— И… ещё… ра-а-аз!

Спустя дюжину подтягиваний я испустил полный упрямства клич, напрягая руки в последний раз; затем зацепился ногой за угол мраморного блока, взобрался на него и растянулся ничком.

Измученные непомерными нагрузками суставы и мышцы ныли так, как будто их жарили на медленном огне. Со лба и шеи стекали ручьи пота, но я не мог их вытереть: руки не слушались. Я просто лежал и часто дышал, сражённый на удивление реалистичным чувством изнеможения. Из-за него мне с трудом верилось, что я по-прежнему нахожусь в виртуальном мире, созданном при помощи STL.

Я отдыхал на террасе миньонов, пока не показалась луна, после чего продолжил восхождение по стене. Спустя два мучительных часа я поднялся на девяносто пятый этаж Центрального собора, но теперь у меня не осталось сил даже посмотреть по сторонам. Я лежал с закрытыми глазами, раскинув руки и ноги в стороны, и ждал, пока восстановится хотя бы часть потраченной Жизни.

И хотя после террасы подниматься оставалось не более семи этажей, я потратил на них кучу времени и сил. Причина в том, что всё это время я тащил на спине рыцаря единства, привязав её к себе тонкой цепью.

Несколько часов назад Алиса Синтесис Сёрти волевым усилием победила загадочное системное предупреждение и сломала печать правого глаза (я подозреваю, что такие же есть у всех жителей Андерворлда), но заплатила за это огромную цену.

Её прекрасный сапфировый глаз лопнул, а сама девушка потеряла сознание от боли и шока.

Вообще-то люди Андерворлда очень чувствительны ко всевозможным психологическим потрясениям: скорее всего, сказывается природа лайткубов, в которых записаны их души. Столкнувшись с сильной печалью, страхом или гневом (что происходит крайне редко, ведь в этом мире не существует преступлений), они впадают во временный коматоз — вероятнее всего, чтобы защитить флактлайт от критических ошибок. Так случилось с Селькой, младшей сестрой Алисы, когда она два года назад попала в плен к гоблинам Северной пещеры.

Поэтому я предположил, что Алиса тоже потеряла сознание, чтобы смягчить шок от уничтожения печати, и скоро уже очнётся. Если бы её флактлайт столкнулся с критической ошибкой, она бы погибла на месте, как это произошло со старшим курсантом Райосом Антинусом.

Следует отдать должное Юджио: два дня назад, войдя в комнату Райоса, он оказался в тех же условиях, что сейчас Алиса, но не упал в обморок и смог обнажить клинок. Конечно, угодив вместе со мной в темницу, он ещё долго не мог прийти в себя, но даже там он не потерял дар речи.

Я до сих пор не понимаю, почему у жителей Андерворлда такая хрупкая психика и они так покорно выполняют любые приказы, но, во всяком случае, на примере Юджио и Алисы я убедился, что они способны разорвать свои оковы. Пускай все обитатели этого мира — искусственные интеллекты, их души так же сильны, как у реальных людей…

С этими мыслями я просидел на террасе миньонов целый час, дожидаясь, пока Алиса оклемается, но благородная воительница так и не очнулась. Я остановил кровотечение из её правой глазницы при помощи священного заклинания, но для полноценного лечения не хватало ни знаний, ни ресурса пространства. Пока я так сидел, взошла луна и начала восполнять пресловутый ресурс, однако я помнил, что с его помощью ещё предстоит создавать штыки для восхождения. Пытаясь хоть чем-то помочь, я оторвал лоскут от подола рубашки и перевязал им лицо Алисы. Наконец я решил тащить не приходящую в сознание девушку на себе.

Отстегнув цепь, которая нас соединяла, я взвалил стройное, но такое тяжёлое тело на спину и всерьёз подумал бросить «Душистую оливу» и золотистые доспехи на террасе, поскольку вместе они весили не меньше самой Алисы. Однако потом решил, что раз уж Алиса согласилась сражаться на моей стороне, то оставлять её без снаряжения попросту глупо.

Собрав всю решимость в кулак, я привязал Алису к себе цепью и вновь начал карабкаться по стене собора, вершина которого растворялась высоко в ночном небе. Когда спустя два часа нечеловеческих усилий впереди показалась следующая терраса, я на радостях так расслабился, что выронил следующий штык. Остаётся только надеяться, что прямо под нами никто не стоял.

Как бы там ни было, восхождение на девяносто пятый этаж осталось позади, и, кажется, я заслужил право какое-то время поваляться тряпкой. И даже если нет, ещё минуты три я всё равно не смогу сдвинуться с места.

С этой мыслью я расслабил тело, собираясь предаться долгожданному отдыху, но мне помешал тихий голос:

— М… мм… — Девушка на моей спине заёрзала, и я ощутил её дыхание на своей шее. — Где… я… Что…

Пробормотав пару слов, Алиса попыталась подняться, но цепь не отпустила её, и моя спина вновь ощутила на себе вес рыцаря единства.

— Цепь?.. Кирито, ты… тащил меня на спине… всё это время?

«Да-да, так что от благодарности не откажусь», — мысленно ответил я, но не тут-то было.

— Фу-у, ты же весь мокрый от пота! Испачкал мою одежду! Немедленно отвяжи меня! — раздался крик.

Что-то ударило меня по затылку — и я тут же звучно стукнулся лбом о мраморный пол.

Я размотал цепь, всячески подгоняемый Алисой. Когда груз наконец покинул мою спину, я сел, прислонившись к колонне неподалёку.

— Ты ненормальная… За что меня так? — горестно протянул я, вздыхая.

Однако леди Алиса не соизволила оценить мои героические усилия. Вместо этого она хмурилась и усердно отряхивала белую юбку. Закончив, она ощупала рукава, которые во время подъёма постоянно находились на моей шее, и брезгливо поморщилась.

Я не удержался и позволил себе слегка съязвить:

— О благородная госпожа рыцарь, не желаете ли принять ванну, раз всё настолько скверно?

Разумеется, я всего лишь пытался подшутить над чистоплюйством Алисы, но она всерьёз задумалась над моими словами, так что пришлось добавить:

— Ты чего, я шучу! Только не вздумай сказать, что мы сейчас пойдём на средние этажи!

— Нам недалеко спускаться, всего на пять этажей… На девяностом находится «Великая купальня», которой пользуются только рыцари единства.

— Что?..

Теперь настала моя очередь дрогнуть. После бегства из тюрьмы я пережил несколько напряжённых битв и неожиданное восхождение по отвесной стене. Из-за этого тело и одежда покрылись грязью и потом, и, если честно, я был бы совсем не прочь освежиться.

Причём не обязательно в ванне, меня устроила бы и просто вода. Я осмотрелся в надежде найти её где-нибудь поблизости.

Девяносто пятый этаж собора называется «Дозор утренней звезды» и выглядит как гигантская обзорная площадка, — и правда, самое место для дозорного. По периметру этой квадратной площадки не было стен (собственно, именно поэтому мы сюда и карабкались), а потолок держался только на круглых колоннах, которые стояли по краям через каждые три метра. Глядя на этот открытый всем ветрам этаж, я подумал, что на месте Администратор тоже расставил бы чуть пониже миньонов — для защиты от непрошеных гостей.

Сейчас мы с Алисой находились на террасе, которая опоясывала этаж снаружи. Повсюду виднелись короткие лестницы, ведущие в глубь площадки. На приподнятой внутренней части этажа стояли мраморные статуи, цветущие декоративные деревья, изысканные столы и стулья. Если бы мы пришли сюда днём, а не ночью, нашим глазам наверняка открылся бы изумительный вид на весь Андерворлд.

Большие лестницы вниз и вверх разместились в северной части площадки. Кроме нас, на этаже никого не было, — впрочем, оно и понятно.

Интересно, проходил ли Юджио через этот этаж?

Мы расстались на восьмидесятом больше семи часов назад. Всё это время мы с Алисой, превозмогая трудности, карабкались по внешней стене, а Юджио мог просто подниматься по внутренним лестницам. Здравый смысл подсказывал, что он должен был пройти через эту площадку гораздо раньше нас.

Но вопрос был в другом: столкнулся ли Юджио с командиром рыцарей единства Беркули Синтесисом Ваном, противником куда более опасным, чем попавшиеся нам миньоны? Я сам чуть не погиб в бою с Фанацио (на пару со своим противником), в схватке с Алисой и вовсе безнадёжно проиграл, а легендарный герой Беркули вроде как должен быть ещё сильнее, чем они.

Конечно, Юджио тоже силён. Возможно, сейчас он владеет клинком уже лучше меня. Но чтобы совладать с супергеройской силой старших рыцарей единства, одного мастерства мало. Против них пришлось бы сражаться с помощью грязных приёмов, застигать врасплох и пользоваться всем, что только подвернётся под руку. Способен ли на такое честный Юджио?..

Я задумался, а затем услышал, что Алиса, которая тоже осматривала комнату, обращается ко мне:

— Немного отвлекусь от разговора о ванной… По всей видимости, твой товарищ Юджио не дошёл до этого этажа.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Дело в том, что девяносто пятый этаж для нас с тобой был единственной дорогой обратно в собор. Если бы он пришёл сюда, то мигом бы это понял… Другими словами, он бы сейчас дожидался нас здесь.

— Понятно… Да, действительно… — согласился я, складывая руки на груди.

В самом деле, Алиса привела неоспоримый довод. Если Юджио сейчас находится выше нас, то только связанным… или мёртвым. Конечно, я только что назвал его честным, но хочется верить, что он пойдёт на всё, чтобы не сдаться в плен и выжить.

— И вообще, если Юджио, — задумчиво продолжила Алиса, сама не замечая, с какой лёгкостью произносит имя друга позабытого детства, — решил подняться выше «Заоблачного сада» самостоятельно, на пути к «Дозору утренней звезды» его остановил бы дядюшка… то есть командир Беркули, опаснейший противник.

Мной овладело любопытство, причём даже не из-за слова «дядюшка».

— Он правда силён? Этот твой командир?

Алиса улыбнулась, несмотря на повязку, и кивнула:

— Мне ни разу не удавалось победить его в битве один на один. Вы с Юджио равны по силе, ты мне проиграл, так что Юджио тоже не победит. Логично?

— Логично, конечно, но… я бы не сказал, что ту битву можно назвать моим поражением…

Девушка в золотистых доспехах пропустила моё ворчание мимо ушей и продолжила:

— Дядюшка тоже исключительно искусный мечник, но главное: его «Полное подчинение» — это поистине божественная сила. Его артефакт называется «Пронзатель времени», и он действительно способен пробиваться сквозь время. Даже не знаю, как объяснить… Понятно будет, если я скажу, что, когда меч дядюшки рубит пространство, этот удар так и остаётся висеть на том же самом месте? Даже если ты будешь идеально уворачиваться от всех его атак, со временем окажешься в клетке из невидимых клинков. Сдвинешься — лишишься руки, ноги или даже головы, не сдвинешься — превратишься в беззащитную цель. Все, кто сражался против дядюшки, в конце концов вынуждены были неподвижно стоять, пока он обрушивал на них решающий удар.

— Удар остаётся висеть…

У меня не очень получилось представить себе способность Беркули со слов Алисы, но суть, видимо, в том, что все его удары могут попасть не только в момент взмаха, но и в будущем. Если это правда, то он действительно обладает устрашающей силой. Мы с Юджио — мастера длинных навыков айнкрадского стиля, которые жертвуют силой взмаха ради того, чтобы растянуть натиск в пространстве и времени, однако сила Беркули с лёгкостью перечёркивает все преимущества такого подхода.

Что случилось с Юджио, когда он столкнулся с таким противником? Хотя я по-прежнему был уверен, что он не мог умереть, по моей спине пробежали неприятные мурашки.

Что же правильнее? Спуститься вниз в надежде, что мой напарник всё ещё там? Но что, если его взяли в плен и увели наверх… туда, где живёт Администратор? Что, если в этот самый момент женщина, в совершенстве освоившая все системные команды, накладывает на него опасное заклинание?

Усталость наконец-то начала покидать меня. Я собрался с силами, кое-как встал, посмотрел на лестницу на северной стороне этажа и прикусил губу.

Вот бы сейчас найти Юджио при помощи священного заклинания! Увы, заклинания, как правило, действуют только на человека, которого ты видишь перед собой. Будь это иначе, Администратор и Кардинал не сошлись бы в той смертельной битве. Другое дело объекты, там ещё можно что-то придумать…

И тогда мне в голову пришло простейшее решение.

— Точно… — пробормотал я. — Конечно же!

Алиса повернула голову и недоверчиво посмотрела на меня. Кивнув ей, я поднял правую руку и приглушённо воскликнул:

— Систем колл!

Ресурс пространства, истощившийся за время подъёма, уже начал восполняться, так что на моих вытянутых пальцах зажёгся тусклый фиолетовый огонёк.

Я постарался унять волнение и тщательно произнёс текст команды:

— Дженерейт амбра элемент. Эдхиа позешн. Обжект айди: DLSS703. Дисчардж.

Вот как полезно всё запоминать. Разумеется, в качестве цели поиска я указал идентификатор «Голубой розы», верного меча Юджио. У меня есть предположение, что буквы DLSS расшифровываются как «Double-edged Longsword Single-handed»[4], а цифры после него — порядковый номер оружия этой категории. У моего чёрного меча идентификатор DLSS102382, из чего можно сделать вывод, что «Голубая роза» появилась в тот период времени, когда счёт одноручным мечам Андерворлда шёл на сотни; однако два года назад их было уже за сотню тысяч…

Пока я стоял, погружённый в эти мысли, мой темнород начал плавно снижаться, затем коснулся пола неподалёку от нас, лопнул и исчез.

— Внизу.

— Видимо, — поддержала меня Алиса, догадавшись, что произошло.

Вытянув руку, я несколько раз сжал и разжал ладонь и убедился, что моя сократившаяся от усталости Жизнь более-менее восстановилась. С другой стороны, Алиса за время подъёма пострадала гораздо сильнее меня.

— Ты сможешь вылечить себе глаз? — спросил я, поворачиваясь к ней.

Алиса осторожно ощупала забинтованную куском моей рубашки глазницу и ответила вопросом:

— Это… ты перевязал?

— Да… Я остановил кровотечение, но ничем другим мои заклинания тебе не помогут. Зато твои…

— Конечно, я уверена, что мои полномочия как заклинателя гораздо выше твоих… — как обычно, уколола меня Алиса. Затем уцелевший глаз посмотрел на луну. — Но чтобы восстановить глаз, придётся за раз создать много светородов, а сейчас для этого слишком мало священной энергии. Пока Солус не взошла, ничего не выйдет.

— Но ты ведь можешь превратить в священную энергию какой-нибудь ценный объе… в смысле, вещь. Например, свои доспехи…

— Превращение материи в энергию само по себе требует много священной энергии. Неужели в академии этому не учат? — спросила она с оттенком лёгкого раздражения на лице, но тут же приняла прежний вид. — Я всё ещё чувствую боль, у меня нет половины зрения, но я по-прежнему могу сражаться. Ничего страшного, если я пока похожу так.

— Но…

— К тому же… я пока не хочу расставаться с этой болью. Она нужна мне как доказательство моего решения восстать против Церкви Аксиом, которой я так долго верила…

После этих слов мне оставалось лишь согласиться. Да, смысл предстоящих битв ещё и в том, чтобы рыцарь Алиса прорубила дорогу к собственной судьбе.

— Хорошо… Если будем сражаться, я прикрою тебя справа, — ответил я и повернулся к лестнице. — И кстати, нам лучше поспешить. Судя по тому, как вёл себя темнород, дорога к Юджио не самая короткая.

Строго говоря, моё заклинание нашло не самого Юджио, а «Голубую розу», но должно случиться нечто из ряда вон выходящее, чтобы мой напарник расстался со своим мечом.

Алиса тоже посмотрела на лестницу и кивнула.

— Значит, я пойду первой, потому что знаю дорогу… Хотя там знать-то нечего, просто идти вниз по лестницам, — объявила она и немедленно зашагала, не дав мне и слова вставить.

Пришлось отправиться следом за девушкой в латных ботинках.

Снизу по лестнице веяло холодом, но и только: в полумраке прямо по курсу нас никто не поджидал. Центральный собор даже на нижних этажах казался почти безлюдным, а уж ближе к вершине у меня появилось стойкое ощущение, что мы попали в очень красивое, но заброшенное здание. Невозможно представить, что именно здесь живёт верхушка организации, которая управляет всем миром людей.

Если мне не изменяет память, в руководстве Церкви Аксиом значатся не только рыцари единства, но и некие старейшины. Тогда почему же, несмотря на весь проделанный путь, я так и не встретил никого из них?

Я обошёл Алису справа, поравнялся с ней и шёпотом задал этот вопрос.

Девушка слегка нахмурилась и прошептала в ответ:

— Если честно… даже мы, рыцари, не знаем о старейшинах всего. Вроде бы они обитают в Палате старейшин — области, которая начинается на девяносто шестом этаже, но туда даже рыцарям вход только по особому разрешению…

— Ого… Кстати, а чем вообще занимаются старейшины?

— Кодексом Запретов, — голос Алисы стал ещё тише. — Их работа — тщательно следить, чтобы все жители мира людей соблюдали Кодекс. Когда кто-то нарушает запрет, именно они посылают рыцаря единства и улаживают последствия. Два дня назад я отправилась за тобой и Юджио в академию мечников Северной Центории как раз потому, что Палата старейшин отдала такой приказ.

— Понятно… Другими словами, Палата старейшин взяла на себя работу Первосвященницы? Просто удивительно, как мнительная Администратор доверила им такую важную задачу. Или она урезает память старейшинам так же, как рыцарям единства?.. — предположил я, но Алиса поморщилась и покачала головой:

— Пожалуйста, не надо больше о памяти. Не хватало ещё, чтобы у меня левый глаз разболелся.

— Извини. Кстати, я не думаю, что он разболится… С тех пор как Юджио сломал печать, с ним ничего такого не было.

— Надеюсь, ты прав…

Я украдкой посмотрел, как Алиса поглаживает повязку, и задумался о том, что случилось на террасе миньонов.

Алиса восстала против Церкви и даже решила бросить вызов самой Первосвященнице, но эти потрясения не сказались на модуле набожности, который должен быть встроен в её флактлайт. Я предполагал, что фрагмент воспоминаний, украденный Администратор, хранил память о Сельке, Юджио и так далее, однако изо лба Алисы не полезло никаких призм ни во время встречи с Юджио в академии, ни когда я упомянул имя Сельки.

Но раз так, тогда что за воспоминания Администратор отобрала у Алисы и спрятала у себя?

Наверное, бессмысленно об этом задумываться, ведь когда Кардинал вернёт воспоминания Алисы «обратным синтезом», она перестанет существовать как рыцарь единства, который сейчас идёт слева от меня…

Я машинально переставлял ноги, чувствуя, как в сердце снова что-то покалывает. Ночную тишину на лестнице нарушали только звуки наших шагов.

Когда позади остались пять лестничных площадок, застеленных алыми коврами, лестницы кончились, а мы оказались перед гигантскими дверями. Мы не стали изучать промежуточные этажи подробно, но, так или иначе, пока я нигде не видел следов битвы.

Мы остановились, и я взглядом спросил у Алисы: «Дошли?»

— Да… За этими дверями «Великая купальня» девяностого этажа. Хочется верить, что даже дядюшка не стал бы поджидать захватчика внутри, но… зная его характер…

Перейдя под конец на сумбурный шёпот, Алиса подняла руку и положила её на один из створов. Небольшое усилие — и гигантская каменная дверь беззвучно распахнулась.

Изнутри повалили клубы белого тумана.

— Ух… — Я машинально отвернулся. — Ничего себе, сколько пара… Вообще ничего не видно. Это какой же огромной должна быть ванна?

«Конечно, сейчас не время купаться, но как было бы здорово снять с себя пропахшую потом одежду и прыгнуть в горячую воду…» — подумал я, делая первый шаг внутрь. Именно тогда стало понятно, что белый туман — это не пар от горячей воды, а клубы холодного воздуха.

Холод застал врасплох и Алису. В воздухе раздалось её тихое «Апчхи»… а затем моё громогласное. Примерно тогда же холодный занавес начал раздвигаться — правда, вряд ли из-за нашего чихания. Когда ванная наконец открылась моему взгляду, я так опешил, что застыл там, где стоял.

Помещение занимало весь этаж и было таким огромным, что дальняя стена казалась расплывчатым белым пятном. Почти весь пол представлял собой гигантский бассейн, разделённый посредине проходом, на котором мы и стояли, но даже эти половины были метров по пятьдесят в длину, — я даже задумался, уж не по олимпийскому ли стандарту их делали.

Однако больше всего меня поразило то, что бассейн слева от нас был доверху полон льда.

Судя по изогнутым сосулькам, в которые превратились струи из желобов в виде звериных голов по углам бассейна, вся эта вода замёрзла мгновенно. В природе такого не бывает, а значит, здесь не обошлось без мощного священного заклинания.

Но заморозить в мгновение ока целый бассейн горячей воды — нелёгкая задача. Чтобы добиться такого при помощи обычных ледородных заклинаний, понадобится не меньше десяти искусных заклинателей.

Я сделал пару шагов влево, спустился по ступеням, ведущим в бассейн, и поставил ногу на поверхность льда. Я навалился всем весом, но лёд даже не треснул, хотя при мне был тяжёлый чёрный меч. Похоже, бассейн промёрз до дна.

— Кто и зачем… — пробормотал я, делая ещё несколько шагов сквозь стелющийся туман.

Вдруг я наступил на что-то твёрдое и хрупкое. Послышался тихий хруст, разлетелись осколки. Нахмурившись, я опустил взгляд и увидел вокруг кучу круглых штуковин — видимо, мне попалась одна из них. Нагнулся, отломил одну от пола, поднёс поближе к лицу…

И узнал в ней распустившуюся розу с лепестками из голубого льда.

— А!

Я уже видел их раньше: сначала в «Коридоре небесного света» пятидесятого этажа во время битвы с заместителем командира рыцарей Фанацио Синтесис Ту, затем в «Заоблачном саду» восьмидесятого во время битвы с Алисой Синтесис Сёрти. Пытаясь обездвижить моих противников, Юджио использовал заклинание «Полного подчинения», которое создавало точно такие же розы.

Другими словами, этот бассейн замёрз благодаря не заклинанию, а…

— Юджио… — прошептал я одновременно с тем, как Алиса тоже спустилась на лёд.

— Невероятно… — хрипло пробормотала она, вытаращив левый глаз. — Неужели это и правда сделал Юджио?

— Да, это мог быть только он. Это «Полное подчинение» его меча. Если честно, я тоже не думал, что оно настолько сильное…

Юджио утверждал, что его «Полное подчинение» может самое большее задержать противника, но какое там! Эта ледяная темница может даже убить бедолагу, который в неё угодит.

Неужели ему всё-таки удалось одолеть легендарного Беркули? Мои глаза забегали по сторонам. Судя по поведению темнорода, «Голубая роза» должна быть где-то здесь, а значит, рядом с ней и Юджио.

— Ах! — вдруг услышал я возле себя вскрик Алисы.

В следующую секунду я тоже ахнул. Вслед за девушкой я увидел в двадцати метрах от нас чью-то массивную фигуру. Плечи и голова однозначно принадлежали человеку. Человеку, закованному в лёд.

Мы с Алисой переглянулись и через мгновение бросились вперёд, топча ледяные розы. Правда, я почти сразу понял, что вмёрзшая в лёд фигура не может быть Юджио: её плечи были вдвое шире, а шея вдвое толще, чем у моего напарника.

Осторожность и разочарование укротили мою прыть, но Алиса вдруг ускорилась.

— Дядюшка! — вскрикнула она, устремляясь прямо к фигуре.

«Неужели это командир рыцарей Беркули?! Тогда куда подевался Юджио?» — изумился я, вновь набирая скорость. Через несколько секунд я догнал Алису, которая уже опустилась на колено возле вмёрзшего в лёд великана и крепко сжала кулачки.

— Дядюшка! — сдавленно воскликнула она. — Командир! Что с вами случилось?!

Сначала я удивился: неужели Алиса не узнала «Полное подчинение» меча Юджио? Она ведь видела его во время битвы на восьмидесятом этаже и должна помнить. Но разгадка нашлась быстро.

Великан, погружённый по грудь в лёд, не просто замёрз. И мускулистые плечи, и бычья шея, и даже лицо, суровостью напоминающее клинок, были серыми и безжизненными.

— А вот это… уже не «Полное подчинение»… — потрясённо пробормотал я.

— И я не думаю, что это оно, — кивнула Алиса, не оборачиваясь. — Однажды дядюшка рассказал мне, что Первосвященница наделила Верховного старейшину правом обращать в камень любого человека… даже рыцаря единства. Если я правильно помню, это заклинание называется… «Дип фриз».

— «Дип… фриз». Значит, Верховный старейшина наложил заклинание на этого мужика… в смысле, на командира рыцарей? Но почему?.. Ведь сейчас Церкви как никогда нужны защитники для борьбы с захватчиками.

— Мне всегда казалось, что дядюшка в глубине души сомневается в приказах, которые отдаёт нам Палата старейшин… Но, как и я, он верил, что без Церкви Аксиом среди людей не будет мира, и послушно сражался почти вечность. Какими бы полномочиями ни обладал Верховный старейшина, дядюшка ничем не заслужил такого, клянусь! — воскликнула Алиса. Она свесила голову, и на её колено упала слеза из уцелевшего глаза.

Девушка обняла тело Беркули, даже не удосужившись вытереть лицо. Блестящая капля сверкнула в воздухе, упала на лоб командира рыцарей и разбилась на мельчайшие частички света.

И тут мне в уши ударил хруст.

Алиса мигом отпрянула от Беркули и присмотрелась к его шее. Только что там появилась крошечная трещина. Казалось, будто это слеза Алисы растопила камень. Вскоре к первой трещине добавилось ещё несколько, посыпались крошечные обломки.

Мы с Алисой ошалело смотрели, как серая статуя медленно запрокидывает голову, ломая саму себя.

Когда лицо статуи уставилось в потолок, трещины начали появляться вокруг рта. От серого камня отваливались обломки, которые всего несколько часов назад были плотью и кровью живого человека.

Узнав, что команда называется «Дип фриз», я предположил, что она может заморозить не только тело, но и душу любого жителя Андерворлда. Это не просто гипс на всё тело, который иногда накладывают в реальном мире. Это приказ системы, истинной богини этого мира, запрещающий любые действия. И прямо сейчас этот мужчина пытался нарушить его усилием своей воли.

— Дядюшка… пожалуйста, хватит! Твоё тело не выдержит! Дядюшка! — в слезах закричала Алиса.

Однако командир рыцарей Беркули даже не думал отказываться от битвы с богиней. Наконец раздался особенно громкий хруст, и великан открыл глаза. Хотя они тоже казались серыми и каменными, в них всё же появился тусклый голубой оттенок. Чуть подрагивающие зрачки отчётливо светились непоколебимой волей.

Губы изогнулись в бесстрашной улыбке, осыпав ещё несколько осколков.

— Привет, Алиса, — послышался до ужаса хриплый, но сильный голос. — Не плачь ты так… всю свою красоту погубишь.

— Дядюшка!..

— Не волнуйся за меня… Ты же знаешь, одному жалкому заклинанию меня не убить. Важнее другое…

Беркули ненадолго прервался и посмотрел на повязку на правом глазу плачущей Алисы.

— Ясно… — Его губы растянулись в широкой, по-отцовски доброй улыбке. — Наконец-то ты… покорила эту стену… Триста лет я не мог… победить печать в правом глазу… а ты смогла…

— Дядюшка… я… я…

— Ну что ты… на меня так смотришь?.. Я ведь… радуюсь… Теперь мне… больше нечему… учить тебя…

— Это… это неправда, дядюшка! Я хочу учиться у тебя и дальше! Ты ещё столько всего не успел мне рассказать!

Алиса снова обняла шею командира рыцарей, уже не пытаясь сдерживать девичьи рыдания.

— Я знаю, ты сможешь… — прошептал Беркули ей на ухо, продолжая улыбаться. — Ты… исправишь ошибки Церкви Аксиом… и наставишь этот мир… на путь… истинный…

Голос Беркули начал быстро слабеть: невероятная сила воли флактлайта командира рыцарей постепенно иссякала.

Затем глаза Беркули потухли и снова превратились в камни, но вдруг повернулись и посмотрели на меня. Сквозь неподвижные губы просочился сухой, хриплый голос:

— Парень… береги… Алису.

— Хорошо, — коротко ответил я, кивнув.

Герой былых времён кивнул в ответ, отчего на его шее прорезалась ещё одна трещина. Холодный белый туман донёс до моих ушей его последние слова:

— Твоего… товарища… забрал… Верховный старейшина Чуделкин… Скорее всего, он… у Первосвященницы… Поспеши… пока он не заблудился… в лабиринте воспоминаний…

Едва договорив, командир рыцарей Беркули вновь превратился в безмолвную статую.

Весь покрытый инеем, с бесчисленными трещинами на лице и шее, он выглядел ещё мужественнее, ещё достойнее звания легендарного героя.

— Дядюшка… — сквозь муки выдавила из себя Алиса, не отпуская плечи своего командира.

Я тем временем раздумывал над словами, которые только что услышал.

Некий Верховный старейшина Чуделкин наложил заклинание «Дип фриз» на командира рыцарей Беркули и увёл с собой Юджио — вот то, что нам известно наверняка. Осмотревшись ещё раз, я увидел неподалёку от вмёрзшего в лёд Беркули квадратную яму до самого дна бассейна, словно кто-то выпилил кусок льда электропилой.

Скорее всего, Юджио использовал силу «Голубой розы», надеясь победить командира рыцарей ценой своей жизни. Однако Верховный старейшина вмешался в бой, выпилил Юджио изо льда и утащил с собой на верхний этаж в покои Администратор. Однако меня по-прежнему беспокоили слова Беркули о «лабиринте воспоминаний». Не хотелось даже думать о том, что Первосвященница может с лёгкостью промыть мозги Юджио. Но у неё есть прямой доступ к флактлайтам, и я не в состоянии даже представить себе методы, к которым она может прибегнуть.

Я в задумчивости смотрел на квадратную яму и вдруг заметил, как за одной из идеально ровных стенок что-то сверкнуло. Подойдя поближе, я сел на корточки, присмотрелся и увидел длинный меч, воткнутый в дно бассейна. Несколько сантиметров льда не помешали мне опознать изящные линии клинка. «Голубая роза», верное оружие Юджио.

Прекрасный артефакт в некотором смысле был неотделимой частью Юджио, поэтому вид оставленного во льду меча вселил в меня ещё большую тревогу. Бросив быстрый взгляд на Алису, до сих пор обнимавшую Беркули, я выхватил чёрный меч, покоившийся на левом бедре, и поставил его остриём на лёд точно над замурованной «Голубой розой». Я взял своё оружие обратным хватом и надавил.

Раздался хруст. Кусок льда откололся по вертикали и рухнул в яму. Я встал на колено и ухватился за рукоять почти обнажившейся «Голубой розы» левой рукой. Жгучий холод на много градусов со знаком «минус» пронзил мою ладонь, но я вытерпел и осторожно потянул. Меч почти не сопротивлялся и быстро выскочил из своего плена, осыпав пол крохотными льдинками.

Я встал, держа чёрный меч в правой руке, а «Голубую розу» в левой. Все суставы тела заскрипели, возмущаясь непомерной тяжестью. Конечно, это закономерный итог того, что я взял в руки два божественных артефакта, но нельзя было позволить себе ныть и жаловаться, ведь когда нас с Юджио забирали в собор, наши пажи Ронье и Тизе изодрали себе все ладони, чтобы успеть принести нам эти мечи. Настал мой черёд отнести меч Юджио.

Посмотрев по сторонам ещё раз, я отыскал на припорошённом инеем льду знакомые белые ножны. Потом убрал чёрный меч в его ножны, подобрал ножны Юджио и вложил в них «Голубую розу». После коротких раздумий я решил подвесить второй меч к правому боку. Теперь хотя бы можно было поворачиваться, не теряя равновесия.

Я выдохнул, обернулся и увидел, что Алиса уже выпрямилась и как раз вытирает рукавом левый глаз.

— С двумя мечами ходят, как правило, богатые аристократы, решившие покрасоваться, — бесцеремонно заявила она, словно пытаясь скрыть своё смущение. — Но тебе они, как ни странно, идут.

— Хм? Ну, не знаю…

Я невольно ухмыльнулся. Конечно, в мире SAO именно «Два клинка» и пара верных мечей помогли мне выжить, несмотря на одиночество, но я так привык скрывать этот навык от остальных, что даже сейчас мне становится неспокойно на душе, когда другие видят меня с двумя мечами.

А может, есть и другая причина… Возможно, в глубине души я боюсь… и даже ненавижу свои пафосные прозвища вроде «мечника с двумя клинками, покорителя смертоносного SAO». Кто бы и что бы мне ни говорил, я больше никогда не возьму на себя эту роль.

— Всё равно ведь нельзя сражаться двумя мечами одновременно, — продолжил я, пожимая плечами.

— Потому что, если держать в каждой руке по мечу, невозможно использовать главное оружие мечника — тайные приёмы. Уже этого достаточно, чтобы понять, что в двух мечах нет никакого смысла, — невозмутимо согласилась Алиса. — Что ж, раз Юджио не забрал меч с собой, сейчас он, должно быть, уже в плену у госпожи Первосвященницы… Нам лучше поспешить: её пути неисповедимы обычному человеку…

— Ты разговаривала с ней? С Администратор?

— Только один раз, — Алиса напряжённо кивнула. — Это было почти шесть лет назад… Когда я очнулась рыцарем-учеником без воспоминаний о прошлом, моя «призывательница» встретилась со мной лично. На вид госпожа Первосвященница, которую все считают наместницей богинь в мире людей, настолько хрупка и прекрасна, что кажется, будто она не способна поднять малейшую тяжесть, не говоря уже о мече. Но её глаза… — Алиса обхватила себя руками и перешла на шёпот: — Они словно два серебряных зеркала, которые отражают весь свет… Да, сейчас я всё понимаю. Когда я увидела госпожу, мне стало страшно до глубины души. Скорее всего… именно этот невыносимый страх внушил мне, что я должна верить каждому её слову, преданно ей служить и ни в коем случае не перечить.

— Алиса… — Глядя на склонённую голову девушки, я ощутил прикосновение страха.

Но Алиса словно поняла, о чём я думаю, глубоко вдохнула и снова подняла глаза:

— Всё хорошо, я уже всё для себя решила. Буду делать то, что считаю правильным, ради живущей далеко на севере сестрёнки, ради пока ещё незнакомой мне семьи и ради всех людей этого мира. Дядюшка тоже знал о печати в правом глазу. Это значит, что даже Беркули Синтесис Ван, предводитель всех рыцарей единства, не одобрял вслепую власть Церкви Аксиом. Конечно, спустившись сюда, мы не приблизились к спасению твоего напарника, но я рада, что мы нашли дядюшку… Теперь я уверена, что моё сердце не дрогнет.

Алиса нагнулась, чтобы погладить окаменевшего Беркули по щеке, но лишь на мгновение. Затем она решительно развернулась и уверенно зашагала туда, откуда мы пришли.

— Не будем терять времени. Возможно, предстоит ещё сразиться с Верховным старейшиной перед встречей с госпожой Первосвященницей.

— Э-э… ты предлагаешь оставить командира рыцарей здесь в таком виде? — спросил я, догоняя Алису.

Рыцарь единства сверкнула левым глазом и невозмутимо ответила:

— Когда мы заставим Чуделкина снять заклинание… или убьём его, дядюшка оживёт.

«Очень надеюсь, что мы с ней больше никогда не будем врагами», — невольно подумал я, с трудом переставляя ноги под тяжестью мечей.

Мы поднялись по лестнице на пять этажей, на этот раз сопротивляясь силе тяжести, и остановились на девяносто пятом, известном как «Дозор утренней звезды».

Если я уже тяжело дышал под грузом свисающей с правого бока «Голубой розы», то Алиса совершенно не запыхалась, хотя её ноша в общей сложности весила не меньше моей. От её белоснежной кожи веяло холодом, а голубой глаз решительно глядел на лестницу на следующий этаж.

— Пока ты приходишь в себя, послушай, что я скажу. Старейшины не сильно отличаются от простолюдинов в том, что касается умения обращаться с оружием, но их полномочия как заклинателей ещё выше, чем у рыцарей единства. Даже когда вокруг мало священной энергии, они могут пользоваться катализаторами из садовых цветов и читать дальнобойные боевые заклинания практически вечно.

— На таких врагов… надо нападать неожиданно… чтобы навязать ближний бой? — вставил я, пыхтя и отдуваясь.

Алиса кивнула:

— Сейчас и правда важно не красоваться, а побеждать. Конечно, хорошо было бы сразу начать с ближнего боя, но я не уверена, что нам так повезёт. Если не получится застать их врасплох, тогда я буду сдерживать их заклинания своим «Полным подчинением», а ты — добивать.

— То есть нападающим буду я?..

Я сделал кислую мину, потому что не очень люблю сражаться с магами. Алиса же вздёрнула левую бровь и парировала со всем присущим ей изяществом:

— Если хочешь, можем поменяться местами. Правда, в этом случае тебе придётся оберегать меня от священных заклинаний.

— Ладно-ладно, понял, я всё сделаю.

На самом деле всё правильно: мой меч до сих пор не восстановил Жизнь, и я понятия не имею, выдержит ли он ещё одно «Полное подчинение». Если честно, даже если и выдержит, лучше приберечь его для битвы против Первосвященницы. К тому же способность моего меча — всего лишь призывать огромные копья, напоминающие о ветвях Гигас Сида. Безусловно, это мощная атака стихии тьмы, способная изменить исход битвы, однако цветочная буря Алисы куда более универсальный инструмент.

— Если захочу — поддержу тебя исцеляющими заклинаниями, — с нарочито серьёзным видом продолжила Алиса, когда я закивал. — Вообще, можешь вытворять с ними что угодно, но, пожалуйста, оставь в живых Чуделкина, Верховного старейшину. Если мне не изменяет память, это карлик в яркой красно-синей шутовской одежде.

— Как-то это… не очень грозно.

— Но недооценивать его нельзя. Он и помимо «Дип фриза» знает множество быстрых, но мощных заклинаний… Скорее всего, он сильнейший заклинатель во всём соборе, не считая госпожи Первосвященницы.

— Ага, понял. В квестах так обычно и бывает: самый слабый на первый взгляд враг оказывается самым неприятным из всех.

Алиса бросила на меня подозрительный взгляд, но затем снова посмотрела вверх на лестницу и уверенно скомандовала:

— Идём!

Несмотря на спешку, мы старались подниматься как можно тише. Следующий этаж встретил нас узким полутёмным коридором с чёрной дверью в конце.

Зловещие зелёные лампы освещали проход полутораметровой ширины, в котором с трудом могли бы разойтись два человека. Дверь тоже была на удивление низкой. Мы с Алисой ещё смогли бы пройти, не стукнувшись о косяк, но рослому Беркули наверняка пришлось бы нагибаться.

Всё это казалось странным. Как правило, последнее подземелье игры — база главного злодея — строится по принципу «чем дальше, тем роскошнее оформление». И кстати, всего в одном этаже под нами находится «Дозор утренней звезды», где и простор, и убранство на должном уровне.

Если та площадка была последней передышкой перед верхними этажами, то как тогда объяснить эти тесноту и полумрак?

— Это точно Палата старейшин, о которой ты рассказывала? — прошептал я.

— Должна быть она… — Алиса неуверенно кивнула. — Давай зайдём, там видно будет.

Девушка решительно вошла в коридор, её золотистые волосы качнулись.

К тому времени я уже задумался над тем, что в этом узком проходе могут быть ловушки, и чуть было не одёрнул Алису, но вовремя остановился и просто пошёл следом. Церковь Аксиом не могла представить, что незваные гости заберутся так далеко, поэтому вряд ли расставила опасные ловушки. И даже если я ошибаюсь, они не будут их прятать, а выставят напоказ, как тех миньонов на внешней стене.

И действительно, двадцатиметровый проход нас нисколько не задержал. Мы спокойно дошли до маленькой двери, у которой переглянулись, кивнули друг другу, и, выполняя роль нападающего, я взялся за небольшую ручку. Дверь оказалась не заперта, ручка послушно повернулась, и я потянул её на себя.

Из плавно приоткрывшейся двери повеяло холодом, а в воздухе почувствовалась удушающая тяжесть, знакомая мне по комнатам боссов в лабиринтах Айнкрада. По спине пробежали мурашки: тяжесть означала, что внутри кто-то есть.

Но нельзя же было спрятаться за Алисой и попросить её войти первой… Решившись, я распахнул дверь, пригнулся и посмотрел внутрь. За коротким прямым проходом раскинулся тёмный зал. Мелькали тусклые фиолетовые огоньки, но я не смог разобрать, что именно мигает.

Когда же я осторожно просочился в дверной проём, до меня донеслось зловещее бормотание. Остановившись, я прислушался.

— Священные заклинания, — прошептала Алиса у меня за спиной.

Я затаил дыхание. И даже начал готовиться к бою, опасаясь, что сейчас по нам дадут смертоносный залп, но, к счастью, ошибся. Ни в одном из долетавших до нас обрывков не слышно было слова «дженерейт», которое присутствует почти во всех боевых заклинаниях.

— Давай, иди, — шёпотом поторопила меня Алиса, когда я задумался, что же это на самом деле. — Нам только на руку, если старейшины сейчас заняты каким-то большим заклинанием. Тут так темно, что можно легко подкрасться к ним на расстояние удара меча, и они не услышат нас за бормотанием.

— Да, пожалуй… Я пойду первым, как и договаривались. Прикрой меня, — прошептал я в ответ и медленно достал чёрный меч.

Хоть я и не сомневался, что свисающая с правого бока «Голубая роза» будет мешать в бою, но не мог же я просто положить её на пол. Подождав, пока Алиса вынет из ножен «Душистую оливу», я снова пошёл вперёд.

Вплотную приблизившись к полутёмному залу, я ощутил в холодном воздухе неприятный запах. Не мускусный и не кровавый — скорее, запах испорченной еды. Стараясь не думать о нём, я прижался спиной к стене прохода и заглянул внутрь предполагаемой Палаты старейшин.

Первое впечатление: просторная и высокая. Круглый пол диаметром метров двадцать; плавно заворачивающие стены такие высокие, что потолок скрывался во тьме. Это помещение, наверняка занимавшее сразу три этажа собора, напомнило мне библиотеку Кардинал.

Ламп и фонарей не было, а источниками света выступали только фиолетовые всполохи возле стен. На стенах виднелись ровные ряды каких-то круглых штуковин, но пока я не мог их рассмотреть.

Только когда очередной всполох появился прямо возле меня, я увидел, что на самом деле это всего лишь тусклый фиолетовый свет окна Стейсии. А круглая штуковина позади него…

Человеческая голова.

И остальные штуковины на стенах гигантского цилиндра — тоже.

— Головы?.. — хрипло обронил я.

— Нет, это целые тела, но… — еле слышно прошептала Алиса, — они почему-то вот так торчат из стен.

Я старательно прищурился. И правда, у голов были шеи и плечи, но остальных частей тела я так и не увидел. Дело в том, что все эти тела находились в ящиках, прикреплённых к стенам.

Ящики были небольшими, и, чтобы уместиться в них, нужно было сложиться вдвое-втрое. Казалось бы, не самые приятные условия, но я не мог понять, как к ним относятся торчащие головы: на всех лицах царило полнейшее безразличие.

У голов не было ни волос, ни усов, ни бород, ни даже бровей — только бледные лица и глаза, похожие на стеклянные шарики. Они смотрели в окна Стейсии, которые быстро заполнялись строками мелкого текста. Когда поток символов прекращался, люди в ящиках открывали бесцветные губы и монотонно повторяли одни и те же слова:

— Систем колл… Дисплей ребеллинг индекс…

Впервые услышав этот механический голос, я оторопел:

— Это… это были они?!

— Ты что, узнал их?! — тут же отреагировала Алиса на мой возглас.

— Да… — Я повернулся к девушке и нервно кивнул. — Два дня назад, сразу после нашей битвы с Райосом и Гумбертом в общежитии академии, в углу комнаты появилось какое-то окно. Из него на нас с Юджио смотрело белое лицо… Я уверен, это были они…

Алиса снова прислушалась к голосам людей в ящиках и нахмурилась:

— Я… никогда не слышала это заклинание, но, похоже, они выбирают маленькие части мира людей и запрашивают из них какие-то числа. Но что это за числа, понятия не имею.

— Числа… — попугаем повторил я.

В голове вдруг ожил голос: «В число таких невидимых характеристик входит “индекс нарушителя”… Администратор вскоре обнаружила, что с его помощью можно выводить на чистую воду людей, сомневающихся в придуманном ею же Кодексе Запретов…»

Эти слова принадлежали маленькой учёной по имени Кардинал, живущей в Великой библиотеке, и я уверен, что она говорила именно об этом. «Ребеллинг индекс», о котором говорят головы, — это и есть пресловутый «индекс нарушителя». Другими словами, прямо здесь и сейчас дюжины людей в ящиках проверяют этот индекс у всех без исключения жителей Андерворлда.

Если чей-то индекс выйдет за рамки, голова немедленно посмотрит, что происходит. Увидев нарушение Кодекса, она доложит специальному человеку, который прикажет рыцарям единства арестовать и доставить преступника. Вот так же мы с Юджио — а в своё время и Алиса — оказались в Центральном соборе…

Я стоял как вкопанный, и вдруг откуда-то послышалось гудение сирены. Мы с Алисой схватились за мечи, но оказалось, что это не по нашу душу. Люди в ящиках как по команде прекратили бормотать и посмотрели не вниз, а вверх.

Только сейчас я заметил, что над каждой головой из стены торчало по какой-то трубе. Головы дружно раскрыли рты, из труб полилась густая коричневая жидкость, и люди в ящиках стали механически её глотать. Часть проливалась, пачкая шеи и другие части тела. Вот, видимо, откуда этот запах испорченной еды.

Сирена прогудела ещё раз — и поток питательной жидкости иссяк. Люди в ящиках снова посмотрели вперёд и опять забормотали:

— Систем колл… Систем колл…

«С ними обращаются как со скотом. Хотя нет, хороший хозяин не позволит себе так держать даже коров и овец».

Я скрипнул зубами, не выдержав прилива негодования.

Одновременно раздался глухой, нервный голос Алисы:

— Они… и есть старейшины Церкви Аксиом, которые управляют миром людей?

Я обернулся и увидел, что девушка горящим взором уцелевшего голубого глаза обводит зал. Сам я почему-то об этом не задумался, но да, Алиса права. Люди в ящиках и есть высшие чины Церкви.

— Всё это… дело рук госпожи Первосвященницы, да?

— Ага… скорее всего, — согласился я. — Думаю, когда среди похищенных людей попадались плохие бойцы, но хорошие заклинатели, она запечатывала им чувства и мысли и превращала в надсмотрщиков за миром, которых для виду называла старейшинами…

Да, теперь они не более чем камеры наблюдения. Приборы, которые следят за тем, чтобы во всём мире людей сохранялись почтение к Церкви Аксиом, мир… и застой. Старейшин постигла настолько трагическая судьба, что их мне жаль ещё сильнее, чем рыцарей единства, у которых отобрали важные воспоминания. Именно благодаря всем этим жертвам правление Администратор продлилось сотни лет.

Алиса медленно опустила голову. Ниспадающие золотистые волосы закрыли её лицо.

— Так нельзя.

«Душистая олива» в её правой руке слегка звякнула, словно выражая гнев хозяйки.

— Неважно, какие преступления они совершили, они всё равно люди. Она… не просто отобрала у них воспоминания, как у рыцарей, но ещё лишила разума и чувств — самого дорогого, что есть у человека. Она затолкала их в ящики и кормит хуже, чем зверей… Этому не может быть никаких оправданий, — отрезала Алиса, вскинула голову и без малейших колебаний шагнула внутрь зала.

Опомнившись, я поспешил за ней.

Глаза старейшин оставались прикованными к окнам Стейсии, даже когда в тёмный цилиндр вошла блистательная красавица. Алиса свернула налево и подошла к ближайшему ящику. Я остановился чуть сбоку и позади неё и посмотрел в бледное лицо старейшины.

И с небольшого расстояния нельзя было определить ни возраст, ни пол человека. Возможно, долгие годы заточения в этом тёмном зале… в этой темнице лишили старейшин всего человеческого?

Вдруг Алиса медленно подняла «Душистую оливу». Я подумал, что она собирается разрубить ящик, но вместо этого девушка направила остриё туда, где должно было находиться сердце старейшины, и замерла. Я ахнул и шепнул:

— Алиса!..

— По-твоему, оборвать их жизнь — не милосердие?

Я не нашёлся с ответом.

Глядя на старейшин, я сомневался, что возвращение фрагментов воспоминаний (если Администратор вообще сохранила их) превратит их в обычных людей. Мне показалось, что их флактлайты разрушены настолько, что починить их уже невозможно.

И всё же я подумал, что Кардинал или даже сама Администратор вместо смерти может даровать им какую-то новую цель в жизни. С этой мыслью я уже протянул руку к латному наплечнику Алисы, чтобы остановить её.

Но вдруг откуда-то из глубины зала донеслось такое, что мы с Алисой застыли на месте:

— A-а… а-а-а!

Чей-то пронзительный, истошный крик:

— А-а-ах, о нет, а-ах, госпожа Первосвященница, он не заслужил, а-ах, он не достоин, а-а-а, о-о-о-о!!!

Выслушав этот бессмысленный поток восклицаний, мы с Алисой озадаченно переглянулись. Голос был нам незнаком. Вроде бы не слишком молодой, но и не старый. Ясно было лишь одно: его обладатель возбуждён до беспамятства.

Гнев Алисы как рукой сняло. Она опустила меч, повернулась на голос и вгляделась; я последовал её примеру.

Вдалеке в стене цилиндра был проход, в точности как тот, через который мы пришли. Из него то и дело доносились обрывки криков. Алиса указала мечом на проход, красноречиво давая понять, куда лежит наш путь. Я кивнул и послушно пошёл вперёд, стараясь не издавать ни звука.

Во всём зале не было ни колонн, ни мебели, ни каких-либо укрытий, так что мне пришлось набраться смелости, чтобы пройти через центр круглого помещения. Впрочем, ни один из старейшин не посмотрел на меня. Вернее будет сказать, что они меня вообще не замечали. Весь их мир состоял из системного окна перед глазами и питательной жидкости из трубы над головой. Конечно, я до сих глубоко сочувствую жизням тюремщика и девушки — оператора подъёмника, но для описания всего ужаса быта старейшин мне не хватит никаких слов.

Тем не менее некий человек, громко кричащий и стонущий где-то неподалёку, по-прежнему оставался для меня загадкой. Я мог сказать лишь, что вряд ли это наш потенциальный союзник.

Алиса, видимо, считала так же. Хоть я и шёл сбоку, но всё же отчётливо читал на её бледном лице гнев, не похожий на прежний. Дойдя до края цилиндра, она замерла у начала прохода и заглянула в него. Я остановился за ней и сделал то же самое.

Этот проход — такой же узкий, как и предыдущий, — вёл в большую комнату, но всё же гораздо меньшую, чем цилиндр. В ней горел приглушённый свет, так что мы смогли увидеть, что происходит внутри.

Первое впечатление: это крайне ненормальная комната.

Вся без исключения мебель по́шло светилась золотом. Всё в ней, начиная от комода и кровати и заканчивая маленькими круглыми стульями и ящиками, бликовало настолько ярко, что даже на таком расстоянии у меня заслезились глаза.

Кроме того, в комнате находилось безумное количество игрушек всех возможных размеров, которые восседали на золотой мебели или торчали из неё.

В основном это были мягкие игрушки кричащих цветов: люди с глазами-пуговицами и волосами-шерстью; кошки, собаки, коровы, лошади и другие животные; наконец, какие-то чудовищно уродливые твари, которых я так и не смог опознать. Все они были свалены в кучу на кровати и полу. Помимо них были деревянные кубики, лошадки-качалки, музыкальные инструменты и так далее. Казалось, в эту комнату затолкали весь ассортимент магазина игрушек из пятого района Центории.

В комнате был и хозяин голоса: он сидел спиной к нам, почти погребённый под горами игрушек.

— Хо-о-о-о! Хо-о-о-о-о-о-о!

Внешность этого человека, без конца издававшего лишённые всякого смысла крики, иначе как ненормальной не назовёшь.

Он был круглым. Почти идеально круглое тело, на нём идеально круглая голова, — вылитый снеговик. Только не белый, а в шутовском наряде, правая половина которого была красной, а левая — синей. Короткие рукава на таких же коротких руках вообще были в красно-синюю полоску, от которой начинали болеть глаза.

На абсолютно круглой белой голове не росло ни единого волоска, как и у старейшин в цилиндре, однако, в отличие от них, кожа этого человека блестела, словно намазанная салом. Макушку венчала шапка того же дурацкого золотого цвета, что и мебель.

Я нагнулся к уху Алисы и как можно тише спросил:

— Это Верховный старейшина?..

— Да, это Чуделкин, — приглушённо ответила девушка, но я всё равно расслышал в её голосе нескрываемое отвращение.

Я снова перевёл взгляд на спину Чуделкина. Звание Верховного старейшины означает, что он — сильнейший священный заклинатель Церкви Аксиом и на пару с Беркули один из важнейших людей в ней. Тем не менее со спины он казался совершенно беззащитным. Он держал в руках какую-то вещь, которая целиком завладела его вниманием.

Со спины я не мог толком рассмотреть, но, по всей видимости, Чуделкин самозабвенно вглядывался в большой стеклянный шар. Каждый раз, когда внутри него сверкали яркие цвета, Чуделкин дёргал короткими ногами и испускал очередное «ха-а» или «хо-о».

Я был готов к тому, что нас ждёт впечатляющее знакомство с противником (не хуже, чем с Дюсольбертом или Фанацио), а затем грандиозная решающая битва, но как я должен воспринимать вот это?

Я застыл в нерешительности, и первой с места сдвинулась Алиса, словно не в силах больше терпеть. Более того, она не стала подкрадываться, а бросилась вперёд со всех ног.

Впрочем, ей потребовалось ровно пять шагов. Я тоже кинулся следом, но Алиса с лёгкостью оторвалась от меня и золотым вихрем влетела в набитую игрушками комнату. Когда Чуделкин только начал оборачиваться, она уже схватила его за широкий воротник шутовской одежды.

— Хо-о-о-о?! — возопила круглая голова.

Алиса сильным движением выдернула Верховного старейшину из моря игрушек и подняла повыше. Тем временем я догнал её и первым делом окинул взглядом комнату.

Понятное дело, я надеялся увидеть Юджио, которого Чуделкин утащил с собой из «Великой купальни», но напарника здесь не было. В расстроенных чувствах я взглянул в центр комнаты и снова увидел стеклянный шар, которым так увлёкся Чуделкин.

Внутри этой сферы полуметрового диаметра кружились огоньки, складываясь в трёхмерное изображение женщины, возлежащей на роскошных шелках кровати. Она была совершенно обнажённой, только длинные волосы закрывали её лицо.

«Так вот из-за чего стонал Чуделкин?» — подумал я, устало выдыхая, но тут мне померещилось, что рядом с женщиной есть кто-то ещё. Я нагнулся к шару, пытаясь получше рассмотреть происходящее, но тут, видимо, прервалось заклинание, поскольку изображение вдруг вспыхнуло белым и погасло.

В отличие от меня, Алису изображение нисколько не заинтересовало. Она быстро приставила лезвие меча ко рту шута и ледяным тоном пригрозила:

— Если только попробуешь прочитать заклинание, я отрежу тебе язык.

Карлик собирался закричать, но после её слов тут же закрыл рот.

Один из законов Андерворлда заключается в том, что в начале любого священного заклинания необходимо произнести слова «систем колл», поэтому если к заклинателю приставили клинок, то он уже никак не выкрутится. Тем не менее когда я разглядывал лицо Верховного старейшины Чуделкина, то старался следить и за движениями его коротких рук.

Не каждый день видишь физиономию, которой более всего подходит слово «невнятная». Алые губы занимали почти всю нижнюю половину лица, над ними торчал огромный нос картошкой, а брови с глазами напоминали смайлик.

Чуделкин изо всех сил таращил свои маленькие глазки. Дрожащие зрачки смотрели точно на Алису. Наконец он сложил толстые губы трубочкой или, скорее, рупором и заговорил скрипучим голосом:

— Это ты… Тридцатая? Как ты здесь оказалась? Вы с мятежником должны были умереть, когда выпали из башни!

— Хватит называть меня по номеру! Я Алиса. Я больше не Сёрти! — холодно отчеканила рыцарь единства.

Сальное лицо Чуделкина дёрнулось, и лишь тогда шут взглянул на меня. Глаза-полумесяцы снова широко раскрылись, из горла карлика вырвались невнятные хрипы:

— Ты! Ты-ы! Что ты сделал?! Тридца… Рыцарь Алиса! Почему ты ещё не зарезала этого сопляка?! Я же тебе говорил: он мятежник… и шпион из Дарк Территори!

— Ты прав, он мятежник, но он вовсе не посланник тьмы. Он такой же, как я сейчас.

— Что… Что?!

Чуделкин замахал руками и ногами, словно сам превратился в одну из игрушек в комнате.

— Ты что, задумала преда-а-ать нас?! Ты, жалкое отродье, возомнившее себя рыцарем?!

Белое лицо Чуделкина вмиг стало красным, словно он позабыл о мече Алисы.

— Все вы! Рыцари единства! — раздавался в комнате его пронзительный, срывающийся голос. — Просто стадо болванов! Сборище кукол, которые делают всё, что я вам говорю-у-у! Но ты смеешь предавать Её Величество?! Саму Первосвященницу Администратор?!

Алиса отвернулась, чтобы Чуделкин не забрызгал её слюной. Несмотря на все оскорбления, она даже бровью не повела и перебила Верховного старейшину тем же хладнокровным голосом:

— Это Церковь Аксиом превратила нас в кукол. Мало того, что ритуал синтеза запечатал наши воспоминания и заставил служить вам, так вы ещё заставили нас поверить, что мы — рыцари, призванные с самих небес.

— Что?.. — Чуделкин снова побелел, ловя ртом воздух. — Откуда ты…

— Вы запечатали мои воспоминания, но некоторые ещё остались. Когда я вошла в Палату старейшин, в памяти на миг ожила картина… Испуганная маленькая девочка, связанная, в центре Палаты. Три дня и три ночи постоянных священных заклинаний, которыми старейшины постепенно разъедали стену вокруг её души. Вот в чём состоит ритуал синтеза… Пол Палаты пропитан криками и слезами отчаяния, которые я оставила здесь, будучи маленькой девочкой.

Хотя Алиса говорила сдержанно, её слова разили не хуже стального клинка. Лицо Чуделкина с невероятной быстротой то бледнело, то краснело, то снова бледнело.

Однако в конце концов Чуделкин (по всей видимости, единственный человек в Палате старейшин, сохранивший собственный разум) ядовито ухмыльнулся:

— Да… так всё и было. Я и сейчас помню всё, будто это было вчера. Такая юная, такая невинная и такая милая. «Пожалуйста, не стирайте мою память!.. Я не хочу забывать тех, кто мне дорог!» — без конца умоляла ты, обливаясь слезами. Хо-хо-хо!

Когда Чуделкин отвратительным фальцетом передразнил голос маленькой девочки, в глазу Алисы вспыхнуло пламя. Но это не остановило старейшину, и он продолжил дразнить её омерзительным монологом:

— О-хо! О-хо-о! Да, я помню всё! Даже сейчас я могу скрасить себе целый вечер, вспоминая твою жизнь! Мы вытащили тебя из какой-то грязной деревни и два года растили как будущую священницу. Ты была страшной непоседой и так здорово находила лазейки в правилах, что даже попала на праздник летнего солнцестояния в Центории. И всё же училась ты очень хорошо, потому что верила, что однажды вернёшься на родину, если будешь прилежной. Но — зря надеялась! Как только ты набрала достаточно полномочий заклинательницы, пришло время принудительного синтеза-а-а! Узнав, что уже никогда не вернёшься домой, ты та-ак разрыдалась… Ох-х, вот бы мне разрешили превратить то лицо в камень, чтобы оно вечно украшало мою комнату! Хо, хо, хо!

Чуделкин выражался настолько гнусно, что моя правая рука, сжимающая меч, невольно задрожала.

Алиса тоже скрипнула зубами, но сохранила самообладание и задала вопрос:

— Ты сейчас сделал очень интересное уточнение, назвав синтез принудительным. Правильно я понимаю, что ритуал синтеза бывает и другим?

— Хо-хо, — Верховный старейшина засмеялся, прищурив глазки. — У тебя такой хороший слух. Да-да, именно так. Шесть лет назад ты наотрез отказалась произнести тайное заклинание, которое нужно для обычного синтеза. Просто взяла и заявила мне в лицо, что тебя ждёт Призвание в родной деревне и мои приказы ты выполнять не собираешься!

Хотя я понятия не имею, какой Алиса была в детстве, мне всё равно показалось, что да, именно так она бы ему и ответила.

Верховный старейшина скривился, вспоминая её отказ.

— Ты была той ещё дерзкой мерзавкой, — сплюнул он. — Я даже чуть было не пошёл будить Её Величество Первосвященницу, но правила гласят, что сначала нужно полностью подготовить ритуал. Пришлось временно освободить автостарейшин от работы и заставить сломать заклинаниями стену, за которой ты держала свою драгоценную память. Но благодаря этому я насладился чудесным зрелищем, хо-хех-хо!

Громкий смех оборвался, как только остриё «Душистой оливы» приблизилось к шуту ещё на сантиметр. Правда, ухмылка на губах осталась, да и в глазах тоже.

Чуделкин попросту выбалтывал нам важнейшие сведения.

Мне казалось, что, если Алиса и дальше сможет сдерживать себя, мы вытянем из него ответы на многие вопросы, но в то же время кое-что не давало мне покоя. Почему этот шут так охотно делится с нами самыми сокровенными тайнами Церкви Аксиом, хотя мы даже не расспрашиваем его о них? Пытается задобрить нас? Но тогда он не стал бы дразнить Алису. Ждёт возможности нанести ответный удар? Что-то не похоже.

Пока я так раздумывал, Чуделкин снова пустился в рассказ о прошлом, уже совсем меня не замечая:

— После первой стадии принудительного синтеза именно я, чего уж скрывать, дотащил тебя до покоев Её Величества. Увы, я не видел, что происходило дальше, но, когда ритуал завершился, ты очнулась уже рыцарем единства и считала себя посланницей богинь, спустившейся с небес, ну прямо как все остальные. Каждый раз, когда я слышу ваши разговоры о небесах, надрываю живот от смеха…

Тут я заметил, что, пока висящий в воздухе Чуделкин тараторит, его глаза постоянно бегают. Он будто бы чего-то ждёт. Неужели он точит лясы, чтобы зачем-то задержать нас в этой комнате?..

Я решил поделиться этой мыслью с Алисой, но она опередила меня. Блестящую золотом комнату наполнил её голос, такой холодный, что туман ванного зала показался сущей ерундой:

— Верховный старейшина Чуделкин. Я не исключаю, что ты такая же жертва, как и рыцари единства. Возможно, это Первосвященница Администратор испортила тебя, превратив в жалкого шута. Но при этом ты всегда наслаждался той жизнью, которая тебе досталась. Поэтому я не думаю, что ты хоть о чём-то жалеешь. Твои речи меня утомили.

Остриё сдвинулось и уткнулось в раздутое тело шута, нацеливаясь в сердце. Ткань блестящей одежды натянулась, но пока держалась.

Если Чуделкин действительно тянет время, то сейчас он раскроет ещё немного информации. Возможно, даже сообщит, где сейчас Юджио. Однако через секунду мои ожидания были обмануты.

Золотой клинок глубоко вошёл в грудь Верховного старейшины, который так и застыл с полуоткрытым ртом. Вдруг он вытаращил глаза, а его тело под красно-синей одеждой начало раздуваться. Алиса отвернулась, чтобы на неё не попали брызги крови, однако в следующую секунду…

Раздался громкий хлопок, и круглое тело Чуделкина полетело, как воздушный шарик. Я ожидал, что наружу вырвутся струи алой крови и запачкают доспех Алисы… но ошибся.

— Что?..

— А?!

Наши с Алисой возгласы раздались одновременно. Вместо жидкости из Чуделкина вырвался газ — туча красного цвета. Она быстро распространилась по комнате, накрывая бесчисленные игрушки.

В Айнкраде я встречал монстров, обладавших похожей способностью. Они умели сильно раздуваться, после чего любая рана, нанесённая острым оружием, выпускала облако тумана, помогавшее монстру убежать. Прокручивая в голове воспоминания, я краем глаза увидел быструю худощавую фигуру и не задумываясь взмахнул мечом. Удар пришёлся вскользь, и сквозь туман к моим ногам упала всего лишь золотая шапка.

Я бросился вперёд, чтобы не упустить противника, но при этом вдохнул цветного тумана. В горло будто бы впилась тысяча иголок, и я зашёлся кашлем.

— Чуделкин!!! — воскликнула Алиса, закрывая рот левой рукой, и бросилась вслед за фигурой.

Верховный старейшина убегал не в Палату, а в глубь комнаты. Мне казалось, что там нет выхода, но я всё равно задержал дыхание, пригнулся и присоединился к погоне.

Выскочив из тумана, я увидел сдвинутый вправо комод, а за ним тайный проход, по которому проворно убегал на редкость худощавый человек.

— Хо-хи! Хи-и! Хи-хи-хи-хи-хи! — донёсся до меня омерзительный смех, пока я пытался прокашляться. — Магия — это ещё не все мои фокусы! Дураки! Дура-ки-и! Хотите догнать меня — пожалуйста, я не против. Но учтите, что в следующий раз я вам устрою достойную встречу, хо-о-о-хо-хо-о-о!

Смех, похожий на звук сломанной игрушки, слился с топотом убегающих ног.