16 Кефорн, Год Извечного (1479 по ЛД)
Медраш и его товарищи выбрались из катакомб так быстро, как только могли. Но когда они карабкались по ступеням, которые соединяли один из самых верхних туннелей с Рынком, он увидел, что они не успели.
Некоторые культисты - без сомнения, самые возбужденные или запутанные, окружили выход с лестницы. Они смотрели вниз на тех, кому преградили путь.
Баласар очаровательно улыбнулся.
- Братья! Сестры! Прекрасные новости! Мой брат по клану и дворф решили присоединиться к нашей вере!
- Шпион! – Прошипел культист.
- Лжец! – Выкрикнул кто-то другой
Остальные же звали Налу. Ее имя эхом отражалось от толстых каменных колонн и с другого конца рынка.
- Отойдите, - сказал Медраш. - Вы не имеете права нам мешать.
В ответ некоторые культисты глубоко вдохнули, приготовив свое дыхательное оружие. Остальные же схватились за клинки и булавы. Наверное, из-за танцев, у них с собой был внушительный боезапас.
Медраш окутал себя силой Торма. Глаза культистов расширились.
- Отойдите. - Повторил он.
Драконопоклонники вздрогнули и начали расчищать путь. Затем, с порывом вытесненного воздуха, из ниоткуда появились Петрин и Нала. На плече последний восседал маленький серый дракончик, но боку которого была рваная кривая рана, нанесенная, очевидно, Баласаром.
И как жаль, что клинок лишь нанес рану, а не убил портального дракона. Без сомнения, именно способность фамильяра к телепортации позволила Нале покинуть катакомбы намного раньше Медраша и его товарищей.
- Друзья мои, - сказал Петрин, глядя на лестницу, - что вы делаете?
Одно мгновение Медраш был готов солгать. Но ложь Баласара ничего ему не дала бы. Кроме того, ложь никогда не была привычкой Медраша, и уж точно не путем чемпиона Торма.
- Ты знаешь, - сказал он. - Вернее, ты знаешь то, что сказала тебе Нала - искаженная версия правды. В катакомбах мы нашли доказательства ее преступлений. Доказательство того, что она поклоняется не вашему Бахамуту, а совершенно другой Силе, и обманом заставила Платиновую Когорту служить этой Богине. Доказательство того, что она сама создает сферы призыва для гигантов.
Из толпы раздалось что-то вроде коллективного рычания.
- Рычите сколько захотите, - сказал Баласар. Он залез в куртку и вытащил один из зеленых шаров. - Вот талисман, который она еще не успела вывезти. У нас есть бумаги, написанные её рукой.
Петрин нахмурился.
- Мы только что одержали победу над гигантами. Обобрать мертвых шаманов было бы легче легкого, а со средствами клана Даардендриен вам не составило бы труда создать фальшивые бумаги.
- Ты хорошо знаешь нас, - вмешался Медраш. – Был ли я, Баласар или Кхорин причастны к чему-то подобному прежде.
- Я не хочу в это верить, - сказал Петрин. - Но раз за разом я видел, как моя вера отталкивает вас, даже когда вы пытались скрыть свои чувства. И, очевидно, обман не чужд вам, иначе Баласар бы не присоединился к Когорте.
- Да, - сказал Баласар. - Я обманул тебя. Но небольшая хитрость - это одно. Другое дело - ложное обвинение в государственной измене. Я прошу тебя поверить в то, что до такого мы не опустимся.
Нала некрасиво засмеялась.
- У него хватает наглости говорить это, когда мы застали его с поличным.
Кхорин взглянул на Петрина.
- Если ты нам не доверяешь, то доверься правосудию Покорителя. Если наши обвинения ложны, то Нале нечего бояться.
Хранительница Змей прикоснулась к предплечью своего любовника и защитника.
- Мы зашли слишком далеко, но много драконорожденных, в том числе близких к Тархану советников, презирают нас. Не давай никому возможности свести на нет все то, чего мы достигли.
- Железо и камень, - выругался Кхорин, все еще разговаривая с Петрином. - Может, включишь голову? Я не священник и не мистик, но даже я понимаю, почему твои дары не похоже на силу остальных членов Когорты. Ты посвятил себя Бахамуту еще до встречи с Налой. Твоя связь с твоим Богом защищает тебя от развращения Тиамат. Но остальным не так сильно повезло.
Петрин заколебался, и Медраш надеялся, слова дворфа подействовали на паладина. Но затем вмешался другой паладин:
- Я так же связан с Повелителем Северного Ветра. Если бы что-то было не так, то я понял это.
- Нет, - сказал Медраш. - С тех пор, как Торм привел меня к одному из мест убийств в Лутчеке, я молился Неистовой Верности о том, чтобы он открыл мне то, что я должен знать и то, что мне с этим делать. И тогда я понял, что, за исключением редких случаев, Боги действуют так, как посчитают нужным. Не всегда мы, паладины, делаем все правильно.
- Дорогой мой, - сказала Нала Петрину, - помни, каково было тебе и остальным верным Бахамуту до того, как я услышал его призыв и пришла, чтобы направить вас. Вы были крошечным кружком изгоев, которых все презирали. Посмотри на нас сейчас. Можешь ли ты усомниться в том, что вы следовали его воле?
- Нет, - ответил Петрин. - Конечно, нет.
- Так что же теперь ты будешь делать? - спросил Баласар. – Собираешься натравить на нас свою банду? Тогда вы точно станете убийцами.
- Это не имеет значения, - сказала Нала. - Никто никогда не узнает, что с вами стало.
Судя по всему, это были не те слова, потому что в ответ на них Петрин нахмурился.
- Если ты пошлешь десятки против троих – будет ли это соответствовать кодексу Бахамута? – Спросил Медраш.
Петрин снова нахмурился.
- Было бы лучше, если бы вы сдались. Не знаю, что мы будем делать после этого, но я гарантирую вам жизнь.
- У меня есть идея получше, - сказал Медраш. – Ты сразишься со мной. Честно. Один на один. Поединок чести не будет противоречить закону. Если я выиграю, - продолжил он, - я, мои товарищи и вы со своими единоверцами – все вместе отправимся к Тархану. Баласар, Кхорин и я представим наши обвинения, а Нала опровергнет их, как только сможет. Если выиграешь ты, то Баласар и Кхорин и я, если буду жив, сдадимся вам. Вы сможете уничтожить наши доказательства, вымогать обещания и делать все, что вам заблагорассудится.
Пальцы Налы сжались на предплечье Петрина.
- В этом нет необходимости. Они у нас в руках.
Петрин улыбнулся ей.
- Ты не воин, поэтому не понимаешь. В поединке есть необходимость, потому что это благородное дело. Кроме того, тебе не о чем беспокоиться. Истина и правда на нашей стороне, - он осторожно снял её руку со своей и посмотрел на культистов. - Всем разойтись.
Медраш глубоко вздохнул. Он достиг своей цели. Толпа больше не хотела разорвать их. Но, не смотря на это, он ненавидел тот факт, что ему придется драться с воином, которого он считал другом.
Особенно когда он не был уверен в своей победе.
Аот был ошеломлен, как и все остальные. Джаксанаедегор был главным лейтенантом Аласклербанбастоса и командиром, который чуть не уничтожил армию Чазара. И теперь они, как старые друзья, пошли прогуляться? Что, во имя Черного Пламени, это вообще за Двадцать Восьмое Предписание?
- Что ж, - сказал Гаэдинн, все еще держа стрелу на луке, - это было интересно, - он повернулся к Джесри и приподнял бровь. – Ты можешь это объяснить?
- Нет, - сказала она. Линия сине-желтого пламени пробежалась по ее посоху, а затем погасла.
- Как странно, - сказал лучник. - Я думал, тебе известны все его божественные секрет».
- Не начинай, - сказал Аот. - У нас есть, чем заняться, - он указал на Оракса и Мералейн. – Вам тоже.
Шала обошла костер.
- Капитан, если...
- Нет, Верховная Леди, - оборвал её Аот. - Спасибо, но нет. Это дело Братства.
Он привел своих товарищей-магов и Гаэдинна к дубовой роще.
- На самом деле, - сказал Оракс, - мы с Мералейн тоже не наёмники.
- Замолчи, - сказал Аот. - Вот план. Я собираюсь подкрасться к драконам и подслушать их разговор.
Гаэдинн улыбнулся.
- Это звучит немного опасно.
- Вот почему мне нужны все чары, которыми только можно меня спрятать.
- Это звучит, как работа для хорошего разведчика. – Сказал эльф.
- Ты не говоришь на драконьем.
Оракс сглотнул.
- Я немного говорю. И я могу скрыть себя намного лучше, чем кого-то другого.
- Спасибо, - сказал Аот, - но это моя дурацкая идея, мне и рисковать. Если меня поймают, то никто из вас ничего об этом не знает.
- Капитан… - голос Мералейн оборвался, но она закончила свою мысль, указав на Джесри крошечным кивком головы.
- Все в порядке, - сказала Гаэдинн. - Она все еще одна из нас. Так ведь, Лютик?
- Конечно! - рявкнула Джесри. - Но мне это не нравится.
- Мне тоже, - сказал Аот. – Так, а теперь начинайте колдовать.
Поднимаясь по последним ступеням, Медраш внимательно смотрел на Петрина. Чемпион Бахамута носил прочную кожаную одежду. Она обеспечит ему прочную защиту, но не настолько хорошую, как настоящий панцирь.
На самом деле, это было хорошо. Это уравнивало их шансы, потому что Медраш тоже был одет не в настоящую броню. Когда он нашел записку Баласара, то не знал – как долго продлится их авантюра, так что решил не надевать броню, чтобы не звенеть сталью и не привлекать к себе лишнее внимание.
Но в чем-то Петрин превосходил его – в отличие от Медраша, он не израсходовал часть своей силы, и хоть паладин Торма и исцелил рану, нанесенную хвостом стража, в его крови все еще мог быть сонный яд, который может замедлить реакцию Медраша. Петрин же, предположительно, был свежим и отдохнувшим.
Но, по крайней мере, на стороне Медраша была правда, и не важно, что по этому поводу думал Петрин.
Заняв свою исходную позицию напротив другого паладина, Петрин сказал:
- Я этого не хотел. Я все еще верю, что наши Боги хотели, чтобы мы были друзьями.
- Тогда не дерись, - сказал Медраш. – Пойдём к Тархану, и пусть правду определит справедливый суд.
Петрин покачал головой.
- Я не могу. Только не теперь, когда я знаю, что ты ненавидишь меня настолько, что опустился до лжи. - Он обнажил свой меч, дал Медрашу достаточно времени, чтобы тот сделал то же самое, и атаковал его.
Паладин Торма плюнул молнией. Она вонзилась в туловище Петрина, из-за чего тот дрогнул и покачнулся. Медраш рванулся вперед, целясь в руку врага.
Но Петрин оправился еще до того, как его противник смог сократить дистанцию. Он отступил и выкрикнул имя Бахамута, после чего его клинок вспыхнул серебристым свечением, а паладин ткнул им в бок приблизившегося чемпиона Торма.
Медраш увидел, что его собственная атака не удастся, и опустил клинок к туловищу как раз вовремя, чтобы парировать выпад. Заряженный Силой Платинового Дракона, удар Петрина чуть не выбил оружие из рук Медраша. Но лишь почти, и паладин Торма, отбив атаку, прыгнул вперед.
Это движение вывело Медраша из зоны поражения, но развернуло его спиной к врагу. Воспользовавшись любимым приемом Баласара, паладин присел и, развернувшись, атаковал.
Удар ни во что не попал, потому что Петрин не собирался нападать на Медраша сзади. Вместо этого чемпион Бахамута запел, пронзил мечом звездообразную фигуру, и выдернул из неё оружие.
Клинок снова вспыхнул белым светом, и в это же мгновение Медраш увидел призрачную форму бледного сияющего дракона за спиной своего врага. Голова Бахамута с широко разинутыми челюстями дёрнулась вперед.
Медраш бросился в сторону. Тем не менее, он не мог полностью избежать взрыва, оказавшегося настолько сильным и холодным, что был сильнее любого северного ветра. Ударная волна пошатнула Медраша и пронзила его холодом.
Петрин бросился в атаку и нанес удар в бок соперника. Все еще не находя равновесия и дрожа, Медраш сумел парировать, но не очень успешно – блок отнял часть силы удара, но меч Петрина соскользнул и порезал предплечье паладина Торма.
Чемпион Бахамута немедленно атаковал снова, изрыгнув пламя в лицо Медраша. Обожженный и ослепленный Медраш откатился назад и взмахнул мечом, наугад парируя атаки. Он молился Торму, чтобы хотя бы один блок заблокировал атаку Петрина, которого он сейчас не мог видеть.
Сталь звенела о сталь, когда Медраш блокировал удар, нацеленный ему в ногу. Поскольку он все еще едва мог видеть, он нанес ответный удар, сначала высвободив Силу Торма, а затем сжав левую руку и нанеся удар.
На теле Петрина вспыхнул свет, вырвавшийся из кулака, направленного в грудь чемпиона Бахамута. Взрыв или удар кулаком, что сейчас было одним и тем же, отбросил паладина Бахамута. Тот пошатнулся, но устоял на ногах.
Медраш снова воззвал к Торму. Возникшая в результате волна жизненной силы смыла жжение и слезы с глаз паладина, однако порез на руке продолжал кровоточить, из-за чего конечность болезненно пульсировала.
- Первая кровь, - сказал Петрин, - а рана гарантирует твоё поражение. Пожалуйста, сдайся. В этом нет ничего бесчестного.
Медраш покачал головой.
- Я не подведу Торма и наших людей. - Прохрипел он.
- Тогда я сделаю это быстро.
Петрин двинулся вперед.
На самом деле, это было не быстро. Медраш решил, что, хотя Петрин был хорошим фехтовальщиком, он сам был на ступень выше его в этом искусстве, и именно эта разница сейчас спасет его. Именно опыт и умение помогали Медрашу уворачиваться от клинка, заряженного божественной силой. Но из-за усталости и потерянной крови, чемпион Торма не мог ни нанести ответный удар, ни самому перейти в наступление.
Он мог лишь высвободить еще немного силы Торма, которой осталось немного. Она не спасет его от поражения, только если он не использует её с умом. Медраш продолжал защищаться и продумывать тактику, пока ему в голову не пришла идея.
Сначала ему нужно было увеличить дистанцию. Он ударил кулаком по воздуху, и вспышка снова отбросила Петрина назад. Медраш покачнулся, как будто это была последняя капля его силы, что, на самом деле, было недалеко от правды.
Петрин бросился на него. Медраш подождал, пока его противник окажется почти на расстоянии удара, затем сжал пустую руку и отдернул ее.
На мгновение огромный призрачный кулак схватил Петрина и потащил его вперед. Если Медрашу повезло, то, возможно, сила сжала Медраша достаточно сильно, чтобы нанести ему хоть какой-нибудь урон.
Но это была не главная цель этого маневра. Его использовали паладины, чтобы затащить сопротивляющегося врага в зону досягаемости своих клинков. Медраш надеялся, что если неожиданная атака по несопротивляющемуся врагу выбьет того из равновесия.
Петрин подался вперед, а Медраш сделал выпад. Его меч глубоко вонзился в грудь чемпиона Бахамута. Раненый паладин рухнул на колени и упал вперед.
На несколько мгновений все затихли. Медраш буквально чувствовал нарастающую скорбь других культистов.
А затем закричала Нала:
- Он обманщик! Даардендриен сжульничал! Убейте их!
Ее последователи устремились к Медрашу, Баласару и Кхорину прижимая тех к лестнице, как петля, затягивающаяся на горле преступника.
Петрин приподнялся на локте. Его фигура светилась жемчужным светом, и даже лежа в луже собственной крове, он казался неукротимым и величественным.
- Стоять! - прохрипел он, и даже в этих словах была сила. Этот хрип должен был быть слышен лишь в радиусе двух шагов от самого паладина, на Медраш почему-то был уверен, что эти слова слышала вся толпа. - Он не жульничал. Делайте то, что обещали. Не позорьте своего Бога. Или меня.
Его тело резко упало. У Петрина не осталось силы даже для того, чтобы держать голову.
Но в этом больше не было необходимости. Его просьба подавила ярость, которую пыталась разжечь Нала.
Медраш опустился на колени рядом с Петрином и прижал руки к спине драконопоклонника. Напрягаясь, он направил шепот Силы Торма через свое тело в тело другого паладина, но её остатков не хватит, чтобы закрыть смертельную рану чемпиона Бахамута.
Но ведь Нала была целительницей! Медраш поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как она исчезла, унесенная силой маленького серого дракона на ее плече.
- Все в порядке. - Прохрипел Петрин.
- Я не хотел тебя убивать, - сказал Медраш. - Но я знал, что есть лишь один способ закончить бой.
- Все в порядке, - повторил Петрин. Его голос стал еще тише. - Я молился, чтобы истина и право восторжествовали, и это произошло. Если мои опасения насчет Налы правдивы… - Он не договорил, дернулся и обмяк.
На мгновение Медраш возненавидел себя. Возможно, он даже ненавидел Торма, путь которого привел его к этому. Но затем это чувство превратилось в чистое и горькое сожаление. Сжимаясь от желания выть от горя, он сидел рядом с трупом до тех пор, пока к нему на плечо не легла рука Баласара.
- Давай найдем кого-нибудь, кто зашьет твою руку. - Сказал младший Даардендриен.
Аот мог видеть свои руки и копье в них, но это было еще до применения заклинаний. Несколько обнадеживало то, что он также мог видеть призрачное мерцание, ползущее по его конечностям вместе с чарами, накладываемыми Джесри, Ораксом и Мералейн.
Он собирался проверить их труды на практике. Драконы еще не успели уйти далеко – их вздымающиеся над деревьями головы напоминали высушенные искривленные стволы деревьев с сучьями без листвы лишь на одной их стороне.
Джет заговорил с ним через психическую связь:
- Даже если они не видят тебя, как насчет их носов? А насчет ушей?
Аот вздохнул.
- Кто тебя разбудил? Гаэдинн?
- Если тебе нужен отвлекающий маневр, то только скажи, и я все сделаю.
- Нет, он мне не нужен. Как и ты.
- Ты хоть представляешь, насколько остры драконьи чувства?
- Да. Но если магия сработала, я не должен испускать запахов. Да и на всякий случай я пойду против ветра. А что касается шума, то я умею красться. Я же подкрался к Маларку на вершине горы СзассаТэма.
- Ага, а потом он заметил тебя. А ведь он даже не был очень старым драконом, нежитью или живым Богом. Почему ты делаешь это? Надеюсь, не только потому, что обещал это своей новой женщине.
- Нет, потому что она была права. Нам нужно лучше понимать, что происходит. От этого могут зависеть наши жизни. А теперь перестань приставать ко мне и слушай – если со мной что-нибудь случится, я хочу, чтобы ты передал Джесри и Гаэдинну все, что услышишь до возникновения проблем.
Он подкрался к широкому обветренному пню. Хорошее укрытие от многих существ, но недостаточно высокое, чтобы заглядывать прямо через него. Он подобрался еще ближе к драконам, пока не нашел замшелый старый дуб с толстым стволом. Спрятавшись за ним, наемник понял, что Тимора в любом случае благоволила ему в одном - Чазар и Джаксанаедегор не разговаривали на кажущемся архаичным драконьем диалекте, который вампир использовал в лагере. Они говорили на языке, который вполне неплохо знал Аот.
- …довериться тебе? - Сказал Чазар.
- Почему бы и нет? – ответил Джаксанаедегор. - Поскольку я имел некоторое представление об их цели, мои агенты в Мурктаре, боровшиеся с Аласклербанбастосом, проследили, чтобы ДжесриКолдкрик и ГаэдиннУлреас оказались моими пленниками. Затем, когда я проверил свою информацию, я дал им шанс сбежать и даже позволил им унести с собой огненный посох, поскольку я подозревал, что, если они действительно найдут тебя, то им может понадобиться сила пламени, чтобы спасти тебя.
При других обстоятельствах Аот мог бы изумленно рассмеяться. Он был готов услышать что угодно, но это…
Тем временем Чазар фыркнул и прыснул воздух дымом и серой.
- Дал им шанс.
Джаксанаедегор с желтыми мерцающими глазами обнажил клыки в том, что могло бы считаться ухмылкой.
- Я не мог просто развязать их и помахать рукой на прощание. Я предполагал, что драколич следит за мной так же, как и за остальными.
- Я полагаю, что его пристальное внимание должно также оправдать твоё недавнее нападение.
Зеленый дракон взмахнул крыльями. Звук напоминал треск пустых парусов, когда порыв ветра наконец наполнил их.
- Совершенно верно, и посмотри на итог. Аласклербанбастос потерял могущественный артефакт и трех драконов, которые были ему действительно преданы. Хотя могло бы быть и лучше, вступи ты в битву раньше.
- Не смей меня критиковать! - прорычал Чазар. – У тебя, пиявки, порождения тьмы, нет на это прав. Только не у тебя.
Аот вздрогнул от ярости красного дракона, и даже Джаксанаедегор, казалось, слегка опешил.
- Я… не хотел тебя обидеть. Я просто пытаюсь убедить тебя в том, что мы на одной стороне. Поверь мне, и давай воспользуемся представившейся возможностью.
- Какой возможностью?
- Может быть, это и хорошо, что твоя армия потерпела поражение. Аласклербанбастос насторожен, и он не набрал всех этих наёмников и всех остальных для того, чтобы по-настоящему подвергнуть тебя опасности. Но он так же ненавидит тебя самой настоящей холодной ненавистью, присущей только нежити. Если он посчитает, что ты в серьезном невыгодном положении, то выйдет из своих пещер, чтобы нанести смертельный удар.
- Он уже поставил меня в невыгодное положение!
Джаксанаедегор улыбнулся.
- Я могу это исправить. Войска, которые сейчас обходят вас, получили приказ перекрыть канал, через который к твоей армии должны были подойти подкрепления. Я могу приказать им двигаться зигзагом, и дополнительные войска смогут проскочить к тебе.
Чазар хмыкнул.
- Это было бы полезно, но не обязательно.
- Хорошо, что у меня есть еще одна идея. Я общался с некоторыми из драконьих принцев и убедил их, что их договоренность с Аласклербанбастосом противоречит их долгосрочным интересам. В результате предоставленные ими воины окажутся менее полезными, чем он ожидает.
Аот кивнул. Он задавался вопросом, как Высокий Имаскар, который никогда не показывал себя как опасный игрок на море, смог провести такую успешную морскую операцию против Чессенты. И почему он не видел ни одного пирата-имаскарца, армия которых высадилась, чтобы сражаться за Великого Костяного Змея. Ответ на обе загадки был один и тот же - Высокий Имаскар предоставил мургомским боевым кораблям свободный доступ в море Аламбер с условием, что те будут выступать от его имени.
Что отчасти объясняло, почему среди налетчиков вроде бы были драконорожденные. Хранители Змей знали, как замаскировать абишаев под драконорожденных, а княжества Мургома, города-государства, управляемые драконами, по-видимому, кишели этими демонами.
К сожалению, это откровение вызвало лишь новые вопросы. Фактически, эти знания открыли для Аота новое дно происходящих событий, сложность которых и без того настолько превосходила Войну Зулкиров настолько, что та казалась детской постановкой. Но, может быть, если Аот продолжит слушать, то сможет распутать этот клубок.
- А что насчет других драконов, подчиняющихся Аласклербанбастосу? - спросил Чазар. – Будут ли полезны они?
- Вообще-то, - сказал Джаксанаедегор, - да. Я же сказал - мы уже начали процесс выбраковки стада. Я могу устранить, по крайней мере, еще одного из тех, кто действительно предан Костяному Змею, и возложить ответственность за его гибель на тебя. Иными словами, большинство драконов, которые идут в бой за Аласклербанбастосом, устали от войны так же, как и я.
- Насколько ты уверен в том, что он не раскусил твоих истинных мотивов?
- Вполне. Его ненависть к тебе, Скутосину, и Гестаниусу, не позволяет ему здраво смотреть вокруг. Он винит вас троих во всех своих неудачах и несчастьях. Вдобавок, из-за своего высокомерия ему трудно представить, что кто-то из его слуг осмелится восстать против него. Он считает, что даже я вынужден довольствоваться тем, что подлизываюсь к его ногам и выпрашиваю крошки с его стола.
- Наверное, вместо того, чтобы уничтожить его.
- Да, именно так.
Аот нахмурился.
Эти игры были лишь метафорой на стремление к власти. И все же что-то в голосах драконов заставило его задуматься - а не имеет ли эта фраза более глубокий смысл. Возможно, это имело какое-то отношение к Двадцать Восьмому правилу.
Он все еще задавался этим вопросом, когда голова красного дракона повернулась в его сторону.
- Что это такое? - Прорычал Чазар.
- Где? - Спросил Джаксанаедегор.
- Шипящее дыхание - сказал Чазар. - Удар сердца. Он пригнулся, чтобы лучше разглядеть то, что было на земле.
- Меня могут раскрыть, - подумал Аот. – Могу сказать, что пошел за ними, чтобы защитить Чазара, если Джаксанаедегор решит обмануть его.
Но инстинкт - или, может быть, просто страх, убедил его застыть. Чазар за пару больших шагов приблизился к укрытию наемника. Как и Джаксанаедегор. Их желтые глаза, каждый из которых был больше головы человека, светились, подобной страшной и злобной пародии на луну. Запахи их тел ударили Аоту в нос - сера и дым от красного змея, а жгучая гниль от зеленого. Он сжался, сдерживая позывы кашля или рвоты.
Спустя какое-то время Джаксанаедегор сказал:
- Я ничего не слышу.
- Теперь и я ничего не слышу. - Сказал Чазар. Аот немного расслабился, но все равно не выдохнул.
Затем Чазар повернулся к другому змею со скоростью, поразительной для чего-то, обладающего такими огромными габаритами. Вампир так же быстро отпрыгнул назад.
- Но если это ловушка - я разорву тебя на части! - Сказал Чазар.
- Если бы я нарушил Предписания, - ответил Джаксанаедегор, - Бримстоун изгнал бы меня, а на такой риск я не готов. Кроме того, мои лучшие убийцы не дышат, а их сердца не бьются.
- Ну хорошо, - сказал Чазар и выпрямил шею во всю её высоту. - Предположим, я решил, что готов тебе поверить. Чего ты хочешь взамен?
- Немного. Быть верховным хозяином каких-нибудь земель и никому не подчиняться.
- Я веду войну, чтобы подчинить Трескель себе.
- Сейчас ты борешься, чтобы сохранить свою жизнь и не дать Аласклербанбастосу взять под свой контроль всю Чессенту. Но подумай вот о чем - после того, как мы выиграем, ты сможешь заявить, что правишь Трескелем, потому что, по факту, ты будешь править большей частью страны. Твоим людям все равно, кто или что населяет гору Тулбейн и ее окрестности, потому что для них всех там – пустошь.
- Действительно, все так считают, - согласился Чазар. – Но это заставляет меня задаться вопросом - почему ты готов довольствоваться такой скудной наградой?
- На это есть два ответа. Во-первых, наказание Аласклербанбастоса за его издевательства и высокомерие само по себе принесет удовлетворение. Во-вторых, это лишь начало игры. У меня далеко идущие планы, которые начинаются с полного контроля моей личной земли, какой бы скудной она ни была.
- Хорошо, - сказал Чазар. - Если ты выполнишь все, что пообещал, то ни я, ни кто-либо из моих слуг не будет тревожить ни гору Тулбейн, ни земли вокруг неё. Клянусь нашей Темной Госпожой и моей собственной божественностью.
- Значит, сделка. Мы еще встретимся, так или иначе.
Джаксанаедегор повернулся, побежал рысью, взмахнул крыльями и взлетел к звездам. Чазар какое-то время наблюдал за уменьшающейся фигурой дракона-вампира, а затем внезапно превратился в человека. Улыбнувшись и положив одну руку на рукоять меча, вложенного в ножны, красный дракон поплелся обратно к лагерю. Аот некоторое время подождал, а затем последовал за ним.
Насколько было известно Нале, преследователи шли за ней по пятам. Маги или Защитники Копья на летучих мышах могли покинуть ДжерадТимар почти так же быстро, как и она.
Значит, некогда было хоронить портального дракона. Она могла только осторожно положить его тело на землю.
Несмотря на его рану, Нала снова и снова приказывала ему переносить её сквозь пространство, пока от напряжения сердце маленького фамильяра не остановилось.
Его гибель была трагедией. Хуже того, это было еще одним преступлением против Темной Госпожи, давшей Нале дракона, чтобы тот помог ей в ее священном деле. Она снова посмотрела на ДжерадТимар, вздымающегося в звездное небо подобно черной стреле, и её охватила ненависть.
Все враги Богини заплатят. Медраш. Баласар. Дворф. Все. Они еще не победили. Нала знала, куда идти и что делать, чтобы продолжить свою работу. Игнорируя усталость, страх и какие-либо другие чувства, кроме гнева, она продолжала бежать по полю.