28 Миртула-  3Кефорна, Год Извечного (1479 по ЛД)

Взмахнув крыльями, Эйдер поднялась в прохладный ночной воздух, набрав высоту, необходимую для защиты от выстрелов из лука с земли. Она никак не могла нащупать восходящий поток воздуха, так что пыталась взлететь сама, хрипя от усталости.

- Ленивый зверь, - сказала Гаэдинн. - Делай, как тебе говорят, или отправлю тебя к живодёрам. - Он нежно почесал шею грифона.

Когда он решил, что они достаточно высоко, ото приказал грифону перелететь стены, после чего оказался над лагерем врага. Желтые огни трескельцев мерцали, едва освещая даже ближайших часовых и палатки. Никто не поднял тревогу, когда Гаэдинн пролетел над их головами, и он мысленно признал, что Эйдер могла быть права - может и не стоило подниматься так высоко. Может, ночь была достаточным укрытием. А может и нет. Кобольды, орки и некоторые другие существа на службе у Великого Костяного Змея довольно хорошо видели в темноте.

Гаэдинн отлетел подальше от лагеря и приземлился посреди дубовой рощи. Если бы он командовал армией Аласклербанбастоса, то поставил один или два патруля среди деревьев. Когда он летал на разведку днем, то не заметил ни одного человека в лесу.

Он внимательно осмотрел тени под ветвями и решил, что сейчас там никого нет. Что-то издало тихий шорох в кустах, но инстинкты охотника подсказали ему, что это было маленькое животное, может быть, полевка или горностай, а не настоящая угроза.

Он расстегнул ремни, выскочил из седла и повел Эйдер в естественное укрытие рощи.

- Жди меня здесь, - сказал он. Держись подальше от чужих глаз.

Эйдер хмыкнула. Ни один маг не колдовал над ней, когда она была еще в утробе, и поэтому она не обладала квазичеловеческим интеллектом, как Джет. Тем не менее, Гаэдинн был уверен, что она все поняла.

Он похлопал ее по голове и направился к дальнему краю рощи. К тому времени, как он дошел до нее, он уже пригнулся и пополз.

Он был уверен, что вражеские силы направили большую часть своей бдительности на город, который был их целью. Но у них наверняка было, по крайней мере, несколько часовых, смотревших на сельскую местность позади. Именно из-за этих опасений он почти прополз по открытой местности между лесом и палатками, кострами наполовину насыпанных земляных валов и наполовину собранных осадных башен и требушетов. Он часто останавливался, чтобы изучить землю впереди.

Эльф предположил, что чары невидимости могли облегчить эту небольшую экскурсию, но если полностью положиться на чары, то миссия могла быстро превратиться в катастрофу. Существуют обереги, которые могут мгновенно снимать невидимость. БраерисАнскульд столкнулся с одним из таких на Кольце Ужаса в Лапендраре. Гаэдинн не был заклинателем, поэтому он сомневался в своей способности обнаруживать их и избегать подобные штуки. Лучше полагаться на своё ремесло, которому он научился во время своего плена в Юрвуде.

Конечно, будь с ним Джесри, задача могла бы быть куда легче. Им, возможно, вообще не нужно было пробираться во вражеский лагерь, потому что она могла повелеть ветру донести до её ушей звуки голосов, перегаваривающихся за много миль вдалеке. Ему было интересно, что она делала при дворе Чазара. Танцевала? Он усмехнулся, пытаясь найти эту мысль смешной.

Угукнула сова, и серебристый свет Селунэ блеснул на железном лезвии плуга. Орудие выглядело неповрежденным и, по крестьянским меркам, дорогим. Возможно, какой-то неудачливый фермер уронил его, когда бежал от наступления армии Трескеля.

В пяти шагах от плуга, во мраке, Гаэдинн заметил маленькую круглую фигуру. С первого взгляда он принял это за камень или куст, но все равно замер и всмотрелся в неё. Из округлой части торчала треугольная выпуклость, похожая на змеиную голову. Он решил, что это - кобольд-часовой, сидящий на земле, большая часть тела которого была спрятана за щитом.

Мог ли Гаэдинн сместиться вправо или влево и избежать обнаружения? Возможно, но что, если это означало попасться на глаза другому? Он подозревал, что часовых было больше, чем один, но он не знал - как далеко они были друг от друга.

Он вытащил стрелу из колчана, положил ее на лук, затем встал, и в мгновение ока выпустил стрелу и упал обратно.

Древко вонзилось в макушку кобольда. Монстр беззвучно плюхнулся на спину.

Все идет нормально. Гаэдинну просто нужно было войти в лагерь, выполнить свою задачу и снова ускользнуть, прежде чем кто-нибудь найдет труп.

Проползая мимо тела, он искал значок или какой-нибудь другой опознавательный знак, который мог бы забрать. Не найдя ничего беглым осмотром, эльф решил не задерживаться и продолжил путь. Но, к счастью, даже несмотря на то, что Трескель был бедным королевством, или бедной провинцией, охваченной восстанием, согласно традиционной точке зрения Чессенты, Аласклербанбастос каким-то образом нашел деньги, чтобы нанять изрядное количество иностранных наёмников. В результате его армия состояла из множества воинов, которые в большинстве своем были незнакомы друг другу. Если Тимора улыбнется, Гаэдинн сможет хоть ненадолго вписаться в нее.

Он продолжал иди в полуприсяди, пока не подошел к краю лагерю и не оказался от него на таком расстоянии, на которое мог бы отойти часовой по нужде. Эльф вгляделся в темноту, ища любого, кто мог бы смотреть прямо в его сторону, а затем выпрямился. Сделав вид, что застегивает застежки на штанах, он неторопливо направился к палаткам и потрескивающим кострам.

Как Гаэдинн и надеялся, он не привлек особого внимания, даже несмотря на то, что большинство солдат-людей храпело либо в своих палатках, либо в спальных мешках под открытым небом. В основном бодрствовали ночные существа - чванливые орки со свиными мордами и прочие гоблиноиды.

Он огляделся и заметил восемь орков, сидящих у одного из небольших костров. Все они носили гербовые накидки с эмблемой, изображающей глаза и скрещенные кости - Красные Копья, рота наемников, состоящей исключительно из орков. Более того, они передавали по кругу закупоренный кувшин, ожидая, кто же, все-таки, решится открыть его. Гаэдинн решил, что это была отличная возможность присоединиться к ним.

- Доброй ночи, - сказал он. - Что должен сделать товарищ наемник, чтобы попробовать содержимое кувшина?

Все орки повернулись к нему. Самый большой, носивший ожерелье из отрубленных ушей и, по-видимому, выколовший себе глаз в преданности богу войны Груумшу, усмехнулся.

- Отрастить клыки.

Его товарищи засмеялись.

- И костей, чтоб быть покрупней. - Сказал другой орк.

Красные Копья снова засмеялись.

- Жаль, - сказал Гаэдинн. - Я надеялся, что ответом будет: “немного каммарта для веселья”. - Он сделал вид, что огляделся, чтобы убедиться, что на него не смотрят офицеры, затем вынул небольшой тканевый мешочек из сумочки на поясе.

Каммарт был наркотиком, состоящим из редких лесных корней и подземных грибов. Он усиливал рефлексы и придавал ощущение безграничной энергии. В сочетании с алкоголем и природной воинственностью орков это почти гарантировало драку, но Гаэдинн надеялся, что уйдет до того, как начнутся серьезные неприятности.

- Посмотрим. - Сказал одноглазый орк.

Гаэдинн бросил ему мешочек.

Капитан Красного Копья поймало его, развязал веревочку, стягивающую его, опустил внутрь палец и поднял его назад, вместе с несколькими песчинками горчичного цвета. Орк облизнул палец и вздрогнул.

- Неплохо, - хрипло сказал он. - Ладно, человек, садись, если хочешь.

Двое других орков разошлись. Когда Гаэдинн занял освободившееся пространство, Одноглазый откупорил свежий кувшин, вылил в него каммарт, а затем закрыл горлышко рукой и встряхнул сосуд.

Когда он пошел по кругу, Гаэдинн решил только притвориться, что пьёт, но передумал так как не хотел рисковать, чтобы орки заметили и заподозрили его. В кувшине оказался крепкий сидр, вероятно, украденный с какой-то фермы. Все было бы неплохо, если бы каммарт не сделал его горьким.

Как бы то ни было, ему не понравился ни вкус, ни резкий запах, от которых у него быстрее забилось сердце, а пот покатился со лба, но он старался выглядеть так, как будто это было нормально.

- Итак, - сказал он, - еще одна мерзкая осада.

Один из орков хмыкнул.

- Мне нравится добыча внутри, - продолжил Гаэдинн. - Но я ненавижу ждать.

Одноглазый усмехнулся.

- Так значит, ты не слышал.

 * * * * *

Оракс притаился в башне, глядя на часового, бродящего взад-вперед по стене. Он и его товарищи забились в свои укрытия до заката, а он был голоден, замерз и, большую часть времени, ему было неуютно. Но в основном, хотя он и старался скрыть это изо всех сил, он нервничал.

Трескельцы посылали что-то в темноту. Что-то, что могло пробираться на вершину стен Сулабакса, находить одиноких стражников и разрывать их на части.

Это была лишь небольшая проблема в общем контексте осады, но редкое согласие между Аотом и лордом Хасосом заключалось в желании прекратить эти налеты. С этой целью они решили устроить ловушку. Наживкой был один из самых способных бойцов Братства Грифона, который, тем не менее, рассчитывал, что Оракс и другие люди в башне бросятся ему на помощь при первой же необходимости.

Оракс подозревал, что убить убийцу, кем бы или чем бы он ни был, вероятно, окажется значительно труднее, чем использовать его магию для мелкого воровства в целях выживания в Лутчеке. Но это определенно могло быть более интересным.

Внезапно часовой вскрикнул и поднял копье. Мгновение спустя что-то большое, темное и восьминогое перелетело через парапет. Оно двигалось быстро, окруженное водоворотом теней, чернее самой черной ночи.

Часовой ударил копьем, но оно соскользнуло с плеча нападавшего. Паукообразное существо, у которого, как заметил Оракс, была рогатая голова и когтистые лапы, больше напоминавшие конечности ящерицы, извергло что-то, что мгновенно превратилось в шипящие и дымящиеся пряди, обвивающие воина. Он вскрикнул и попытался разорвать оковы. Собираясь укусить, паук открыл свои дымящиеся челюсти.

Оракс пробормотал слова силы и протянул руку в направлении существа. Змея, сотканная из ярких, потрескивающих молний, выскочила из кончика его пальца и полетела на паука. Она вонзила свои клыки в бок паука и мгновенно исчезла.

На мгновение существо содрогнулось. Это дало часовому время, чтобы освободиться от липких пут.

Тем временем солдаты выбрались из укрытий на стену и разрядили свои арбалеты, обнажили свои мечи и бросились в атаку на монстра.

Который, казалось, и не возражал против этого. Фактически, он двинулся к ним навстречу. Взмах головой с рогами, и первый наемник отлетел назад, ударившись о того, который шёл за ним.

Оракс посмотрел в окно башни, выискивая безопасный путь к твари. Но, казалось, такого не было. Монстр был окружен наёмниками.

Маг выскочил на дорожку. Это не помогло.

Он сказал себе, что солдатам, возможно, больше не понадобится магическая помощь, но сразу понял, что это не так. Та же проблема, которая мешала ему, могла стать причиной поражения. Дорожка на стене была слишком узкой, чтобы группа наёмников могла атаковать паука одновременно, и им оставалось нападать на него по два-три человека за раз. Монстр щелкнул челюстями и откусил кусок кольчуги с плотью, затем развернулся, чтобы бросить в другого воина кислотные путы, после чего повернулся обратно и откусил еще один кусок от тела бедного ублюдка, который даже не успел понять, что он уже покойник.

Оракс забрался на зубец стены. Это было правильное решение, но недостаточно хорошее. Маг сглотнул и подошел к внешнему краю каменного блока.

Он чувствовал возможность потерять равновесие и упасть вниз подобно пёрышку. Он также почувствовал фантомную боль от стрел, которые враг мог выпустить в человека, стоящего в таком беззащитном положении. Но, в конце концов, у него был четкий план, поэтому Оракс остался на месте и прочитал заклинание.

Сила вырвалась из его протянутой руки. Она ударила паука по голове, и он отлетел в стену, будто от удара невидимого молота. Прежде чем существо смогло подняться на ноги и принять агрессивную позу, два воина нанесли ему удары мечами.

К сожалению, этого было недостаточно, чтобы прикончить монстра. Он снова сделал выпад, колотя рогами и щелкая челюстями. Итак, Оракс поразил его вспышкой желтого огня, но этого было мало.

Паук зарычал и перепрыгнул через парапет. На мгновение Оракс решил, что он решил бежать, но затем увидел, что на самом деле монстр несется по стене быстрее, чем любой человек. Он рвался к врагу, который причинил ему наибольшую боль.

Страх заставил кишечник мага скрутиться, но Оракс знал, что если промедлит или дрогнет, то умрет. Он выкрикнул слова силы, и, когда существо приготовилось броситься прямо на него, то вложил весь вес своего тела в удар двумя руками.

Град размером с кулак материализовался между Ораксом и монстром, с грохотом врезавшись в паука и сбросив того со стены. Он упал и разбился на смерть о землю.

Оракс чувствовал облегчение, пока не осознал, что его последний, чрезмерно мощный жест сместил его центр тяжести. Он рухнул вниз и должен был упасть прямо на врага.

Рука схватила его за пояс и втащила назад. Дрожа, он снова спустился на настенную дорожку.

Оказавшись там, он и наемник, который втащил его назад, посмотрели на существо. Оно не двигалось, и кипящий мрак, окутывающий его, ушел. Как ни парадоксально, но это означало, что, несмотря на расстояние, Оракс мог видеть паука так же хорошо, как и прежде.

Наемник тяжело дышал.

- Хорошая работа.

Это замечание заставило Оракса почувствовать себя неловко, что он обычно ненавидел. Но на этот раз все было не так уж плохо.

- Мы все поучаствовали. Но сейчас надо доставить раненых к целителям.

 * * * * *

- Я знаю, что мы намерены выиграть войну против Трескеля, - сказал крепкий седой торговец, чье дыхание пропиталось бренди. Очевидно, когда он был моложе, то служил на флоте, и, как это было модно в Чессенте, все еще носил свою коллекцию блестящих медалей с якорями, морскими змеями и другими морскими атрибутами на груди. - Но я спрашиваю вас - неужели мы совсем забыли о грязных пиратах?

- Я уверен, что Его Величество не забыло, - сказала Джесри, удивляясь тому, что богатый, самоуверенный старик, который, вероятно, всю свою долгую жизнь презирал магов, разыскал именно ее для разговора, - но мы ничего не выиграем, если защитим гавани, но потеряем половину королевства.

- Разумно, - сказал торговец. - Но все же, если бы самые важные торговые суда могли путешествовать в составе конвоя с надлежащим эскортом, это было бы очень выгодно Чессенте.

Джесри предположила, что под «важнейшими торговыми судами» он имел в виду свои суда. Удивленная, она сказала:

- Если вы хотите попросить аудиенции, я полагаю, Его Величество может хотя бы выслушать ваше предложение.

Морской магнат засиял так, словно ее ответ почти гарантировал успех. Кто знал? Косвенно говоря, если требования одобрялись придворными, то так оно, наверное, и было.

- Спасибо вам, мадам. Будьте уверены, я этого не забуду.

Джесри взглянул в окно, на западное, оценивая положение Селунэ и сверкающую дымку слез, вечно тянувшуюся за богиней через небосвод. С уколом неохоты, удивившим ее, она решила, что пора покинуть празднество.

Она бросила последний взгляд вокруг. Чазар приказал выставить в главном зале Коллегии Войны памятные вещи о его прошлых кампаниях, чтобы пробудить воинственный пыл в его подданных, и двор был на экскурсии. Некоторые из трофеев представляли собой функциональное оружие и доспехи, а  в другом павильоне хранились захваченные знамена и устаревшие карты.

По большей части лорды и купцы не обращали на них внимания. Они были слишком заняты разговорами, и главной их целью был сияющий алым и золотым Чазар, если тот, конечно, захочет уделить им немного своего времени, или Халонья, облаченная в более пышные одежды, чем когда-либо прежде и в окружении свиты из недавно помазанных священников.

Или, внезапно подумал Джесри, с ней самой? Теперь, когда она подумала об этом, то поняла, что не испытывала недостатка в общении в течение всего вечера. Другие придворные слонялись поблизости, ожидая, чтобы занять место пожилого морского торговца, и они выглядели опечаленными, когда что-то в поведении колдуньи выдало её желание уйти.

По какой-то причине она покраснела, что сильно раздражало её.

- Я смогу вернуться, - сказала она себе. - Если смогу. - Она повернулась и зашагала прочь.

Чтобы добраться до своих апартаментов, Джесри каждый раз приходилось подниматься по лестнице, что, несмотря на приложенные усилия, было признаком расположения Чазара. Лучшие и самые желанные апартаменты в цитадели находились наверху, откуда открывался самый захватывающий вид на Лутчек. Она кивнула часовому, стоящего здесь с настояния монарха, и вошла внутрь.

Слуга уже зажег огонь в очаге. Она опустилась на колени и очертила на полу звездообразную, но асимметричную фигуру. На кончике ее пальца остались полосы, поблескивающие желтым.

Когда печать была закончена, она встала и обхватила свой посох обеими руками. Жезл не был живым, но он обладал своеобразным сознанием и всегда стремился создать огонь и самолично управлять им. Она могла почувствовать рвение посоха, когда он почувствовал, что именно этого и хотела Джесри.

Она произносила слова силы, двигая посохом. Сначала девушка держала его в вертикальном положении справа, затем так же слева, а затем горизонтально над головой. Вместе с полом эти три позиции образовывали прямоугольник. Или, как она себе это представляла - окно.

Она не умела налаживать магический контакт на расстоянии. Ее таланты заключались в другом, и то же самое относилось и к Аоту. Но они оба владели стихией огня. И поскольку все огни, в мистическом смысле, были частью одного пламени, проявлением одного и того же космического принципа и силы, если они заранее договорились о времени, то могли использовать пламя, чтобы разговаривать друг с другом.

Гобелен начал дымиться, и она молча приказала ему не загораться. Затем пламя в очаге стало подниматься выше. Сначала смутно, а затем более отчетливо она увидела Аота и Гаэдинна, а точнее их уменьшенные изображения, стоящие по ту сторону пламени. Аот стоял с копьем в руке и творил магию почти так же, как Джесри. Гаэдинн выглядел расслабленным и хладнокровным, как кошка. Он растянулся на стуле, перекинув одну длинную ногу через подлокотник, а в руках держа кружку.

Лучник наклонился вперед и всмотрелся.

- Эта милая леди Огненные-Волосы сама спустилась с небес, чтобы поговорить с нами? Или ты приобрела еще один новый наряд?

Джесри нахмурилась.

- Это мантии волшебника, а не какое-то бесполезное платье.

- Но это не особенно практично для вашего положения, - сказал Гаэдинн. – Полагаю, эти гранаты или рубины - часть узора пламени?

- Хватит, - нахмурившись, сказал Аот. – Я поддерживаю этот канал не ради вашей ссоры. Джес, я полагаю, что если ты не покинул Лутчек, то и Чазар тоже.

- Нет, - сказала она. Это было похоже на признание, которое раздражало ее, потому что это было несправедливо. Она не могла ни приказать монарху выдвинуться в путь, ни уйти самой, пока он не даст разрешения.

- А как насчет легионов? – чессентские вооруженные силы так не называли, но тэйская манера речи все еще иногда окрашивала речь Аота. - В городе и вокруг него?

- Они тоже не двинулись.

- Проклятье! - сказал Аот. – Сулабакс уже в осаде уже в осаде. По всей границе идут бои. Мне нужно подкрепление или собственный дракон, чтобы противостоять другим, летящим с севера. Желательно, и то, и то. Чего ждет Чазар?

Джесри знала, что разочарование Аота было оправданным. Так что она подозревала, что он, возможно, обвинит её после того, как она начнет защищать Чазара:

- Его не было сто лет. Ему есть с чем разобраться.

- Ничто из этого не будет стоить и куска навоза, если Трескель победит нас, - протянул Гаэдинн. - Как вы думаете, старый змей боится драться?

Она заколебалась, а затем вспомнила, как Чазар уничтожил дракона Сселригота в Плане Теней.

- Он дракон. - Сказала она.

- Отлично, - сказал Аот, и след голубого света в его глазах блеснул сквозь колеблющуюся желтую дымку огня. - Он не напуган, просто глуп. Видишь ли, Гаэдинн пробрался в лагерь трескельцев и узнал, что сюда направляются новые драконы. К счастью, не так быстро. Они ведут за собой других существ, но не все из них умеют летать.

- Я не хочу, чтобы они присоединились к осаде, - продолжил боевой маг. - Я хочу выбраться наружу и устроить засаду на конвой прежде, чем он доберется сюда. Я уже и хорошее место выбрал.

- Это смелый план, - сказала она. Идея застать летающих существ врасплох всегда была непростой, и если эти существа обладали хитростью драконов, это лишь усугубляло трудности. Но если кто-то и мог это сделать, то только Братство.

- На данный момент, - сказал Аот, - солдаты Лутчека не могут вовремя прийти сюда, чтобы помочь. Но Чазар может.

- Я поговорю с ним, - пообещала она, - и скажу тебе завтра вечером, что он ответил.

- Хорошо, - Аот заколебался. – Как там Цера? - Хрипло спросил он. Позади него Гаэдинн ухмыльнулась.

- Я не видела ее пару дней. - Сказал Джесри.

Глаза Аота сузились.

- Как? Все же знают, что Сулабакс окружен, не так ли? Она бы не попыталась вернуться сюда, если бы ее не нес летающий конь.

- Все знают, - сказал Джесри. - Твой посланник доставил эту весть. Теперь, когда вы упомянули об этом, это странно, потому что я много раз видела Даэльрика, - в основном, он безуспешно пытался договориться об аудиенции с Чазаром без Халоньи. - Наверное, Цера должна была быть хотя бы иногда.

- Я отправляюсь к вам.

 * * * * *

В конце беседы Аот махнул рукой. Изображение Джесри исчезло, и прыгающее пламя превратилось в небольшие мерцающие огоньки среди углей. Пламя съело большую часть дерева, пока была активна магия.

- Ты понимаешь, - сказал Гаэдинн, - что это глупо? Может не так глупо, как «Идем-в-Тэй-Сражаться-с-Сзассом-Тэмом», но все еще глупо.

- Кто-то должен подтолкнуть Чазара к действию.

- И этот кто-то - Джесри. Змееныш выбирает себе любимцев, и на данный момент она одна из них. Так что, если уж она не может этого сделать, ты тем более не сможешь. Ты просто выставишь себя в плохом свете, появившись при дворе, когда тебе полагается быть здесь и командовать обороной.

- Я буду там не отдыхать, а заниматься делами.

- Дело в Цере, не так ли? Ты только что встретили её. Как она может что-то для тебя значить?

- Вот когда найдешь кого-нибудь, тогда и поговорим.

Уголок рта Гаэдинн дернулся наверх.

- Я понятия не имею, что ты имеешь в виду. Но если бы я… А, неважно. Почему ты пришел к выводу, что она в беде? Только потому, что Джесри не видела ее день или два? У тебя было какое-то видение?

- Хорошо бы. Но нет, дело в том, что она считает, что Амаунатор хочет, чтобы она выяснила, что или кто на самом деле стоит за убийствами Зеленой Руки и всеми другими загадками. Она попросила меня помочь, но я отказался. Я сказал, что моя настоящая забота - это сражения на войне.

- Что звучит разумно. Но ты боишься, что она воспользовалась пребыванием в Лутчеке, чтобы попытаться что-то выяснить самой, и из-за этого потерпела неудачу.

- Вполне.

- Тогда позволь мне поискать ее.

- Может потребоваться истинное зрение, чтобы найти ее след. Я даю тебе слово - найду я ее или нет, я не останусь вдали надолго. Пока я в отъезде, ты командир. Не предпринимай рискованных действий, если нет необходимости, но почаще отправляй разведчиков, чтобы выслеживали драконов, летящих с севера. Если решишь, что для засады на подкрепления придется прорвать осаду – так и сделай.

После этих слов Аот еще долго наблюдал за Гаэдинном, парализованным ужасом.

- Я знаю, как вести своих лучников и стрелков, - сказал долговязый рыжий эльф. - Но все Братство…

- Ты справишься.

- Кхорин все еще в Тимантере, и лишь одному Зоркому Глазу известно, чем он там занимается.

- Вот почему ты должен с этим справиться.

- В отсутствие тебя и Джесри вряд ли можно будет рассчитывать на поддержку магии.

- Несмотря на то, что Оракс - угрюмый сопляк, он обладает некоторой силой, а также здравым умом и твердостью духа. Он может помочь тебе использовать ту магию, что у вас есть, с наибольшим эффектом.

- Ты понимаешь, что Хасос будет недоволен тем, что ты оставишь вместо себя лейтенанта?

- Я прикажу ему подчиняться тебе так же, как и мне, - фыркнул Аот. – Чего бы это ему ни стоило.

 * * * * *

Одетая в свою любимую пурпурную мантию с нашитыми серебристыми символами, наконечником посоха из черного дерева Нала вырисовывала сложные фигуры в воздухе и пела на таинственном, свистящем языке, который явно предпочитал бог-дракон. Как обычно, ее тело дергалось из стороны в сторону, как будто она была змеей, которая пыталась взлететь.

По мере того, как пение продолжалось, эти извилистые движения становились заразительными. Полдюжины настоящих неофитов начали повторять за своим лидером.

Баласар знал почему. Он чувствовал, как Сила гудит вокруг его головы, подобно рою мух. Но поскольку он сопротивлялся искушению подчиниться своей драконьей природе во время обряда инициации, она не могла проникнуть внутрь.

Ему просто оставалось надеяться, что Нала не узнает правду. Он ерзал взад-вперед, как и все остальные, чтобы не выделяться на их фоне и не дать Нале повода для подозрений. Это заставляло его чувствовать себя плохим актером, вышедшим на сцену.

До этого Платиновая Когорта проводила почти все свои ритуалы, не обращая внимания на враждебную общественность, но так как культ получил определенное признание, Нала и Петрин решили провести испытание веры в углу тенистого, прохладного Рыночного этажа - с толстыми колоннами по краям платформы, раздающимися повсюду возгласами торговцев и огромным Бастионом, нависшим над их головами.

Нала крутила посохом все быстрее и быстрее. Ее голос повышался до тех пор, пока она не начала кричать. Затем, на последнем слове песенной молитвы, она опустила посох ровно посередине между своих ног. Если не считать постоянного легко подергивания, она стояла неподвижно. Даже для Баласара, который изучал мастерство дуэлянта у некоторых из самых требовательных мастеров в Тимантере, мгновенный переход от экстаза к неподвижности был впечатляющим.

Нала внимательно посмотрела на новообращенных. Возможно, ее взгляд задержался на Баласаре, буквально на мгновение, но, скорее всего, это было его воображение.

- Вы готовы, - заявила она. - Вооружите их, сэр Петрин.

Паладин в темно-синем плаще и звенящей бородой из серебряных цепей открыл деревянный ящик и начал раздавать ножи. Баласар почувствовал укол смятения.

Что показалось ему комичным. Он сражался с топазовым драконом и его странными, грозными миньонами на пути из Чессенты. И теперь он беспокоился о загоне, полном свиней?

Ну да. Такую разновидность животных называли дикими кабанами, и боец с ножами, но без брони, и даже не важно, насколько он был искусен в бою, был в невыгодном положении, особенно если бой проходил в тесном загоне, где животное могло прижать тебя к стене.

И все же было очевидно, что другие неофиты не разделяли его опасений. Вооружившись, они уставились на загон, как будто не могли дождаться начала резни.

Нала не заставила ждать их дольше, чем необходимо. Как только все ножи были розданы, она воскликнула:

- Начинаем! - Товарищи Баласара ворвались в загон. У него не было выбора, кроме как броситься вслед за ними.

Правила гласят, что новичок не может атаковать, пока не окажется внутри загона. Баласар, возможно, немного обманул, выдохнув морозное дыхание на одного кабана, пока перепрыгивал через стенку загона.

Изморозь покрыла морду свиньи, окрасив её в белый цвет и, как драконорожденный и надеялся, закрыла ей глаза. Зверь с горбом, который увеличивал его в два раза, был слишком яростен, и напал вслепую. Баласар увернулся от его клыков и ударил ножом по шее.

Клинок пронзил шкуру, но не задел артерию, на что надеялся воин. Проклятое животное двигалось слишком быстро. Его покрытая щетиной шкура была слишком толстой, а под ней было слишком много жира и мускулов.

В другом месте загона летали сгустки огня и трещали молнии. Принесенный легким ветерком аромат ядовитого пара ударил Баласару в нос и наполнил его рот едким вкусом. Другие неофиты неоднократно использовали свое дыхательное оружие, потому что, в отличие от него, могли. После того, как драконорожденный по-настоящему отдал себя божеству Налы, эта способность восстанавливалась быстрее.

Кабан врезался в стену загона. Тяжелый забор грохнул и покачнулся, а зрители ахнули и отшатнулись, но барьер выдержал. Животное развернулось быстрее, чем, казалось, может такое массивное и коротконогое животное, и Баласару пришлось уйти с его пути, вернувшись в центр загона.

Драконорожденный слышал ужасный визг и пыхтение, топот копыт и скрежетание клыков о камень, чувствовал запах горелой плоти и крови, витающий над загоном, но не мог даже оглянуться, чтобы хотя бы увидеть другого вепря, который, возможно, уже несся на него. Баласар не осмеливался отвести взгляд от животного, которое наверняка хотело его смерти.

Иней, перекрывающий маленькие красные глаза кабана, почти растаял. Хотя глаза не были полностью свободны, воин был уверен, что смотрят они прямо на него.

Кабан рванулся вперед. Баласар увернулся, снова отступив назад, когда его нога поскользнулась. Хотя рыночный этаж т был сделан из гранита, свиньи пробыли в загоне достаточно долго, чтобы обильно смазать всё вокруг навозом.

Баласар попытался удержать равновесие и увидел, что на этот раз ему не увернуться. В лучшем случае у него получится избежать острых клыков. Когда вепрь был близко, Баласар упёрся рукой в его лоб и подпрыгнул. Драконорожденный поднялся над бивнями кабана, но его животного все равно врезалось в воина и отбросило его.

После тяжелого приземления мир на мгновение превратился в хаотичную смесь фигур и шумов, которые ничего не значили. Затем Баласар вспомнил, что с ним случилось, и понял, что кабан уже поворачивается, чтобы снова напасть на него.

Он наклонился и сделал выпад в сторону цели, находящейся близко к земле. Баласар повернулся, каким-то образом избежал удара, и сомкнул свободную руку. Каким-то образом его пальцы сомкнулись на одном из нижних бивней. Пока он будет удерживать хватку, кабан не сможет дотянуться до него.

К сожалению, кабан все еще мог вертеть головой, пытаясь вырваться из хватки. Резко взмахнув головой, животное повалило драконорожденного на гранит. Но Баласар не терял времени даром, и успел несколько раз воткнуть нож в горло противника.

Он почувствовал, как его пальцы скользнули по рукоятке ножа, и вот, наконец, кровь забрызгала воина и камень ритмичными потоками. Кабан содрогнулся в конвульсиях, вырвался из хватки и снова собирался атаковать, но умер в паре шагов от цели.

Задыхающемуся Баласару хотелось просто неподвижно лежать, но когда вокруг него бушевала драка, это был хороший способ быть убитым. Он поднял голову и огляделся.

Некоторые из других кабанов были мертвы, а те, что были еще живы, в целом, выглядели хуже, чем неофиты, непрерывно швыряющие в животных вспышки пламени и разряды молнии. Баласар уже решил, что сможет отсидеться до конца боя, когда краем глаза увидел, как кабан взмахнул головой и бивнями рассек тело драконорожденного с зеленой чешуей от бедра до плеча.

Даже когда Баласар с трудом поднялся на ноги, ему пришло в голову, что раненый боец был драконопоклонником и, следовательно, в прямом смысле слова врагом. Возможно, когда-нибудь он убьёт кого-нибудь. Но его инстинкты воина были сильнее этого соображения. Он атаковал кабана, крича на него изо всех сил в надежде, что сможет отвлечь его от беспомощно распластавшегося воина.

Огромная туша начала поворачиваться. Надеясь, что лезвие беспрепятственно пройдет под костью и найдет какое-нибудь жизненно важное место, Баласар ткнул клинком  в основание челюсти животного.

Кабан взорвался сильнейшей судорогой, и удача, а также ловкость или боевое чутье Баласара, не позволили драконорожденному попасть под удар, и кабан бессильно завалился на бок.

Не спуская глаз с поверженного соперника, Баласар пошел к раненому культисту. Сын жабы лежал в большой луже собственной крови, но, по крайней мере, дышал.

Баласар огляделся. Все кабаны были убиты и лежали неподвижно, представляя собой уродливые холмы из щетины и обугленной окровавленной плоти, а Петрин уже бежал в его направлении. Паладин, очевидно, понял, что если он использует свои целительные силы достаточно быстро, то сможет спасти искалеченного культиста.

Петрин встал на колени в луже крови, пробормотал молитву, призвавшую серебристый свет в его руки, а затем приложил их к длинной ране в теле своего единомышленника. Магия сработала исключительно хорошо - рана полностью закрылась, и культист изумленно поднял голову.

Когда Петрин помог ему встать, раздались аплодисменты, и лишь некоторые из тех, и лишь некоторые из зрителей с отвращением смотрели на происходящее.

Баласар воспринял это со смешанными эмоциями. Он действительно не хотел, чтобы кто-нибудь аплодировал Когорте, но черт побери, он сражался хорошо, и часть его, без сомнения, та, которую старейшины клана Даардендриен всегда осуждали и называли легкомысленной, незрелой и безответственной, которая просто хотела помахать рукой и поклониться.

Затем Нала подошла к загону, и ее холодный, оценивающий взгляд напомнил Баласару, что он играет в смертельно опасную игру и еще далек от победы.

- Ты использовал дыхание только один раз. - Сказала она.

Баласар улыбнулся.

- Я выбираю более спортивный и веселый метод борьбы.

- Он хорошо дрался. - Сказал Петрин.

- Да, - сказала Нала, - но я не уверена, что видела, как дар Бахамута увеличил его силу.

- Мои наставники научили меня драться с холодной головой, - сказал Баласар. – Во имя солнца и неба, когда мы столкнулись с гигантами, Петрин не постоянно извергал огонь и также не приходил в ярость.

- Это потому что я - паладин, - сказал Петрин. - Бахамут благословил меня другим набором даров.

- Что ж, - сказал Баласар, - может, в конечном итоге он и меня сделает паладином.

Нала фыркнула.

- Я в этом сомневаюсь. Тем не менее, правда в том, что Он не благословляет всех одинаково, и иногда его благословения проявляются через некоторое время. Тем не менее, в следующий раз...

Загудели барабаны. Их звук часто проносился через Рынок и весь ДжерадТимар с тех пор, как племена гигантов отказались от своих распрей и объединились для войны против Тимантера. Иногда барабанщики отбивали ровный ритм тревоги, а иногда медленные, глухие удары, извещающие о поражении. Лишь изредка они вырабатывали быстрые, сложные, в основном импровизационные ритмы, используемые для празднования победы. И именно эти ритмы звучали сейчас.

Зрители направились к центру рыночной площади, где многие начали аплодировать. Нала, Петрин, Баласар и остальные неофиты последовали за ними.

Верхом на лошадях, над толпой, виднелись копейщики. Несмотря на то, что взволнованная толпа столпились перед ними, Баласар смог увидеть Медраша и остальных воинов, входящих в процессию, проезжающую мимо. В отличие от Платиновой Когорты, патруль не калечил тела павших гигантов для получения трофеев. Они лишь присвоили огромное каменное оружие варваров, чтобы показать, чего они достигли.

- Это великолепно! - Сказал Петрин.

Он не заметил хмурого взгляда Налы, но Баласар заметил. В тот момент было трудно поверить, что эти двое были любовниками.

* * * * *

Когда слуга привел Гаэдинна в кабинет Хасоса, эльф подумал, что у него с бароном много общего. Они оба родились в богатой семье и занимались воинским ремеслом. Оба были все еще молоды и красивы, и, несмотря на разницу в их стиле, оба следили за внешностью. Тем не менее, по нахмуренному взгляду Хасоса, он понял, что встреча вряд ли будет особенно теплой.

- Мне это тоже не нравится, - подумала Гаэдинн, - но если мне придется проглотить камень, то и тебе не избежать этого.

Хасос резко встал из-за своего стола, хотя и не слишком быстро.

- Сэр Гаэдинн, - сказал он. - Что я могу сделать для вас?

- Мои разведчики сообщают, что драконы и их армия ближе, чем мы надеялись. - Гаэдинн заметил карту на столе и указал на место в Трескеле. - Сегодня утром они были здесь. Это означает, что для осуществления плана капитана Фезима нам нужно немедленно прорвать осаду.

Нахмуренный взгляд Хасоса уперся в эльфа.

- Это невозможно.

- Значит вопреки невозможному. Это вполне осуществимо, особенно с учетом того, что на нашей стороне сильные маги. - По крайней мере, они могут быть сильными. Гаэдинн не видел неопровержимых доказательств обратного.

Хасос фыркнул.

- Маги. Выродки, поклоняющиеся дьяволу.

Гаэдинн усмехнулся.

- Уже нет. Как минимум с тех пор, как Чазар объявил их равноправными людьми. Более того, что бы вы о них ни думали, мы можем найти им хорошее применение.

- И все же…

Гаэдинн решил, что пора перейти от необоснованного оптимизма к откровенной лжи.

- Я также рад сообщить вам, что Герой Войны и армия под её личным командованием направляются в Сулабакс. Они выйдут на поле битвы тогда, когда их внезапное появление нанесет наибольший урон.

- Где посыльный, который принес эту новость? Почему вы сразу не привели его ко мне?

- Потому что это была колдунья ДжесриКолдкрик, которая говорил со мной издалека. Заклинание не длилось достаточно долго, чтобы я мог успеть послать кого-нибудь за вами.

- Тогда пусть один из “могущественных” магов пообщается с ней. Или капитан Фезим. Или сама Герой Войны.

Гаэдинн улыбнулся и развел руками.

- Я бы хотел, чтобы это было возможно. Но, как известно, у каждого мага есть свои секреты и особенности. Оракс и его товарищи поистине грозны, но, увы, ни один из них не является мастером данного искусства.

Хасос усмехнулся.

- У вас есть ответы на все.

- Мне нравится так думать. К сожалению, очевидно, что ни один из них не покажется вам особенно убедительным, но можете поверить в это: мы выполняем план Аота, и Чазар получит отчет о результатах. Вам решать - услышит ли он о вашей сердечной готовности поддержать его, или о регулярных отказах от него.

Напряженным от негодования голосом Хасос сказал:

- Когда именно мы планируем начать атаку?