15 Кефорн, Год Извечного (1479 по ЛД)
Шрам недовольно хрипел. Он хотел летать и сражаться со своими братьями и сестрами, а не прятаться за земляными валами на вершине холма.
Но с этой позиции Джесри могла управлять ветрами, и было бы глупо подниматься в воздух и становиться целью для врагов. Сконцентрированная на своей связи с духами ветра, которые воспринимают все её чувства как некий отдаленный зов, она, тем не менее, осознавала недовольство грифона, когда слышала удары металла о металл, рычание и крики, раздающиеся вдоль валов. Девушка погладила перья на его голове.
Потом яркий день сменился сумерками. Не покидая боевой линии, Хасос рявкнул, прося повелителей солнца, пришедших с армией, что-то с этим сделать.
Джесри оставалось только пожелать им удачи. Она не могла оставить связь с духами.
Священники начали читать молитвы, водя своими золотыми булавами над головами, образуя дуги, которые предполагали ежедневный переход солнца с востока на запад. Сила нагрела воздух, но неестественный мрак все еще держался.
И держался он до тех пор, пока мертвые не начали подниматься из своих забытых могил или, скорее, из мест, где они лежали непогребенными после того, как древний дракон, по словам Мералейн, убил их. По большей части они были невидимы, но воины с обеих сторон чувствовали их близость, от чего многие ахнули и съежились.
Призраки проигнорировали бойцов на земле и взлетели в воздух. Они напали на духов ветра и сделали то, что не могли сделать даже драконы – хватали их руками и поглощали их жизненную силу.
Разъяренные, напуганные или потрясенные ощущением боли и слабости, духи, впервые за время своего бессмертного существования, ударили в ответ, опешили или попытались бежать. Мало кто из них продолжал бороться с драконами или другими летающими ящерами. Те же триумфально зарычали после прекращения преследования.
Сосредоточенно шепча команды, Джесри напряглась, чтобы восстановить контроль над ветрами. Она пыталась направить их, чтобы они могли защитить себя и продолжать препятствовать крылатым змеям. Но тут воины перед ней закричали и отпрянули от крепостных валов.
Джесри посмотрела на зеленого дракона, парящего над вершиной холма. Проклиная обстоятельства, она разорвала связь с духами, схватила свой посох и воззвала к огню.
Внутренности Шалы Каранок смешались, когда она увидела дракона, вырвавшегося из тьмы. Тем не менее, не паника заставила ее выйти из-под прикрытия земляных валов - она сделала это, чтобы спасти ситуацию.
Тем временем Джесри взмахнула своим посохом над головой, подобно плечу требушета. Точка света вылетела из наконечника, ударила дракона в голову и взорвалась ревущим потрескивающим огнем. Змей закричал и повернул прочь.
Шале пришло в голову, что, если можно так сказать, им повезло, что зеленый первым достиг вершины холма. Огонь, скорее всего, не навредил бы красным рептилиям.
Не то чтобы заклинание повредило дракона достаточно сильно, чтобы обезвредить его надолго. Прямо сейчас он снова приближался к валам. Джесри запрыгнула на спину своего грифона, а Шала добралась до Чазара.
Живой Бог все еще был в человеческом обличье. Согласно плану, он должен был оставаться в этой форме до тех пор, пока вся армия врага не вступит в бой, и только тогда он трансформируется и атакует со всей якобы устрашающей силой, что есть в его распоряжении.
Но сейчас инициатива была на стороне трескельцев, так что весь план превратился в кучу навоза. И все же Чазар все еще пассивно стоял, буду так же далеко от схватки, как резервы или какие-нибудь священники. Его глаза были широко раскрыты и метались взад-вперед.
Шала указала своим окровавленным мечом на приближающегося дракона.
- Враг здесь! – крикнула она. - Прямо над нами!
Когда грифон прыгнул в небо, Джесри выпустила ещё одну струю огня. На этот раз дракон встретил атаку стойко, выпустив в ответ облако горячего пара. Шала вздрогнула, но грифон каким-то образом извернулся и убрал себя и своего наездника с линии огня.
Чазар все еще не двигался.
- Превратитесь! - крикнула Шала. - Убейте тварь!
- Это то, чего они хотят. - Сказал Чазар.
- Чего? Кто?
- То, кто приходит с тьмой. Они хотят, чтобы я трансформировался, чтобы найти меня.
Шала ничего не понимала и не знала, что ему сказать. Она знала только, что если Бог не собирается сражаться, тогда все зависит от смертных. Презирая его, она глубоко вздохнула и зашагала обратно к крепостному валу.
Джет взмахнул крыльями и взмыл над головой дракона, который, вероятно, хотел приблизиться незамеченным и разорвать голову грифона когтями.
- Где Чазар? – спросил Джет. - Если он хоть немного похож на того, кем должен быть, то он может все изменить.
- Не знаю. - Ответил Аот. У него не было времени и попытаться найти Героя Войны. Без помощи элементалей воздуха битва в небе стала намного труднее. И даже если он и его товарищи на грифонах смогут выиграть эту локальную битву, то есть уже дюжина проблемных ситуаций, требующих немедленного вмешательства.
Он прочитал заклинание и прицелился копьем. Ослепительная, потрескивающая молния вылетела из его острия и ударила одного из красных драконов. Существо содрогнулось, и лишь на полпути к земле восстановило контроль над своим телом и, в частности, крыльями.
Но пока Аот был занят этим драконом, другой напал на лучников, прятавшихся в одной из рощ.
Будучи в относительной безопасности за спинами наемников и их щитами, Оракс швырял магические стрелы в трескельцев, которые снова и снова штурмовали строй Братства. Несмотря на зловещую и неестественную тьму, волшебнику казалось, что дела идут неплохо. Затем их живые враги - чешуйчатые кобольды и орки со свиными мордами, отступили и позволили мертвым атаковать.
Оракс почувствовал, хотя и не заметил пробуждения призраков, но потом это чувство, видимо, вместе с нежитью, ушло. Теперь же духи вернулись и продвигались вперед в виде теней с черепами, будто бы они питались чем-то, что делало их более реальными.
Воины, которые флегматично, а иногда даже и с насмешкой отражали атаки трескельцев, дрогнули, но лишь на мгновение, а затем они приготовились к тому, что должно было произойти. Оракс вспомнил, что это были люди, которые последовали за Аотом в Тэй и сражались там со всевозможными ужасами некромантии.
Но не всегда смелость и опыт могли выручить. Иногда их копья и мечи наносили вред врагу, но чаще свободно проходили через бестелесного врага. В ответ на это призраки набрасывались на воинов, пропуская свои нематериальные когти сквозь кольчугу и панцири и вонзали их в плоть. Люди же в ответ могли лишь закричать, после чего как будто высыхали и замертво падали.
Один фантом свалил наемника и скользнул сквозь его тела прежде, чем то успело упасть. Оракс вызвал поток кислоты, который пролетел сквозь призрака, и с брызгами и шипением упал на спину только что упавшего на землю тела наемника.
Идиот! Оракс отругал себя. Ему следовало продолжать метать магические стрелы. Решив так и поступить, волшебник начал отступать и случайно взглянул прямо в пустые глазницы темного, дрожащего черепа. Он понял, что не может отвести взгляд или хотя бы пошевельнуться. Призрак потянулся к нему…
Позади ОраксаМералейн повторяла рифмующиеся слова на языке, который даже он, такой же волшебник, не знал. Ее голос был мягким, но что-то в нем заставляло некоторые слоги звенеть подобно ударам молота по наковальне.
Настала очередь призрака дрогнуть. Его форма заколебалась на месте, как будто он пытался вырваться из сдерживающей его силы. Затем он взвыл, повернулся и набросился на одного из своих собратьев-призраков. Два других фантома сделали то же самое.
Оракс втянул воздух. Он хотел атаковать враждебно настроенных призраков, а не тех, которые теперь служили Мералейн, но было трудно отделить одних от других. Волшебник все еще пытался выбрать цель, когда заметил движение над своей головой.
Дракон спикировал на рощу. Он открыл пасть и извергнул ярко-желтое пламя. Струя огня воспламеняло или просто уничтожило все на своем пути - ветви, лучников на платформах, воинов и призраков, сражающихся на земле. И, подобно кисти художника, рисующего линию развалин, струя устремилась к Ораксу.
Он хотел было убраться с направления огня, но увидел, что она должна поразить еще и Мералейн, которая, судя по всему из-за концентрации, не могла двигаться.
Оракс схватил ее и потащил за собой. Его нога зацепилась за протянутую руку трупа. Волшебник упал, утянув с собой Мералейн. Струя пламени прошла на расстоянии пары пальцев от их ног, но достаточно близко, чтобы от палящего жара перехватило дыхание.
Достаточно близко, чтобы подожжённая трава и упавшие ветки могли представлять угрозу. Волшебник вскочил на ноги, подтащил Мералейн к себе, огляделся и почувствовал укол ужаса.
На первый взгляд казалось, что вокруг горит буквально все, не оставляя путей к выходу из огненной ловушки. Жар доставлял ему неимоверную боль, а дым заполнил лёгкие, выбивая из них сдавленный сухой кашель. Горящая платформа, обугленные трупы сидевших там лучников и поддерживающие ее сучья рухнули прямо перед ними. Мералейн вскрикнула.
- Все в порядке, - сказал он. - Я могу справиться с этим.
Борясь с желанием снова закашлять, что могло нарушить концентрацию, Оракс прохрипел заклинание.
Корона пламени, окрасившая мир в синий цвет, возникла вокруг него, но не нанесла ему никакого вреда. Вместо этого жар драконьего пламени сменился приятной прохладой.
Он втащил Мералейн в круг синего огня, и она закричала от того, что прикосновение пламени показалось ей болезненно холодным. Но как только он притянул её и обнял, она полностью погрузилась в эффект заклинания и испытала его так же, как и Оракс.
- Теперь надо бежать, - сказал он. - Прежде, чем защитные чары исчезнут.
Он попытался бежать в противоположном направлении от врага и, хотя окружающий его ландшафт изменился, он все еще был залит синем пламенем и дымом, из-за чего Оракс не был уверен, где он оказался. Он попытался вывести Мералейн из самого большого пожара, но иногда им приходилось бежать сквозь стены пламени. В такие моменты их щит не мог полностью защитить их от жара, так что спасением была не только магия, но и скорость их передвижения.
Они выбрались из пожара за мгновение до того, как их собственный ореол пламени погас. Оракс тянул Мералейн вперед еще несколько шагов, после чего повернулся и удивленно выругался. Изнутри он не мог видеть этого, но оказалось, что пламя дракона покрыло относительно небольшую область. Изнутри же казалось, что пожар был таким же огромным, как, например, Лутчек.
Мералейн так сильно закашлялась, что чуть не вырвалась из его объятий. Как только она прекратила кашлять, то Оракс понял, что больше не было особых причин обнимать её. Тем не менее, он отпустил ее с некоторой неохотой.
Она вытерла слезы, выступившие из покрасневших глаз.
- Что теперь?
Часть его хотела сказать ответила: “Беги! Беги прочь, прежде чем призраки и драконы снова найдут нас!” Но вслух он сказал:
- Смотри. Вон там некоторые из наёмников. Пойдём к ним.
Гаэдинн выбрал цель и натянул тетиву до уха, но Эйдер резко дернулась вправо – вероятно, уворачиваясь от угрозы, которую лучник даже не видел.
Он машинально перенаправил лук в сторону отслеживаемого дрейка и выпустил стрелу, которая вонзилась рептилии в бок. От этого ранения существо упало на землю.
Гаэдинн улыбнулся и огляделся в поисках другого врага. Огненный шар, выпущенный кем-то в воздух, взорвался и создал силуэт дракона, парящего над вершиной холма. По-видимому, это был зеленый дракон, поскольку большинство магов не стали бы атаковать красных драконом огненными заклинаниями.
Хотя он не мог разглядеть их в темноте, тем не менее, Гаэдинн подозревал, что нападение совершила Джесри верхом на Шраме. Она была знатоком магии огня, а посох, который они украли из пещер Джаксанаедегора, лишь увеличил её способности.
Но это не означало, что она могла убить даже молодого дракона в одиночку. Он направил Эйдер к дракону.
Тем временем зеленый змей поднялся в воздух. Он не должен был перехитрить обученного грифона, но, возможно, Шрам был ранен. А почему бы и нет? Ведь все равно все вокруг идет не так, как планировалось.
Гаэдинн потянулся, чтобы вытащить стрелу из одного из своих колчанов, но передумал. Если он не будет привлекать внимание дракона к себе сейчас, то, возможно, он смог бы подняться над драконом и поразить его чем-то, что нанесет змею больший урон, нежели древко деревянной стрелы со стальным наконечником, пусть та и была бы пущена его точной рукой.
Шея дракона дернулась, и его пасть открылась. Едва заметный в полумраке пар заструился из неё.
Шрам хлопнул крыльями и увернулся. Зеленый дракон нырнул так же ловко. Каким-то образом он угадал, в каком направлении будет двигаться Шрам, и теперь несся на грифона, собираясь врезаться в того и схватить женщину на его спине.
Гаэдинн послала Эйдер кинуться на змея. Джесри поразила брюхо дракона вспышкой огня. И тут Эйдер врезалась в основании шеи дракона, и Гаэдинн, крепко стоявший в стремени, почувствовал этот толчок каждой частью своего тела.
Когти грифона вонзились глубоко в тело дракона, а его когти и клюв рвали чешую и плоть рептилии.
Дракон содрогнулся и начал падать, попутно не переставая вертеться. Гаэдинн подумал - сможет ли Эйдер отскочить от удара крыльями или лапами дракона. Но грифон правильно рассчитал время, и когда тело дракона начало кувыркаться по земле, он мягко заскользил с него.
Приземлившись, Гаэдинн погладил Эйдер по шее и посмотрел на Джесри.
- Смотри ка, - подумал он. – Это сделал я, а не твой мерзкий Чазар.
Затем произошло невозможное - изломанное тело дракона перевернулось и вскочило на ноги. После всего того, что он перенес, Гаэдинн не мог поверить, что змей все еще жив.
Потом он понял, что это не так. Проклятая некромантия, которая уничтожила братство в Тэе, возродила рептилию. Так или иначе, ему и Джесри придется снова бороться с ним.
Дрейки были не больше кошек. По сравнению с другими ужасами битвы они казались шуткой. Но чертовски проворной и быстрой шуткой – одним движением они перепрыгивали через вал и наваливались всей своей массой. Их было по три-четыре на каждого чессентского воина, и они били и резали своими клыками, острыми, как иглы.
К тому времени, когда Шала убила двоих, еще один сидел на ее щите, а его задние согнулись, пытаясь найти опоры и дать своему владельцу прыгнуть Шале на лицо. Она не смогла дотянуться клинком своего палаша до монстра, но зато у неё получилось ударить его навершием. Тяжелая латунная ручка поймала рептилию в прыжке и бросила её на землю. Монстр мгновенно вскочил и бросился на Шалу. Она подняла ногу и топнула. Послышался треск кости. Она вжимала тварь в землю, пока та не перестала корчиться.
Женщина огляделась. Остальные маленькие дрейки тоже были убиты. Туша большого дрейка, которого она убила, иногда мешала потоку врагов беспрерывно атаковать вал. Сейчас настал один из таких моментов. Это дало ей возможность перевести дух и в целом оценить ситуацию.
Итог ей не понравился. Она и ее товарищи убили многих дрейков, но врагов было еще много, но, ко всему прочему, она заметила новую проблему – какие-то тени или, может быть, призраки, уже взбирались на вершину холма. Как, во имя Владыки Солнца, они должны быть бороться с теми, кто уже был над ними?
Из-за несправедливости происходящего чувства негодования или безнадежности могли бы захватить её, но она знала, что не может позволить себе чувствовать ничего, кроме воли к победе и думать о чем-то, кроме тактики и стратегии.
Она сунула меч в изгиб своей руки с щитом и потянулась за кожаной флягой с водой, висящей на поясе. Хасос, немного спустившийся с вала, попятился назад. Его шлем слетел, а лицо и макушка под ним потемнели от крови. Толстотелая рогатая рептилия размером с упряжную лошадь карабкалась за ним по земляным валам. Другие воины отпрянули от монстра, открыв широкую брешь в своих рядах. Если кто-то чего-то не предпримет, то десятки дрейков ворвутся в их ряды.
Шала схватилась за рукоять меча и побежала навстречу угрозе. Один воин встал на её пути, и она протаранила его своим щитом.
Когда она приблизилась к рептилии, то увидела, что Хасос порезал ей голову и плечи. Это было уже что-то.
Она взмахнула мечом и нанесла дрейку порез, который лег поперек ране, нанесенной бароном, из-за чего под правым глазом монстра образовался кровоточащий крест.
Монстр взревел и повернулся к ней. Задняя половина его тела все еще находилась на противоположной стороне вала, и, возможно, это делало его неуклюжим. Когда он укусил, было нетрудно отпрыгнуть из зоны досягаемости челюстей и нанести ответный удар.
Затем монстр извергнул огонь.
Теперь Шала не была вне зоны досягаемости. Рефлекторно она подняла щит, закрывая от огня голову и туловище. Это ослепило её и, более того, обожгло нижнюю часть тела.
Затем, она почувствовала острые клыки монстра, схватившие её за ногу, облаченную в раскаленный металл. Выкованные дворфами наголенники не позволили моментально откусить ногу, но даже заколдованная броня вряд ли продержалась бы дольше одного-двух ударов сердца. А даже если бы и продержалась, то горячее дыхание рептилии поджарило бы ногу женщины.
Выкрутив талию и молясь, чтобы неловкая атака проникала сквозь чешую, она ткнула монстра в горло.
Меч вонзился глубоко, и когда она вытащила его, то на неё брызнула дымящаяся кровь. Рептилия взревела, разжав челюсти, а затем упала на бок.
Но вслед за ней через вал перебралось еще больше рептилий. Она перекатилась, поднялась на ноги и поймала одного ударом прямо между глаз. Монстр рухнул.
- Чессента! - взревела она. - Чессента!
Воины, которые следовали за ней во многих воинах, вернулись на линию фронта. Вместе они отбросили назад волну ящеров.
Затем, на поле боя появились ужасные призраки, которые превращали молодого человека в высушенного старика одним прикосновением.
- Священники! – крикнула Шала. – Изгоните нежить!
И они тоже прислушались к ее зову. Священники отказались от своих бесплодных попыток восстановить дневной свет на поле боя и вызвали локальные вспышки света. Те отбрасывали призраков или сжигали их дотла.
В следующий раз, когда битва даровала ей пару мгновений для передышки, Шала поняла, что некоторые из ее товарищей подхватили ее боевой клич.
- Чессента! - выли они. – Чессента!.
Другие же в это время скандировали:
- Шала! Шала! Шала!
Аот наблюдал за битвой. Ни темнота, ни расстояние не мешали его магическому зрению, но ситуация все шло настолько хаотично, что даже он, при всем его военном опыте, не мог в ней разобраться.
На данный момент Чессентцы держались, хотя и большой ценой. И, конечно, это продлится недолго. Только не с тремя вражескими драконами в воздухе, даже если тот, с которым сражались Гаэдинн и Джесри, теперь был нежитью.
С другой стороны, даже без помощи духов ветра его товарищи наездники на грифонах смогли уничтожить большую часть летающих рептилий, а какая-то сила - возможно, Мералейн, сдерживала призраков, натравляя их на своих собратьев или попросту изгоняя. Этого было мало, но это было уже что-то.
Аот попытался решить, где он и Джет нужны больше всего. Ответ был таков - везде. Это означало, что единственное, что спасет чессентцев от фиаско – она нападение на вражеского командира или, по крайней мере, атака его позиции. Наёмник затрубил в рог, давая сигнал каждому всаднику на грифоне следовать за ним.
Джет повернулся в сторону самой глубокой тьмы.
- У тебя осталось мало заклинаний. А Джаксанаедегор еще даже не сражался.
- Но он тоже творил магию, - ответил Аот. - Затопил поле во тьме, вызвал призраков и превратил мертвого дракона в зомби. Возможно, он так же устал, как и мы.
- Тогда все в порядке, - ответил Джет. – Рискуй своей шкурой каждый раз, когда успех “возможен”.
Аот огляделся. Другие всадники на грифонах заняли позицию, чтобы сопровождать его. Увидев то же самое с помощью ментальной связи, Джет визгнул, взмахнул крыльями и устремился вперед.
Джаксанаедегор и его свита, кажется, не собирались реагировать на атакующих их всадников на грифонах. Возможно, они даже не предполагали, что кто-нибудь увидит их. Аот убедил их в обратном, когда наставил на трескельцев копье, из кончика которого вырвалась молния. К сожалению, хотя магический разряд и попал в черный шар не треноге, он не нанес ему никакого вреда. Что ж, ему ничего не оставалось, кроме как продолжать попытки.
Начав двигаться, Джаксанаедегор выскочил из-за деревьев, взмахнул крыльями и поднялся над пятном тьмы. Однако его товарищи остались на земле. Аот надеялся, что они были низшими вампирами, которые не могли превращаться в стаю летучих мышей. Судя по всему, так оно и было.
- Не волнуйся, - сказал Джет. – Не похоже, чтобы дракону нужна была помощь.
К сожалению, это было правдой. Дракон был достаточно крупным, чтобы затмить остальных троих, в данный момент неистовствующих на поле боя. Его бледно-желтые глаза горели яростным пламенем. Грифоны парили над драконом и поодаль от него, пока их наездники стремительно посылали в дракона то немногое, что осталось в их колчанах.
Многие стрелы просто отскакивали от чешуи Джаксанаедегора, другие же лишь застревали в ней, не задевая плоти. Однако, одна стрела глубоко вонзилась в лоб дракона, от чего тот, в ответ на эту атаку, открыл пасть и выпустил поток горячего пара, окружившего грифона и меткого стрелка. Оба замертво рухнули вниз.
Аот поразил сферу тьмы шестью огненными зарядами, друг за другом поразившими тёмную сферу в течении одного удара сердца. Взрывы разметали вампиров, а парочку даже разорвали на части, но черный шар остался нетронутым.
Он решил, что ему нужно приблизиться к этой штуке. Он не хотел оставлять своих людей в бою против Джаксанаедегора, но если они отвлекут его на себя всего на пару мгновений, ничего с ними не случится.
Джет аккуратно облетел дракона. Когда он оказался позади Джаксанаедегора, то спикировал вниз.
На мгновение Аоту показалось, что дракон-нежить действительно потерял их из виду. Затем он почувствовал тревогу Джета и поднял глаза. Увеличиваясь с каждым мгновением, Джаксанаедегор, казалось, заполнял собой всё бессолнечное небо. Его когти были готовы резать и рвать.
Джет взмахнул крыльями, пытаясь изменить курс. Затем он резко свернул и камнем рухнул на безлистные вершины деревьев в сфере тьмы.
Ветки ломались под грифоном и его всадником, колотили и царапали их тела, когда они падали сквозь них. Аоту это показалось похоже на избиение с последующим падением с лестницы. Но, по крайней мере, такое огромное существо, как Джаксанаедегор, не могло преследовать их в заросли деревьев.
По крайней мере, не в телесном виде. Аот надеялся, что дракон не будет их преследовать, а приземлится на поляне. Но вместо этого он растворился в тумане. Аот почувствовал запах зловонного дыма. Это вызвало у него тошноту, головокружение и слабость.
Он посчитал – или, просто понадеялся, что у него будет несколько мгновений для каких-либо действий, прежде чем Джаксанаедегор спустится на землю и снова примет телесную форму. И затем Джет рухнул. Аот почувствовал вспышку боли, передавшуюся по ментальной связи, когда Джет сломал переднюю орлиную ногу.
- Я в порядке! - рявкнул грифон. - Иди!
К ним бросились изможденные бледные фигуры. Джет дал Аоту столько времени, сколько было нужно тому, чтобы выпрыгнуть из седла, после чего бросился на вампиров. Его клюв рвал и кусал, а здоровая передняя лапа резала с разрушительной силой. Но даже так нежить набрасывалась на него, кусая и разрывая своими когтями его плоть.
Как и прежде, Аот не мог остаться, чтобы помочь. Он бросился к треноге. Другой вампир подбежал к нему с фланга. В его руках была секира, отражающая гримасы ужаса, хотя вокруг не было ничего, что могла бы отражать сталь.
Нежить ударила. Хрюкнув, Аот еле-еле парировал этот удар своим копьем, а затем проткнул им сердце противника. Поскольку он не мог оставить его в теле врага, он использовал еще немного своей почти истощившейся силы и выпустил из кончика копья огонь, который сжег сердце вампира, что не даст ему подняться вновь.
Путь к чёрному шару был чист. Аот произнес заклинание, чтобы нанести сильный и точный удар. Тем временем клубы тумана сцепились друг с другом и превратились в клиновидную голову. Джаксанаедегор прыгнул вперед, желая лишь убить боевого мага.
Высвободив каждую частичку силы, все еще заключенную в копье, Аот ударил шар, и тот раскололся. Солнечный свет моментально пробился сквозь голые ветви над головой.
Джаксанаедегор уже занёс переднюю ламу для удара, когда его ослепил солнечный свет. Его огромное чешуйчатое тело сразу же загорелось и задымилось, и он задёргался в агонии.
- Отступай, - подумал Аот. - Гори, тварь! Умри!
Он возложил слишком много надежд на последнюю мысль. Обуздав свою боль, Джаксанаедегор прорычал слова силы и исчез. Магия перенесла его в темное и, без сомнения, безопасное место.
Аот повернулся к Джету. Низшие вампиры сгорели заживо, а грифон, все еще живой, несмотря на дюжину кровавых ран, стоял на трех лапах посреди нескольких кучек пепла.
- Сможешь вернуть меня обратно в небо? - Спросил Аот.
- Почему бы нет? - ответил Джет. – Какие еще болезненные испытания на прочность мне стоит ожидать?
Чувствуя себя виноватым - но лишь слегка, потому что он знал, насколько выносливым на самом деле был грифон, Аот снова забрался в седло. Джет, хромая, выскочил из-за деревьев, набрал скорость, взмахнул крыльями и полетел. Наёмники в небе приветствовали их, а их грифоны радостно визжали. Аот ответил им, взмахнув копьем.
Это продолжалось, пока чудовищный рев не заглушил их радость. На другом конце поля битвы, из-за земляных валов на вершине холма, Чазар взмыл вверх в форме дракона.
Более крупный, чем Джаксанаедегор, он уничтожил зомби-дракона одной вспышкой огненного дыхания, которая чуть не поглотила Гаэдинна и Эйдер. Потом, хлопая крыльями, эльф поднялся выше.
Один из красных драконов попытался сделать то же самое, но Чазар поднялся в воздух быстрее, после чего бросился на маленькую рептилию, как ястреб, пикирующий на голубя. Он схватил его и разорвал на части клыками и когтями.
К тому времени другой красный дракон улетел. Аот подумал, что у него достаточно возможностей для побега, но тут Чазар зарычал, и мужчина почувствовал в этом рыке ноты сверхъестественного принуждения. У него заболела голова, хоть заклинание и не было направлено на него.
Меньший красный дракон взмахнул лапами, за затем продолжил путь вперед, только теперь уже неуклюже, как будто он был обременен тяжелым грузом или все его мускулы сжались. В результате Чазар без труда его догнал.
Когда два красных дракона встретились лицом к лицо, к меньшему вернулась его ловкость. Либо Чазар снисходительно рассеял заклинание, либо это конкретное проклятие могло поразить лишь убегающую жертву. Трескельский дракон поймал восходящий столб воздуха и взмыл вверх, затем сразу же нырнул навстречу Чазару, рванувшему к меньшей рептилии.
Герой Войны плюнул пламенем, что, в теории, не должно было подействовать на другого красного дракона. И все же пламя вырывало куски плоти с головы дракона и плавило глаза. Аот вздрогнул от мысли о том, какая температура была нужна, чтобы сжечь красного дракона.
В конце Чазар взмахнул крыльями, увернулся от атаки слепого, искалеченного дракона и схватил его своими лапами. Он держал его всего мгновение – ровно столько времени было нужно Герою Войны, чтобы откусить врагу голову, после чего он разжал когти и позволил окровавленным горящим останкам рухнуть на землю.
После этого он обратил свое убийственное внимание на злополучную компанию кобольдов. Он не мог атаковать всех сразу, поэтому изрядное количество врагов наверняка ускользнет и перегруппируется.
Ибо, да увидит Повелитель Огня, воины Чазара были не в состоянии преследовать их. Каким-то образом они, в томительном ожидании хода самопровозглашенного Бога, смогли избежать катастрофы, хоть и большой ценой.