущих из одной точки. На стеллажах тесной оружейной стояли боевые кирки, зачарованные губительной магией, от которой голова наёмника непрерывно гудела. Повсюду стояли канделябры с пятью свечами красного, зеленого, синего, темно-черного и призрачно-белого цветов.
К счастью, он еще не столкнулся ни с одним из Хранителей Змей. Аот полагал, что им, как и всем остальным, нужен сон, и они предпочли бы спать в теплой, правильно обставленной спальне, а ни в голом подвале, каким бы освященным он ни был.
- Кто-нибудь да точно будет, - сказал Джет. – Будь бдительным.
Аот прошел мимо комнаты-хранилища с приоткрытой прочной железной дверью и задумался - сколько в ней хранилось богатств, прежде чем бывший домовладелец очистил ее. Затем последовала камера пыток, по тэйским стандартам оборудованная весьма скудно - только колодки в центре и несколько кнутов, клешней, тиски и груша, висящая на крючках на задней стене, но даже такой инструментарий мог погрузить жертву в агонию. Тут и там были сухие коричневые пятна, но даже с магическим зрением было сложно сказать. Сколько им лет. Аот нахмурился и ускорил шаг.
Но вряд ли ему стоило беспокоиться, потому что искомая камера была всего в нескольких шагах впереди. Руки и лодыжки пленницы были связаны грубой веревкой, сплетенной из разноцветных волокон. Женщина с золотыми волосами лежала на боку на каменном полу за железными прутьями.
- Цера! - сказал Аот, понизив голос. - Цера!
Она открыла глаза и посмотрела на него.
- Аот? - прохрипела она. Женщина казалась, скорее, ошеломленной, нежели обрадованной, как будто ее похитители дали ей наркотики или издевались на разумом.
- Да. Подожди. - Он попытался открыть дверь, но та была заперта, а ключа нигде не было видно.
Он обнажил свой короткий меч. Среди прочего, внутри него была запечатана магия, позволяющая владельцу наносить удары или резать с невероятной силой. Он вставил лезвие между дверью и рамой, прямо над замком, а затем дернул, выпустив часть магии меча. Решетка открылась.
Наёмник поспешил в клетку и опустился перед пленницей на колени. Вблизи от нее пахло кровью, потом и прочим нечистотами.
- Ты сильно ранена? – Спросил он.
Она покачала головой.
- Веревка…я не могу думать…
Аот положил меч, вытащил кинжал и разрезал путы, которые держали ее руки за спиной. Они были крепкими и пытались ускользнуть от лезвия, будто змеи, но он продолжал резать их. В конце концов, порвалась одна веревка. Затем другая.
- Я… - начала она. - Я видела… здесь внизу зверь! Дрейк! Священник-хозяин время от времени проходит мимо. Монстр смотрел на меня так, будто хотел меня съесть. – Аот дернул ножом, и Цера ахнула.
- Это они тебя схватили? - Спросил Аот.
- Я думаю... потяни на меня. Думаю да.
Аот почувствовал, как его челюсти сжались.
Последняя петля веревки, сдерживающая ее запястья, разошлась. Он переместился, чтобы освободить ее лодыжки.
- Сможешь вылечить себя? А идти или, если будет нужно, побежать?
- Думаю, да.
Последняя петля разошлась, и он стянул извивающиеся куски веревки с ее ног. Она закрыла глаза, глубоко вздохнула и пробормотала молитву. Теплый золотистый отблеск вытеснил холодный и темный полумрак подвала.
А в коридоре что-то зарычало.
Может быть, дрейк был достаточно близко, чтобы увидеть волшебный солнечный свет, а может, он уловил запах Аота. Это не имело большого значения. В любом случае, он и его хозяин приближались.
Хасос ходил по стенам, время от времени ободряя словами лучников и арбалетчиков и поглядывал на битву. Пятна света периодически вспыхивали и растворялись во тьме, что было явным свидетельством того, что маги пытались осветить вражеский строй и скрыть союзников. Запас стрел всадников на грифонах истощился, и она нападали на трескельцев, как совы на мышей. Пехотинцы с обеих сторон штабелями валились на землю. Всадники кружили вокруг поля боя, пытаясь сманеврировать и ударить врагу во фланг или тыл. Оживленный каким-то колдовством, требушет продвигался вперед маленькими утомительными шажками. Метательное плечо хлестало по земле, подобно хвосту скорпиона, сбивая людей, орков и кобольдов с ног.
Хасос повернулся к следовавшему за ним помощнику.
- Что вы думаете?
Мужчина покачал головой.
- Я не знаю, милорд. Исход непредсказуем.
- Бесполезный! - Подумал Хасос, хотя знал, что это несправедливо. Ассистент не должен быть проницательнее, чем его командир, а сам Хасос так же не мог вынести уверенного вердикта касательно битвы и её исхода.
Но именно из-за того, что он был командиром, он обязан был сделать это.
Он мог придумать веские причины для бездействия. Герой Войны поставил во главе армии АотаФезима, а не ГаэдиннаУлреаса. Возможно, лучник не имел полномочий приказывать Хасосу делать что-либо.
И если попытка прорвать осаду потерпит неудачу, а это, безусловно, случится без его поддержки, Братство Грифона будет обескровлено. Впоследствии Чазар лишит Аота его власти, потому что боевой маг переложил свои обязанности на другого в решающий момент. Кроме того, никто не позволил бы капитану только побежденной, разбитой роты вести оборону целого королевства ни при каких обстоятельствах.
Что принесёт пользу Сулабаксу, ибо как вообще может показаться разумным доверить защиту города поклоняющемуся дьяволам тэйскому колдуну? Во имя Жёлтого Солнца, когда исчезнут эти всадники на грифонах, еды будет намного больше – эти проклятые грифоны съедают все запасы мяса.
Но, к сожалению, это были не просто несчастные наемники-чужестранцы, обменивающиеся ударами копий и мечей с кобольдами и орками. Аот собрал лучшие чессентские войска из других мест вдоль границы, и они тоже умрут без поддержки Хасоса.
Как он мог называть себя настоящим дворянином Чессенты, если позволит этому случиться? Как он мог когда-либо снова без чувства стыда сидеть в кресле правителя Сулабакса, месте, которое он унаследовал от своего отца и считал полученным им по праву.
Он нахмурился.
- Пойдем к воротам.
Они прибыл как раз вовремя. Лица скривились от гнева, многие наемники стояли лицом к лицу с людьми Хасоса, которые заняли позицию, чтобы защитить лебедку, поднимающую ворота.
- Все в порядке! - крикнул Хасос. - Мы выдвигаемся! Приберегите свой гнев для врага!
Конюх привел коня лорда, и тот вскочил в седло. Пехотинцы и всадники возились, возвращаясь на позиции, которые они покинули, когда вспыхнула ссора.
Хасос кивнул паре людей, которым было поручено повернуть лебедку. Они сделали свое дело, и решетка взлетела вверх на цепях. Другие мужчины поспешили сдвинуть огромную перекладину, а затем распахнули ворота.
С колотящимся сердцем и пересохшим ртом, Хасос, размахивая мечом своих предков, пришпорил своего коня и поскакал вперед, чтобы атаковать осаждающую армию с фланга, в то время как войска Гаэдинна изматывало ее с другого. Его люди неслись позади него и выли подобно какому-то тропическому зверю.
Аот посмотрел на Церу. Некоторые синяки исчезли.
- Ты можешь бежать? – Спросил он.
Она покачала головой.
- Еще нет.
- Продолжай работать над этим.
Когда она начала новую молитву, он встал и бросился в коридор.
Дрейк выглядел как бескрылый красный дракон, передвигающийся на четвереньках. Он почти полностью заполонил коридор, из-за чего жрец за его спиной был едва виден.
Чуть замедлившись, дракон извергнул слизь. Аот увернулся. Слюна забрызгала пол и зашипела, издавая ужасный запах.
К сожалению, уклонение лишило Аота времени, необходимого для произнесения заклинания. В его мече не было никакой достаточно мощной магии дальнего боя, которая могла бы поразить дрейка. Сожалея об отсутствии копья, наёмник приготовился отразить атаку рептилии.
Плюющийся монстр прыгнул вперед, пытаясь раздавить своего врага. Каким-то образом, хотя для этого почти не было места, наёмник отступил в сторону и, выпустив еще немного силы из своего меча, нанёс удар.
Он промазал по шее дрейка, но пронзил его плечо. Клинок вошел глубоко, а затем, когда зверь рванулся вперед, вырвался назад на свободу в сопровождении фонтана крови. Пульс желтого света Церы, озолотил малиновую чешую дрейка, вставшего на задние лапы и начавшего кружиться в тесном коридоре. Встав на три конечности и прижав увеченную к груди, монстр сделал выпад.
Аот высвободил последние запасы магии, хранящейся в мече, а затем услышал, как за его спиной запел Хранитель Змей. Поток воющего холодного ветра ударил ему в спину, отбросив наёмника вперед. Потеряв равновесие и промерзнув до костей, он все еще пытался ударить наступающего дрейка, но тот извернулся, челюстями схватив руку с мечом и ударив наёмника головой в грудь.
Только кольчуга из чистого серебра, которую Аот надел под верхнюю одежду, спасла его от потери конечности. Как бы то ни было, дрейк повалил его на пол. Давление челюстей было столь же тяжелым, сколь и мучительным. Кольчуга не сможет сдерживать острые клыки долго.
Монстр дергал головой взад-вперед. Аот попытался схватить меч свободной рукой, но никак не мог дотянуться. Он призвал стрелы из синего света, вонзившиеся в спину дрейка. Тот зарычал, но на этом все.
Голос Церы стал слышен отчетливее. Луч ослепительного света вырвался из ее камеры и ударил в голову и шею дрейка, сжигая красные чешуи, превращая их в черные, и выжигая желтый глаз с узким зрачком.
Наконец, отпрянув, рептилия отпустила Аота. Дрейк обернулся в сторону Церы и, судя по всему, собирался плюнуть в неё кислотой. Наёмник с трудом поднялся на ноги, бросился на рептилию и нанес удар. К сожалению, у оружия больше не было дополнительной силы, но наёмник взревел, вложив в удар каждую каплю своей силы и веса.
Меч вошёл в шею рептилии с одной стороны и вышел с другой. Зверь взмахнул ногой или хвостом, оттолкнув Аота. Когда он восстановил равновесие, дрейк уже рухнул, судорожно дергаясь и истекая.
Он повернулся к Хранителю Змей. Священник бежал назад и уже достиг перекрестка коридоров. Он исчез за углом прежде, чем Аот успел бросить еще больше сияющих дротиков, не говоря уже о том, чтобы произнести хоть какое-то заклинание. Он прорычал несколько непристойных оскорблений.
Что не улучшило ситуацию. Аот повернулся к Цере, когда она, хромая, вышла из камеры.
- Надеюсь, ублюдок не узнал меня… - Начал он.
Цера криво улыбнулся и провел пальцем по его голому, вспотевшему виску. Это продемонстрировало, что в какой-то момент битвы его капюшон откинулся назад, давая Хранителю Змей ясную картину – лысую голову, татуировки, сияющие глаза и все остальное.
Он хмыкнул.
- Точно. Он узнал меня. Итак, теперь ты можешь бежать?
- Я думаю, что смогу, по крайней мере, достаточно быстро прихрамывать, чтобы добраться до лестницы, прежде чем наш друг соберет всех Хранителей Змей в храме.
- Каким бы удовольствием ни было прорубить нам путь сквозь всё их гнездо, мы не пойдем туда. По крайней мере, я надеюсь, что нет.
- Как тогда будем выбираться?
- Часто бывает, что если богатый человек думает, что ему нужна секретная секция в своем доме, он также думает, что ему нужен секретный вход и выход из этого дома. Если он здесь внизу, мне не составит труда его заметить. Давай смотреть.
Когда он увидел, как ей трудно не отставать, он обнял ее и чуть ли не понёс за собой. Затем эхом раздавались голоса. За ними шли Хранители Змей.
Казалось, они двигались осторожно, но оставалось всего несколько мгновений, прежде чем один из них заметит свою жертву. Аот уже почти решил, что пора развернуться и дать бой, когда он и Цера подошли к самой большой комнате, которую они до сих пор видели в этом особняке.
Хранители Змей превратили её в святыню своего секретного храма с большой лакированной статуей их Богини-дракона с наполовину расправленными крыльями и сверкающими во все стороны клиновидными головами, которую они, каким-то образом, смогли незаметно доставить сюда. Внимание Аота привлекли крошечные трещинки, образующие прямоугольник на задней стене.
В спешке он чуть не потащил Церу через комнату, и она задохнулась от боли.
- Извини. - Сказал он, внимательно изучая потайную дверь.
Он нашел защелку и нажал на нее. После чего панель открылась прямо по щелочкам. На самом деле она была деревянной, с облицовкой из камня, чтобы выглядеть как остальная часть стены. С другой стороны панели был туннель. Аот и Цера поспешили внутрь, и наёмник закрыл дверь.
- Ты понимаешь, - прошептала она, - что я ничего не вижу?
- Я знаю, - ответил он. - Я проведу тебя.
Переход был коротким – очень скоро они достигли конца коридора и лестницы, ведущей наверх. Когда он осторожно приоткрыл дверь наверху, то обнаружил, что выглядывает в сапожную мастерскую, с пахнущим кожей воздухом. В этот поздний час в доме было темно. Хозяин, вероятно, спал наверху.
Он провел Церу внутрь. Сквозь промасленные бумажные окна просачивалось немного света, которого было достаточно, чтобы обычные глаза могли различить обстановку вокруг. Наконец, Цера выдохнула:
- Мы это сделали.
Аот фыркнул:
- Еще нет. Я полагаю, что Хранители Змей побегут к Халонье, а она - к Чазару. Но, может, мы успеем к нему первыми.