Прошла ночь, наступило двадцать второе мая, первый ненастный день этой весны.

Очередной порыв ветра обрушил на стекло град крупных капель. Юджио прекратил полировать меч и посмотрел на затянутое тучами небо. Хотя уроки только-только закончились, свет Солус тускнел на глазах.

Чёрные тучи ворочались, будто живые, громоздясь друг на друга. Между ними то и дело проскакивали фиолетовые всполохи молний. В деревне Рулид весенние грозы ненавидели все без исключения за то, что они смывали с полей только что посеянное зерно. Поэтому, когда у маленькой Алисы впервые получилось священное заклинание предсказания погоды, в деревне поднялся шум, как на праздник. Правда, её предсказания помогали деревне лишь два года.

Начав в академии изучать священные заклинания, Юджио наконец-то осознал, каким необыкновенным талантом обладала Алиса. Священные заклинания, связанные с погодой, рельефом и природой в целом, — одни из сложнейших, их тексты могут тянуться сотню строк, если не больше. Даже сейчас Юджио не мог сказать, будет завтра дождь или солнце, однако Алиса предсказывала грозу за неделю. Наверняка, если бы она продолжила обучение, сейчас могла бы уже управлять погодой. Возможно, это она призвала тучи, недовольная тем, что Юджио до сих пор не отыскал её…

— Эх-х!.. — мечник вложил в долгий вздох все свои неугомонные мысли и снова принялся натирать промасленной кожаной тряпочкой чуть потускневшее голубое лезвие.

Хотя Юджио не забывал раз в неделю уделять время «Голубой розе», с самого поступления в академию меч покидал ножны только ради полировки. На ежедневных тренировках курсант пользовался деревянным мечом, а во время турниров, чтобы уравнять шансы, бойцам выдают одинаковые клинки. По сравнению с божественным артефактом — «Голубой розой» — казённые клинки академии были на удивление лёгкими. Когда Юджио брал их в руки, то всякий раз боялся, что, если взмахнёт изо всех сил, лезвие может выскочить из рукояти. Правда, осторожным следовало быть и с «Голубой розой»: хороший удар ею легко мог вдребезги разбить дешёвый железный клинок.

«Наверное, есть только одно оружие, способное выдержать честный удар моим мечом», — вдруг подумал Юджио и поднял глаза. На противоположном диване напарник полировал чёрный клинок.

Больше трёхсот лет дьявольский кедр под названием Гигас Сида рос в лесу к югу от Рулида. Они отрубили тяжёлую, будто из железа сделанную ветку с самой его вершины и с огромным трудом дотащили до Центории (но пути Кирито не раз грозился посадить эту ветку прямо на обочине), где доверили ювелиру Садоре, старому другу старины Гаритты. Целый год ушёл у мастера, чтобы придать ветке форму этого клинка.

Садоре, само воплощение чудаковатости, обрушился на них с тирадой из-за того, что истратил на меч три бруска чёрного кирпича, которые должны были служить по десять лет каждый, но в конце концов не взял ни шии за весь год работы.

Полностью завершённый, клинок сверкал таким глубоким блеском, который никак нельзя ожидать от бывшей ветки. Два с половиной месяца назад Кирито использовал меч в бою с Воло Ливантином. В итоге он закончился ничьей, и с тех пор клинок покидал чёрные ножны только ради полировки.

В последнее время Юджио стало казаться, что другого повода применить эти клинки на деле у них не появится до самого окончания обучения. В турнирах академии ими пользоваться нельзя, а представить, чтобы кто-то вызвал их на поединок на личном оружии, было невозможно.

Другими словами, чтобы сразиться «Голубой розой», Юджио должен стать в этом учебном году кандидатом от академии и выступить на имперском турнире. Конечно, именно на это Юджио и надеялся, но ему становилось неспокойно на душе при мысли о том, как он проявит себя на столь важном турнире (причём в поединке до первого удара) с мечом гораздо тяжелее того, которым привык размахивать.

На этом турнире противниками выступят, скорее всего, не воспитанники академии, а рыцари имперского ордена и признанные мастера школ фехтования, которые тоже будут сражаться клинками высшего качества. Даже в битве до первого удара можно получить ранение в уязвимое место. Конечно, оно не будет смертельным, но всё же потребует пару месяцев на восстановление.

За примерами далеко ходить не надо. Предыдущими кандидатами от академии стали Воло Ливантин и леди Сольтилина. Оба сражались против кандидатов от рыцарей и оба проиграли, но если Лине повезло отделаться перерубленным кнутом и выбитым из руки мечом, то Воло раздробили левое плечо. Обычные священные заклинания могут закрыть рану и остановить потерю Жизни, но не срастить кости. Скорее всего, Воло до сих пор не восстановился.

На доске объявлений в главном корпусе еженедельно вывешивают свежие новости. Из них-то Юджио и узнал, что от имени рыцарского ордена на турнире выступал уроженец семьи Вулсбергов, аристократов первого ранга, весьма известных во всей Империи. Он не только выиграл в имперском турнире, но и одержал блестящую победу в Едином турнире четырёх Империй, который состоялся в апреле. В статье говорилось, что Церковь Аксиом удостоила его чести быть приглашённым на священные земли Центрального собора.

Но если Лина и Воло могли успокаивать себя тем, что такому противнику проиграть не зазорно, то Юджио на их месте должен будет одержать победу, против кого бы ни сражался. Более того, в следующем году он должен выступить также на Едином турнире и, следуя по стопам кандидата от Нолангарта этого года, одержать победу, чтобы пройти через ворота Центрального собора. О неудаче не могло быть и речи!

«Дай мне сил, когда придёт время. Я рассчитываю на тебя», — мысленно проговорил он, завершая полировать клинок. Когда он поднял голову, Кирито как раз зажимал лезвие сложенной вдвое тряпочкой и наводил окончательный лоск. Какое-то время Юджио молча наблюдал, как блестит чёрный меч в свете лампы, затем произнёс:

— Слушай, Кирито.

— М?..

— Ты придумал наконец, как его назвать? — спросил Юджио в четвёртый раз с тех пор, как у Кирито появился этот меч.

— Ну-у… пока нет… — как всегда ответил Кирито.

— Думай быстрее. Жалко как-то постоянно называть его «который чёрный».

— Гм-м… Там, где я раньше жил, имена у всех мечей были с самого начала… если я правильно помню, — бубнил Кирито, придумывая на ходу отговорки.

Однако когда Юджио уже собирался прочитать ему очередную нотацию, напарник вдруг поднял руку.

— Ч-чего ты? — Юджио моргнул.

— Погоди-ка. Это сейчас что, половина пятого?

— А?..

Юджио прислушался. И действительно: сквозь завывания ветра раздавался прерывистый колокольный звон.

— Надо же, и правда. Совсем не слышал, как колокола пробили четыре, — пробормотал Юджио, глядя в полумрак за окном.

— Ронье и Тизе опаздывают, — Кирито помрачнел.

Юджио ахнул. А ведь правда: Тизе и Ронье всегда приходили убирать ровно в четыре и за всё это время ни разу не опоздали. Беспокойство встало в горле комом, но Юджио проглотил его и пожал плечами.

— Что поделать, гроза… Может, они ждут, пока перестанет лить? В правилах ведь не указано, когда именно должна начаться уборка…

— Сомневаюсь, что дождь мог их остановить… — Кирито задумчиво опустил взгляд на свои руки. — Что-то у меня нехорошее предчувствие. Сгоняю-ка я в общежитие младших кадетов. Ты сиди тут и жди их, а то ещё разминёмся.

Кирито вернул отполированный меч в ножны, положил их на стул и поднялся. Машинально накинул на себя плащ (в такой ливень совершенно бесполезный), застегнул его одной рукой, другой открыл настежь окно.

— Погоди, Кирито, через дверь будет… — сказал Юджио, морщась от ворвавшегося в комнату ветра и капель дождя.

Но его напарник уже перепрыгнул на ветку, протянувшуюся к окну, и через мгновение исчез, издав лишь тихий шорох. «Какой же он нетерпеливый», — проворчал про себя Юджио, вздохнул и закрыл створку.

Звуки грозы притихли, и на этом фоне хорошо было слышно, как гудит пламя в лампе на стене.

Охваченный смутными опасениями, Юджио снова присел на диван, поднял со стола «Голубую розу» и медленно вложил в ножны.

Среди высших священных заклинаний есть и разыскные, но они требуют огромного количества священной энергии. Без катализаторов их не применить, не говоря уже о том, что на территории академии строго запрещено использовать без разрешения заклинания, так или иначе направленные на или против кого-либо. Юджио оставалось только бесцельно сидеть на диване и ждать.

Минуты тянулись, словно вечность. Наконец в дверь тихо постучали. Юджио облегчённо вздохнул. «Вот видишь, выпрыгнул из окна, и сам разминулся», — мысленно отчитал он Кирито, вставая с дивана, в мгновение пересёк комнату и открыл дверь.

— Наконец-то! Я так пережи… — начал было он, но опешил, и продолжение фразы застряло в горле.

Его глазам предстали не красные или тёмно-каштановые волосы, а бледно-русые, короткие, да ещё растрёпанные грозой.

Перед дверью стояла незнакомая девушка, не похожая ни на Ронье, ни на Тизе. Серая форма младшего кадета промокла насквозь, вода стекала с мертвенно-бледных щёк. Большие, как у оленёнка, глаза были широко распахнуты, и в них читалось сильное беспокойство. Тонкие губы дрожали.

Девушка взглянула на застывшего Юджио и еле слышно выдавила из себя:

— Вы… элитный курсант Юджио, да?..

— А… да, это я. А кто ты?..

— Я… я младший кадет Френика Шески. П-простите, пожалуйста, что пришла, не договорившись о встрече. Я просто… не знала, как поступить…

— Так это ты Френика?

Юджио ещё раз окинул взглядом маленькую девушку-кадета: её хрупкое телосложение совершенно не подходило для мечника, а изящные ручки созданы были скорее для плетения венков, нежели для размахивания оружием. Юджио вновь ощутил злость на Гумберта, который издевался над этой девочкой.

Но не успел он хоть что-то произнести, как Френика сцепила перед собой руки и заговорила с тревогой в голосе:

— Господин элитный курсант Юджио, я от всего сердца благодарю вас за стремление наладить отношения между мной и господином Гумбертом Жижеком. Вам уже известно о том, что происходило раньше, но прошлой ночью он приказывал мне делать… вещи, к-которые я не смогу здесь пересказать…

Уже от самих этих слов Френика ощутила такой выжигающий изнутри стыд, что на бледном лице напряглись все мышцы.

— Я решила, что лучше… уйти из академии, чем терпеть такие унижения каждую ночь… Я обо всём рассказала Тизе и Ронье. Тогда они решили сами обратиться к господину Жижеку с просьбой, вышли из общежития…

— Что? — хрипло спросил Юджио.

Пальцы, сжимавшие белые ножны, в секунду затвердели.

— Я ждала их, но они никак не возвращались. Я не знаю, что мне делать…

— Когда они ушли?

— Кажется, сразу после того, как колокола пробили половину четвёртого.

Прошло больше часа. Юджио не дыша посмотрел на противоположную сторону коридора. Выходит, всё это время Тизе и Ронье находились на третьем этаже общежития курсантов? Ни обращение с просьбой, ни даже спор не могли занять столько времени.

Юджио обернулся: в окно по-прежнему барабанил дождь, Кирито всё ещё не было. В такую погоду дорога до общежития младших кадетов и обратно займёт минут пятнадцать, не меньше. Решив, что медлить нельзя, Юджио повернулся к Френике и ответил скороговоркой:

— Понял. Схожу посмотрю, а ты пока побудь в нашей комнате. Когда вернётся Кирито, скажи ему, чтобы шёл в комнату Райоса и Гумберта.

Френика встревоженно кивнула. Юджио впустил её в комнату и вышел. Только пробежав несколько шагов по изящно украшенному коридору, юноша заметил, что до сих пор сжимает в руке «Голубую розу», которую только что полировал. Но тратить время на возвращение не хотелось, поэтому Юджио побежал на восток по круглому коридору, держа меч в левой руке.

Волнение нарастало как снежный ком. Он прекрасно понимал, что Тизе и Ронье решили сами обратиться к Гумберту отчасти потому, что увещевания Юджио и Кирито не подействовали. Но была и другая причина. Вчера Тизе, сидя в комнате Юджио, сказала, что хочет стать сильнее и говорить то, что должна.

Но что, если именно на это…

— А вдруг они на это и рассчитывали? Может, они охотились на девушек, а не на меня? — бормотал Юджио на бегу.

Кадет кадету, как и курсант курсанту, может говорить практически что угодно. Но младший кадет, пытающийся спорить с элитным курсантом, — совсем другое дело.

В таком разговоре кадет должен тщательно выбирать слова, иначе его обвинят в грубости, как описано в правилах академии. Более того, элитный курсант может сразу же воспользоваться правом дисциплинарного наказания (как в своё время Воло Ливантин, когда Кирито запачкал ему форму).

Юджио копался в памяти, восстанавливая страницы вызубренного устава. «В случае если элитный курсант решит воспользоваться правом дисциплинарного наказания, допускаются лишь три разновидности приказов. Первая — уборка территории академии (допустимая площадь описана ниже). Вторая — тренировка с использованием деревянных мечей (допустимые разновидности тренировок описаны ниже). Третья — состязание с элитным курсантом (по правилам, описанным ниже). Вышестоящие законы имеют приоритет над дисциплинарными наказаниями».

Под вышестоящими законами имеются в виду основной закон Империи и, разумеется, Кодекс Запретов. Это означает, что запрет на беспричинное уменьшение Жизни другого человека важнее права дисциплинарного наказания. Даже если Гумберт потребует от Ронье и Тизе состязания и будет настаивать на битве до первого удара, он не сможет навредить им без их согласия. Поэтому сама по себе возможность дисциплинарного наказания не должна была испугать Юджио. Но всё же беспокойство вонзилось в его сердце, словно игла, и отказывалось покидать его.

Юджио остановился у самой восточной двери круглого коридора, перевёл дыхание и что было сил замолотил в неё кулаком правой руки.

Через несколько секунд раздался в ответ голос Гумберта:

— О-о, господин элитный курсант Юджио, что-то вы припозднились! Ну же, входите!

Слова прозвучали так, словно его давно ждали. Ощутив ещё большее беспокойство, Юджио резко распахнул дверь.

Многочисленные дорогие лампы не горели — по сравнению с прошлым разом в общем зале было гораздо темнее. В воздухе висела плотная дымка от курящихся благовоний из Восточной Империи. Морщась от резкого запаха, Юджио быстро осмотрелся.

Райос и Гумберт сидели на диванах в центре комнаты, оба в тонких халатах, как и вчера. Райос, сидевший к Юджио спиной, опять использовал стол как подставку для ног, а в левой руке держал стакан из тонкого стекла с тёмно-красной жидкостью на дне. Вино. Элитным курсантам разрешено — с многочисленными оговорками, правда, — употреблять алкоголь на территории академии, но вино по рабочим дням точно не поощряется.

Гумберт, тоже нетрезвый, судя по виду, сидел напротив. На слегка покрасневшем лице блуждала глупая улыбка.

— Что вы стоите, господин Юджио? Присаживайтесь, — пригласил он, поднимая глаза. — Мы как раз откупорили бутылочку вина пятидесятилетней выдержки из Западной Империи. Согласитесь, простолюдину не каждый день предлагают такой напиток.

На этот раз Гумберт предложил не только присесть, но и выпить. Юджио вновь стало не по себе, и он ещё раз тщательно окинул взглядом комнату. Несмотря на полумрак, было понятно, что в зале нет никого, кроме него, Райоса и Гумберта.

Может, Ронье и Тизе не приходили сюда или уже вышли? Тогда почему они не добрались до комнаты Кирито и Юджио, расположенной на этом же этаже? В голове промелькнули несколько вопросов, но Юджио решил пока не торопиться и покачал головой.

— Нет, я не пью. Лучше скажите, курсант Жижек… — Юджио шагнул к диванам и продолжил, тщательно выбирая слова: — Простите за неожиданный вопрос, но не приходили ли к вам сегодня мой паж, младший кадет Тизе Штринен, и паж курсанта Кирито, младший кадет Ронье Арабель?

На вопрос Юджио, заданный хриплым голосом, ответил уже не Гумберт, а сидевший спиной Райос Антинус. Подняв бокал в левой руке, он обернулся через плечо и прищурился, глядя на Юджио:

— У вас нездоровый вид, курсант Юджио. Не хотите ли привести себя в чувство бокалом вина?

— Мне не нужна ваша учтивость, лучше ответьте на мой вопрос.

— Ха-ха, какая жалость! Эта учтивость — самое меньшее, что я могу предложить моему дорогому другу.

Юджио почувствовал, как вспотела его левая рука, сжимающая ножны с клинком. Наслаждаясь выражением лица Юджио, словно изысканной закуской, Райос пригубил бокал и поставил его на стол.

— Хм-м… Значит, эта парочка — ваши с господином Кирито пажи? — он медленно продолжил, слизывая каплю, оставшуюся на губах. — Они действительно отважные кадеты, раз осмелились без предупреждения потребовать встречи со старшим курсантом и курсантом-кандидатом — самыми важными учениками академии. Да, они достойны звания ваших пажей. Но нельзя забывать, что бесстрашие временами превращается в бестактность и неуважение. Вы понимаете, о чём я, курсант Юджио? Хотя что за глупый вопрос! Зачем я спрашиваю господина Юджио о правилах хорошего тона, принятых среди знати? Ха-ха-ха!..

Тизе и Ронье всё-таки приходили! Юджио вдруг страшно захотелось немедленно схватить Райоса за отвороты халата, но он сдержался и отозвался напряжённым голосом:

— Я хотел бы выслушать ваше мнение в другой раз. Где сейчас Тизе и Ронье?

Теперь ему ответил Гумберт, вызывающе подливая себе вина:

— Не слишком ли тяжёлую ношу вы на себя взвалили, господин Юджио? Разве может мужлан, рубивший лес на краю мира, заниматься воспитанием аристократки, пускай даже низкого ранга? Ха-ха, конечно же, нет! Вы недостаточно наставляли своих пажей, вот они и повели себя бестактно по отношению ко мне, старшему сыну семьи четвёртого ранга! Поэтому я должен скрепя сердце исполнить свой благородный долг, — ведь старшие аристократы обязаны наставлять младших на путь истинный.

— Господин Гумберт! Что вы…

«…сделали?» — собирался договорить Юджио, но Гумберт взмахом руки остановил его, залпом осушил стакан и встал с дивана. Райос тоже поднялся и подошёл поближе.

Когда он поравнялся с Гумбертом, аристократы переглянулись и ядовито улыбнулись — так похоже, будто были братьями.

— Что же, господин Райос, не пора ли Юджио увидеть главный номер сегодняшнего представления?

— Пора, Гумберт. Жаль, что нам не хватает ещё одного зрителя, но я устал ждать. Тем более что он наверняка скоро подтянется.

— «Представления»?.. «Устал ждать»?.. — не понимая, повторил Юджио.

Гумберт мотнул своим точёным подбородком. Аристократы развернулись, хлопнув полами халатов, и прошли в западную спальню. Мечнику ничего не оставалось, кроме как последовать за ними на ватных ногах.

В комнате, куда открыл дверь Гумберт, стоял плотный мрак и удушающий аромат благовоний. Райос и Гумберт по очереди скрылись внутри.

Юджио остановился, глядя на вытекающую из комнаты позёмку сизого дыма. Почему-то дым этот показался ему воплощением чистого, истинного зла, которого не должно быть ни в академии, ни во всём мире людей. Хуже того, которое он ощутил в дыме костров омерзительных гоблинов, встреченных два года назад в пещере под Краевым хребтом.

Юджио чуть было не отвернулся, но вдруг уловил в воздухе приятный запах, напоминающий листья сольбея. Запах формы Тизе!

— Тизе! Ронье! — выкрикнул он имена пажей и ворвался в спальню одновременно с тем, как зажглась настенная лампа.

Юджио увидел, что обе девушки лежат на огромной кровати с балдахином. Хотя, если говорить точнее, их свалили на кровать: обе были крепко обвязаны красной верёвкой поверх формы. Одурманенные дымом, они глядели в воздух неподвижным взглядом помутнённого сознания.

— Что за… П-почему… — машинально обронил Юджио.

Первым делом он хотел броситься к кровати, чтобы развязать верёвки, но…

— Ни с места, господин Юджио! — воскликнул Райос, выбрасывая в его сторону ладонь.

Юджио невольно перевёл взгляд на аристократа и хрипло выдавил:

— Ч… что всё это значит, господин Райос?! Зачем вы так поступили с нашими пажами?

— Мы были вынуждены наказать их, господин Юджио.

— Вынуждены?

— Именно. Младший кадет Штринен и младший кадет Арабель заявились сегодня в нашу комнату, не договорившись о визите заблаговременно, а кроме того, высказали в наш адрес возмутительные грубости.

— Какие ещё грубости? — машинально переспросил Юджио.

Гумберт отошёл от стены, ухмыльнулся и ответил:

— О да, они позволили себе невероятные высказывания. Как жаль, что вы этого не слышали… Только представьте, эти младшие аристократки обвинили меня, аристократа четвёртого ранга, в беспричинной жестокости по отношению к моему пажу и стремлении самоутвердиться за её счёт. А ведь я как курсант-кандидат стремлюсь воспитывать Френику должным образом! При всей моей терпимости я не мог позволить такой грубости остаться безнаказанной.

— И это ещё не все, господин Юджио! Они настолько потеряли разум, что попытались взвалить вину и на меня, соседа Гумберта. Я сказал, что не понимаю сути обвинений, и так удивился, когда услышал ответ… Девочки из семей шестого ранга заявили мне, наследнику знати третьего ранга, что у меня должна быть «гордость аристократа»! Ну и дела, мне даже нечего сказать!

Гумберт и Райос снова переглянулись и приглушённо рассмеялись.

Юджио уже не сомневался, что они с самого начала задумывали именно это. Гумберт знал, что его паж дружит с Тизе и Ронье. Он издевался над Френикой и унижал её, ожидая, когда пажи Кирито и Юджио придут к ним в комнату жаловаться.

Наверняка поначалу Тизе и Ронье старались тщательно выбирать слова, однако Райос и Гумберт спровоцировали их скользкими намёками, вынудив наговорить столько, что хватило на обвинение в грубости.

Однако…

— Господин Райос, даже если вы говорите правду, право дисциплинарного наказания ни в коем случае не разрешает вам связывать их и запирать в спальне! — заметил Юджио, продолжая бороться с закипающими чувствами.

Верёвки были намотаны только на одежду Тизе и Ронье и не вредили их телам. Однако правила академии гласят, что в наказание за грубость кадета можно принудить лишь к уборке, тренировке или состязанию. Связывание верёвками однозначно не входит ни в один из пунктов. Другими словами, наказание Райоса и Гумберта само по себе нарушает правила академии.

— Право дисциплинарного наказания? — переспросил вдруг долговязый Райос и нагнулся к Юджио. — Когда я говорил о том, что пользовался этим никчёмным правом?

— Ч… что вы хотите сказать? Правила академии строго определяют возможные наказания, которые кадеты могут понести за грубость…

— Вы неправильно всё поняли. Вы помните, что в правилах есть и такое уточнение: «Вышестоящие законы всегда имеют приоритет над дисциплинарными наказаниями»?

Внезапно выражение лица Райоса изменилось. Уголки ярко-красных губ полезли вверх — такой садистской улыбки Юджио ещё не видел на его лице.

— Вышестоящие законы — это Кодекс Запретов и основной закон Империи. Из-за них я не могу уменьшать чужую Жизнь. Но эта верёвка — из дорогого эластичного шёлка Восточной Империи. Замечательная вещь: как туго ни затягивай, не будет ни царапинки.

— Н-но всё-таки!.. Какой бы дорогой ни была верёвка, право дисциплинарного наказания не разрешает связывать учеников!

— Неужели вы до сих пор не поняли, курсант Юджио? Поскольку вышестоящие законы имеют приоритет… я, будучи наследником аристократов третьего ранга, использую в отношении дочерей семей шестого ранга не право дисциплинарного наказания элитных курсантов, а судебное право аристократии!

Судебное право аристократии. Эти слова напомнили Юджио недавний разговор с Тизе в роще. Судебное право даётся аристократам первых четырёх рангов и применяется к аристократам пятого и шестого…

Райос ненадолго затих, наслаждаясь выражением лица потрясённого Юджио. Наконец он театрально развёл руки в стороны и объявил громче:

— Именно судебное право — высшая из привилегий старших аристократов! И пускай его можно применять лишь к знати ниже четвёртого ранга и простолюдинам, которые живут на наших землях, зато само наказание может быть любым! Разумеется, оно не должно перечить Кодексу Запретов. Или, если подойти с другой стороны, мы можем делать с ними всё, что не противоречит Кодексу!

— Но… но ведь, — возразил Юджио, наконец-то оправившись от шока, — хоть вам и всё можно, но связывать девушек-подростков слишком жестоко!

— Ха-ха… ха-ха-ха-ха-ха! — неожиданно заливисто рассмеялся Гумберт. От смеха он содрогался так, что полы его жёлтого халата без конца трепыхались. — Ха-ха-ха! Вы только послушайте, господин Райос! Курсант Юджио полагает, что верёвка — это и есть весь наш приговор!

— Хе-хе-хе. Ничего не поделаешь, Гумберт. Он проделал далёкий путь из приграничной деревни и стал курсантом, но остался простолюдином! Но ничего страшного, сейчас господин Юджио поймёт… насколько могущественны старшие аристократы!

Договорив это, Райос развернулся, подошёл к постели и без малейших колебаний поставил колено на простыню. Послышался скрип каркаса, одурманенная Тизе заморгала.

Она медленно открыла глаза и увидела нависшего над собой Райоса.

— Нет… — тут же раздался в спальне тоненький голос. — Нет!..

Она дёрнулась, пытаясь сбежать, но связанное по рукам и ногам тело не могло освободиться. Райос вытянул бледную руку и погладил Тизе по щеке.

Тем временем Гумберт тоже залез на кровать и положил руку на бедро Ронье. Через пару мгновений та очнулась, осознала происходящее и беззвучно закричала.

Наконец-то Юджио понял, в чём суть «приговора», который аристократы собираются исполнить всего в трёх мерах от него. Райос и Гумберт намеревались опорочить Ронье и Тизе собственными телами! Они собирались использовать судебное право аристократии, чтобы совершить нечто, дозволенное (как хотел верить Юджио) лишь мужу и жене, получившим благословение богини Стейсии.

— Не смейте! — закричал Юджио, когда всё понял.

Он уже сделал первый шаг в направлении постели, как вдруг Райос вскинул голову.

— Ни с места, простолюдин! — крикнул он, сверкнув глазами, и приблизил палец левой руки к лицу Юджио, правой же продолжал гладить голову Тизе. — Мы вынесли суровый, но справедливый приговор, руководствуясь основным законом Империи и Кодексом Запретов! Помешав судебному праву, ты совершишь тяжкое преступление. Всего один шаг в нашу сторону — и ты нарушишь закон!

— Мне…

«Мне всё равно! Руки прочь от Тизе и Ронье!» — хотел закричать Юджио и наброситься на Райоса. Но…

Его ногу вдруг словно пригвоздило к полу. Тело застыло так внезапно, что инерция заставила Юджио упасть на колени. Он пытался встать, однако ноги отказывались слушаться.

Слова «ты нарушишь закон» повторялись в его голове бесконечным эхом. «Плевать на закон, я готов стать преступником ради спасения Тизе и Ронье», — думал Юджио и в то же время слышал у себя в голове чей-то голос: «Церковь Аксиом непреложна. Кодекс Запретов непреложен. Противиться запрещено. Кем бы ты ни был».

— Гхх!..

Юджио стиснул зубы и попытался поднять правую ногу вопреки голосу. Но разношенная кожаная обувь и сама нога вдруг налились свинцом.

— О да, — насмешливо прошептал Райос, глядя на мучения Юджио. — Будь хорошим мальчиком, смотри и не дёргайся.

— У… кхх…

Юджио не послушался и всё же сумел сделать один шаг. Но на большее его не хватило, а Райос и Гумберт тем временем продолжали протягивать свои грязные руки к Тизе и Ронье.

— Господин Юджио… — услышал Юджио тихий голос и перевёл взгляд.

Лежавшая под Райосом Тизе смотрела прямо на Юджио. Лицо, обычно румяное, словно спелое яблоко, сейчас было мертвенно-бледным от страха, однако глаза горели непоколебимой решимостью.

— Не двигайтесь. За меня не беспокойтесь… Я заслужила это наказание.

Хотя её голос дрожал и прерывался, Тизе всё же смогла договорить. Она кивнула, посмотрела вверх, бросила на Райоса полный презрения взгляд и зажмурилась. Ронье прятала лицо, прижимаясь к плечу Тизе, но не издавала ни звука.

Сначала бесстрашие девушек заставило Райоса опешить от удивления и отпрянуть… но тут же на его губах появилась ядовитая улыбка.

— Редкая отвага для дочерей знати шестого ранга, — прошептал он. — Мне всё интереснее узнать, как долго они продержатся, Гумберт.

— Предлагаю соревнование, господин Райос. Победит тот, чья закричит и заплачет первой.

В их словах не было и намёка на гордость аристократа, а на лицах — ничего, кроме оскала возбуждения и животной жажды.

Юджио уже видел такие лица. Всё время пытаясь сдвинуть непослушную ногу, он напряг полупарализованное сознание. Да, такие же лица были у гоблинов, которых он видел два года назад в северной пещере. Эти аристократы в точности походили на обитателей королевства тьмы, пытавшихся зарубить Юджио и Кирито тесаками.

Райос и Гумберт одновременно потянулись к лицам Тизе и Ронье. Они водили пальцами по лбам и щекам девушек, пытаясь пробудить в них страх и стыд, но при этом ловко избегали губ, прикосновение к которым разрешалось лишь после принесения клятв брака. Но… почему Кодекс, запрещая это, позволяет насильно унижать незамужних девушек? Чего стоит такой закон?

Дёрг!

Правый глаз вдруг пронзила острая боль. Эти загадочные приступы посещали Юджио всякий раз, когда он начинал сомневаться в законах или Церкви.

Как правило, эта боль заставляла его рефлекторно прервать все мысли. Но на этот раз Юджио, пригвождённый бессилием к полу, продолжал думать.

Законы и запреты существуют ради того, чтобы все люди могли жить счастливо. Не укради. Не рань. Не перечь Церкви Аксиом. Все люди соблюдают эти законы и потому живут в мире и благополучии.

Но почему законы состоят из одних только запретов? Зачем на сотнях страниц перечислять то, чего делать нельзя, не проще ли написать следующее: «Каждый должен ценить, уважать и любить других людей»? Будь в Кодексе Запретов эта строчка, Райос и Гумберт не ловили бы Тизе и Ронье в капкан, чтобы издеваться над ними.

Но раз такой строчки нет, значит, это невозможно. Даже Церковь, при всём своём авторитете, не может оставить в душах людей лишь благородные чувства. Потому что… Потому что…

В каждом человеке добро уживается со злом. Кодекс Запретов всего лишь сдерживает часть человеческого зла. Именно поэтому Райос и Гумберт смогли найти лазейку в законах и даже в некотором смысле воспользовались помощью закона, чтобы осквернить невинных девушек, в то время как у Юджио не было права помешать им. Прямо сейчас закон допускал действия Райоса и Гумберта, но запрещал Юджио помешать им!

К этому времени аристократы почти забыли о существовании Юджио. Они приподнялись, окидывая тела девушек горящими глазами, распахнули халаты и навалились на маленькие фигурки, готовясь перейти к главному.

Лица Тизе и Ронье, ощутивших близость мужских тел, ещё сильнее исказились от страха и отвращения. Они мотали головами, моля о пощаде, но Райос и Гумберт продолжали медленно надвигаться, наслаждаясь реакцией жертв.

Наконец из уст Ронье раздалась тихая мольба:

— Н-нет… нет… нет!..

Плач лучшей подруги добил Тизе: слёзы и вопли обеих девушек вырвались на свободу одновременно.

— Нет… на помощь… спасите, господин Юджио! Господин Юджио!!!

Закон допустил такое ужасное наказание в отношении девушек, которые собрали всю отвагу и попытались помочь своей подруге. Позволил поймать девушек в западню и посягнуть на их невинность!

Если послушание таким законам — и есть добро…

— То я…

Юджио невероятным усилием поднял налитое свинцом тело, левая рука упёрлась в ножны «Голубой розы», а правая потянулась к рукояти. Глаз от боли будто превратился в сгусток огня, мир окрасился в красное, но Юджио вцепился в рукоять, не обращая внимания ни на что.

Расчехлив острую сталь и направив её на Райоса и Гумберта, Юджио распрощается со всем, что дала ему академия. Он потеряет и звание пятого элитного курсанта, и место в академии, и даже право выступить на турнире боевых искусств.

Но оставшись сейчас безучастным наблюдателем, он потерял бы нечто ещё более важное — честь мечника… и даже свою душу.

Позавчера во время прогулки по роще Кирито сказал, что существуют запрещённые законом вещи, которые всё равно нужно делать, есть кое-что поважнее законов, Кодекса и даже Церкви Аксиом.

Только сейчас, спустя долгие восемь лет, он понял, почему Алиса прикоснулась к земле королевства тьмы. Несомненно, она пыталась спасти чёрного рыцаря, которому рыцарь единства пробил насквозь грудь. Этим она спасала нечто очень важное, что было внутри неё.

И вот настал черёд Юджио. Он не знал, как назвать ту часть своей души, за которую борется… хотя многие люди, живущие в их мире, наверняка назвали бы её «злом».

— Но я!.. — еле слышно выкрикнул он и попытался вытащить «Голубую розу» из ножен.

И вдруг меч, ножны и даже сама рука Юджио замерли, словно их сковало льдом. Сильнейшая боль ворвалась в его голову сквозь правый глаз. Мир залило красным, посыпались искры, и сознание едва не покинуло его.

«Что… со мной? Ах да, это ведь… как тогда».

Восемь лет назад на главной площади Рулида Юджио попытался спасти Алису от рыцаря единства, и с ним произошло в точности то же самое.

Юджио замер, обнажив считанные мили клинка. Он не мог даже говорить. Ноги вдруг словно пустили глубокие корни и отказывались хоть как-то двигаться.

Райос и Гумберт тоже заметили, что что-то происходит, повернули головы и усмехнулись, глядя на застывшего с зачехлённым мечом Юджио. Затем они ближе придвинулись к рыдающим девушкам, ещё медленнее, явно его дразня.

И тут Юджио увидел на их фоне нечто странное. Прямо там, куда смотрел сквозь розовую пелену правый глаз, вдруг появилось вращающееся по часовой стрелке кольцо из кроваво-алых символов священного языка: SYSTEM ALERT: CODE871. Юджио смог их прочесть, но не понял смысла.

Однако интуиция подсказала ему: это кольцо — печать, спрятанная в глубине его правого глаза. Как и восемь лет назад, она пыталась заставить Юджио подчиниться закону. Именно из-за неё он ничего не сделал, когда арестовали Алису.

— У… гх… о-о!..

Он как мог хватался за ускользающее сознание, продолжая сверлить взглядом алую печать и Райоса с Гумбертом, которые уже были готовы вонзиться в тела девушек.

Им не может быть ни оправдания, ни прощения! Ненависть к этим двум аристократам наполнила Юджио силой и освободила его правую руку. Клинок медленно заскользил в ножнах. Надпись перед глазами становилась всё больше и вращалась всё быстрее.

— Не-е-е-ет! Господин Юджио-о о-о! — завопила Тизе.

— Уоа-а-а-а-а! — взревел он в ответ.

Вдруг где-то внутри правого глаза вспыхнул серебристый свет и разорвал его изнутри. Юджио, не заметив, что потерял половину зрения, резко выхватил «Голубую розу». Лезвие наполнилось синим светом ещё до того, как полностью покинуло ножны. «Горизонталь», тайный приём айнкрадского стиля.

Похоже, Райос всё-таки увидел краем глаза молниеносный взмах, поскольку в последний миг отскочил в сторону. Лишь несколько струящихся золотистых прядей слетело с его головы.

Однако Гумберт, находившийся позади него, слишком поздно заметил движение клинка. Он замер за миг до того, как пронзить Ронье, медленно перевёл взгляд влево и широко раскрыл глаза.

— А… — выкрикнул он и машинально вскинул левую руку.

«Голубая роза», как заговорённая, устремилась прямо к локтю Гумберта. Юджио почти не ощутил сопротивления, и мгновением позже отрубленная половина левой руки перевернулась в воздухе и упала на дорогой ковёр.

Ненадолго повисла тишина, никто не двигался и не подавал голоса. Юджио застыл с устремлённым вперёд клинком, ощущая лишь боль в потерянном правом глазу.

Наконец из обрубка левой руки Гумберта хлынул поток крови. Почти вся она падала на переливающиеся перламутром простыни, но отдельные капли всё же долетали до Юджио, покрывая его форму слева чёрными пятнами.

— A… a-a-a… а-а-а-а-а-а!!! — раздался следом истошный вопль Гумберта.

Глаза и рот были широко раскрыты, он таращился на хлещущую кровь.

— Р… рука… моя рука! Кровь… так много крови! Моя Жизнь… она уменьшается!!!

Он тщетно сжимал культю, но кровь не останавливалась и заливала простыню. Гумберт придвинулся к Райосу.

— Г-господин Райос! Заклинание! Нет, обычные уже не помогут… умоляю, поделитесь Жизнью!

Райос увернулся от окровавленной правой руки и спрыгнул на пол. Тизе и Ронье лежали неподвижно и смотрели пустыми глазами, словно не понимая, что происходит.

— Господин Райос, дайте Жи-и-и-изнь!!! — вновь завопил Гумберт.

— Не кричи, Гумберт! — Райос смотрел на него изумлённо, но без жалости. — Потеря одной руки тебя не убьёт… я читал про это в книге. Возьми шёлковый шнур и останови кровь.

— Н-но…

— Важнее другое. Гумберт, ты видел?

Тот схватился за верёвку, которой были связаны ноги девушки, и с перекошенным лицом принялся обматывать руку. Райос отвёл от него глаза и смерил взглядом Юджио, всё ещё стоявшего с вытянутым после удара мечом. Аристократ несколько раз облизал изогнутые в ухмылке губы.

— Твою руку отрубил меч этого деревенского болвана. Как чудесно… Я никогда не видел, чтобы кто-то настолько нарушал закон. Я ожидал от него самое большее грубости… но не нарушения Запрета! Просто великолепно! — Райос подошёл к стене напротив кровати, даже не удосужившись запахнуть халат, и снял с неё большой меч в красных кожаных ножнах. — Как правило, судебное право аристократов применяется лишь к младшей знати и жителям владений… но опасные преступники, нарушившие Кодекс, тоже попадают под него!

В его голосе слышалось даже больше возбуждения, чем когда он пытался овладеть Тизе. Райос звонко расчехлил клинок, взял в правую руку и занёс блестящее, словно зеркало, лезвие над головой.

В этот момент за окном грянул оглушительный гром. Фиолетовая вспышка молнии отразилась в лезвии и попала в левый глаз Юджио. Очевидно, что Райос Антинус намеревался этим клинком прямо сейчас осудить Юджио, а именно казнить, но Юджио не мог пошевелиться. Мысли о том, что он нарушил запрет, лишился правого глаза вместе с загадочной печатью и ударил Гумберта собственным мечом, обрушились на него таким потрясением, что он не мог даже пошевелиться, не говоря уже о защите.

— Хе-хе-хе… Жаль, курсант Юджио, ведь я с таким нетерпением ждал поединка с вами на турнире в следующем месяце. Не думал, что мне придётся распрощаться с вами вот таким образом, — проговорил он голосом, в котором слышалась безумная радость, и приблизился к юноше на пару шагов.

Юджио взирал замутнённым левым глазом на высоко занесённый клинок.

«Я должен сдвинуться: нельзя, чтобы меня здесь убили», — крутилась в голове мысль, но внутренний голос призывал смириться. С мечтой стать рыцарем единства и встретиться с Алисой уже можно было распрощаться навсегда. Верный меч пролил кровь человека — Юджио стал преступником. Тем не менее он всё-таки спас Тизе и Ронье: вряд ли Райос и Гумберт осмелятся после всего притронуться к ним хоть пальцем. А значит, в ужасном грехе, который он совершил, есть что-то хорошее.

— Хе-хе-хе… Даже мне никогда не приходилось по-настоящему убивать кого-либо. Что там, мой отец и дядя тоже вряд ли могут таким похвастаться. Казнь сделает меня сильнее… С моей силой не сравнится даже тот выскочка из семьи Ливантин.

Ещё одна вспышка подсветила меч и лицо Райоса за окном вновь прогремело. Гумберт, лежавший на полу и державшийся за руку, ненадолго позабыл о боли и смотрел во все глаза. Связанная Тизе изо всех сил пыталась хоть что-то сказать.

Юджио слегка улыбнулся девушке-кадету, своему старательному пажу, пробывшему на должности всего месяц. Затем он повесил голову.

— Курсант… нет, преступник Юджио! Я, Райос Антинус, наследник аристократов третьего ранга, властью, данной мне судебным нравом, приговариваю тебя к смерти! Искупи свой грех… принеся Жизнь богиням! — прокричал Райос Антинус, его клинок засвистел в воздухе…

Раздался оглушительный звон. Юджио замер, но нет, голова его не рассталась с телом. Он поднял взгляд и увидел…

Меч Райоса успел опуститься лишь наполовину, когда на его пути встал ещё один клинок… совершенно чёрный. Этот клинок держала вытянутая рука, окутанная таким же чёрным рукавом. Чёрными были и волосы, мокрые от дождя.

— Кири… то… — произнёс Юджио имя напарника, отправившегося искать Тизе и Ронье в общежитие младших кадетов.

Тот едва заметно кивнул и беззвучно произнёс: «Извини». Затем снова посмотрел вперёд и грозно объявил:

— Убери клинок, Райос. Я не позволю тебе ранить Юджио.

На секунду Райос скривился от отвращения, но улыбка тут же вернулась на его лицо.

— Наконец-то вы прибыли, курсант Кирито. Но… слегка опоздали! Этот деревенский болван больше не курсант академии. Да что там, он даже не подданный Империи. Он — величайший преступник, нарушивший Кодекс Запретов! Поэтому у меня — наследника аристократов третьего ранга старшего курсанта академии Райоса Антинуса — есть право покарать его за грех! Отойдите и молча смотрите, с какой лёгкостью я отрублю этому преступнику голову!

На долгую речь Кирито ответил короткой, но в разы более весомой фразой:

— Плевать на Кодекс и права аристократов! — он смотрел на Райоса горящими глазами, не обращая внимания на капли, падающие с чёлки. — Юджио — мой лучший друг. А ты — подонок хуже гоблинов королевства тьмы.

Сначала на лице аристократа появилось изумление, потом ненависть и наконец ликование палача.

— Какая… какая потрясающая неожиданность! Оба деревенских болвана из далёкой глубинки решили восстать против закона! Значит, я могу казнить вас двоих. Какой прекрасный день! Сама богиня Стейсия благоволит мне!

Райос отдёрнул меч, окрещённый с клинком Кирито, и вновь занёс над головой, взявшись на этот раз за рукоять обеими руками. Он встал боком, хлопнув полами халата, и слегка присел. Лезвие вспыхнуло тёмно-красным: «Прорубающая горы волна» высоконоркийского стиля.

Увидев стойку Райоса, Юджио мгновенно попытался выпрямиться.

Два с половиной месяца назад Кирито уже одолел «Прорубающую горы волну» предыдущего старшего курсанта Воло Ливантина при помощи «Вертикального квадрата», четырёхударного приёма айнкрадского стиля. Однако свечение тайного навыка Райоса было куда более зловещим, чем у Воло. Пускай Райос и уступал в мастерстве, он вкладывал в меч невероятно раздутое самомнение аристократа.

Юджио подумал, что в одиночку даже Кирито не совладает с таким ударом, поэтому попытался выпрямить ноги, но те его не слушались.

Вдруг рука напарника легла на правое плечо Юджио.

— Не волнуйся, — прошептал он, отводя товарища к стене, а затем, как и Райос, взялся за рукоять меча обеими руками.

Хотя сознание Юджио всё ещё было словно затянуто дымкой, он опешил и широко раскрыл глаз. В айнкрадском стиле, как и в заккаритском, почти не используется хват двумя руками. Дело в том, что с ним невозможно применить их тайные приёмы. И это не говоря уже о том, что чёрный клинок Кирито, как и меч «Голубая роза», слишком короткий, чтобы сражаться им как двуручным…

Но в следующий миг Юджио удивился ещё сильнее и шумно вдохнул.

Рукоять чёрного меча слегка зазвенела и вытянулась. И не только рукоять: клинок тоже стал длиннее и шире. Конечно, он не мог сравниться с огромным мечом Райоса, но санов на пять-шесть обогнал «Голубую розу».

Кирито отвёл увеличившийся меч к правому боку — воздух загудел, клинок зажёгся зелёным. Этот приём не принадлежал айнкрадскому стилю, но Юджио уже видел его на ежеквартальных турнирах в прошлом году. «Кольцевая воронка» сэрлутского стиля.

— Ха-ха-ха… ты так отчаялся, что подражаешь чужим приёмам?! Мой тайный приём просто сокрушит эту жалкую пародию!

— Давай, Райос! Сейчас я с тобой за всё расквитаюсь!

Ауры вокруг мечей загудели. Небольшая спальня окрасилась красным и зелёным.

Даже корчившийся на полу Гумберт уже кое-как взобрался на кровать. И он, и прижавшиеся друг к дружке Тизе и Ронье, и стоящий на одном колене у стены Юджио — все молча смотрели на битву мечников.

Ударила ещё одна молния — и два курсанта, которые наверняка сошлись бы в финале следующего турнира, если бы не этот день, одновременно пришли в движение.

— Кйе-а-а-а-а! — закричал Райос, опуская меч точно перед собой.

— Сэа-а! — выкрикнул Кирито, ведя клинок вверх по дуге.

Лезвия прочертили в воздухе красную и зелёную полосы и столкнулись. Ударная волна сотрясла половые доски и выбила в окнах все стёкла. Глядя на столкновение чёрного и серебристого клинков, Юджио наконец осознал, почему Кирито не использовал айнкрадский стиль.

Одноручный меч быстрее, но легче двуручного, поэтому не может отразить тайный приём высоконоркийского стиля за один удар. Во время столкновения приходится отпрыгивать, чтобы рассеять часть импульса, затем немедленно продолжать комбинацию вторым-третьим взмахом. Однако в спальне, в отличие от тренировочного зала, нет места для таких манёвров. В комнате по соседству Кирито мог бы поступить иначе, но пришлось принять бой именно здесь, чтобы защитить Юджио от клинка Райоса. Поэтому он решил положиться не на айнкрадский стиль, а на сэрлутский и «Кольцевую воронку» — тайный приём для двуручных мечей.

— К… Кирито! — выдавил Юджио из пересохшего горла в ту секунду, как поддалось левое колено напарника.

Чёрный меч скрежетал и отступал. Губы Райоса искривились до невозможности, а уголки глаз вздёрнулись ещё выше.

— Видишь… видишь?! — завопил он срывающимся голосом. — Безродным простолюдинам никогда не победить великого Райоса Антинуса! Хоть ты и умеешь воскрешать дохлые цветы непонятными заклинаниями, но твои фокусы бессильны против моего меча!!!

Аура вокруг меча Райоса чернела на глазах. Она уже окутывала не только клинок, но и руки, и тело. Халат и светлые волосы хлопали, колыхаясь на ветру. Меч Кирито вернулся на исходную позицию, зелёная аура беспокойно моргала.

— Кири… — вновь попытался произнести Юджио и ахнул на полуслове.

«Прорубающая горы волна», подавляющая «Кольцевую воронку»! Он уже видел похожую схватку.

В марте элитные курсанты предыдущего года сошлись в последнем турнире. Когда старший курсант Воло пустил в дело свой знаменитый удар, Сольтилина преклонила колено, прямо как сейчас Кирито… но затем…

— У-у… о-о-о! — вновь взревел Кирито. Чёрный меч ещё раз осветил комнату ярким нефритовым светом.

Повтор тайного приёма — грандиозный манёвр, принёсший Лине победу над Воло в решающей битве.

Как правило, тайные приёмы прерываются после первого же неправильного движения. Но есть исключение: если клинок возвращается назад точно по траектории удара, то приём очень долго можно удерживать в подвешенном состоянии. Лина узнала об этом, когда наблюдала поединок Кирито и Воло, и за оставшиеся перед турниром две недели разучила комбинацию из пары «Кольцевых воронок».

Сразу после турнира она выпустилась из академии, поэтому не успела научить манёвру даже Кирито, своего пажа. Другими словами, Кирито хватило всего раз увидеть его в действии, чтобы взять на вооружение.

Вот каким должен быть настоящий паж. Вот настоящий дух мечника!

Из левого глаза Юджио выкатилась слеза. В ней было и восхищение прекрасным приёмом, и досада на себя, что не успел как следует освоить меч. Замутнённым взглядом он смотрел, как вторая «Кольцевая воронка» переломила меч Райоса пополам… и отрубила старшему курсанту ладони и запястья.

Райоса отбросило назад. Он с размаху сел на ковёр и бессмысленным взглядом посмотрел на сжимающие обрубок меча ладони, упавшие рядом.

Наконец его взгляд опустился на собственные руки. Белые конечности, тянущиеся из рукавов алого халата, заканчивались чуть дальше локтей. Из гладких срезов хлестала кровь, быстро заливая грудь и живот Райоса.

— И… не-е-е-е-е-е-е-ет!!! — истошно завопив Райос, широко раскрывая рот и глаза. — Мои руки! Руки-и-и-и! Кровь, я истекаю кровью!

Хотя сам Райос приказал Гумберту не кричать, когда тому отрубили руку, оказавшись в той же самой ситуации, он не смог сохранить хладнокровие. Бешено вращающиеся глаза вскоре заметили Гумберта.

— Гумбе-е-е-е-ерт! — Райос пополз к нему на коленях. — Кровь! Останови её! Развяжи шнур, перевяжи мои раны!

Гумберт, обычно беспрекословно исполнявший все приказы Райоса, сейчас не смог подчиниться: левая рука, завязанная красным шнуром, до сих пор пульсировала.

— Н-не могу! Если я развяжу его, моя Жизнь снова будет уменьшаться!

— Что-о?! Гумберт, я приказываю тебе немедл…

Крик Райоса вдруг оборвался. Они связали Тизе и Ронье двумя шнурами, один из которых сейчас останавливал кровь Гумберта. Чтобы перевязать Райоса, понадобятся оба, однако рана Гумберта ещё не зажила, и, если развязать шнур, она снова начнёт кровоточить, лишая его Жизни. А беспричинное уменьшение Жизни другого человека без его согласия запрещено Кодексом.

— Но… моя кровь… Гумберт, ты… Кодекс… но… Жизнь…

Срывающимся голосом Райос выкрикивал бессвязные слова. Его блуждающий взгляд метался, останавливаясь то на кровоточащих ранах, то на шнуре, который был намотан на руке Гумберта.

Райос Антинус, наследник семьи третьего ранга, должен был сделать выбор между Жизнью и Кодексом Запретов. Обладая невероятно раздутым самомнением, он превыше всего ставил собственную Жизнь. Но в то же время он не мог пойти против Кодекса Запретов — ведь в этом случае аристократ становился таким же преступником, как Юджио, которого он только что пытался казнить.

— А-а-а-а… Кодекс… Жизнь… Кровь… Кодекс…

Кирито медленно приблизился к стенающему Райосу. Остановившись в паре меров, он сначала протянул руки к Тизе и Ронье. Успокаивающе похлопав по плечам прижавшихся друг к дружке девушек, Кирито кивнул и взялся за шнур, который лишал свободы Ронье. Быть может, он собирался с помощью него остановить кровь Райоса, но тугой узел никак не поддавался. Тем временем вопли старшего курсанта становились всё безумнее:

— Кровь… Кодекс… Жиз… Код… Жз… Кд!..

Из запрокинутой головы Райоса раздавался бессвязный бред. Наконец Кирито удалось развязать шнур, он шагнул к аристократу, но вдруг…

— Жизнь, Кодекс, Жзнь, Кдкс, Жзр-р-р-р-р-р-р…

Голос Райоса совершенно исказился: это была уже не человеческая речь, даже не звериный вой, а механические звуки сломанного инструмента.

— Р-р-р-р-р, др, др, др р-р, др-р р-р-р…

Наконец звук оборвался. Райос Антинус упал и опрокинулся навзничь. Кровь вытекала из его рук, как если бы в теле ещё оставалась Жизнь, но чутьё подсказало Юджио: Райос мёртв.

Даже Кирито замер с изумлённым лицом, не говоря уже о Тизе и пытавшейся освободить подругу от пут Ронье. Гумберт с опаской подполз к Райосу и заглянул в запрокинутое лицо.

— А-а-а! — вдруг испустил он вопль, исполненный страха. — Г-г-господин Райос… м-м-мёртв! Т-ты у-у-убил его!.. Убил! Убил! Убийца… ч-чудовище! Чудовище!!!

Гумберт отполз от Кирито, встал и на подкашивающихся ногах выскочил из спальни. Слышно было, как он не останавливаясь выбежал в коридор и бросился прямо к лестнице, не переставая кричать.

Что будет дальше, что им теперь делать — Юджио не представлял. На фоне череды этих событий даже потеря глаза казалась ему сущим пустяком.

Первым делом он вернул в ножны «Голубую розу» и заставил себя выпрямиться. Затем переглянулся с Кирито, кивнул ему и собрался подойти к Тизе, до сих пор сидевшей на постели. Но на втором шаге ноги застыли. Юджио вспомнил, что и он — преступник, отрубивший руку Гумберту в нарушение Кодекса Запретов. В глазах шестнадцатилетних девушек он должен был стать воплощением кошмара в разы более страшного, чем Райос.

Юджио повесил голову, не в силах посмотреть Тизе в лицо. Он уже собирался отступить, как вдруг маленькая фигурка сама кинулась ему на грудь, а растрёпан ные красные волосы прижались к его форме.

— Простите… — ударил в уши её голос, в котором чувствовалось сильное напряжение. — Простите, господин Юджио… Из-за меня… Всё из-за меня!..

Юджио не раздумывая замотал головой.

— Нет, Тизе, не из-за тебя, — перебил он её. — Это я… это мне не хватило ума. Ты ни в чём не виновата.

— Но… но!..

— Ничего, главное, что вы обе не пострадали. Это я должен извиниться, что так напугал вас.

Юджио неуклюже погладил макушку цвета осенней листвы, и Тизе совсем разревелась. Ронье тоже рыдала, уткнувшись лбом в грудь Кирито. Юджио покосился на напарника. Когда их взгляды встретились, Кирито слегка кивнул.

Юджио уже собирался кивнуть в ответ, но вдруг напарник поморщился, словно кто-то дёрнул его за волосы. Чёрные глаза забегали по сторонам и наконец остановились на потолке.

Увидев, что они распахнулись от изумления, Юджио перевёл взгляд туда же. Он заметил, что под потолком спальни в районе северо-восточного угла появилась фиолетовая плита, похожая на окно Стейсии, только боль шая и круглая. Изнутри кто-то смотрел на комнату… нет, на Юджио и Кирито. Белоснежная кожа и стеклянные глаза могли принадлежать и мужчине, и женщине, и ребёнку, и старику.

«Я помню его… давным-давно я уже где-то его видел…» — подумал Юджио.

Белое лицо открыло рот, похожий на бездонную пропасть, и стоявший рядом Кирито быстро прошептал:

— Не дай Тизе ничего услышать!

Юджио не раздумывая обнял голову плачущей Тизе. Кирито сделал то же самое с Ронье.

— Сингюлар юнит детектед. Айди трейсинг… — лицо в фиолетовом окне издало загадочные звуки.

Они напомнили Юджио слова священного заклинания, но он не узнал ни одно из них. Спустя пару секунд лицо снова заговорило:

— Координейт фикст. Рипорт комплит.

Произнеся эти последние слова, лицо исчезло вместе с окном. Несмотря на всю странность произошедшего, Юджио был слишком вымотан, чтобы поражаться или пугаться. Он молча выдохнул, решив доверить толкование Кирито.

Гроза за окном поутихла, тишину нарушали лишь непрекращающиеся всхлипы Ронье и Тизе. Не выпуская из рук маленькое тело пажа, Юджио опустил взгляд на пол.

Там до сих пор лежали скорчившиеся останки Райоса Антинуса с отрубленными по локти руками. Пускай Райоса убил Кирито, Юджио не мог считать себя лучше, ведь он отсёк руку Гумберту.

«Убийца! Чудовище!» — ожили в ушах вопли Гумберта.

Когда Юджио был маленьким, его с братьями очень пугали эти слова, которые они слышали в сказках бабушки. Она рассказывала, что полулюди королевства тьмы не чтят Кодекса и могут убивать даже себе подобных. Два года назад в пещере под Краевым хребтом Юджио убедился, что она говорила правду.

«Да, теперь я такой же, как те гоблины. Я поддался ярости и ранил Гумберта Жижека — человека… и элитного курсанта академии. Может, я должен наказать сам себя, чтобы доказать, что хоть чем-то отличаюсь от гоблинов? Вправе ли я, чудовище, искать утешение в тепле Тизе?»

Юджио зажмурил уцелевший глаз, стиснул зубы…

Вдруг Кирито крепко сжал его плечо.

— Ты человек, Юджио, — глухо прошептал он. — Такой же человек, как и я… Мы оба без конца совершаем ошибки, а потом пытаемся искать в них смысл.

Юджио почувствовал, как из левого глаза вытекла тёплая жидкость. Опасаясь, что глаз начал кровоточить, Юджио боязливо разомкнул веки и увидел вместо лампы на стене блестящие золотистые огоньки.

Из глаза текли слёзы, а не кровь. Они бежали по щекам и одна за другой падали на волосы Тизе. Девушка осторожно подняла голову и посмотрела на Юджио. Красные, мокрые от слёз глаза напомнили ему мокрые от росы листья клёна по осени.

Тизе, пока ещё паж Юджио, еле заметно улыбнулась, достала из кармана белый платок и нежно приложила к щеке Юджио. Слёзы вытекали из глаза одна за другой, а Тизе без устали вытирала их.