Очутившись в тронном зале в образе императора Вектора, Габриэль Миллер окинул взглядом павшие ниц искусственные флактлайты, испытывая при этом странное чувство.

Все эти существа — фотонные информационные тела внутри двухдюймовых лайткубов. Но в этом мире они настоящие люди, обладающие разумом и душой. Правда, из десяти существ в первом ряду людьми была лишь половина, а остальные выглядели как уродливые монстры.

Габриэль уже знал, сколько юнитов[13] в его распоряжении: десять генералов, называвших себя лордами (точнее, маркизами), рыцари и маги за их спинами и пятьдесят тысяч бойцов за стенами замка. Всё, что ему требовалось, — грамотно распорядиться этими пешками, уничтожить защитников мира людей и захватить Алису.

Однако здесь, в отличие от игр жанра RTS[14], юнитам не получится отдавать неоспоримые приказы с помощью мышки и клавиатуры. Ему придётся командовать, управлять войсками через слова и действия.

Габриэль молча встал с трона, сделал несколько шагов и взглянул в зеркало на задней стене.

В отражении он увидел самого себя, но в невероятно дурацкой одежде. От реального Габриэля остались только черты лица и светлые, почти белые волосы. Однако на голове теперь красовалась чёрная металлическая корона с алым драгоценным камнем. Вместо привычной одежды на нём была чёрная велюровая рубашка, такие же штаны и роскошная меховая накидка того же цвета. С пояса свисал тонкий, тускло поблёскивающий клинок; ботинки и перчатки украшала искусная вышивка серебром. На спине — длинный кроваво-красный плащ.

Габриэль скосил взгляд вправо. На одну ступень ниже трона, сцепив руки на затылке, стоял рыцарь и озирался по сторонам.

Этот мужчина в тёмно-фиолетовом доспехе, напоминающем своим блеском кристалл, на самом деле был Вассаго Казарс, который зашёл в этот мир одновременно с Габриэлем. И хотя Габриэль заранее предупредил Вассаго, чтобы он не вёл себя как обычно, пока они не разберутся в происходящем, тот уже в нетерпении постукивал носком латного ботинка, ожидая возможности высказать первые впечатления излюбленным сленгом.

Габриэль покачал головой и вновь посмотрел на себя в зеркало.

Он привык к сшитым на заказ костюмам и в этой одежде чувствовал себя неуютно. Однако здесь, в Андерворлде, он не СТО частной военной компании.

Здесь он император, владыка бескрайней Дарк Территори…

И бог.

Габриэль закрыл глаза, медленно вдохнул и выдохнул.

Пришло время сменить маску и из хладнокровного брутального командира превратиться в бессердечного императора. В голове его словно щёлкнул тумблер.

Габриэль — он же Вектор, бог тьмы, — открыл глаза и развернулся, хлопнув алым плащом. Окинув десятерых генералов высокомерным взглядом, он огласил тронный зал бездушным голосом:

— Поднимите головы и назовитесь! Начни ты, далее по очереди.

Статный мужчина средних лет, ещё секунду назад прижимавшийся лбом к полу, на удивление быстро выпрямился и откликнулся на беглом японском:

— Как прикажете! Я глава торгово-промышленной гильдии Ленгиль Гира Сково!

Мужчина снова поклонился, и в следующий миг при шла в движение огромная фигура по соседству с ним.

Если бы это существо встало в полный рост, в нём было бы футов двенадцать — или три с половиной метра — роста. Спереди на массивное тело крест-накрест были намотаны две блестящие цепи, с пояса свисали звериные шкуры. Этот получеловек поднял голову с удивительно длинным носом и представился голосом, напоминающим раскаты грома:

— Я вождь гигантов Сигросиг.

Пока Габриэль переваривал тот факт, что даже внутри такого чудовища есть разум и душа, раздался скрипучий голос третьего генерала:

— Глава гильдии убийц… Фу Дза…

Голос принадлежал фигуре в капюшоне, на фоне гигантов казавшейся совсем крошечной и незаметной. Габриэль не смог определить ни возраст, ни даже пол этого человека. Он хотел было приказать генералу снять капюшон, но тут же передумал: скорее всего, среди ассасинов есть запрет на раскрытие лица.

Габриэль перевёл взгляд на следующего генерала и с трудом сдержался, чтобы не нахмуриться.

Сидевшее на полу существо было поистине воплощением уродства. Оно имело такие короткие ноги, что не могло даже встать на колени. Оголённый круглый живот блестел от жира, а почти утонувшую в плечах шею украшали черепа мелких зверей.

Голова его больше всего напоминала кабанью. Под торчащим пятачком был огромный клыкастый рот; толь ко в крошечных глазках блестел огонёк человеческого разума, но на фоне остального и он казался омерзительным.

— Вождь орков Лилпилин, — произнесло существо пронзительным голосом, и Габриэль снова не понял, мужчина перед ним или женщина.

Но сейчас это его не интересовало, ведь орки, или свинолюды, наверняка одни из слабейших юнитов, не более чем расходный материал.

Следующим поднял голову и грациозно поклонился молодой парень, которого с полной уверенностью можно было назвать юношей. Его голову украшали вьющиеся огненно-рыжие волосы, а загорелый торс был прикрыт лишь ремнями. Помимо них на нём были кожаные штаны, сандалии и перчатки с квадратными металлическими заклёпками.

— Десятый чемпион гильдии гладиаторов Искан! — бодро воскликнул юноша.

Габриэль посмотрел на него, не показывая своего недоумения. Неужели местные гладиаторы — боксёры? Сможет ли он побеждать врагов голыми руками?

И только он задумался, как по залу вдруг прокатился рык.

Его издал ещё один великан — не такой огромный, как гигант, но всё же гораздо крупнее человека. Верхняя половина его тела почти целиком заросла длинной шерстью, а в том, что это не одежда, не оставляла сомнений совершенно звериная голова. Длинная волчья пасть была полна клыков, напоминавших зубья пилы. Сверху торчали треугольные уши.

— Гр-р… Я вождь… огров… — Он говорил еле внятно из-за свисающего из пасти языка. — Фругур… р-р-р…

Габриэль так и не понял, что это было: имя или ещё один рык, однако кивнул и перевёл взгляд на следующего маркиза.

В уши тут же ударил скрипучий голос:

— Вождь горных гоблинов Обдирала! Ваше Величество, доверьте нанести первый удар храбрым воинам моего племени!

Лысая голова с тонкими, торчащими в стороны ушами напоминала обезьянью. Существо оказалось очередным получеловеком, только низкорослым. Какие уж тут гиганты, орки и огры? Ростом оно недотягивало даже до человека.

Перед погружением Криттер прочитал им краткую лекцию про этот мир. Если верить его словам, в Дарк Территори существует только один закон: право сильного. Но если это так, то какая сила помогла этому гоблину получить тот же титул, что и остальным генералам?

Хотя Габриэль и понимал, что горные гоблины в любом случае окажутся более слабыми юнитами, чем орки, он всё же посмотрел на их вождя с любопытством и хмыкнул, разглядев в маленьких глазках ненасытную жажду крови.

Как только горный гоблин договорил, раздался такой же скрипучий голос его соседа, отличавшегося лишь цветом кожи.

— Какая чушь! Ваше Величество, мы будем вам в десять раз полезнее, чем эти отбросы! Это говорю вам я, вождь равнинных гоблинов Душила!

— Что ты сказал, слизнеед?! Кажется, ты слишком долго жил в болотах: у тебя уже башка прогнила!

— А у тебя все мозги от солнца высохли!

Гоблины начали спорить и браниться друг с другом…

Вдруг между их носами сверкнула вспышка синего пламени. Оба вождя вскрикнули и отскочили в разные стороны.

— Не забывайте: вы находитесь перед императором, — послышался томный голос девушки в откровенном наряде, в этот момент опускавшей правую руку. Вспышка появилась, когда она щёлкнула пальцами, словно зажигалкой.

Девушка медленно встала и слегка выгнулась, гордо демонстрируя пышные формы и красоту своего тела. Она театрально поклонилась, и справа от себя Габриэль услышал приглушённый свист Вассаго. Отчасти Габриэль его понимал.

Кожа цвета кофе с молоком блестела так, словно девушка умастила себя маслом. Одежда из чёрной лакированной кожи почти ничего не скрывала. На ногах были сапоги на шпильках, на спине — серебристо-чёрный меховой плащ; поверх него струились роскошные, доходящие до бёдер светлые волосы с платиновым отливом.

Голубая подводка меркла на фоне ярких бирюзовых глаз. Кокетливо прищурившись, девушка приоткрыла губы, отливающие тем же голубым цветом, и представилась:

— Меня зовут Ди Ай Эль, я глава гильдии чёрных магов. Три тысячи моих подчинённых принадлежат вам телом и душой, как и я сама.

И говорила, и вела себя девушка поистине обворожительно. Но Габриэль никогда не позволял мужскому влечению управлять собой, поэтому лишь сдержанно кивнул в ответ.

Ведьма по имени Ди моргнула и как будто хотела что-то добавить, однако промолчала. Затем она поклонилась и вновь преклонила колени.

«Мудрое решение», — отметил Габриэль, переводя взгляд на последнего генерала.

Им был мужчина в самом расцвете сил, удивительно крупный по человеческим меркам. До сих пор он молчал и не поднимал головы.

Мужчина носил тускло блестящие чёрные латы, покрытые бесчисленными царапинами. На лбу и переносице склонённой головы тоже виднелись шрамы.

— Командир корпуса чёрных рыцарей Виксель Ул Шаста, — хрипловатым баритоном произнёс мужчина, так и не подняв глаз. — Император, прежде чем поклясться в верности, я… хотел бы задать вам вопрос.

Наконец-то мужчина поднял лицо, и Габриэль прочёл на нём строгость и суровость. Изредка он уже встречал подобные лица: такие бывают у прирождённых воинов.

В обращённых к Габриэлю глазах рыцаря по имени Шаста читалась решимость, которой не было во взглядах остальных генералов.

— Я хочу узнать, к чему устремлены ваши желания после возвращения на престол, — спросил Шаста ещё на тон ниже.

«Да, действительно, эти существа не просто программы, и это нужно постоянно иметь в виду», — заметил про себя Габриэль, но, как и подобает бессердечному императору, ответил ледяным тоном:

— К крови и страху, огню и разрушению, смерти и воплям.

Когда гладкий стальной голос Габриэля разнёсся по залу, генералы перед ним моментально напряглись.

Обведя их взглядом, Габриэль хлопнул плащом и указал рукой на небо на западе.

Слова, исполненные фальшивой жажды завоеваний, пришли к нему практически сами:

— Земля на западе переполнена энергией богинь, что изгнали меня с небес, но Великие врата, защищающие тот мир, скоро падут. Я вернулся… чтобы принести свет моего величия во все уголки этого мира!

Криттер рассказал им всё, что мог, об окончательном стресс-тесте, который должен был начаться спустя неделю по внутреннему времени. Габриэль продолжал свою напыщенную речь, опираясь на полученные от хакера сведения:

— Как только падут врата, мир людей станет собственностью тьмы! Сам я желаю лишь божественную жрицу, которая в тот же самый миг появится на той земле! Всех остальных людей я разрешаю убивать и грабить столько, сколько захотите! Пришло время, которого так долго ждали народы тьмы!

В воздухе повисла тишина…

Но уже через миг её нарушил дикий вопль:

— Гхи-и-и-и! Убить! Убить всех белых иумо-о-о-ов!

Это кричал, дёргая короткими ногами, вождь орков с полными жажды и ярости глазами. К нему мигом присоединились вожди гоблинов, дружно вскинув руки:

— О-о-о-о-о-о! Война! Война!

— Ура-а-а-а! Война-а-а!

Волна боевых кличей заразила остальных генералов, а затем и офицеров за их спинами. Качались тонкие, словно ветки, тела скрывающихся под капюшонами убийц. Ведьмы из гильдии чёрных магов радостно визжали и запускали разноцветные фейерверки.

Огромный зал наполнился варварскими криками…

Но Габриэль заметил, что рыцарь Шаста единственный остался на коленях и смотрел в пол.

Что это: сдержанность военного человека или же за этим стояли какие-то чувства? Фигура в доспехах была неподвижна, словно скала, и Габриэль не смог найти ответ.

* * *

— Бро, вот уж не думал, что у тебя такой талант! Может, тебе надо было податься во власть? — насмешливо спросил Вассаго, бросая Габриэлю бутылку вина.

Тот фыркнул в ответ:

— Я всего лишь подстраиваюсь под необходимость. И тебе не помешает научиться вести себя как подобает. Твоя должность тоже выше, чем у них.

Щелчком сбив пробку с пойманной бутылки, Габриэль пригубил рубиновую жидкость и вдруг задумался, можно ли это считать пьянством на рабочем месте.

Вассаго, однако, считал, что такой ситуацией грех не воспользоваться, и заливал в себя винтажное вино, словно это было простое пиво.

— Я хочу не толкать речи и раздавать приказы, а первым кинуться в бой, — отозвался он, вытирая губы. — Не зря же я погрузился в этот обалденный виртуальный мир… Тут и вино, и бутылка прямо как настоящие.

— Но и раны здесь болят и кровоточат, ведь в этом мире нет поглотителя боли.

— Разве это не здорово? — ухмыльнулся Вассаго.

Габриэль пожал плечами, поставил бутылку на стол и встал с дивана.

Императорские покои на верхнем этаже замка Обсидия оказались не в пример просторнее комнаты начальника в офисе Glowgen DS. Из огромных окон открывался вид на ночной город вокруг замка. Конечно, городское освещение было не таким ярким и пёстрым, как в Сан-Диего, зато сам город казался сказочным.

Маркизы уже покинули замок, чтобы готовить свои войска к войне. На улицах повсюду рябило от факелов на обозах, которые вывозили припасы со складов. Глава торгово-промышленной гильдии руководил снабжением армии и получил приказ использовать все запасы со складов замка, так что в ближайшее время голод и холод ей не угрожали.

Оторвав взгляд от бесчисленных огоньков, Габриэль подошёл к углу комнаты, где стояла фиолетовая кристаллическая панель системной консоли.

Он прикоснулся к экрану, открыл меню и нажал кнопку вызова внешнего наблюдателя. Коэффициент ускорения понизился до единицы, заставив испытать странное чувство. Наконец с экрана раздался торопливый голос Криттера:

— Командир, это вы?! Я только-только вернулся в Главный зал управления после того, как подключил вас!

— У нас уже ночь первого дня. Конечно, я знаю про ускорение времени, но всё-таки это удивительное явление. Короче говоря, пока что всё идёт по плану. За пару суток юниты приготовятся к битве, мы рассчитываем начать наступление на Хьюман Эмпая уже через два дня.

— Прекрасно. Как только захватите Алису, тащите её к консоли и выберите в меню пункт «Извлечь в Главный зал управления». После этого её лайткуб достанется нам. И кстати, передайте кое-что придурку Вассаго.

За спиной послышалась пара ругательных слов: похоже, слова Криттера услышал не только Габриэль.

— Сейчас мы не можем использовать администраторские команды, в том числе сброс аккаунта. Это значит, что если вы или Вассаго умрёте, то вашими привилегированными аккаунтами больше нельзя будет пользоваться. Станете рядовыми солдатами!

— Да, я помню… Поэтому пока постараюсь держаться подальше от передовой. Как там JSDF?

— Пока что никак. Не думаю, что они успели заметить ваше погружение.

— Хорошо. Конец связи. В следующий раз поговорим, когда захватим Алису.

— Так точно, буду ждать.

Окно закрылось, время ускорилось, и Габриэль вновь ощутил лёгкий дискомфорт.

Вассаго продолжал ворчать и сражаться с застёжками своих доспехов. Наконец ему удалось сбросить с себя металл, и он поднялся на ноги, оставшись в кожаной рубашке и штанах.

— Это самое, бро, можно я выйду в город погулять?.. Нельзя, да?

— Потерпи уж пока. Как выполним задание — отпущу на вечер.

— Ладно. Значит, пока что без убийств и без женщин… Ну, раз так, пойду спать. Вон в ту комнату.

Вассаго удалился в одну из смежных спален, на ходу похрустывая суставами. Габриэль медленно выдохнул и снял с головы корону. Затем он сложил на диване вычурную мантию и накидку и положил на них меч.

Во всех известных ему виртуальных мирах снятая экипировка исчезала в инвентаре, но в Андерворлд эту удобную функцию не добавили. Такими темпами можно было за месяц превратить покои в свалку, однако уже послезавтра они покинут замок и вернутся только лишь для того, чтобы выйти из этого мира.

Габриэль двинулся в спальню прямо напротив комнаты Вассаго, на ходу расстёгивая рубашку. Он открыл дверь… и удивлённо прищурился.

Внутри огромной спальни сбоку от ошеломляюще роскошной кровати кто-то стоял на коленях.

Ни слугам, ни кому-либо другому не дозволено подниматься выше этажа с тронным залом. Неужели жители этого мира могут ослушаться приказов богов?

На миг Габриэль задумался, не лучше ли вернуться за мечом, но вместо этого вошёл в комнату нарочито решительным шагом и закрыл за собой дверь.

— Кто ты? — коротко спросил он.

— Я пришла составить вам компанию на эту ночь, — донёсся в ответ глубокий женский голос.

— О?..

Габриэль вскинул бровь и проследовал к кровати сквозь полумрак спальни.

Сложив ладони на полу, перед ним сидела молодая женщина в тончайшем белье. Пепельные с голубым отливом волосы были подвязаны красивой лентой. На нежном теле не было никакого оружия.

— Кто тебя послал? — спросил Габриэль, присаживаясь на роскошную шёлковую простыню.

— Никто… — приглушённо ответила женщина после недолгого молчания. — Просто это моя работа.

— Ясно, — Габриэль отвёл от неё взгляд и лёг на середину кровати.

Через несколько секунд женщина поднялась и беззвучно прильнула к нему справа.

— С вашего позволения… — прошептала она.

«Ого!» — не удержался Габриэль, когда увидел экзотическую красоту её лица. Несмотря на тёмную кожу, скулы её вызывали в памяти скорее скандинавских женщин.

Женщина развязала шнурок пеньюара и взялась за ленту, державшую её волосы. Глядя на неё снизу вверх, Габриэль невольно проникся.

Неужели искусственные флактлайты способны даже на такое?

Неужели даже эта женщина считается несовершенным искусственным интеллектом? Если так, то каких же высот достигла совершенная Алиса?

Эта женщина предлагала ему своё тело, но на самом деле Габриэль восхищался не этим. Его изумило другое.

Распустив свои волосы, женщина, как и предвидел Габриэль, достала спрятанный в них острый кинжал.

Габриэль с лёгкостью перехватил её руку, а свободной рукой молниеносно вцепился в горло и повалил на кровать.

— Кх!..

Женщина заскрипела зубами, отчаянно пытаясь высвободить руку с кинжалом. Она была сильнее, чем ожидал Габриэль, но не настолько, чтобы заставить его волноваться. Габриэль заломил её руку с кинжалом, а пальцы левой руки вдавил глубже в шею, окончательно обездвижив.

Лицо женщины перекосило от боли, но серые глаза продолжали гореть решимостью. Мужественный взгляд, неуклюже нанесённая косметика и объёмные мышцы говорили о том, что она вряд ли из гильдии убийц. Другими словами, это не Фу Дза изменил своё отношение к Габриэлю, а один из других маркизов… скорее всего, один из людей.

Габриэль опустил голову к лицу женщины и повторил предыдущий вопрос:

— Кто тебя послал?

— Никто… Это… моё решение, — хрипло ответила она, стоя на своём.

— Тогда перед кем ты отвечаешь?

— Ни перед кем…

— Хм.

Габриэль методично раздумывал, не испытывая никаких чувств.

Главное ограничение искусственных флактлайтов, прорывного достижения «Рэс», — это невозможность перечить правилам, законам и приказам, полученным свыше.

Жители Дарк Территори могут показаться свободными на фоне связанных ограничениями обитателей мира людей, но суть всех искусственных флактлайтов одинакова. Разница лишь в том, что в этой части мира действует только один закон, поэтому в нём царит мнимая свобода.

Имя этому закону — право сильного. В этом жестоком мире тот, кто сильнее в бою, владеет теми, кто слабее. Даже если бы эксперимент «Рэс» шёл так, как задумывалось, почитающий закон и порядок мир людей всё равно схлестнулся бы с погрязшим в хаосе миром тьмы. Вроде бы «Рэс» задумали эту войну как катализатор, который должен привести к очередному прорыву.

Однако по неизвестной причине в мире людей задолго до следующей фазы эксперимента появился флактлайт, сумевший победить ограничение. По словам их информатора из «Рэс», в мире тьмы подобные флактлайты пока ещё не попадались.

Другими словами, эта женщина, пытавшаяся кинжалом убить императора, по-прежнему беспрекословно подчиняется законам. Но несмотря на это, она не раскрыла Габриэлю имени своего господина даже в ответ на прямой вопрос… нет, приказ. Это означает, что верность господину для неё стои́т выше, чем приказы бога-императора. Выражаясь иначе, она считает, что её господин сильнее Габриэля.

Чтобы впредь операция проходила гладко, Габриэлю придётся доказать своим войскам, генералам и офицерам, что именно он, император Вектор, — сильнейший воин этого мира. Но ведь не может же он в качестве наглядного примера убить всех маркизов. И как же тогда быть?

Хотя…

Что бы он ни придумал, в любом случае от одного из генералов придётся избавиться. От того, кто подослал к нему эту женщину-убийцу.

Но как же вычислить этого предателя? Может, связаться с Криттером, чтобы он проследил за генералами извне? Нет, для этого придётся опять замедлиться и попусту потратить драгоценное время реального мира.

И раз так…

Обдумав всё буквально за мгновение, Габриэль вновь всмотрелся в глаза цвета стали:

— Почему ты пыталась убить меня? Тебе обещали деньги? Власть?

Он не вкладывал в свой вопрос глубокого смысла, однако получил неожиданный ответ:

— Ради справедливости!

— О?..

— Если ты развяжешь войну, мы откатимся в прошлое на сто-двести лет! Я не хочу возвращаться во времена, когда сильные издевались над слабыми!

Габриэль в очередной раз удивился.

Точно ли перед ним женщина, разум которой ещё не может считаться прорывом? Неужели её господин приказал ей ответить такими словами?

Габриэль опустил голову ещё ниже, изучая серые глаза.

Решимость. Преданность. И в самой глубине — ещё одно потаённое чувство…

«Ах вот оно что! Что ж, раз так, эта женщина мне не нужна. Или, точнее, мне не нужен её флактлайт».

Габриэль тут же последовал своему решению и без лишних слов напряг левую руку, которой сжимал горло женщины.

Он почувствовал, как сопротивляются мышцы. Глаза женщины широко раскрылись, рот издал беззвучный вопль.

Пока Габриэль прижимал отчаянно дёргающиеся руки и ноги к кровати и безжалостно душил женщину, его вновь посетило удивление, но уже другого рода.

Неужели он в виртуальном мире? Он осязал пальцами, как рвутся её мышцы и ломаются хрящи; обнажённая кожа источала аромат страха и боли. Ощущения были даже ярче, чем в реальности.

По телу невольно пробежала дрожь, левая рука сжалась сама по себе.

Послышался глухой звук, с которым сломались шейные позвонки незнакомки.

И тогда Габриэль увидел.

Женщина зажмурилась, стиснула зубы… и из её лба выплеснулся радужный свет.

Это было оно — такое же облачко души, которое он увидел во время смерти Алисии.

Габриэль тут же открыл рот и всосал в себя душу женщины.

Горечь, рождённая страхом и болью.

Кислинка досады и печали.

Затем во рту Габриэля разлилась ни с чем не сравнимая медовая сладость.

На изнанке закрытых век промелькнули смутные образы.

Маленькие дети, играющие во дворе старого двухэтажного дома. Среди них были и люди, и гоблины, и орки. Дети посмотрели на него, просияли и бросились навстречу с распростёртыми объятиями.

Картина исчезла, её сменила другая. Мужской торс, широкая мускулистая грудь, тёплые и крепкие объятия.

«Я люблю вас… господин…» — послышался тихий голос, повторился эхом и затух.

Образы погасли, но Габриэль продолжал прижимать к себе тело женщины.

Великолепно! До чего же потрясающими оказались ощущения!

Бо́льшая часть сознания Габриэля пульсировала в экстазе, и лишь малая часть рассудка пыталась дать случившемуся объяснение.

Лайткуб с флактлайтом женщины, как и флактлайт Габриэля, соединились через STL. Поэтому когда её Жизнь — она же счётчик хит-пойнтов — обнулилась, высвобожденные обрывки квантовых данных могли достичь его мозга по каналам связи.

Впрочем, всё это было уже неважно.

Он вновь пережил ощущения, за которыми охотился, рискуя жизнью. Он вкусил последние чувства и любовь умирающей женщины. И они показались ему слаще дождя посреди пустыни.

«Ещё».

«Мне нужно ещё».

«Мне нужно убивать ещё».

Габриэль выгнулся, запрокинул голову и беззвучно расхохотался.

* * *

Довольный, Габриэль взирал, как десять генералов и их офицеры вновь почтительно склонились перед ним.

Как он и приказал, маркизы за двое суток подготовились к наступлению. Пожалуй, местные генералы намного расторопнее обитателей этажа топ-менеджеров штаб-квартиры Glowgen DS.

Их уже сейчас можно было считать готовыми искусственными интеллектами. Они не только исполнительные, но и верные, а что ещё требуется от интеллекта, который должен пилотировать боевого робота?

С другой стороны, нельзя забывать, что верность генералов появилась из главной проблемы искусственных флактлайтов в ходе бесконечных опытов «Рэс». Сейчас десять маркизов служат императору Габриэлю — точнее, Вектору — только благодаря тому, что в их души вписан принцип служения сильному. Если же они начнут сомневаться в силе императора, то могут и предать.

Более того, эти опасения уже претворились в жизнь.

Два дня назад в спальню Габриэля прокралась женщина и попыталась убить его.

Она пыталась прикончить императора, верховного главнокомандующего мира тьмы. Получается, у неё есть некий господин, который ещё важнее Габриэля. Тот самый, к кому она обращалась в том обрывке воспоминаний. И наверняка это один из десяти маркизов, которые сейчас стоят перед Габриэлем.

Кто бы это ни был, женщина полагала, что он сильнее Вектора. Скорее всего, этот господин в глубине души тоже не был верен Габриэлю. Если держать такого юнита возле себя на поле боя, он вполне может решиться на покушение.

Именно поэтому Габриэль добавил в свой план ещё одну миссию: вывести «господина» на чистую воду и расправиться с ним до выступления армии в поход.

Помимо всего прочего, тем самым он покажет остальным маркизам силу императора. Пусть эти флактлайты навсегда запомнят, кто в их мире самый сильный.

Пока Габриэль Миллер строил эти планы, ему и в голову не приходило, что он может оказаться слабее одного из этих десяти юнитов, то есть что дуэль с одним из них может закончиться поражением. С его точки зрения, Андерворлд по-прежнему находился в той же плоскости, что и игровые виртуальные миры. Из-за этих предубеждений он до сих пор видел в юнитах всего лишь NPC.

* * *

Чёрный Генерал Виксель Ул Шаста стоял на коленях с опущенной головой и вспоминал слова своего учителя, услышанные лет двадцать назад на тренировочной площадке ордена чёрных рыцарей.

«Учитель моего учителя погиб мгновенно, ему отрубили голову. Моему учителю прокололи грудь, и он скончался на дороге, не успев добраться до замка. Мне лишь отрубили руку, и я сумел вернуться живым. Конечно, это не повод для гордости, но всё же».

Учитель сидел на блестящем полу из чёрных металлических плит и показывал Шасте правую руку, точнее, её обрубок, отнятый ровно по локоть. Рана была лишь замотана бинтами и обработана лекарством, и на неё даже смотреть было больно.

Руку учителю отрубили всего три дня назад. Это сделал злейший враг всех чёрных рыцарей, сильнейший мечник во всём мире, а для некоторых — самый кошмарный из всех монстров — командир рыцарей единства Беркули Синтесис Ван.

— Понимаешь, что это значит, Виксель?

Шасте на то время было двадцать с небольшим, и он в ответ лишь недоумённо покрутил головой.

Учитель спрятал культю обратно под одежду, закрыл глаза и пробормотал:

— Наконец-то мы его догоняем.

— Догоняем?.. Вы точно говорите о нём? — не выдержав, переспросил Шаста с недоверием в голосе.

Он не мог сразу согласиться со словами учителя: настолько могучим воином был Беркули. Даже спустя три дня у Шасты перед глазами стояла отлетающая рука учителя, фонтан крови и жив был ледяной страх, пронзивший тело.

— В этом году мне исполняется пятьдесят, но до сих пор я даже не научился толком держать клинок, а уж махать им и подавно. Лет через пять-десять меня наверняка убьют, но и к тому времени я так ничему и не научусь, — тихо поведал учитель. — Стыдно признаваться, но, прежде чем сойтись с ним в бою, я считал, что мы за свой короткий век ни за что не догоним этого рыцаря, который живёт уже две сотни лет. И только потерпев унизительное поражение и сбежав, я понял, что ошибался. Нет, мы старались не напрасно… Не зря мой учитель и учитель моего учителя неустанно вызывали его на бой. Скажи, Виксель, как называется вершина искусства мечника?

— Бездумный клинок, — машинально ответил Шаста, не ожидавший вопроса.

— Именно. Спустя долгие годы тренировок ты сливаешься с мечом воедино и можешь нанести удар, даже не думая, что бьёшь врага, достаёшь клинок и вообще двигаешься с места. Учитель говорил, что это высшее искусство мечника… А потом я научил этому тебя. Но это неправда, Виксель. Это ещё не конец. Я узнал об этом, пропустив удар того чудовищного мечника.

На лице стареющего учителя мелькнуло возбуждение. Шаста невольно подался вперёд, не вставая с пола.

— Вы говорите… это ещё не конец?

— Я говорю о пределе бездумия. О непоколебимой уверенности. О силе воли, Виксель, — учитель вдруг высоко занёс обрубок правой руки. — Ты же видел, да? Во время битвы я рубил сверху вниз правой рукой. Это был по-настоящему бездумный удар, лучший и быстрейший во всей моей жизни. Более того, я начал двигаться раньше, чем Беркули.

— Да… Мне тоже так показалось.

— И всё же… всё же. Я должен был отбить его выставленный для защиты меч. Но на деле это он отбил мой клинок своим и отрубил мне руку. Виксель, поверишь ли ты мне, когда я скажу, что наши клинки даже не соприкоснулись?

— Это… Это невозможно… — ошарашенный Шаста неуклюже покачал головой.

— Но это факт. Мой клинок отклонился, словно его ударила незримая сила. Это было не заклинание и не «Полное подчинение оружия». У меня есть только одно объяснение: мой бездумный клинок проиграл его взращённой за двести лет силе воли. Он настолько ясно представил, как его меч движется в нужном направлении, что его мысль превратилась в непреложную истину!

Шаста не сразу поверил словам учителя. Каким образом невидимая сила воли может отклонить тяжёлый и мощный, реально существующий клинок?

Учитель словно знал, что Шаста отреагирует именно так. Стареющий мечник вдруг выпрямил спину, и над чёрными железными плитами раздался тихий приказ:

— Виксель, пришло время преподать тебе последний урок… Убей меня!

— Что?.. О чём вы говорите?! Вы ведь…

Шаста хотел было напомнить учителю, что тому как раз только что удалось не умереть, но слова застряли в горле, когда он увидел яркие искры в глазах напротив.

— Да, я спас свою жизнь, и именно поэтому ты должен убить меня. Он сразил меня первым же ударом, поэтому для тебя я больше не самый сильный. Пока я жив, ты не сможешь сразиться с ним на равных. Ты должен убить меня, зарубить клинком, чтобы встать на один уровень с Беркули!

Договорив, учитель встал в стойку, будто его потерянная правая рука по-прежнему сжимала меч.

— Ну же, вставай! Доставай клинок, Виксель!

Шаста забрал жизнь своего учителя.

Именно тогда он всем своим телом понял его слова.

Незримый меч в правой руке учителя — клинок из чистой силы воли — столкнулся в воздухе с мечом Шасты и не только высек из него сноп искр, но и навсегда оставил на щеке ученика небольшой шрам.

Именно тогда юный Шаста в крови и слезах нашёл порог следующего умения мечника, превосходящего даже бездумный клинок. Способность воплощать в жизнь невозможное. Клинок Инкарнации.

Спустя примерно пятнадцать лет он наконец встретился в бою с командиром рыцарей единства Беркули. Шасте уже было тридцать семь, и он чувствовал, что достиг вершины собственного мастерства.

Учителю удалось сохранить себе жизнь, пожертвовав рукой, но Шаста не собирался цепляться за жизнь в случае поражения. Дело в том, что он так и не обзавёлся учеником, которого мог бы считать своим наследником. Ему не хотелось обрекать молодого человека на убийство своего учителя. Он твёрдо решил, что заплатит своей жизнью, чтобы никому не пришлось принимать кровавое наследие.

Он вложил в свой меч всю волю и решимость, то есть Инкарнацию, и встретил первый удар Беркули собственным. Но хотя рыцарь единства не выбил его клинок из рук, Шаста сразу почувствовал, что проиграет. Он бы не смог заставить себя нанести ещё один удар такой же силы.

Но Беркули ухмыльнулся, сдерживая клинок Шасты своим:

— Отличный удар. Если бы твой меч был полон застарелой жажды убийства, ты бы ни за что не остановил мой клинок. Подумай над этими словами и возвращайся лет через пять, парень.

Командир рыцарей единства повернулся и неторопливо пошёл прочь. Его спина казалась совершенно беззащитной, но почему-то Шаста так и не смог напасть.

Прошло много времени, прежде чем он начал понимать слова Беркули. И всё же сейчас, спустя пять лет, он вроде бы разглядел в них смысл. Если бы в тот раз Шаста вложил в клинок лишь ярость и ненависть, то наверняка проиграл бы. Ему удалось сравниться по силе с Беркули — пускай всего на один удар — только потому, что он наполнил свою грудь не жаждой убийства, а более весомыми чувствами.

А именно благодарностью предшественникам, которые научили его этим умениям ценой своих жизней, и пожеланием удачи всем молодым мечникам, которые продолжат его дело.

Вот почему Шаста, едва услышав о смерти Первосвященницы, решил начать переговоры о мире. Он не сомневался, что Беркули примет это предложение.

А сейчас он понимал, что та же причина вынуждает его убить императора Вектора, который ни с того ни с сего объявился в замке Обсидия и единовластно объявил о начале войны.

Даже стоя на коленях и кланяясь императору, Шаста работал над Инкарнацией, которую вложит в смертоносный удар.

Спустя сотни лет император неожиданно вернулся в образе молодого мужчины с бледной кожей и светлыми волосами, прямо как в мире людей. Ни его телосложение, ни лицо не внушали страха.

И только удивительной голубизны глаза давали понять, что император не просто человек. В них виднелась лишь пустота — бездна, поглощающая всякий свет. Внутри этого мужчины скрывался зловещий неутолимый голод.

И если эта бездна впитает всю Инкарнацию Шасты, клинок не достигнет цели, а Чёрный Генерал наверняка погибнет. Но даже если так, его дело подхватят последователи.

Шаста сожалел лишь об одном: вчера вечером Липия не пришла к нему в комнату, и он не смог рассказать ей о своём решении. Либо её с головой захлестнула подготовка к походу, либо она решила навестить свой драгоценный дом.

Впрочем, если бы он рассказал Липии, что собирается убить императора, та бы немедленно примкнула к нему, не слушая никаких отговорок. Поэтому Шаста считал, что это и к лучшему.

Шаста медленно вдохнул и задержал дыхание.

Пальцы коснулись верного клинка, лежащего на полу подле него.

До трона где-то пятнадцать меров. Их можно преодолеть в два прыжка.

Нельзя, чтобы его заметили. Начало удара должно быть бездумным.

Затем отточенная до предела Инкарнация вольётся в меч через пальцы. Тело опустеет.

Левая рука приготовилась поднять ножны.

Но тут…

— Кстати говоря, — вдруг раздался непринуждённый и гладкий, словно стекло, голос императора, — вчера вечером в мою спальню прокралась женщина с кинжалом в волосах.

По залу прокатился приглушённый гул изумления.

Маркизы, выстроившиеся по левую руку, кто ахнул, кто зарычал или поёжился под плотными одеждами. Среди офицеров и за их спинами послышались удивлён ные возгласы.

Шаста и сам опешил от изумления. Он застыл, не убирая руки́ и мгновенно обдумал услышанные слова.

Он не единственный, кто решил устранить императора. Увы, император цел и невредим, а значит, покушение не удалось, но… кто из остальных маркизов решил подослать убийцу?

Вряд ли полулюди. Понятно, что гиганты, огры и орки не способны действовать скрытно, но и гоблины не смогли бы пробраться на верхний этаж замка, не попавшись на глаза гвардейцам.

Шаста посмотрел на четырёх маркизов-людей и сразу исключил молодого Искана, чемпиона гладиаторов, и Ленгиля, главу торгово-промышленной гильдии. Искан исключительно прямолинейный юноша, которого интересуют только единоборства, а Ленгилю грядущая война сулила огромную прибыль.

Проникновение в спальню наводило на мысль о Фу Дзе, главе гильдии убийц, но, хотя Шаста почти ничего не знал о его замыслах, кинжал в них однозначно не вписывался.

Гильдия убийц обитает на дне тёмной ямы, денно и нощно изучая не священные заклинания и не оружие, а третью силу — яды. Фу Дза сплотил вокруг себя отщепенцев, которые умудрились выжить, несмотря на низкие полномочия в отношении заклинаний и снаряжения.

У этой гильдии собственные принципы, один из которых гласит, что убийца может пользоваться максимум отравленными иглами и духовыми трубками. Кинжалы в этот список не входят.

По этой же причине Шасте пришлось исключить и свою ближайшую соседку слева — Ди Ай Эль, главу гильдии чёрных магов. Иногда казалось, что в этой женщине нет ничего, кроме жажды власти, поэтому её можно было бы заподозрить в желании убить императора и в одночасье превратиться во владычицу тёмного мира. Однако её посланница использовала бы магию, а не кинжал.

Но это означало, что остальные девять маркизов не посылали убийц.

Единственным возможным кандидатом оставался командир чёрных рыцарей, то есть сам Шаста.

Но он, конечно, не помнил, чтобы поручал кому-либо это задание, ведь он твёрдо решил, что устранит императора своим мечом, рискуя только собственной жизнью. Он не только не отдавал подчинённым приказов, но и не говорил с ними о своём решении.

Хотя.

Хотя нет…

Нет, не может быть.

Прошло всего мгновение после того, как император заявил о покушении, однако вывод Шасты уже успел обдать его холодом до кончиков пальцев левой руки, лежавшей на ножнах меча.

Сила воли, которую он столько готовил, мигом превратилась в иные чувства. Опасение. Беспокойство. Страх. Наконец, уверенность в худшем.

Именно в этот момент император Вектор продолжил:

— Я не собираюсь выяснять, кто подослал ко мне убийцу. Я доволен стремлением к власти. Если кому-то из вас нужна моя голова, можете нападать исподтишка, когда захотите.

По залу вновь прокатился гул. Император смерил подчинённых взглядом, и его губы дрогнули в лёгкой улыбке, впервые изменив равнодушное выражение бледного лица.

— Но, рискуя, все вы должны понимать, что делаете очень крупную ставку. Например… вот такую.

Он поднял руку из-под накидки и подал знак.

В восточной стене тронного зала беззвучно открылась дверь, и из неё грациозно вышла служанка, держа в руках большой серебряный поднос. На нём лежало нечто кубической формы, закрытое чёрной тканью.

Служанка поставила поднос перед троном, почтительно поклонилась императору и снова скрылась за дверью.

Повисла напряжённая тишина. Император Вектор, продолжая зловеще улыбаться, вытянул ногу и носком сапога наступил на ткань, сдёргивая её с подноса.

Перед глазами оцепеневшего Шасты предстал куб голубого льда…

Внутри была запечатана голова его возлюбленной, уснувшей вечным сном.

— Ли… пи…

«…я», — беззвучно договорил Шаста, лишь шевельнув губами.

Наполнявший тело холод исчез, в груди разлилась непроглядная пустота.

Шаста знал о сиротском приюте, который втайне содержала Липия Занкейл. Этот дом принимал и воспитывал детей любой расы, потерявших родителей и братьев или просто брошенных умирать. Липия помогала им, по тому что верила в счастливое будущее.

Вот почему Шаста сделал исключение и поделился с Липией своей несбыточной мечтой о мире, в котором не будет места вялотекущей войне между миром тьмы и миром людей, где все будут делиться благами, а не отбирать их друг у друга.

Но это знание подтолкнуло Липию к покушению на императора и превратило в кошмарное назидание другим. Конечно, её убил император, но Шаста и себя считал безусловно виновным в её смерти.

Короткая, но сильнейшая буря вины и досады разразилась в опустевшей груди Шасты…

И незамедлительно превратилась в чёрное чувство.

Ярость.

Убить его! Любой ценой убить этого ухмыляющегося человека, сидящего на троне закинув ногу на ногу.

Пусть даже ради этого придётся заплатить собственной жизнью и будущим Дарк Территори.

* * *

Итак, кто же из них её господин?

Габриэль посмотрел на склонившихся перед ним юнитов, испытывая лёгкое любопытство.

Несостоявшаяся убийца всем сердцем любила своего господина. Когда Габриэль вкусил сладкие, как нектар, чувства, излучённые женщиной после смерти, то осознал не только её эмоции, но и степень любви её господина, — хотя правильнее будет сказать, что он распознал эти шаблоны.

Поэтому он полагал, что, если показать господину голову возлюбленной, тот непременно отреагирует. А затем Габриэль сразит мятежника своим клинком и тем самым внушит остальным юнитам преданность и страх. Всё как в стратегиях, в которые он любил играть в свободное время в реальном мире.

Какие бедные, но в то же время какие приятные создания!

У них есть душа, но их разум ограничен, а главное, их можно убивать и воскрешать столько, сколько захочется. Как только Габриэль захватит сервер и лайткубы Андерворлда, он наконец-то сможет утолить жажду, терзавшую его с детства.

Поставив руку на подлокотник, он подпёр щёку и расслабленно ждал.

До ближайших юнитов больше пятнадцати метров. Какое бы оружие ни пустил в ход мятежник, Габриэль не сомневался, что сможет отразить удар клинком на левом бедре.

Разумеется, клинка не хватит для отражения командной атаки, то есть одной из тех, что начинаются со слов «систем колл». Впрочем, с этим опасением Габриэль разобрался ещё до того, как вошёл в этот мир.

Привилегированный аккаунт бога тьмы Вектора был создан исследователями «Рэс» для принудительного влияния на Дарк Территори. Для этого ему дали огромный запас Жизни — местных хит-пойнтов, мощнейший меч в качестве оружия, а также одно совершенно нечестное свойство: он не может быть целью никаких чужих команд.

Поэтому когда самый левый из передних десяти юнитов, рыцарь в чёрных доспехах, вдруг сгорбился…

…Когда его тело обволокла тёмная аура…

…И когда левая рука со скоростью молнии подобрала лежащий на полу меч в ножнах, голова поднялась, а глаза на мужественном лице вспыхнули нечеловеческим алым светом…

…Габриэль, защищённый множеством привилегий, не до конца осознал происходящее.

Он не понимал, что этот мир не только программа, которая выполняется где-то на сервере в реальном мире, но и сон наяву, построенный из тех же фотонов, что и человеческий флактлайт.

И что поэтому чистейшая ярость чёрного рыцаря передавалась из его флактлайта в «Основной визуализатор», а оттуда по квантовым каналам связи достигала STL, в котором лежал Габриэль.

* * *

Кровавая пелена застилала взор Шасты, он видел лишь императора.

Правая рука вытащила меч из ножен быстрее, чем когда-либо в жизни.

Но серый клинок «Мутной дымки» — божественного артефакта, который он унаследовал от учителя, — выглядел совсем не как обычно. Огромный меч окутал плотный ночной туман, словно оправдывая название клинка.

Шаста не заметил, что его меч изменился точно так же, как у рыцарей единства во время «Полного подчинения оружия» — их главного умения, над секретом которого чёрные рыцари безуспешно бились долгие годы. Сейчас ему это было уже неважно.

— Ша-а! — взревел он и вложил в клинок всю свою ярость, ненависть и скорбь, занося его высоко над головой.