Юджио постучал в самую восточную дверь третьего этажа. Вскоре изнутри раздался голос — Гумберт спрашивал, кто пришёл.

— Курсант Юджио и курсант Кирито. Мы хотим поговорить с курсантом Жижеком.

Представляясь, Юджио старался говорить как можно спокойнее, но по ту сторону вдруг послышались громкие шаги. Дверь резко распахнулась, Гумберт обвёл посетителей враждебным взглядом и закричал так, чтобы было слышно на всё общежитие:

— Какая наглость с вашей стороны врываться без предупреждения! Разве вас не учили, что сначала нужно письменно испросить разрешение на визит?!

Но не успел Юджио ответить, как из-за спины Гумберта раздался ласковый голос Райоса Антинуса:

— Ну что ты, разве все мы не воспитанники одной и той же школы? Пропусти их, Гумберт. Жаль, что вы пришли так внезапно, иначе мы бы и вам приготовили чаю.

— Благодарите господина Райоса за великодушие.

Гумберт надул губы и сдвинулся в сторону.

«Ну и что это за сценка такая?» — подумал Юджио, исполнил рыцарское приветствие и вошёл.

— Вот что это был…

Кирито за спиной чуть не озвучил ту же самую мысль вслух, но Юджио успел перебить его, кашлянув. Они прошли в центр зала, где стоял диван. Комнаты элитных курсантов не отличались друг от друга размерами, однако Райос и Гумберт обставили свою по последнему писку моды, начиная от ковра на полу и заканчивая тонкими занавесками, которые трепал весенний ветерок.

Трёхмеровый диван в центре комнаты тоже был предметом роскоши, о чём свидетельствовали объёмная ватная набивка и шёлковая ткань. Гумберт сел на правый конец и откинулся, утопая в приятной мягкой поверхности дивана. Райос сидел на левой стороне, чуть ли не сползая. Голова его покоилась на спинке, а вытянутые ноги — на столе, он почти лежал.

Наследники знатных домов были облачены не в форму, а в халаты: красный на Райосе и жёлтый на Гумберте. Тонкая материя имела изысканный блеск, какой бывает только у дорогого шёлка, привезённого с юга. На столе стояли чашки, над которыми поднимался аромат зелёного чая из Восточной Империи. Райос не торопясь пригубил из своей чашки и только тогда посмотрел на Юджио:

— Итак, что понадобилось от нас курсанту Юджио, нашему дорогому другу, вечером нерабочего дня?

По другую сторону стола стоял второй диван, однако Райос не предложил гостям присесть. Юджио это было только на руку, поскольку с высоты своего роста он мог окинуть их предельно строгим взглядом.

— До нас дошли не самые лестные слухи, касающиеся курсанта Жижека, — сказал Юджио. — Я решил проявить инициативу и прийти с предупреждением до того, как наш общий друг опорочит своё имя.

Гумберт тут же поморщился и попытался что-то крикнуть, но Райос остановил его взмахом левой руки. Его яркие алые губы изогнулись в улыбке:

— Подумать только… — звук плавного голоса проплыл сквозь вьющийся над чашками лёгкий парок. — Какое неожиданное, непредвиденное известие — я и подумать не мог, что господин Юджио так переживает за доброе имя моего друга. Но вынужден с сожалением признать, что не имею ни малейшего представления о слухах, которые вы упомянули. Глубоко раскаиваюсь в неосведомлённости. Похоже, мне придётся просить у вас разъяснений.

— Я слышал, что господин Жижек вульгарно ведёт себя по отношению к своему пажу. Полагаю, вы догадываетесь, о чём я.

— Какое хамство! — на этот раз выпалил всё-таки Гумберт, приподнимаясь на диване. — Как смеет безродный уроженец пограничной деревни говорить о вульгарности мне, старшему сыну аристократа четвёртого ранга!

— Ну же, Гумберт, не стоит терять самообладания, — Райос помахал левой рукой, в очередной раз успокаивая своего прихвостня. — Несмотря на различное происхождение, все мы — ученики академии. В этих стенах ты не можешь обвинять их в грубости, если только, конечно, замечания не переходят в беспочвенную клевету. Вы можете сказать, откуда взялись эти причудливые слухи, господин Юджио?

— Вы почти всё время вместе, господин Антинус, так что не изображайте невинность. Разумеется, мои слова не беспочвенны. Нам всё рассказали младшие кадеты, соседи пажа господина Жижека.

— О? Правильно ли я понимаю, что паж Гумберта по своей воле и по всей форме попросила вас через кадетов-соседей пожаловаться своему наставнику?

— Нет, она не просила, но…

Юджио невольно прикусил губу. Действительно, сама Френика не обращалась к ним за помощью, поэтому спорить с обвинениями в «беспочвенной клевете» было не так-то просто.

Но он не мог позволить себе спасовать перед развязной позой и ухмылкой Райоса и мерзким оскалом Гумберта.

— Значит, вы всё отрицаете? — строго спросил Юджио. — Вы отрицаете грубое обращение господина Гумберта с Френикой, его пажом?

— Хм-м, грубое? Вы выбираете очень странные слова, господин Юджио. Не могли бы вы внести ясность, о каких нарушениях правил академии идёт речь?

Юджио скрипнул зубами.

Хотя правила академии действуют только на её территории, для учеников они обладают той же силой, что Кодекс Запретов и основной закон Империи. Нет и быть не может тех, кто по своей воле осмелится их нарушить.

Юджио прекрасно понимал, что даже Гумберт не доходил в своём поведении до нарушений. Именно поэтому и нельзя было закрывать глаза на его жестокость. Своим поведением Гумберт словно кричал, что ему дозволено всё, что не запрещено правилами. Юджио глубоко вдохнул и продолжил:

— Но… но ведь мы как элитные курсанты должны наставлять пажей. Это значит, есть вещи, которые мы не имеем права делать, даже если они и не запрещены правилами академии!

— О-хо-хо, господин Юджио. Что, по-вашему, Гумберт сделал с Френикой?

— Я… я не…

Юджио не мог заставить Тизе и Ронье рассказать подробности, поэтому не знал, о каких конкретно «грубостях» идёт речь. Увидев, что Юджио не отвечает, Райос картинно развёл руками и покачал головой:

— Какая нелепость! Этот разговор начинает выводить меня из себя. Что скажешь, Гумберт? Может быть, ты припоминаешь вещи, о которых говорит господин Юджио?

До сих пор Гумберт сверлил взглядом нависшего над ними Юджио, но после слов Райоса тут же откинулся на спинку дивана и воскликнул:

— Что вы! Я не имею ни малейшего понятия, о чём он! Более того, моё отношение к Френике ни в коем случае нельзя назвать вульгарным… ведь она ни разу не возмущалась и не противилась! — курсант-кандидат провёл рукой по пепельным волосам, зачёсывая их назад, и язвительно ухмыльнулся. — Хотя несколько легкомысленных приказов я всё-таки отдавал. Как господин Юджио наверняка заметил, после нашей недавней битвы, завершившейся, к моему сожалению, ничьей, я начал тренироваться усерднее. Раньше я избегал подобных тренировок, опасаясь развить уродливую мускулатуру, поэтому у меня ожидаемо разболелось всё тело. В результате мне пришлось просить Френику, когда я вечером принимаю ванну, разминать моё тело руками. Ну а чтобы при этом она не промочила форму, я великодушно позволил ей раздеться до белья. Не понимаю, что здесь можно назвать грубым или вульгарным!

Гумберт испустил горловой смешок. Растерянно глядя на него, Юджио ощутил, как в глубине души пробуждается незнакомое чувство. Стоило ли убеждать этого человека, да ещё соблюдая нормы приличия? Разве в такой ситуации удар деревянным мечом не уместнее слов?

Юджио нестерпимо захотелось наставить на него меч и вызвать на дуэль — здесь и сейчас; правая рука дёрнулась, но обнаружила на поясе пустоту. Успокоившись парой глубоких вдохов и стараясь сдерживать эмоции, Юджио ответил:

— Господин Гумберт, вы действительно считаете… что вправе отдавать подобные приказы? Да, ваши действия не упоминаются в правилах, но лишь потому, что эти запреты очевидны и без письменных статей. Как у вас только достало наглости приказать пажу раздеться?

— Ха-ха-ха-ха-ха! — вдруг расхохотался притихший Райос. Уголки его рта растянулись до ушей, казалось, он уже давно ждал, когда Юджио скажет эти слова. — Ха-ха-ха! Вот уж не думал, что услышу такое из уст элитного курсанта Юджио, ха-ха-ха-ха! Господин Юджио, не вы ли, будучи пажом, каждый вечер раздевались по приказу великана-простолюдина?!

— Воистину удивительные слова, господин Райос! Сам раздевается по первому требованию, но смеет стыдить других людей, ха-ха-ха! — немедленно подключился Гумберт и пронзительно захохотал.

Нестерпимое желание проучить нахала вновь завладело Юджио, заставив его содрогнуться. Но когда он уже готов был произнести слова, балансирующие на грани правил, Кирито за спиной наступил ему на пятку и тем самым привёл в чувство.

Действительно, наставник Голгороссо пару раз в месяц приказывал Юджио снять одежду. Но он всего лишь изучал мышцы Юджио и указывал, над какими стоит поработать тщательнее, — ничего извращённого в этом не было. Однако Райос и Гумберт наверняка только и ждут, когда он начнёт оправдываться, чтобы вновь посмеяться — и не только над Юджио, но и над Голгороссо. Поэтому юноша сдержался и, немного придя в себя, тихо ответил:

— Моё прошлое здесь ни при чём. Важно лишь, что паж курсанта Жижека считает свою жизнь невыносимой, хотя и подчиняется приказам. Если мы не увидим никаких улучшений, то всерьёз задумаемся о том, чтобы обратиться к учителям с просьбой о расследовании. Помните об этом.

— Поступайте как знаете, — послышался ответ, затем раздался очередной взрыв хохота, под который Юджио вместе с Кирито покинули комнату Райоса.

Когда закрылась дверь за спиной, Юджио занёс кулак, чтобы ударить по стене, но сдержался: его руки стали настолько сильны, что удар оставил бы вмятину, а значит, уменьшил Жизнь здания. Пришлось опустить руку: нельзя нарушать Кодекс, запрещающий умышленное повреждение чужой собственности. Кроме того, он не хотел опускаться до истерики. Юджио невольно затосковал по тем временам, когда мог вымещать всю злость, лупя топором по незыблемому Гигас Сида. Сейчас же ему оставалось лишь сердито стучать по полу подошвами, пока они возвращались в комнату в западной части этажа.

— Остынь, Юджио, — раздался за спиной знакомый голос Кирито, едва парень сдвинулся с места.

Горячая, словно печка, голова немного остыла, Юджио сделал медленный выдох и замедлил шаг, чтобы напарник поравнялся с ним.

— Знаешь, я удивлён, — бросил Юджио. — Я был уверен, что ты взорвёшься раньше меня.

Кирито усмехнулся и похлопал себя по левому боку:

— Будь у меня меч, может, и взорвался бы. А так… ведь не зря я тебе сказал, что они что-то задумали. Поэтому-то терпел и смотрел в оба.

— Ах да. Я уже и забыл те слова… Ну и что ты понял?

— Ладно Гумберт, но Райос?.. Ведь он сознательно пытался тебя спровоцировать! Думаю, они прекрасно понимали, если слова Френики дойдут до тебя через Тизе и Ронье, ты придёшь к Гумберту требовать объяснений. Если бы ты переступил черту, они обвинили бы тебя и грубости и назначили самое тяжёлое наказание, которое только нашли бы. Не стоит недооценивать коварство аристократов высших рангов.

— То есть… Райос позволял Гумберту вести себя так в надежде, что я приду возмущаться? Ничего себе… — Юджио остановился посреди коридора и прикусил губу. — И всё из-за того, что я опозорил Гумберта в схватке… А ведь ты столько твердил мне, что нельзя идти у них на поводу…

— Да ладно тебе, не убивайся! — Кирито положил руку на плечо Юджио и заговорил на редкость утешительным тоном: — В любом случае до первого турнира осталось всего ничего. Мы должны победить их, если хотим попасть на имперский турнир от имени академии, так что рано или поздно, но они получат своё. Пока же они наверняка оставят Френику в покое, довольные тем, что так много хохотали над тобой. Правда, нам лучше заранее приготовить бумаги на случай, если Гумберт продолжит унижать её.

— Да, действительно… Послушать тебя, так я должен был перед ними разрыдаться: больше толку было бы, — Юджио похлопал Кирито по руке, выражая благодарность, и наконец-то расслабился.

Райос и Гумберт — сильные мечники и прилежные ученики. Каждый месяц им из дома присылают кучу денег, так что они могут покупать любую одежду и хозяйственные мелочи; могут даже обедать в городских ресторанах, когда наскучит столовая в общежитии. Юджио и Кирито, которые с трудом сводили концы с концами, живя на деньги, накопленные во время службы в Заккарии, оставалось только завидовать богатым аристократам.

Райос и Гумберт почему-то смотрели на Юджио как на занозу, по любому поводу смеялись над ним и пытались всячески унизить. Какая им от этого выгода? Умом Юджио понимал, что в мире есть не только добрые люди, но и коварные, и всё же… ведь и простолюдины, и знать получают с небес один и тот же дар — дар Жизни.

Церковь Аксиом учит, что добро есть всё, принадлежащее созданному Стейсией миру людей, а зло исходит из королевства тьмы, где правит Вектор. Это значит, что люди в большинстве своём должны склоняться к добру — даже такие, как Райос и Гумберт. «Когда мы сойдёмся не в случайной схватке, а во время турнира на глазах зрителей, когда покажем друг другу всё, на что способны, то обязательно найдём общий язык… Да, обязательно!» — решил Юджио, открывая дверь комнаты. Войдя, он повернулся к напарнику, чтобы успеть сказать ему это, пока тот не исчез, как обычно:

— Слушай, Кирито, экзамен по священным заклинаниям позади, так что с завтрашнего дня возвращаемся к серьёзным тренировкам!

— Надо же, как ты по ним соскучился.

— Ага… Я должен стать гораздо, гораздо сильнее. Я хочу показать Райосу и Гумберту, что нельзя победить другого мечника, если тренируешься спустя рукава.

Кирито кивнул, усмехаясь.

— А я покажу тебе, какими суровыми бывают тренировки.

— Буду только рад… Ну, до ужина!

Помахав друг другу, они пошли каждый в свою спальню переодеваться. Перед тем как скрыться за дверью, Кирито вдруг развернулся.

— Юджио, — сказал он серьёзным тоном, — пока меня не будет, не вздумай потерять голову, если они что-то наговорят, как у них в комнате.

— К-конечно. Стэй кул, да? — произнёс Юджио на священном языке.

Кирито почему-то смущённо улыбнулся, но затем ответил ему теми же самыми словами.

Видимо, насмешки и хохот несколько успокоили Райоса с Гумбертом. На следующий день они даже не смотрели в сторону Юджио ни на утреннем фехтовании, ни на послеобеденных уроках. Ещё на прошлой неделе Гумберт при каждой встрече окидывал Юджио презрительным взглядом, а теперь будто перестал замечать.

Хотя Юджио и стало немного легче, куда больше его волновало, изменил ли Гумберт своё поведение по отношению к Френике. Вчера вечером они с Кирито составили совместное обращение в администрацию академии с просьбой провести расследование. Конечно, после подачи этого заявления на допросы вызывали бы не только Райоса с Гумбертом, но и их с Кирито, однако аристократы наверняка боялись даже таких посягательств на свою честь.

Когда закончилась скучная лекция по истории Империи (ещё бы ей не быть скучной, когда в истории страны практически отсутствовали какие-либо события!), они с Кирито расстались. Тот пошёл возвращать книги в библиотеку, а Юджио направился прямиком в общежитие, чтобы рассказать Тизе и Ронье о вчерашних событиях.

Пажи, как обычно, появились в комнате со звоном четырёхчасовых колоколов, бодро поприветствовали Юджио и приступили к уборке. От нечего делать он сидел на стуле в своей комнате и молча следил за усердными действиями Тизе.

Раньше он иногда предлагал помощь, но она всякий раз резко отказывалась со словами: «Это важная часть моих обязанностей!» Юджио припоминал, что в своё время говорил Голгороссо нечто похожее. Оставив попытки помочь, он старался содержать комнату в чистоте, чтобы облегчить работу девушке, но и это её не обрадовало. К его удивлению, она сказала, что в таком случае её уборка теряет смысл.

Спустя полчаса танцев со шваброй Тизе закончила убирать зал и спальню. Наконец она вернулась в комнату Юджио, закрыла за собой дверь и прищёлкнула каблуками сапог.

— Докладываю, элитный курсант Юджио! Я закончила сегодняшнюю уборку!

Кирито, кажется, тоже вернулся, поскольку за закрытой дверью послышался едва уловимый голос Ронье. Решив, что напарник и сам обо всём расскажет своему пажу, Юджио первым делом ответил Тизе тем же приветствием и поблагодарил за работу:

— Да, ты молодец. В очередной раз спасибо.

— Не надо, что вы. Это просто моя работа! — как всегда, ответила Тизе.

Юджио с трудом сдержал улыбку.

— Ну и… прости, но нам нужно поговорить. Не стой, присаживайся, — сказал он и сразу вспомнил, что стул в комнате только один, тот, на котором сидел он сам за столом для занятий. — Я уступлю.

— Нет, я постою, — возразила Тизе и попыталась замотать головой, но Юджио перехватил инициативу:

— Тогда садись туда, — он показал на кровать, стоящую возле окна.

На миг глаза Тизе округлились, девушка слегка покраснела, но всё же кивнула:

— Есть… к-как скажете!

Она робко подошла к кровати и села на самый край.

Юджио ещё раз порылся в памяти, чтобы убедиться, что ни в Кодексе, ни в правилах академии нет запрета садиться с девушками на одну кровать. Затем расположился на почтительном расстоянии от Тизе вполоборота к ней и заговорил, стараясь выглядеть как можно серьёзнее:

— Насчёт Френики… Вчера я отчитал Гумберта. Не думаю, что он пойдёт дальше и попробует раздуть скандал, так что больше непристойных приказов быть не должно. В ближайшее время я заставлю его как следует извиниться…

— Правда?! Как здорово, спасибо вам огромное, господин элитный курсант! Уверена, Френика тоже обрадуется, — просияла Тизе.

— Ты уже закончила работу, так что давай без «элитных курсантов», — с усмешкой сказал Юджио. — Я… должен извиниться. Как я вчера сказал, всё началось из-за нашего с Гумбертом поединка. Оказалось, он своими действиями пытался вызвать моё возмущение, чтобы потом наказать за грубость… Другими словами, Френика всего лишь попала под удар в моём с Гумбертом конфликте. Я хочу извиниться перед ней, ты можешь организовать нам встречу?

— По… нятно…

Тизе опустила голову, качнув рыжими волосами. Какое-то время она напряжённо о чём-то думала, затем посмотрела на Юджио и покачала головой:

— Нет, элит… господин Юджио, вы не обязаны встречаться с ней, но я передам ей ваши слова. Можно… п-подвинуться к вам поближе?

— Э-э… а-ага, — Юджио растерянно кивнул.

Тизе ещё сильнее покраснела и придвинулась к нему настолько, что Юджио ощутил её тепло.

— Господин Юджио,— шептала Тизе, не сводя глаз со стены напротив, — вчера вечером перед сном я долго думала, почему элитный курсант Жижек так жестоко обращается с Френикой. У него нет на неё обид, нет причин ненавидеть, так почему же он так ведёт себя? Господин Кирито сказал, что у знати должна быть гордость, но… Я знаю правду. Среди знати старших рангов есть люди, которые… считают живущих у них в поместьях женщин своей игрушкой… — Тизе подняла на Юджио глаза цвета осеннего леса, вымоченного затяжным дождём. — Я… боюсь. Когда окончу академию, мне придётся вскоре выйти замуж за мужчину из семьи аристократов шестого или пятого ранга, чтобы продолжать род Штриненов. Но что, если моим мужем станет человек, похожий на господина Жижека? Я пытаюсь представить, что буду делать, если выйду замуж за человека, не знающего гордости, спокойно творящего ужасные вещи с теми, кто его окружает… и мне… становится страшно.

Юджио затаив дыхание смотрел во влажные глаза Тизе. С одной стороны, он понимал чувства Тизе, а с другой — её слова лишний раз напомнили о разнице в их происхождении. Тизе Штринен — полноценная наследница настоящих аристократов шестого ранга, а Юджио — всего лишь сын (да ещё и третий) простых крестьян, у которых нет даже фамилии.

Урожай с возделанных полей не бывает выше определённого объёма, поэтому и население маленьких приграничных деревень вроде Рулида не может бесконтрольно увеличиваться. Обычно наследником дома и полей становится старший сын, а второй и третий, как правило, не вступают в брак и доживают до конца своих дней холостяками.

Хотя, конечно, некоторые Призвания могут это изменить. Если бы Юджио не повстречал Кирито, то так бы и пробыл всю жизнь одиноким рубщиком Гигас Сида, как его предшественник — старина Гаритта.

Это сейчас Юджио живёт в Центории в окружении многочисленных аристократов. Но что он станет делать, если в течение года не заслужит право выступить на имперском турнире? Возможно, вступит в орден имперских рыцарей, или станет стражем в крупном городе, или вернётся в Рулид, чтобы работать там на старших братьев. Ясно одно — дорога к руке и сердцу девушки из знатной семьи была для него закрыта.

Вот почему, когда Тизе неожиданно прижалась к неподвижной правой руке Юджио, из него чуть не вышибло весь дух.

— А… Тизе?!

Дочь аристократов шестого ранга смотрела в широко раскрытые глаза Юджио. Тизе сидела к нему вплотную, так что ощущался едва уловимый запах листьев сольбея, который источала её серая форма.

— Господин Юджио, я… хочу попросить. Вы обязательно, просто непременно станете кандидатом от академии. Умоляю, выиграйте имперский турнир и примите участие в Едином турнире четырёх Империй.

— Н-ну, я… вроде бы к этому и стремлюсь…

— И… вы знаете… — Тизе на секунду замялась, а её лицо покраснело настолько, что почти сливалось с волосами. — Я слышала, что призёры Единого турнира могут получить звание аристократа, как леди Азурика, заведующая нашим общежитием. Я… знаю, что не должна так говорить, но… Если вы вдруг не станете рыцарем единства, то… не могли бы вы… стать моим…

Не в силах говорить, она опустила глаза и задрожала. Юджио ошарашенно смотрел на маленькую рыжую головку.

Прошло немало времени, прежде чем он догадался, что именно пыталась сказать Тизе. Когда же понимание пришло, в голове раздался его собственный тихий голос: «Я хочу победить в Едином турнире, чтобы стать рыцарем единства и снова встретиться с Алисой. Только ради этого…»

Но он не смог сказать это Тизе. Юджио почувствовал, что хоть любой другой ответ и будет ложью, но всё равно он не должен отвергать отчаянную просьбу своего пажа — шестнадцатилетней девушки, которая впервые за свою жизнь ощутила страх перед будущим.

Юджио поднял правую руку, неуклюже погладил Тизе по голове и сказал:

— Да… я понимаю. Когда Турнир закончится, я обязательно увижусь с тобой.

Плечи Тизе резко вздрогнули. Наконец она робко подняла взгляд. На щеках блестели слёзы, а губы распустились, словно весенние цветы.

— Я… я тоже стану сильной, — тихо произнесла она. — Сильной, как вы, господин Юджио… Сильной настолько, чтобы всегда говорить то, что должна.