Стоило моргнуть, и иллюзия развеялась так же внезапно, как и появилась.

Что это было? Пусть наваждение и исчезло, похожее на тоску ощущение не хотело покидать меня и до боли сжимало сердце.

«Воспоминания из детства», — вспыхнуло в голове, когда я увидел ту троицу детей, идущих вдоль ручья. Шагавшим справа мальчиком-брюнетом был я сам.

Но меня не могло там быть. Всю сознательную жизнь я провёл в городе Кавагоэ в префектуре Сайтами. Там нет таких дремучих лесов и таких чистых рек, а среди моих друзей никогда не было девочки-блондинки и мальчика с золотистыми волосами. Не говоря уже о том, что дети из видения тоже носили фэнтезийную одежду.

«Если я внутри STL, мне сейчас померещилась сцена из воспоминаний о затяжном погружении на выходных?» — подумалось мне, но даже с учётом разгона флактлайта я провёл внутри STL от силы десять дней. Трудно представить, что я так быстро привязался к той жизни и теперь изнывал от тоски по ней.

Что-то чем дальше, тем непонятнее происходящее.

«Тот ли я, кем себя считаю?» — вновь усомнился я и опасливо заглянул в реку, но бурное течение слишком искажало черты лица.

Я решил пока не обращать внимания на отголоски покалывающей боли и вслушался в непрекращающийся стук. Теперь уже и он показался мне пришедшим из прошлого, но я до сих пор не мог сказать, действительно ли это топор стучит по дереву. Я встряхнул головой, посмотрел вверх по течению и снова пошёл.

Когда я прошагал достаточно, чтобы взять себя в руки и вновь залюбоваться пейзажем, ноги начали постепенно уводить меня влево от реки. Звуки доносились не с её берегов, а из леса слева от меня.

Я начал считать на пальцах и выяснил, что загадочные звуки раздаются не постоянно. После пятидесяти ударов наступает трёхминутное затишье, затем идут ещё пятьдесят. Поэтому я уже не сомневался, что за звуками стоит человек.

Я продолжал идти — во время трёхминутных пауз по памяти, во время ударов — на звук. Я отошёл от берега, вернулся в лес и уже снова шагал между огромными грибами в окружении причудливых стрекоз и синих ящериц.

— Сорок девять, пятьдесят, — вполголоса считал я.

Звуки прекратились точно на пятидесятом ударе, а я заметил проблеск впереди между деревьями. Выход из леса, а может, и вход в деревню. Я ускорил шаг и направился к свету.

Вскарабкался по лестнице из корней, высунулся из-за могучего ствола… и увидел поистине невероятную картину.

Ни конца леса, ни деревни, но и расстроиться я не успел. Лишь раскрыл от изумления рот, не в силах оторвать глаз.

Посреди леса была круглая поляна, куда более просторная, чем та, на которой я проснулся. Пожалуй, метров тридцать в диаметре. Землю покрывал зелёный мох, но из него не торчало ни папоротников, ни плюща, ни приземистых кустов, которые я видел в лесу.

Мой взгляд остановился на самой середине поляны.

До чего огромное дерево!

Ствол не меньше четырёх метров толщиной. Если в лесу росли только лиственные деревья с узловатыми, неровными стволами, то этот хвойный великан возвышался, точно отвесная скала. Кора у него была тёмная, почти чёрная. Высоко над землёй тянулись во все стороны и перекрывали друг друга бесчисленные ветви. Мне доводилось видеть Дзёмонский кедр Якусимы, американскую секвойю и прочие гигантские деревья на фотографиях и видеозаписях, но дерево на поляне выглядело так ошеломительно, что не верилось, будто природа способна на такое. Мне даже почудилось, что дерево излучает ауру прямо-таки императорского величия.

Задержавшийся на непроглядной кроне взгляд вновь опустился к самому его основанию. Огромные корни змеились во все стороны; их плотная сеть доходила до самой границы между поляной и лесом, в котором я остановился. Тут я понял, что дерево высасывает из земли все соки. Потому-то вокруг него образовалась поляна, на которой растёт один только мох.

Конечно, мне было боязно входить во двор императора деревьев, но желание прикоснуться к гиганту оказалось сильнее. Я пошёл, то и дело спотыкаясь о стелющиеся во мху корни, но упрямо смотрел вверх и мало-помалу двигался вперёд.

Приближаясь к стволу, я испустил несколько восторженных вздохов, но совершенно позабыл о бдительности и вспомнил о ней уже слишком поздно.

— А?!

Опустив глаза, я увидел лицо, выглядывающее из-за ствола. У меня перехватило дух. Я подскочил на месте, отступил на полшага, пригнулся и даже чуть было не потянулся правой рукой за спину, но меча у меня всё равно не было.

К счастью, во взгляде первого человека, которого я повстречал в этом мире, не было ни враждебности, ни настороженности. Он просто недоумённо крутил головой.

На вид это был парень лет семнадцати-восемнадцати с мягкими, немного вьющимися русыми волосами. Как и я, он был одет в рубаху и штаны из грубой ткани. Парень сидел на корне, будто на лавке, и держал в руке что-то круглое.

Удивительнее всего в нём было лицо. Хоть он и был светлокожим, я не мог назвать его ни европейцем, ни азиатом. Черты лица мягкие и утончённые, глаза тёмно-зелёные.

Когда я посмотрел в них, в голове и где-то глубоко в душе что-то кольнуло, но чувство испарилось до того, как мне удалось за него ухватиться. Я отмахнулся от назойливого ощущения и решил первым делом заверить парня, что я не враг. Я раскрыл рот, но не придумал, что и на каком языке сказать. Пока я глупо шлёпал губами, парень заговорил сам:

— Кто ты? И откуда?

Он говорил с почти незаметным, едва уловимым акцентом, но всё же на чистом японском.

Я изумился и растерялся не меньше, чем при виде гигантского чёрного дерева. Почему-то мне и в голову не приходило, что я услышу родную речь в этом далёком, непохожем на Японию мире. Мне даже померещилось, что я попал в дублированное западное кино — настолько неправдоподобным казалось сочетание экзотичной западноевропейской средневековой одежды и привычного языка.

Впрочем, сейчас не время недоумевать. Сейчас время думать. Я отчаянно накручивал обороты серого вещества, в последнее время несколько подусохшего.

Если предположить, что я в виртуальном мире STL, то есть в Андерворлде, этот парень может оказаться либо ещё одним тестером, сохранившим, как и я, память о реальном мире; либо опять же тестером, но не помнящим реальность и превратившимся в жителя этого мира; либо NPC, которым управляет машина. Если верна первая догадка, то дальше ничего сложного: я объясню ему, что случилась авария, и узнаю, как из этого мира выйти.

Но если подтвердится одна из других догадок, всё сильно усложнится. Если я вдруг начну распинаться перед жителем Андерворлда — неважно, человеком или NPC — про какие-то непонятные «Соул Транслейторы» и логауты, он не ровен час начнёт относиться ко мне крайне настороженно, и тогда я у него вообще ничего не узнаю.

Стало быть, нужно пока завязать диалог, выбирая наиболее безобидные слова, и попытаться выяснить, с кем я имею дело. Я вытер вспотевшие руки о штаны и нацепил на лицо некое подобие улыбки:

— Ну-у… Меня зовут… — заговорил я и на мгновение замялся.

Какими именами здесь пользуются — японскими или нет?

— …Кирито, — представился я, надеясь, что имя окажется достаточно нейтральным. — Я вон оттуда, но немного заблудился, — продолжил я, показывая пальцем за спину, в сторону предполагаемого юга.

Парень удивлённо округлил глаза, отложил свою круглую штуковину в сторонку, ловким движением поднялся и показал в ту же сторону.

— Оттуда — в смысле из Южного леса? А ты сюда из Заккарии пришёл?

— Н-нет, не оттуда, — я ни с того ни с сего столкнулся с трудным вопросом и еле сдержал судорогу, норовившую свести лицо. — Понимаешь, я… тоже не совсем понимаю, откуда пришёл. Я очнулся посреди леса.

Я искренне надеялся, что парень ответит: «О, STL глючит? Секунду, свяжусь с оператором», но он вновь изумился и внимательно вгляделся в моё лицо:

— Э-э… Ты не знаешь, откуда пришёл? В каком городе жил, тоже не помнишь?

— Н-нет, не помню. Только имя вспомнил.

— Ничего себе! Я, конечно, слышал о приблудышах Вектора, но вживую никогда их не видел.

— П-приблудыши Вектора?

— О, на твоей родине не рассказывают о людях, которые бесследно исчезают, а потом вдруг объявляются посреди леса или поля? У нас их называют приблудышами Вектора. Бог тьмы Вектор, желая подшутить над людьми, лишает их воспоминаний о том, откуда они взялись, и забрасывает в далёкие края. В моей деревне давным-давно одна бабушка так пропала.

— Н-надо же! М-может, и я из них?

«Не нравится мне это», — подумал я, соглашаясь с парнем. Что-то он всё меньше похож на тестера, отыгрывающего роль. Я почувствовал, что захожу в тупик, и решил рискнуть:

— Поскольку у меня такое неприятное положение, я хочу отсюда выйти. Но не знаю как.

«Пожалуйста, пойми намёк!» — истово молился я, но в зелёных глазах парня зажглось лишь сочувствие.

— Ага, тут дремучие леса, — согласился он. — Если дорогу не знаешь, в два счёта заблудишься. Но не волнуйся: отсюда на север есть дорога.

— Н-нет, ты не понял.

«Эх, была не была!» — решил я и выпалил ключевое слово, мой последний лучик надежды:

— Мне нужен логаут.

— Лог… чего? — переспросил парень, наклонив от изумления голову. — Что ты сказал?

Видимо, пора делать вывод.

Я не знаю, NPC этот парень или тестер, но он целиком и полностью житель этого мира, и слова «виртуальный мир» для него пустой звук.

— П-прости, видимо, этим словом только у меня на родине пользуются, — попытался я отвести удар, стараясь не выражать лицом отчаяния. — Оно означает, э-э… что мне нужен ночлег где-нибудь в городе или деревне.

Мне и самому оправдание показалось надуманным, но парень кивнул чуть ли не с восторгом в глазах.

— Ух ты, никогда такого слова не слышал. Да и чёрные волосы — редкость в наших краях. Может, ты откуда-нибудь с юга?

— М-может быть, — ответил я с нервной улыбкой.

Парень беззаботно улыбнулся в ответ, но затем сочувственно нахмурился.

— Хм, ночлег, говоришь? К северу отсюда моя деревня, но у нас не бывает путников, поэтому гостиницы нет, но… Возможно, если ты пойдёшь в церковь и расскажешь обо всём сестре Азарии, она тебе поможет.

— П-понятно. Это радует.

И правда радует. Если рядом деревня, там может быть сотрудник «Рэс» или компания может наблюдать за ней снаружи.

— Значит, туда мне и дорога. Прямо на север, значит?

Я перевёл взгляд — и действительно: прямо с противоположной стороны от поляны тянулась узкая тропа. Но я и шагу не успел ступить, как парень жестом левой руки попросил остановиться:

— А, постой. В деревне есть стражники, ты перед ними вряд ли оправдаешься, если появишься один и без предупреждения. Я пойду с тобой и объясню, что случилось.

— Это очень кстати, спасибо, — ответил я с улыбкой.

Тем временем про себя я отметил, что парень вряд ли NPC. У программ имитации личности варианты ответа ограничены, они так непринуждённо не отвечают. К тому же NPC не стал бы навязывать мне свою компанию.

Скорее всего, флактлайт, управляющий этим парнем, принадлежит хорошему человеку. Не знаю, погружается он из лаборатории «Рэс» в Роппонги или же из их штаб-квартиры где-то на побережье, но как выберусь — обязательно отблагодарю.

Пока я раздумывал, лицо парня вновь помрачнело.

— Ах да, мы не сможем пойти прямо сейчас. У меня ещё работа не кончилась.

— Работа?

— Ага. У меня перерыв на обед.

Я скользнул взглядом и заметил в свёртке под ногами парня два похожих на булочки шарика. Видимо, ещё одну он держал в руке, когда я его увидел. Кроме них в свёртке был кожаный бурдюк с водой. Нехитрый у него обед.

— А, я помешал твоему обеду? — я втянул голову в плечи.

Парень смущённо улыбнулся:

— Если ты не против подождать, я после работы схожу с тобой в церковь и попрошу сестру Азарию приютить тебя, но я ещё часа четыре провожусь.

Конечно, мне очень хотелось как можно скорее оказаться в деревне и отыскать кого-нибудь, кто объяснит, что вообще происходит, но ещё сильнее мне хотелось не вести больше таких рискованных разговоров. Четыре часа — это довольно много, но если учесть, что STL ускоряет сознание, в реальном мире пройдёт чуть больше часа.

К тому же мне по какой-то необъяснимой причине хотелось ещё поговорить с этим добрым парнем.

— Ничего страшного, я подожду, — ответил я, кивая. — Прости, что докучаю.

Парень вновь широко улыбнулся и кивнул в ответ:

— Да ничего. Ну, присаживайся куда-нибудь. А кстати, я ведь ещё не сказал, как меня зовут.

Парень протянул правую руку.

— Моё имя Юджио. Будем знакомы, господин Кирито.

Я пожал маленькую, но на удивление крепкую ладонь и несколько раз беззвучно проговорил имя парня. В памяти его не было, я не знал, к какому языку оно относится, но почему-то мне казалось, что я произносил его раньше.

Отпустив мою руку, парень по имени Юджио снова присел на корень, достал из свёртка круглые булочки и протянул одну мне.

— Д-да ладно тебе.

Я попытался отмахнуться, но он не сдавался.

— Разве ты не голоден, господин Кирито? Ты ведь наверняка ничего не ел.

Стоило ему договорить, как я почувствовал такой сильный голод, что аж живот свело. Хоть вода в ручье и была вкусной, одной ею сыт не будешь.

— Нет, но ведь… — вновь попытался я возразить, но он продолжал всучивать булочку, и мне пришлось принять угощение.

— Это ничего, — Юджио улыбнулся и пожал плечами. — Наверное, про угощение так не говорят, но они мне не очень-то нравятся.

— Хорошо, большое спасибо. А то я с голоду уже помираю.

Юджио усмехнулся, будто говоря: «Так я и думал».

Я присел на корень напротив него и добавил:

— Кстати, зови меня просто Кирито.

— Ты не против? Тогда и меня можешь звать Юджио. Да, кстати.

Когда я нетерпеливо потянул булочку ко рту, Юджио вскинул левую руку.

— Что?

— Конечно, хлеб хорош как раз тем, что долго хранится, но давай на всякий случай проверим, — Юджио взял булочку в правую руку и поднёс к ней левую, свёл вместе указательный и средний пальцы левой ладони и выпрямил, а остальные сжал в кулак. Затем нарисовал в воздухе вензель из букв S и С.

Когда на моих изумлённых глазах Юджио постучал вытянутыми пальцами по булочке, вдруг раздался странный металлический дребезг, и в воздухе появился светящийся полупрозрачный прямоугольник фиолетового цвета. В длину он был сантиметров пятнадцать, в высоту примерно восемь. Даже не приближаясь, я разглядел на прямоугольнике привычную латиницу и арабские цифры. Понятно, что это так называемое окно статуса.

«Теперь уже точно, — мысленно прошептал я, разинув рот. — Это не реальный мир, не параллельный, а виртуальный».

Сводившая живот тревога улеглась, а с души словно камень спал. Конечно, я и без этого был уверен на девяносто девять процентов, но всё равно томился от нехватки веских доказательств.

Я всё ещё не понимал, почему здесь оказался. Тем не менее выяснил, что нахожусь в родном виртуале, а значит, могу позволить себе получать удовольствие. Решив для начала тоже вызвать окно, я вытянул два пальца на левой ладони.

Я изобразил в воздухе вензель из S и С, подражая Юджио, и осторожно прикоснулся к булочке. Послышался тихий звон, всплыло фиолетовое окно. Я нагнулся к нему и всмотрелся.

Текст был предельно лаконичен: Durability: 7. Я без труда догадался, что это очки прочности булочки, и задумался, во что превратится хлеб, если цифра дойдёт до нуля, и загляделся на строку.

— Слушай, Кирито, — заговорил Юджио с подозрением в голосе. — Ты ведь не впервые видишь священное заклинание «окно Стейсии»?

Я поднял глаза и увидел недоумевающий взгляд парня. Окна возле его булочки уже не было. Всполошившись, я быстро выдавил из себя снисходительную ухмылку и наугад щёлкнул по окошку левой рукой. Оно рассыпалось на частицы света и исчезло, а я ощутил прилив облегчения.

К счастью, Юджио, видимо, перестал меня подозревать и кивнул:

— Жизни ещё много, можно есть не торопясь. Будь сейчас лето, он бы так хорошо не хранился.

Скорее всего, под жизнью Юджио имел в виду как раз показатель прочности предмета. Окно статуса, в котором оно отображается, он назвал окном Стейсии. Если прибавить к этому то, что жест вызова окна Юджио назвал «священным заклинанием», получается, он считает эти особенности мира не системными функциями, а божественным вмешательством или магическими явлениями.

Конечно, мне ещё многое предстоит осмыслить, но я решил отложить рассуждения в сторону и первым делом поесть.

— Ну ладно, приятного аппетита, — сказал я, тут же сам потащил булочку в рот и невольно заморгал, ощутив зубами твёрдость.

Конечно, выплюнуть угощение я не мог, пришлось откусывать изо всех сил. Меня невольно восхитило сопротивление, которое печёное тесто оказывало зубам, — таких тонкостей от виртуального мира точно не ожидаешь.

Булочки напоминали хлеб из цельной муки, который покупает Сугуха, только ещё твёрже. Я так проголодался, что закрыл глаза на жёсткость и изо всех сил работал челюстями, пережёвывая довольно-таки безвкусный хлеб. Вот бы засунуть в эту булочку масло и сыр. Да что там, вот бы её хотя бы поджарить, уже стало бы вкуснее. Когда я только подумал об этом, Юджио, хмуро мучившийся с булочкой, так же как и я, горько улыбнулся.

— Гадость же, да?

— Ч-что ты, вовсе нет, — я тут же замотал головой.

— Можешь не врать. Я их купил в булочной, когда выходил из деревни. Было раннее утро, продавали только вчерашние остатки. А за время, отведённое на обед, я в деревню бегать не успеваю.

— Хм. Почему бы тогда не приносить обед из дома? — не задумываясь предложил я, и Юджио потупил взгляд, не выпуская булочку из рук.

Я понял, что ляпнул что-то не к месту, и втянул голову в плечи. К счастью, уже скоро Юджио снова посмотрел на меня и слегка улыбнулся:

— Давным-давно мне приносили обед прямо сюда. Но сейчас того человека…

Зелёные глаза наполнились слезами и болью утраты. На мгновение я совершенно забыл, что этот мир искусственный и, заинтригованный, подался вперёд.

— Что с ним случилось?

Юджио молча посмотрел на далёкую от земли листву. Ответил он не сразу.

— Это была девочка, моя ровесница, мы дружили с детства. Когда были маленькие, вместе играли с утра до вечера. Даже когда ей дали Призвание, она продолжала каждый день носить мне обед. Но шесть лет назад, в то лето, когда мне исполнилось одиннадцать, в деревню прилетел рыцарь единства и забрал её в центральную столицу.

Рыцарь единства. Центральная столица.

Я не знал точного значения терминов, но предположил, что речь идёт о неких блюстителях порядка и о самом главном городе этого мира. Я молчал и ждал продолжения.

— И всё из-за меня. Мы вдвоём в нерабочий день пошли на север исследовать пещеру, а на обратном пути заблудились и случайно перешли через Краевой хребет. Слыхал ведь о королевстве тьмы, той самой земле, куда Кодекс Запретов велит ни в коем случае не ступать? Сам я из пещеры не вышел, а вот она споткнулась и ударилась о землю снаружи ладонью. Но и этого хватило, чтобы в деревню явился рыцарь единства и связал её на глазах всех жителей, — Юджио смял недоеденную булочку в ладони. — Я пытался спасти её. Мне было плевать, что меня тоже схватят, я думал схватить топор и наброситься на рыцаря, но ни руки, ни ноги не слушались. Я молча смотрел, как он уносит её прочь.

Юджио замолчал и уставился в небо пустыми глазами. Наконец на его губах появилась самоуничижительная полуулыбка. Он запихнул мятый хлеб в рот, свесил голову и принялся жевать.

Не зная, что говорить, я тоже откусил от булочки ещё кусок и начал жевать, раздумывая.

Если здесь существует окно статуса, значит, этот виртуальный мир создавался не какими-то там космическими технологиями, а современными. Возможно, Юджио видел, как кто-то проводил некий эксперимент. Но зачем было разыгрывать целую сюжетную сцену?

Я проглотил кусок и осторожно спросил:

— Ты знаешь, что с ней потом стало?

Юджио покачал головой, не поднимая глаз:

— Рыцарь сказал, что её допросят и приговорят, но я понятия не имею, к чему именно он собирался её приговорить. Как-то раз я говорил со старейшиной Гасуфтом, её отцом, он считает, что она погибла. Но знаешь, Кирито, я верю: она всё ещё жива.

Секундная пауза.

— Алиса всё ещё в столице и всё ещё жива.

Я ахнул, едва услышав имя девочки.

В глубинах сознания вновь мелькнули странные чувства. Тревога. Утрата. И самое сильное — берущая за душу тоска.

«Иллюзия» — убеждал я себя, дожидаясь, пока волна эмоций отступит. Я не должен быть лично знаком с некоей Алисой, подругой детства Юджио и, следовательно, жительницей этого мира. Наверняка я отреагировал на само имя. И да, мы ведь как раз вчера с Асуной сидели в Dicey Cafe, где она сказала, что и Андерворлд, и «Рэс» — названия этого виртуального мира и фирмы-разработчика соответственно — могут быть взяты из «Алисы в Стране чудес».

Удивительно, что имена так совпали, но вряд ли в случайности стоит искать смысл. Куда важнее другой вывод, который можно сделать из слов Юджио.

Он только что упомянул, что шесть лет назад ему было одиннадцать. Выходит, сейчас ему семнадцать, причём, судя по его речи, он накопил примерно столько же воспоминаний, сколько я.

Но этого не может быть. Даже если учесть троекратное ускорение от FLA — функции разгона флактлайтов — обработка семнадцати лет этого мира потребует почти шесть лет реального времени. Однако прототип STL включили только три месяца назад.

И как это понимать?

Возможно, тут вовсе не тот STL, что я знаю, а какой-то неизвестный аппарат полного погружения, успевший проработать не меньше семнадцати лет. Или же «Рэс» просчитались, когда говорили, что FLA даёт не более чем троекратное ускорение, и позднее довели его как минимум до тридцатикратного.

Беспокойство и любопытство переполняли меня. С одной стороны, мне хотелось как можно скорее отключиться от машины и выяснить у сотрудников, что происходит, а с другой — было интересно остаться внутри и попытаться найти ответы самостоятельно.

Я доел булочку и осторожно поинтересовался у Юджио:

— Так может, сходим в эту центральную столицу и поищем её?

Я быстро пожалел о своих словах. Юджио отреагировал на них совершенно неожиданным образом.

Он изумлённо смотрел на меня несколько секунд.

— Наша деревня Рулид находится на самом севере Северной Империи Нолангарт, — заговорил он наконец шёпотом, причём так, словно не верил в то, что я говорю серьёзно. — Центральная столица на самом юге империи, туда на самом резвом скакуне неделю ехать. Пешком даже до Заккарии, ближайшего города, два дня пути. Мы не успеем, даже если выйдем на рассвете нерабочего дня.

— Раз так, можно организовать длительное путешествие.

— Послушай, Кирито. Тебе на вид столько же, сколько мне. Наверняка ведь ты уже получил Призвание у себя на родине? Нельзя ведь просто забыть про него и уйти путешествовать.

— К-конечно нельзя, — согласился я, почёсывая затылок и тайком изучая взглядом Юджио.

Я уже понял, что этот парень не какой-то там заурядный NPC. Он не лез за словом в карман, обладал богатой мимикой и казался самым настоящим человеком.

Но при этом у меня уже сложилось впечатление, что все свои действия он совершает исключительно в рамках неких правил, с которыми по строгости не сравнятся даже законы реального мира. Этим он напоминал NPC из VRMMO, которые никогда и ни за что не отклоняются от своих установок.

Юджио сказал, что его самого не повязали только потому, что он не заступил на территорию, оговорённую в Кодексе Запретов. По всей видимости, Кодекс описывает неоспоримые запреты, наложенные прямо на флактлайты. Во всяком случае, мне трудно поверить, что Призвание, точнее, класс персонажа Юджио, какой бы он ни был, важнее жизни девочки, которую он знал с раннего детства.

Я решил проверить догадку и, тщательно выбирая слова, обратился к Юджио, который уже начал пить из бурдюка.

— Гмм, а скажи, Юджио, у вас в деревне были ещё люди, которых забирали в столицу из-за того, что они нарушили Кодекс Запретов?

Юджио вновь удивлённо уставился на меня, убрал бурдюк, вытер губы и покачал головой:

— Что ты, старина Гаритта сказал, что шесть лет назад рыцарь единства прилетел в Рулид впервые за все триста лет истории деревни.

Договорив, он перебросил мне бурдюк. Я поймал его, поблагодарил Юджио, вытащил деревянную пробку и приложил к губам. В рот полилась жидкость — пускай не холодная, зато с освежающим ароматом лимона и пряных трав. Я сделал три глотка и вернул бурдюк Юджио.

С непроницаемым лицом я вытирал губы, но внутри меня бушевала уже не знаю какая по счёту буря изумления.

Триста лет?!

Если это не заранее заложенная предыстория, если машина действительно смоделировала этот безумный срок целиком, FLA должен задавать ускорение в сотни, а то и в тысячи раз. Если предположить, что такой же множитель действовал и на выходных во время затяжного подключения, то сколько же я на самом деле провёл внутри машины? Хотя тот эксперимент уже остался позади, я всё равно вздрогнул так, что руки покрылись гусиной кожей. Впрочем, сейчас мне некогда было удивляться тому, насколько реалистично в этом мире воссоздалась реакция организма.

Чем больше я узнаю, тем меньше понимаю. Кто Юджио: человек или программа? Для чего был создан этот мир?

Сдаётся мне, ответы я узнаю только после того, как попаду в деревню Рулид и поговорю там с другими людьми. Надеюсь, там же мне удастся отыскать сотрудников «Рэс», которые понимают, что происходит.

Я кое-как выдавил из себя улыбку и снова обратился к Юджио:

— Спасибо за угощение и прости, что отобрал половину обеда.

— Да не бери в голову, я этот хлеб видеть уже не могу, — ответил Юджио с улыбкой и быстро собрал свёрток обратно. — Ну, а теперь тебе придётся подождать, прости. Пойду делать вторую половину работы.

— Кстати, Юджио, — спросил я у него. — Какая у тебя работа? Ну, то есть Призвание?

— Ах да, тебе же отсюда не видно, — Юджио вновь улыбнулся и поманил за собой.

Я недоумённо покрутил головой, но поднялся и пошёл вокруг ствола следом за ним.

И снова застыл с разинутым ртом.

В чёрном как ночь стволе зияла борозда глубиной где-то метр — примерно на четверть толщины. Внутри древесина тоже была угольно-чёрной, а прилегающие друг к другу годовые кольца блестели, словно металлические.

Я опустил взгляд и увидел под бороздой прислонённый к стволу топор. Заострённый только с одной стороны, явно небоевой, но крупный и, что самое интересное, с длинным топорищем из того же серого материала, что и само лезвие. Причудливым блеском материал напоминал нержавеющую сталь с матовым покрытием. У меня возникло чувство, что топор целиком вытесан из одного куска какого-то материала.

Юджио правой рукой взялся за топорище, обёрнутое чёрными кожаными лентами, и без труда взвалил топор на плечо. Затем он подошёл к левому краю борозды, имевшей в ширину где-то полтора метра, расставил ноги, слегка присел и сжал рукоять топора обеими руками.

Затем выгнулся, занёс топор за спину, на мгновение замер и со свистом рассёк им воздух. Тяжёлое лезвие угодило точно в середину борозды, металл издал высокий чистый звук. Несомненно, именно этот звук и привёл меня сюда. Выходит, я правильно предположил, что это стук топора дровосека.

Юджио поистине прекрасно владел своим телом: на моих восхищённых глазах он раз за разом вёл топор по одной и той же траектории. Даже машина не добилась бы такой точности. Две секунды на замах, секунда на задержку, секунда на удар. Он двигался настолько плавно, будто навыки мечника существовали и в этом мире.

Юджио наносил удары раз в четыре секунды и за двести секунд сделал ровно пятьдесят замахов. Нанеся последний удар, он медленно вытащил топор из борозды и протяжно вздохнул. Затем прислонил топор к стволу и сел на ближайший корень. Судя по тому, как часто он дышал, вытирая со лба крупные капли пота, работа топором намного тяжелее, чем мне казалось.

Я подождал, пока Юджио переведёт дух, и сказал:

— Значит, твоя работа, тьфу, Призвание — дровосек? Ты рубишь лес?

Юджио достал из кармана рубашки платок, вытер лицо, немного подумал и ответил:

— Хм, ну, можно и так сказать. Но это Призвание у меня уже семь лет, а я всё ещё не срубил ни единого дерева.

— Как?

— На священном языке это огромное дерево называется Гигас Сида. Но в деревне его чаще называют древом зла.

На священном языке? Гига-сидр?

Я недоумённо покрутил головой.

Юджио со снисходительной улыбкой указал пальцем на огромную крону:

— Его прозвали так потому, что оно без остатка высасывает благословения Террарии из почвы вокруг. Вот поэтому под ним растёт один только мох, а деревья в его тени стоят невысокие.

Я не понял, о какой ещё Террарии идёт речь, но, судя по словам Юджио, моё первое впечатление при виде этой поляны оказалось правильным. Я закивал, чтобы Юджио видел, что я его слушаю.

— Жители деревни хотят расчистить лес и расширить сюда поля, но, пока здесь это дерево, хороших урожаев не жди. Поэтому нам нужно срубить его, но оно кошмарно твёрдое — недаром его зовут древом зла. Попробуй только стукни по нему обычным железным топором — тот сразу выщербится и придёт в негодность. Поэтому мы потратили баснословную сумму, чтобы купить в центральной столице этот топор, высеченный из костей древнего дракона. Каждый день специальный человек — рубщик — берёт его и стучит по дереву. И этот человек — я.

Я ошарашенно смотрел то на беззаботно рассказывающего Юджио, то на борозду, уходившую вглубь огромного ствола на четверть толщины.

— То есть ты уже семь лет каждый день рубишь это дерево, Юджио? И прорубить тебе удалось всего вот столько?

Пришёл черёд Юджио таращить глаза.

— Что ты?! — он покачал головой. — Конечно, я был бы настоящий молодец, если бы сумел за семь лет столько прорубить, но… Видишь ли, я рубщик в седьмом поколении. Рубщики приходили сюда ежедневно все триста лет со дня основания Рулида. Скорее всего, когда я состарюсь и передам топор восьмому рубщику, борозда станет глубже… — Юджио развёл ладони сантиметров на двадцать, — где-то вот на столько.

Меня хватило только на медленный, протяжный вздох.

Конечно, в фэнтезийных ММО ценность ремесленников, шахтёров и прочих обладателей внутриигровых профессий во многом зависит от их способности терпеть унылую однообразную работу, но тратить всю жизнь на то, чтобы в конце концов не срубить даже одно-единственное дерево, — это уж слишком. Если здесь искусственный мир, то кто-то наверняка разместил здесь это дерево с определённой целью, но я совершенно не понимал, с какой именно.

Тем не менее у меня всё равно зачесались руки.

Когда после трёхминутного перерыва Юджио поднялся и вновь потянулся к топору, я неожиданно предложил:

— Слушай, Юджио, а давай я попробую?

— Что?

— Ну смотри, я ведь забрал у тебя половину обеда? Значит, помогу тебе сделать половину работы, логично?

Юджио от удивления разинул рот так, словно ему никогда в жизни никто не предлагал помощь, — кстати, возможно, так оно и было.

— Ладно, — пусть и нехотя, но всё-таки согласился он. — Нет такого правила, что нельзя помогать другим исполнять Призвание, просто… Это сложнее, чем кажется. Я поначалу вообще в цель не попадал.

— Не попробую — не узнаю, — я усмехнулся и протянул правую руку.

Даже передавая мне свой топор из драконьей кости, Юджио не прекращал волноваться.

Я не ожидал, что тот окажется таким тяжёлым. Я еле успел схватиться за обёрнутую кожей рукоять второй рукой. Затем пару раз взмахнул топором, привыкая удерживать равновесие.

Ни в SAO, ни в ALO я ни разу не держал в руках топор как основное оружие, но мне казалось, что попасть по неподвижной цели не такая уж трудная задача. Я встал слева от глубокой борозды, расставил ноги и чуть согнул колени, подражая стойке Юджио.

Он смотрел на меня с волнением и в то же время с интересом. Я убедился, что он отошёл на достаточное расстояние, и поднял топор на высоту плеч. Затем стиснул зубы, напряг руки и изо всех сил ударил топором по стволу Гигас Сида.

Лезвие издало глухой стук и ударилось о древесину в пяти сантиметрах от самой середины борозды. Высыпали оранжевые искры, в ладони ударила сильная отдача. Я не удержал топор в руках и сжал онемевшие до костей запястья ногами.

— Б-больно-о-о, — заскулил я.

Нелепый — иначе и не опишешь — удар вызвал у Юджио приступ задорного смеха. Я бросил на него укоризненный взгляд. Юджио вскинул правую руку, будто извиняясь, но смеяться не перестал.

— Ха-ха-ха, ох, прости-прости. Ты слишком напрягаешь плечи и бёдра, Кирито. Тебе нужно расслабить тело и… гм, как бы объяснить…

Глядя, как Юджио нервно дёргает руками, изображая замахи топором, я наконец-то осознал свою ошибку. Едва ли в этом мире достоверно моделируются сокращения мышц и все законы физики. Если я попал в реалистичный сон, созданный STL, важнейшую роль в нём наверняка играет сила воображения.

Онемение наконец-то покинуло руки, и я подобрал топор.

— На этот раз точно попаду, вот увидишь, — проворчал я, стараясь встать как можно устойчивее.

Я вообразил движения тела, задержал образ в сознании и медленно, но от души замахнулся. Я вкладывал всю энергию движения тела в разворот бёдер и плеч, подражая «Горизонтали» — навыку мечника рубящего типа, которым вовсю пользовался во времена SAO. Импульс перешёл из запястий в лезвие топора, оттуда в дерево…

И топор с неприятным звуком отскочил. На сей раз я даже близко по борозде не попал и стукнул по коре, зато руки у меня не онемели. Похоже, я так сосредоточился на движениях, что забыл прицелиться.

«Опять Юджио смеяться будет», — подумал я, поворачиваясь, однако он даже не улыбнулся, оценивая моё выступление:

— О! Вот теперь уже неплохо, Кирито. Только зря ты вторую половину удара на топор смотрел. Не своди глаз с середины борозды. Заруби себе на носу и пробуй ещё раз!

— А-ага.

Следующий удар тоже получился так себе. Но я продолжал слушать наставления Юджио, размахивал топором, и на сколько-то-там-дцатый раз лезвие наконец-то угодило в самую середину борозды, издав чистый металлический звон. Наружу вылетели мелкие чёрные щепки.

Сразу после этого удара мы с Юджио поменялись местами. Я посмотрел, как он исполнил пятьдесят блестящих ударов, снова взял топор и, тяжело дыша, взмахнул им ещё пятьдесят раз.

Пока мы раз за разом подменяли друг друга, солнце успело склониться к горизонту, а в его лучах появились оранжевые оттенки. Как только я допил остатки воды из бурдюка, Юджио прекратил размахивать топором и заявил:

— Отлично, тысяча есть.

— Ого, мы с тобой уже столько настучали?

— Ага. Я пятьсот, и ты пятьсот. Моё Призвание требует, чтобы я каждый день ударял Гигас Сида в общей сложности две тысячи раз. Половина до обеда, половина после.

— Две тысячи!

Я снова посмотрел на крупную борозду, вырубленную в чёрном стволе. Как ни крути, выглядела она ничуть не глубже, чем раньше.

«До чего же неблагодарная работа», — изумился я, но тут за спиной раздался жизнерадостный голос Юджио:

— А ты способный, Кирито. В самом конце два-три раза из пятидесяти топор стучал как надо. Благодаря тебе мне сегодня было намного легче.

— Да нет, ты ведь наверняка управился бы быстрее, если бы работал один. Прости. Думал помочь, а вышло наоборот, — извинился я, ёжась от неловкости.

Юджио улыбнулся и покачал головой:

— Я же говорил: это дерево за всю жизнь не срубить. Половина вырубленного за день за ночь зарастает обратно. Кстати, давай я тебе кое-что покажу. Обычно я его стараюсь не открывать, но ладно уж.

С этими словами Юджио подошёл к огромному дереву и поднял левую руку. Пальцы начертили в воздухе уже знакомый символ и постучали по чёрной коре.

«Ага! Значит, и у дерева есть очки прочности?» — подумал я и подбежал к Юджио. Послышался приятный звон, мы заглянули в окно статуса, вернее, окно Стейсии.

— У-у… — невольно протянул я, увидев в окне невообразимую цифру: двести тридцать две с чем-то тысячи.

— Мда-а, с прошлого месяца всего где-то на пятьдесят уменьшилось, — раздражённо сказал Юджио. — Как видишь, Кирито, даже если я буду весь год размахивать топором, Гигас Сида потеряет лишь шестьсот очков Жизни. То есть хорошо ещё, если я отойду от дел, оставив после себя меньше двухсот тысяч. Теперь понимаешь? То, что мы за полдня продвинулись чуть хуже обычного, в конечном счёте почти ничего не меняет. Ведь против нас не абы какое дерево, а великий кедр бога-гиганта.

Когда Юджио договорил, я наконец-то догадался, откуда растут ноги у названия дерева. Это слияние двух языков: латыни и английского. Там никакой не «сидр», a Gigas Cedar. «Кедр Гиганта».

Получается, этот парень в совершенстве владеет японским как родным, а слова на других языках считает волшебными и называет «священными». И если так, вряд ли он считает свой собственный язык японским. Язык Андерворлда? Может, язык Империи Нолангарт? Хотя, секундочку, он ведь говорил о костях «дракона», из которого сделан топор. Слово «дракон» даже не из английского, а… древнегреческого, кажется?

Пока я мычал, охваченный потоком мыслей, Юджио уже успел собрать вещички.

— Прости, что так долго, Кирито. Пойдём в деревню.

Всю дорогу Юджио оживлённо рассказывал мне обо всём на свете, вышагивая с топором на плече и пустым бурдюком на поясе. От него я услышал, насколько искусным был некий старик по имени Гаритта, предшественник Юджио; и что сам Юджио несколько недоволен ровесниками, которые считают, будто ему повезло получить лёгкое Призвание. Я поддакивал, но продолжал думать всё о том же самом.

О том, ради чего был придуман этот мир и почему его до сих пор не выключили.

Если кто-то испытывал здесь технологию мнемовизуальных данных STL, я могу сказать, что она достигла полного совершенства. Мне волей-неволей пришлось прочувствовать, что этот мир уже почти невозможно отличить от реального.

Тем не менее администраторы зачем-то смоделировали по крайней мере триста лет внутреннего времени мира. К тому же, судя по запасу прочности дерева, вернее, Гигас Сида, а также по количеству оставшейся у Юджио работы, они не собираются выключать мир как минимум ближайшую тысячу внутренних лет.

Я не знаю, до какого порога функция ускорения флактлайтов может разогнать сознание, но может статься так, что человек, погрузившийся в этот мир без воспоминаний, проведёт в нём полноценную вторую жизнь. В реальном мире ему при этом ничего не угрожает, так что, если при пробуждении ему заблокируют все воспоминания о погружении, они останутся в памяти лишь как очень долгий сон. Но что будет с его душой, с флактлайтом, пережившим этот самый сон? Есть ли у него, у пучка фотонов, своя продолжительность жизни?

Как ни крути, создатели этого мира — безответственные, безбашенные, безрассудные люди.

Неужели у них есть цель, которая стоит всего этого риска? Как я уже говорил в Dicey Cafe, едва ли они задумали просто создать реалистичный виртуальный мир — задачу, с которой справится и амусфера. Им нужно нечто, чего можно достичь, только проведя практически вечность в неотличимом от реальности виртуальном мире.

Ненароком подняв голову, я увидел, что тропа почти подвела нас к выходу из леса. Впереди виднелся оранжевый свет.

На обочине у выхода одиноко стоял сарайчик. Юджио подошёл к нему и бесцеремонно распахнул дверь. Заглянув внутрь, я увидел несколько обычных железных топоров, причудливые топорики поменьше, верёвки, вёдра и прочие инструменты. Ещё там был длинный кожаный чехол с непонятным содержимым и всякая мелочёвка.

Юджио поставил топор из драконьей кости между другими инструментами, захлопнул дверь, развернулся и пошёл обратно к тропинке.

— Э-э, ты что, а запереть? — всполошился я. — Это ведь очень важный топор?

— Запереть? Зачем? — Юджио изумлённо вытаращил глаза.

— Как зачем? Вдруг украдут? — успел спросить я и сам всё понял.

Здесь не может быть никаких воров, ведь наверняка в Кодексе Запретов есть строчка о том, что воровать не разрешается.

Стоило мне замолчать, как Юджио выдал совершенно предсказуемый ответ:

— Быть такого не может. Только мне разрешено открывать этот сарай.

И я даже собирался с ним согласиться, но тут в голову пришёл ещё один вопрос.

— А, но ведь ты же говорил, что в деревне есть стражники. Зачем они, если на вас не нападают разбойники?

— Разве не очевидно? Они защищают деревню от армии тьмы.

— От… армии тьмы?

— Смотри, видишь вон там? — Юджио поднял правую руку одновременно с тем, как мы прошли под последним деревом.

Перед глазами раскинулись бескрайние поля. На них шелестели под ветром совсем молодые, только начавшие набухать зелёные колосья. В ярких лучах клонящегося к закату солнца они напоминали морские волны. Между полями петляла дорога и вела к возвышенности, по краям которой росли деревья. Как следует приглядевшись, я увидел, что на возвышенности теснятся здания, а в самом центре — высокая башня. Видимо, там, на холме, и находится деревня Рулид, в которой живёт Юджио.

Но палец его указывал не на деревню, а ещё дальше, на заснеженные горы, с трудом различимые вдали. Похожий на зубья пилы хребет тянулся слева направо, насколько хватало глаз.

— Это Краевой хребет. За ним — королевство тьмы, не знающее лучей Солус. Даже днём чёрные тучи затягивают алое, как кровь, небо тех земель. И земля, и деревья черны, будто уголь, — голос Юджио задрожал. Должно быть, картина всплыла в воспоминаниях. — В королевстве тьмы живут проклятые полулюди вроде гоблинов и орков, множество ужасных чудовищ и тёмные рыцари — наездники на чёрных драконах. Конечно, рыцари единства не дают им перелететь через хребет, но поговаривают, что иногда враги всё же просачиваются через подземные пещеры. Я их, правда, ни разу не видел. К тому же учения Церкви Аксиом гласят, что однажды в этом тысячелетии свет Солус ослабеет и армия тьмы под предводительством тёмных рыцарей хлынет на нас через горы. Когда настанет время большой битвы, рыцари единства соберут под своими знамёнами стражников деревень, стражу городов и армию центральной столицы и возглавят сражение против чудовищ, — тут Юджио прервался, наклонил голову и посмотрел на меня недоверчиво. — У нас в деревне эти истории знают даже маленькие дети. Неужели ты и их умудрился забыть, Кирито?

— Д-да нет, вроде слышал что-то такое, но подробности были другие, — отвёл я удар, чувствуя, как душа уходит в пятки.

Юджио кивнул и улыбнулся так, словно и не было на его лице никаких подозрений.

— Ясно. Может, ты и правда не из Нолангарта, а из одной из трёх других Империй.

— М-может быть, — поддакнул я и, пытаясь уйти с опасной темы, указал пальцем на возвышенность, до которой осталось всего ничего. — Это деревня Рулид, да? А где твой дом?

— Прямо перед нами Южные врата, а мой дом возле Западных. Отсюда его не видать.

— Ясно. А вон тот шпиль — церковь сестры Азарин?

— Да, она самая.

Я присмотрелся и увидел на самой вершине шпиля символ в виде наложенных друг на друга креста и круга.

— Церковь внушительнее, чем я себе представлял. Там точно найдётся кров для бродяги вроде меня?

— Не волнуйся. Сестра Азария — хороший человек.

Конечно, я переживал, но, если Азария окажется такой же сговорчивой, как и Юджио, наверняка никаких сложностей у меня не возникнет — главное, не выйти в разговоре за рамки здравого смысла. Вот только я не представляю, что в этом мире понимается под здравым смыслом.

В самом лучшем случае сестра окажется наблюдателем «Рэс», и тогда всё решится в два счёта. Но я не думаю, что сотрудники фирмы, наблюдающие за миром, станут занимать в нём важные должности вроде настоятельницы церкви или деревенского старейшины. Вероятно, администраторы прячутся среди обыкновенных селян, и мне придётся придумать, как их разыскать.

«При условии, что в этой маленькой деревушке вообще есть наблюдатели», — неуверенно добавил я про себя, шагая вместе с Юджио по поросшим мхом камням моста через узкий канал, за которым начиналась деревня Рулид.