16 Кефорн, Год Извечного (1479 по ЛД)
Рыночный этаж гремел от грохота барабанов, в такт которым кружились танцоры. Кхорин подумал, что драконорожденные могут быть удивительно проворными для такого крупного народа, хотя в нынешних обстоятельствах они не всегда были достаточно проворными. Многие их танцы включали имитацию боя с настоящими мечами или их подбрасывание и перехват, а некоторые из перебинтованных зрителей указывали на неумение выступающих.
Кхорин и Медраш пытались проскользнуть мимо одного такого праздника, собравшегося под платиновым и пурпурным знаменем Бахамута, но кто-то узнал их, и драконорожденные собрались вокруг, чтобы пожать руки и чуть ли не вдавить в них деревянные чашки с вином и яблочным бренди.
Кхорин предположил, что это имело смысл. Благодаря кавалерии, которую вел Медраш, и атаке, которой руководил Кхорин, из битвы они вышли героями. К сожалению, героями считались воины и лидеры Платиновой Когорты, и многие драконорожденные, в том числе и культисты, предпочитали не разделять элементы этой победы. Тем более что Медраш и Петрин оба называли себя паладинами, воинами своих богов, и они бок о бок сражались против пепельных гигантов и их фамильяров, спасая Покорителя.
Поскольку речь шла о выпивке, Кхорин не особо возражал против общественного внимания. Он подозревал, что Медраша это беспокоило больше, но естественная вежливость даардендриена скрывала это.
В конце концов, им удалось сбежать. Они нашли винтовую лестницу и спустились в катакомбы.
Баласар вышел из темной ниши в стене.
- Смотрю, дорога сюда заняла у вас много времени.
- Твои товарищи-маньяки танцуют по всему рынку, - сказал Медраш. - Это сковывает передвижение.
Он и его брат по клану пожали друг другу руки.
Кхорин вглядывался в коридор с его тусклым, редким освещением.
- Ты уверен, что за тобой не следят? - Спросил он. Медраш слегка улыбнулся.
- Конечно уверен. Если и есть что-то, что Баласар умеет делать, так это красться. Он научился этому, пока нарушал комендантский час и остальные правила наших старейшин.
- Справедливо, - Кхорин поднял руку к подбородку, но тут же заставил себя снова опустить ее. Он никогда не считал себя зазнайкой – по крайней мере, в вопросах, касающихся внешности, но после того, как кислота сожгла его бороду, у него появился бессознательный импульс скрывать унылые останки. - Итак, почему ты хотел с нами встретиться?
- Кто-нибудь осмотрел сумку? - Спросил Баласар.
Медраш кивнул.
- Волшебник ничего не смог сказать.
- Клянусь, - сказал Баласар, - талисман, который мешал лошадям, был там.
- Мы тебе верим, - сказал Кхорин. – Иначе, почему всадники восстановили контроль над лошадьми после того, как ты выкрал мешочек? А если там не было ничего, что доказало бы вину Налы, то почему, как только мешочек открыла рука, не принадлежащая жрице, доказательства превратились в пыль? Но ничего из этого нам просто так не доказать.
- Так что Платиновая Когорта - это что-то невероятное, - сказал Медраш. - Каждый день она привлекает все больше новообращенных. Они пойдут вместе со всеми нами, когда мы вернемся на Равнину Черного Пепла, чтобы раз и навсегда уничтожить племенной союз гигантов. Где, как мы думаем, нала снова попытается предать нас.
Баласар ухмыльнулся одной из тех клыкастых улыбок, которые так часто тревожили людей, не привыкших к драконорожденным.
- Может быть и нет.
Глаза Медраша сузились.
- О чем ты?
- Я еще не рассказал обо всем, что сделал за свою шпионскую карьеру. Опасно писать все сразу, да и не спрятать за камнем большой пергамент. Я еще не рассказал о стеклодувах и песке.
Баласар начал рассказывать, как он последовал за стеклодувом и двумя другими культистами в катакомбы, где натолкнулся на летающее существо и группу оживших трупов.
- Позже, - продолжил он, - я вернулся к тому месту, где крылатое существо устроило на меня засаду. Его нигде не было, так что, возможно, я действительно его убил. Но когда я продолжил поиски, то не смог найти ни куда делись Раян и остальные, ни что-нибудь интересное.
- Тем не менее, - сказал Кхорин, - я думаю, ты был близок, - он потянулся, чтобы погладить подбородок, затем снова опустил руку. - Я никогда не сталкивался с существом, подобным тому, что встретил ты, но мне кажется, что это - портальный дракон. Что-то типа сторожевого пса, которого может призвать жрец какого-нибудь Бога-дракона, чтобы обезопасить что-то важное.
- Это означает, что Торм дал нам еще один шанс разоблачить Налу перед выступлением всей армии, - сказал Медраш. Он всегда стоял прямо, но теперь, казалось, выпрямился еще сильнее. - Веди, родич.
Пока они шли, нервы Кхорина были на пределе. Это не имело ничего общего с тьмой или плотным гранитом над головой, под ногами и по бокам. Для дворфа такая среда была, пожалуй, более благоприятной, чем чистое небо и зеленые поля. Он не беспокоился и о портальном драконе - даже если бы он был еще жив, трое умелых воинов справились бы с ним.
Он был обеспокоен, потому, что сейчас Нала уже наверняка должна была знать, что кто-то боролся с её фамильяром и выжил. Она не знала, что это Баласар, иначе она попыталась бы убить Даардендриена, и в связи с этим Кхорин подозревал, что это она послала монстра на балкон, чтобы избавиться от дворфа. И, если она хотела сохранить свои секреты в тайне, то наверняка поставила защиту получше, чем призванный дракончик и парочка зомби.
- Не могу поверить, что Петрин знает. - Резко сказал Медраш.
- Трудно представить, что он может не знать, учитывая его связь со своим Богом и любовные отношения с Налой, но я не думаю, что он посвящен в детали.
Кхорин хмыкнул.
- Я думаю, что так же обстоят дела с большинством культистов, вроде тех, которые предлагали нам поучаствовать в пирушке. Они просто заблуждаются. По крайней мере, до тех пор, пока у Налы не будет достаточно времени, чтобы по-настоящему промыть им мозги.
- Так и есть, - сказал Медраш. - Мы боремся, чтобы спасти и их, и всех остальных.
- Благородное чувство, - сказал Баласар. – Но оно и гроша ломанного не будет стоить, если мы не сможем понять, как нам разоблачить Налу. Мы подходим к углу, где на меня напал портальный дракон. Я подам сигнал, который подала Раян. Если этот несчастный зверь еще жив, то это может сработать, и она пропустит нас как ‘’своих’’. - Он присвистнул три восходящих ноты, отразившихся отразились от стен.
После этого они без происшествий прошли через поворот под прямым углом. Туннель за ним ничем не отличался от темных, одиноких туннелей, по которым они только что прошли.
- Сможете сами найти дорогу отсюда? - Спросил Баласар.
- Я могу попросить у Неистовой Верности путеводный знак. - Сказал Медраш.
- А я дворф, - сказал Хурин. - Может быть, Госпожа Удача улыбнется кому-нибудь из нас.
Он снял одну из своих кожаных перчаток со стальными пластинами и провел кончиками пальцев по правой стене, продолжая идти вперед. На ощупь гранит был гладким и прохладным.
Он не был так близок к земле и не был знатоком в сфере камней, в отличие от многих других мастеров-каменщиков или кузнецов из народа дворфов. С детства было ясно, что Кузнец Душ создал его для войны, и он с удовольствием следовал за своей судьбой, но даже в этом случае ему казалось, что он сможет найти в камне что-то, что упустил даже такой умный драконорожденный, как Баласар.
Позади него Медраш пробормотал молитву. Святая Сила, которую он призвал, согревала воздух и заставляла Кхорина чувствовать себя совершенно здоровым и бодрым. Но в воздухе так и не появилось бестелесной руки или какого-нибудь другого неестественного путеводного знака.
К счастью, в этом не было необходимости.
Хоть Кхорин и вел руку по правой стене, он внезапно почувствовал что-то в левой. Когда он посмотрел прямо на нее, то заметил крошечные трещины, которые очерчивали потайную дверь. Может быть, он неосознанно заметил их раньше, или же сработал какой-то более тонкий инстинкт.
- Вот, - сказал он, указав на стену. – Какая-то дверь. Я думаю, она выведет к центральному коридору, - он толкнул стену, но ничего не произошло. - Или, по крайней мере, должна вывести.
- Ты имеешь в виду, что она закрыта или заперта?- спросил Баласар. Он провел руками по поверхности. - Я не чувствую ловушек, замочной скважины или чего-то подобного.
- Возможно, дело в магии, - сказал дворф. – Может, нам нужен какой-то талисман или кодовое слово.
Баласар присвистнул те же три ноты, которые якобы успокоили портального дракона. Стена не открылась.
- Думаю, мы могли бы привести сюда мага.
- Может быть, это не нужно. - Сказал Медраш. Он уперся руками в дверь и запел несколько громче, чем раньше. Кхорин ощущал мощную, но благотворную концентрацию Силы. Затем, бубня, Медраш изо всех сил толкнул стену. Вероятно, в этот момент паладин обладал силой гиганта, так как что-то хрустнуло, а часть стены отворилась.
Если бы дверь открылась полностью, места было бы достаточно, чтобы в него могла протиснуться телега, запряженная ослами. На другом конце зала стояли каменные саркофаги из истории Баласара, хотя Кхорину показалось, что эти были более роскошно-украшены. В канделябрах с пятью ветвями горели свечи, пламя попеременно было красным, синим, белым, зеленым или черным, напоминая капли тьмы. Статуя пятиглавого дракона возвышалась во мраке.
Когда они прокрались внутрь, Баласар пробормотал:
- Интересно, почему семья посчитала, что им нужен секретный вход и выход из склепа. Или вы думаете, что строители установили дверь втихаря, чтобы разграблять могилы мертвых?
- Не знаю, - сказал Кхорин. - Но вот что я скажу тебе - Нала на самом деле не поклоняется Бахамуту. Это святыня...
Внезапно, он почувствовал движение где-то слева.
Он повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Медраш ударил его по голове.
Аот заметил, что все лица вокруг потрескивающего дымного костра имели одну общую черту - в них отражалась мучительная усталость. Большинство из них, вдобавок ко всему, выглядело обеспокоенным. Но, включенные в военный совет за то, что они были магами, Оракс и Мералейн тайком обменивались улыбками, сидя на земле рядом друг с другом.
Все полагали, что они были слишком невежественны, чтобы бояться. Или, может быть, юношеское увлечение перевесило мирские заботы. Аот с долей тоски задумался – а страдал ли он этим когда-нибудь. Может быть нет. Его темперамент всегда был флегматичным и прагматичным. Конечно, с учетом того, что за его спиной лежало больше ста лет жизни, сейчас эта беда ему не грозила.
Хотя Цера показала ему, что он все еще может любить женщину достаточно сильно, чтобы сделать что-то безрассудно, чтобы помочь ей. Наёмник улыбнулся и понадеялся, что в Сулабаксе она не натворила бед.
Затем к огню шагнул Чазар, с развивающимся за спиной малиновым плащом и поспевающей Джесри. Все встали, чтобы поклониться или отсалютовать настолько быстро, насколько позволяли окоченевшие, ноющие от усталости конечности. Герой Войны сел на складной стул, предназначенный для него. Он взмахнул рукой, словно отмахиваясь от комара.
- Садитесь. Рапортуйте. Вы первый, капитан.
- Я позволю Шале и Хасосу рассказать о состоянии войск, Ваше Величество. Большую часть дня я провел с разведчиками.
- И?
- У Трескеля большой резерв. По сути, целая свежая армия, которая даже не вступала в бой. Они обходят нас, чтобы перекрыть нам дорогу к отступлению в Сулабакс и пресечь попытки Чессенты отправить нам подкрепление.
- Как такое возможно? - спросила Шала. Свет костра блеснул на пластинах стальной окантовки ее мужской одежды. - Трескель - бедная страна. Даже если Аласклербанбастос потратит каждую монету из своей сокровищницы – откуда у него такая большая армия?
- Я могу предположить, - сказал Аот. - Корабли, предположительно находящиеся на службе Высокого Имаскара, некоторое время назад совершали набеги на чессентское побережье и чессентские грузовые корабли.
Чазар резко кивнул.
- Корабли с драконорожденными в команде.
Аот заколебался. Неужели Чазар действительно не помнил, что у них были причины сомневаться в том, что именно эти пираты были тимантерцами?
- Так утверждали выжившие. Во всяком случае, ничто не указывало на то, что налетчики были в союзе с Трескелем, но, возможно, они заключили союз, и пиратский флот высадил войска, чтобы помочь Аласклербанбастосу сражаться с нами.
- Было бы хорошо, - сказал Хасос с окровавленной повязкой на голове, - если бы великий капитан наемников заметил существование такого союза раньше.
Аот сердито посмотрел на него, отчасти потому, что он тоже задавался вопросом - должен ли он, каким-то образом, предсказать, что произойдет.
- Милорд, напоминаю вам, что я не один из посланников или шпионов Его Величества. Я просто военачальник. Теперь, если вы хотите обвинить нас в том, что никто не заметил новых войск до того, как они достигли своих нынешних позиций... ну, может быть, вы будете правы, но сложно смотреть сразу за всем, а наши разведчики были заняты выслеживанием драконов и их приспешников…
- Кроме того, - вмешался Гаэдинн, - это зона вашей ответственности, милорд. Вот скажите так, навскидку, какие полезные сведения собрали ваши собственные разведчики? Возможно, вам стоит открыть глаза им, прежде чем критиковать моих товарищей за выполненную работу.
Хасос глубоко вздохнул, без сомнения, для гневного возражения, но Шала заговорила первой:
- Капитан, минуту назад вы сказали: “корабли, предположительно на службе Высокого Имаскара”. Что вы имели в виду?
Благодарный ей за то, что она прервала зарождающуюся ссору, Аот сказал:
- С тех пор, как мы узнали правду… ну, часть ее - об убийствах Зеленой Руки и лазутчиках в Сулабаксе, мы узнали, что у Чессенты есть враги, которые используют против нас обман. Никто из разведчиков сегодня не видел имаскарцев. С их мраморной кожей и черной одеждой их трудно не заметить.
- Может быть, они наняли наемников, а сами остались дома. - Сказал Хасос.
Аот пожал плечами.
- Может быть.
- Кем бы они ни были, - сказал Чазар, - они попытаются убить нас. В каком состоянии армия?
- Каждый десятый либо мертв, либо не может сражаться, - сказал Шала. - Остальные истощены. Даже после того, как мы собрали с поля битвы все, что могли, нам не хватает стрел. Я рекомендую больше не сражаться, а, по возможности, отступить к Небесным Всадникам.
Взгляда Чазара было достаточно, чтобы оборвать фразу.
- Мы не пойдем к Небесным Всадникам. - Прорычал он. Шала сопротивлялась его взгляду, казалось, достаточно долго, а затем склонила голову.
- Как прикажете, Ваше Величество.
- Именно так, - сказал Бог-во-плоти, - как я прикажу. А теперь давайте поговорим о том, почему мы оказались в такой ситуации.
После этого наступила тишина, нарушаемая только треском костра и гудением остального лагеря. Аот был удивлен – если не сказать насторожен, тем, что Чазар перенаправил дискуссию в такое русло, и подозревал, что остальные так же недоумевают. Он задавался вопросом - может ли честный ответ принести какую-нибудь пользу.
Он все еще искал ответ на этот вопрос, когда заговорил Гаэдинн:
- Поскольку вы спрашиваете, Ваше Величество, я должен сказать - со всем уважением к вам, но даже с осложнениями в виде Джаксанаедегора и призраками, план все еще мог сработать. Если бы вы действовали тогда, когда остальные этого ожидали.
Чазар был самым красивым мужчиной, которого когда-либо видел Аот, но он умудрился улыбнуться такой уродливой улыбкой, которую можно было сравнить лишь с ухмылкой сухого черепа лича.
- Так это моя вина? Все согласны? – Он встал. - Каждый из вас согласен?
Кхорин увернулся, и удар прошел мимо. Он продолжал отступать, на ходу выхватив привязанный к спине ургрош.
Когда он достал своё оружие, то увидел драку другого Медраша с Баласаром. Или, по крайней мере, другой версией Баласара. Настоящий же Баласар защищался от ударов справа, слева и снова справа, парируя атаки фальшивых Медраша и Кхорина.
Очевидно, стражи святилища Налы могли принимать облик тех, с кем сражались. Кхорин хотел, чтобы Аот и его истинное зрение были здесь.
Меч фальшивого Медраша развернулся, нанеся удар наотмашь по горлу дворфа. Он парировал удар своим острым топором, и сталь зазвенела о сталь. Но в тот же момент он почувствовал, как что-то вонзилось в его бедро.
Он не думал, что атака нанесла серьезный удар. Кожаные штаны должны были защитить его от худшего. Но, тем не менее, его охватила внезапная слабость. Его веки опустились, а ургрош в руках резко потяжелел. Каким бы безумным это не казалась посреди смертельной битвы, но ему казалось, что крепкий сон вот-вот захватит его.
Дворф атаковал яростно и безрассудно, из-за чего его соперник отступил. С каждым ударом он издавал боевой клич. Бешеный натиск разбудил его, но также он делал его уязвимым, если враг сможет парировать один из ударов. Кхорину пришлось остановиться после того, как очередная атака прошла на расстоянии пальца от груди фальшивого Медраша.
Еще одна невидимая атака пронзила его колено. Сон снова попытался захватить его, но Кхорин отогнал летаргию очередным боевым кличем. Возможно, Медраш и Баласар кричали из-за тех же причин. Шум битвы смешался с криками и отражался от стен.
Кхорин сомневался, что сможет долго противостоять сонному яду или терпеть постоянные атаки – когда-нибудь что-нибудь из этого его победит. Однако он вычислил стратегию своего оппонента – нанести сильный удар сверху, а затем, когда его парируют, атаковать под вражеским оружием.
Дворф уклонился от следующего удара меча и одновременно рубанул ургрошем. Хотя он не мог видеть свою цель, его руки направляли оружие, и они почувствовали, как лезвие столкнулось с чьим-то телом.
Фальшивый Медраш издал пронзительное шипение, непохожее ни на один из звуков, которые Кхорин когда-либо слышал из уст настоящих драконорожденных. Маска иллюзии исчезла, открыв лицо рептилии - худое, как у змеи, с черной и пурпурной чешуей и пятнами, выстроившимися в замысловатый узор. Покрытый шипами, отрезанный кончик длинного хвоста дернулся и свернулся на полу.
Затем форма стража заколебалась, и иллюзия снова окутала ее. Но это была уже не та иллюзия. Кхорин смотрел в глаза самому себе.
Вероятно предполагалось, что эта уловка собьет Кхорина с толку, и если это было так, то рептилия должна была оценить непоколебимость дворфа. Он моментально двинулся вперед и нанес удар наотмашь. Рептилия отскочила назад, но все равно была ранена в тело.
Боль пронзила тело Кхорина, как будто он нанес удар по себе. Но это невозможно! Когда страж бросился на него, он встретил его еще одним ударом.
Ургрош пробил ребра и попал жизненно важные органы врага. Шок или его эхо заставили Кхорина потерять сознание. Когда он проснулся, то лежал на полу. Рядом лежал его враг. Снова обретя свой естественный вид, он смотрел на дворфа безжизненными глазами с узкими зрачками.
Он решил, что потерял сознание всего на пару мгновений, потому что остальные продолжали драться. Оставшиеся в живых стражи применили ту же тактику, что и их мертвый товарищ перед смертью. Медраш сражался с копией самого себя, а Баласар – с двумя другими Баласарами.
И даже та битва, где две фальшивки сражались с оригиналом, Кхорин с большим трудом мог отделить настоящего Баласара от его идентичных копий. Было ощущение, что за путаницу был ответственен не только внешний облик стражей – они как будто были окутаны магической аурой, грызущей сознание и вызывающий замешательство и истерию.
Пытаясь не поддаваться магии, Кхорин изучил картину перед собой. Затем он вскочил, рванул к одному из, как он рассчитал, из фальшивых Баласаров и нанес ему удар по нижней части хребта. Когда существо рухнуло замертво, иллюзия растаяла. Кхорин уже двинулся к другому стражу, когда инстинкт остановил его. Он почувствовал легкий ветерок, когда хвост рептилии пронесся перед его лицом. Дворф подпрыгнул к врагу и рубанул того по ноге.
Настоящий Баласар набросился к стражу, чтобы прикончить его, и Кхорин повернулся к ближайшему Медрашу. Тот увидел его и закричал:
- Нет! Это я! Убей другого!
- Извини. - Ответил Кхорин. Он ударил говорившего в бок, и тот, потеряв иллюзорный облик, рухнул на пол, дергая хвостом и тощими конечностями. Настоящий Медраш пронзил сердце стража.
Все еще чувствуя некоторую боль от фантомных ран, а также настоящую от порезов на ноге, Кхорин огляделся. Он не увидел, чтобы кто-то еще собирался их атаковать.
- Все в порядке? – Задыхаясь спросил он.
- Небольшая царапина, - ответил Баласар. – А еще смертельно хочу спать. Как ты определил настоящих нас?
- Пурпурное отродья копировали вашу внешность, - ответил Хурин. - Они не могли копировать ваши боевые стили. Пристально присмотревшись, я смог разобраться.
- Пурпурные отродья, - повторил Баласар. – Это они?
- Думаю да, - сказал Хурин. - Обычно они живут под землей, как и дворфы. Предполагается, что они являются продуктом какой-то связи драконов с дроу, как бы противно ни было представлять себе некоторые такие связи.
- Итак, - сказал Медраш, - они, как и портальный дракон, являются теми существами, которые могли бы служить Нале. Но перед тем, как они прервали нас, ты говорил, что узнал что-то, о чем даже не подозревал.
Кхорин усмехнулся.
- О да, - поскольку он решил задержаться в Тимантере, то часто сожалел о том, что у него так мало склонностей к разгадыванию тайн и заговоров - Гаэдинн или Аот наверняка смогли бы добиться большего. Но, во имя Глаза Странника, с помощью Даардендриенов, он, все же, нашел то, что искал. - Это святыня не Бахамута, а Тиамат. Нала на самом деле хранительница змей, жрица Тиамат.
Драконорожденный просто посмотрел на него.
- Я мало что знаю и о Бахамуте, и о Тиамат. Мой народ поклоняется другим Богам. – Смущенно ответил дворф. Но я знаю, что Бахамут считается добром, а Тиамат - злом. Итак, внедрившись в Платиновую Когорту, Нала взяла под свой контроль группу прихожан, которые стремились к добродетели, и обманом развратила их.
- Но по большей части, - сказал Баласар, - драконорожденные ничего не знают ни об одном из ваших Богов, - Он подавил зевок. - Они определенно не знают достаточно, чтобы отличить одного бога-дракона от другого. Теперь, когда Нала выполнила сложную задачу, убедив их, что любое поклонение драконам – это хорошо, я не думаю, что эта новость их обеспокоит. Они просто не поймут.
Кхорин нахмурился.
- Любым культистам не понравится слышать, что они поклоняются не тому Богу, какому им обещали.
- После того, как они прошли посвящение, - ответил Баласар, - Нала запустила свои коготки во все их головы, - он снова зевнул. – Они не так объективны.
- Проклятье! - выругался Кхорин. - Не могу поверить, что мы зашли так далеко, а у нас все еще ничего нет!
- Я тоже в это не верю, - сказал Медраш. Он огляделся и затем, из-за отсутствия чего-либо лучшего, вытер кровь со своего меча краем плаща. - Торм привел нас сюда не просто так, - он улыбнулся. – И, кроме того, вы оба забываете, что мы до сих пор не выяснили причину, из-за которой сюда везли тележку с песком.
Внимательно оглядываясь по сторонам в поисках пурпурных отродий или других стражей, они зашли глубже в гробницу. Кхорин подумал, что владельцы такого большого склепа должны быть, или были, знатным кланом. Но затем он ахнул от вида чего-то такого впечатляющего, что все прочие мысли вылетели из его головы.
Кхорин слабо разбирался в выдувании стекла, но он узнал печи, выдувные трубы, иглы и другие инструменты, необходимые для работы со стеклом. Раян оставила их на месте пересечения трёх склепов, где возвышалась самая гигантская статуя Тиамат, которую Кхорин когда-либо видел.
Ритуальный круг Налы покрывал участок пола прямо вокруг идола. Замысловато выполненная в нескольких цветах фигура, по сути, представляла собой колесо с S-образными спицами.
Стеклянные шары, которые изготовила Раян и зачаровала Нала, лежали на простой деревянной стойке, удобно расположенной и по отношению к стеклодувной мастерской, и по отношению к ритуальному кругу. Точки света от разноцветных свеч отражались в кривых стеклянных трубках.
Это было именно тем, или чем-то очень похожим на то, что искал Кхорин и его товарищи. Однако на мгновение он почувствовал себя не столько обрадованным, сколько ошеломленным явной дерзостью и масштабностью замысла Налы. Она не только ухватилась за возможность, предоставленную внешней угрозой, чтобы навязать свои зловещие убеждения своим родичам-драконорожденным. Она помогала создавать оружие, делающее гигантов сильнее, чем они были.
- Я говорил, что эти варвары никогда не смогли бы создать изобретения, подобные этим шарам, - сказал Баласар. – Я же говорил!
- Я помню, как Нала уничтожала каждый талисман, который мы отбирали у гигантов, сразу же, как тот попадал ей в руки, - ответил Медраш. – Видимо, чтобы убедиться, что ни один маг или прорицатель не смогли определить их создателя.
Баласар подошел к саркофагу, превращенному в импровизированный стол, табурету, стоящему у его подножья и пергаментам, лежащим сверху. Он взял пару бумаг и, прищурившись из-за недостатка света, перебрал несколько листов.
- Кто такой Скутосин?
- Дракон, - ответил Кхорин, - который когда-то жил здесь. Он умер во время Чумы Заклинаний.
- Я бы не был так в этом уверен. Нам придется подробнее осмотреть все эти записи, но, похожу, что Нала общается с этим драконом.
- Я полагаю, - сказал Медраш, - что мы можем получить другие образцы почерка Налы для сравнения.
Баласар рассмеялся.
- О да, у нас есть другие образцы. Уж поверьте мне. Когда Тархан… - его глаза расширились. - Осторожно!
Кхорин развернулся. Пристально смотря на них, Нала стояла между трио названных гостей и дверью, выломанной Медрашем.
Дворф бросился на нее. Даардендриены тоже. Она развернулась и бросилась в коридор. Когда она нырнула в дверь, то прошипела фразу на языке, который он посчитал драконьем.
Дверь захлопнулась, едва не ударив Кхорина по носу. Он попытался повторить слоги, которые произнесла Нала. Очевидно, у него получилось не совсем правильно, потому что масса камня осталась неподвижной.
- Позволь мне. - Сказал Медраш. Он уперся руками в дверь, произнес молитву и толкнул. Как и в прошлый раз, дверь приоткрылась.
Но когда они вернулись в коридор, Налы уже нигде не было. Не было слышно даже её шагов.
Джесри встала.
- Ваше Величество, - сказала она, - я уверена...
Чазар обернулся. Его взгляд заставил ее замолчать.
- Они могут говорить сами за себя.
Джесри сглотнула.
- Да, Ваше Величество.
Дракон снова повернулся к другим людям, сидящим у костра.
- Кто-нибудь еще хотел бы сказать слова обвинения? - очевидно, никто этого не сделал. Он пристально посмотрел на Гаэдинна. - Тогда, возможно, вы, сэр лучник, захотите пояснить свои претензии.
Джесри тоже посмотрел на Гаэдинна в надежде, что тот поймет её слова: “Держи язык за зубами. Не зли его еще больше”.
Гаэдинн вздохнул и выдохнул. Затем, с явной натянутостью в его обычно легком баритоне, он сказал:
- Ваше Величество, если вам показалось, будто я упрекнул вас, то прошу прощения за то, что некорректно выразился. Я имел в виду, что, должно быть, я не понял план битвы, потому что события разворачивались не так, как я ожидал.
Чазар усмехнулся.
- Нет, вероятно, не понял. Лишнее подтверждение тому, что я окружен некомпетентными и нелояльными дилетантами. Именно поэтому мы сегодня и не победили. Взять, к примеру, эту маленькую сучку. - Быстрый, как атакующая змея, он схватил Мералейн и рывком поднял ее на ноги.
Она вскрикнула, а мышцы челюсти и шеи Оракса сжались, показывая отчаянную решимость. Настала очередь Аота подать тихий тайный сигнал - он сделал небольшое похлопывающее движение, приказав парню оставаться на месте. Затем он сам встал, но достаточно медленно, чтобы Чазар не счел это действие вызывающим.
- Я привел Мералейн на север, - сказал Аот. Его голос был таким же мягким и лишенным агрессии, как и его движения. - Это делает ее воином Братства, а её компетенция находится под моей ответственностью. Как и дисциплинарные упражнения. Скажите, пожалуйста, в чем она провинилась?
- Разве это не очевидно? - ответил Чазар. - Я приказал ей не использовать некромантию, но, тем не менее, девчонка воняет могилой.
- Наши враги призвали мертвых, - ответил Аот. - Она лишь использовала свое искусство, чтобы прогнать их или взять некоторых под контроль. Если бы она этого не сделала, то потери были куда больше.
- Это правда, Ваше Величество, - сказал Джесри.
- Может быть, - сказал Чазар сквозь стиснутые зубы. - Может быть, - он отпустил Мералейн. Застигнутая врасплох, она пошатнулась и чуть не упала. - Но кто оправдает то, что сделала эта? - Он повернулся к Шале.
Шала встретила его взгляд, не дрогнув.
- Чем я не угодил Вашему Величеству?
- Ты считаешь меня глухим? Что я не слышал, как мои солдаты выкрикивают твое имя? Ты хочешь вернуть трон, не так ли, предатель? Ты сеешь семена раздора.
- Ваше Величество, кто-то должен был вести за собой после того, как лорд Хасос был выведен из строя, и это не я говорила людям, что им выкрикивать. Они просто вернулись к старой привычке, а я была слишком занята, чтобы их исправлять.
- Встань, - сказал Чазар, и Шала повиновалась. - Дай мне свой меч. - Она вытащила оружие и протянула ему.
Огненный свет пробежал по лезвию, пока дракон осматривал его.
- Прекрасное оружие, - сказал он. - Думаю, с гордой историей.
- Да, Ваше Величество, - сказала Шала. - ИшуалКаранок защищал им Чессенту во времена Чумы Заклинаний.
Одной рукой сжимая обтянутую кожей рукоять, а другой - лезвие, Чазар держал меч на уровне глаз. Затем он прошипел заклинание ослабления – настолько сильное заклинание, что от него у Джесри скрутило живот и заболели уши.
Когда он закончил, то ткнул навершием в Шалу.
- Сломай его. - Сказал он.
Она заколебалась.
- Ваше Величество?
- Ты только что сказала мне, что это клинок Героя Войны. Сломай его, чтобы показать мне, что ты понимаешь, что ты больше не Герой Войны и никогда им не будешь.
Ее квадратные, простые черты не выдавали никаких эмоций. Шала взяла меч обеими руками и сделала так, как приказал Герой Войны. Когда клинок треснул, как сухая палка, дракон выкрикнул:
- Пусть это станет уроком для всех вас! Примите своё счастье! Из всех народов Фаэруна только у чессентцев есть воплощенный Бог, руководящий и защищающий их жизни каждый день. Никогда не сомневайтесь и не задавайте вопросов! Будьте благодарны и радуйтесь!
Часть Джесри хотела сказать, что все чувствовали именно это. Это казалось лучшим способом его успокоить. Но слова застряли у нее в горле, и казалось, что она никогда больше не сможет их сказать.
Чазар осознал их молчание и вздрогнул. Он стал немного выше, а его нос и челюсти немного выпирали из остального лица. Клочок дыма вырвался из одной ноздри, и рука Гаэдинна скользнула к тому месту на земле, куда он положил свой лук.
- Я должна прекратить это. - Подумала Джесри. Она изо всех сил пыталась понять - как, но затем гнилостная вонь заполнила ее нос и почти заставила ее заткнуть рот руками.
- Берегись! – крикнул Аот.
С неба спустилось облако тумана. Когда оно достигло земли, то втянулось в себя, утолщаясь и принимая определенную форму с крыльями летучей мыши. Раскосые желтые глаза блестели на чешуйчатой клиновидной голове.
Джесри почувствовал странную смесь страха и облегчения. Страх, потому что она поняла степень могущества Джаксанаедегора, когда она и Гаэдинн были его пленниками. Облегчение потому, что у Чазара была новая цель для своего гнева, и потому, что, по какой-то безумной причине, зеленый дракон-вампир вторгся в центр вражеского лагеря без своих приспешников. А это означало, что, несмотря на свою доблесть, он имел маленькие шансы против всей армии Чессенты со своим Богом во главе.
Все, кто еще не стоял, вскочили на ноги. Аот вытянул свое копье, и синий свет вспыхнул вокруг острия. Джесри схватился за свой посох обеими руками и почувствовал, как разум внутри оружия возликовал, когда хозяйка посоха воззвала к силе огня. Чазар вырос до колоссальных размеров за одно мгновение, и Оракс отпрыгнул в сторону, чтобы красный дракон не сбил его резко увеличившимся извивающимся хвостом.
Джаксанаедегор прорычал:
- Я заявляю о своем праве на переговоры согласно Двадцать Восьмому Предписанию!
Или, по крайней мере, Джесри думала, что это то, что он сказал. Как и многие маги, она немного знала драконий язык. Джесри же знала его достаточно неплохо, и, судя по всему, дракон-нежить использовал какой-то архаичный диалект.
За исключением, возможно, Аота, никто из собравшихся здесь людей вообще ничего этого не понимал. Они продолжали готовить свое оружие, а Шала сжимала обломок своего меча из-за отсутствия чего-то лучшего. У соседних костров закричали солдаты. Со всех концов слышались шаги и бряцанье оружия и доспехов.
- Стоять! - Взревел Чазар. Языки пламени вырвались из его пасти. Рык был невероятно громким, и все заколебались.
- Мы с лордом Джаксанаедегором посовещаемся, - продолжил Чазар несколько мягче. – С глазу на глаз. - А затем, к изумлениюДжесри, он и зеленый дракон скрылись в темноте.