«Воздух пахнет», — вдруг мелькнуло ясное ощущение среди обрывочных мыслей, крутившихся в голове за миг до пробуждения.

В ноздри втекал переполненный информацией воздух. В нём был сладкий запах цветов. Сочной травы. Приятный аромат деревьев, заполняющий лёгкие. Запах воды, издевающийся над пересохшим горлом.

Я обратился в слух, и звуки хлынули в сознание. Шуршание бесчисленных листьев. Радостное щебетание птиц. Аккомпанемент из гудящего оркестра жучьих крыльев. Где-то вдали, кажется, журчание ручья.

Где я? По крайней мере, явно не у себя в комнате, ведь я не чувствую приятного запаха сухой простыни, не слышу работающего кондиционера, автомобилей на автомагистрали рядом с домом и прочих звуков, с которыми просыпаюсь каждый день. И к тому же, кажется, этот зелёный свет, скользящий по закрытым векам, вовсе не настольная лампа, которую я забыл выключить на ночь, а пробивающиеся сквозь листву лучи солнца.

Я поборол желание понежиться в остатках глубокого сна и наконец-то разлепил веки.

И тут же заморгал, когда в глаза ударило множество беспокойных лучей. Я медленно сел, вытирая проступившие слёзы тыльной стороной правой руки.

— Где я? — вырвалось у меня.

Первыми в глаза бросились светло-зелёные заросли густой травы. Местами из неё торчали пучки белых и жёлтых цветов, между которыми перелетали, блестя крыльями, голубые бабочки. Метров через пять ковёр травы заканчивался и начинался дремучий лес вековых узловатых деревьев.

Я попытался всмотреться в полутьму между стволами, но лес тянулся насколько хватало глаз. На земле и крепкой шероховатой коре рос и зеленел густой мох.

Я посмотрел направо, потом прокрутился на месте, но стволы старых деревьев окружали меня со всех сторон. Выходит, я спал на круглой полянке посреди леса. Наконец я посмотрел вверх: между раскидистыми кронами виднелось голубое небо, по которому плыли мелкие облачка.

— Где это я? — снова пробормотал я. Никто не ответил.

Я перерыл всю голову, но так и не отыскал в памяти эпизода, в котором я прихожу сюда и ложусь спать.

«Лунатизм? Амнезия?» — промелькнули в голове зловещие слова, но я тут же опомнился и вымел из головы бредовые догадки.

Меня зовут Кадзуто Киригая. Мне семнадцать лет и восемь месяцев. Я живу с матерью и младшей сестрой в городе Кавагоэ, префектура Сайтама.

Память без запинки выдала данные обо мне. Несколько успокоившись, я продолжил поиски: я учусь во втором классе старшей школы. Однако уже в первом триместре следующего года смогу выпуститься экстерном, поэтому думаю поступить в университет следующей осенью. Кстати, я помню, как с кем-то обсуждал свои планы. Был последний понедельник июня, шёл проливной дождь. После уроков я приехал в заведение Эгиля под названием Dicey Cafe, расположенное в Окатимати. Там я разговаривал о GunGale Online с подругой, которую зовут Синон, она же Сино Асада. Потом к нам присоединилась Асуна Юки. Поговорив какое-то время втроём, мы вышли из кафе.

— Асуна, — повторил я имя моей девушки и верной напарницы, всегда прикрывавшей меня с тыла.

Я ещё несколько раз посмотрел по сторонам в надежде отыскать девушку, которую так ясно помнил, но ни на полянке, ни в лесу никого не было.

Сражаясь с нахлынувшими чувствами одиночества и беспомощности, я вновь принялся раскапывать воспоминания.

Выйдя из кафе, мы с Асуной попрощались с Синон и сели на поезд. Сначала мы ехали на метро по линии Гинза до станции Сибуя, там пересели на электричку линии Сэтагая и доехали до одноимённого района, где живёт Асуна.

Когда мы выходили со станции, дождя уже не было. Мы держались за руки, шли по кирпичному тротуару и говорили о будущем. Я сознался, что собираюсь поступать в университет в США, и наглым образом позвал Асуну с собой. Она улыбнулась как всегда нежной, солнечной улыбкой и…

На этом воспоминания обрывались.

Я никак не мог вспомнить, что ответила Асуна, как мы с ней прощались, вернулся ли я на станцию, во сколько пришёл домой, в котором часу лёг.

Немного удивившись, я попытался раскопать воспоминания силой.

Но, как ни старался, улыбка Асуны всё так же растворялась, будто исчезая под водой, а следующая сцена упрямо не появлялась. Я жмурился, хмурил брови и отчаянно перекапывал гнетущую серую пустоту.

Мерцающий красный свет.

Сводящая с ума духота.

Только эти два образа всплыли на поверхность крохотными пузырьками. Я машинально набрал полную грудь сладкого воздуха. Позабытая сухость в горле вновь дала о себе знать.

Вчера вечером я однозначно был в Миясаке, что в Сэтагае. Почему же потом уснул в одиночестве посреди незнакомого леса?

Хотя вчера ли? Кожу обдувал свежий, приятный ветерок. Ничего в лесу не напоминало об удушающем зное конца июня. По спине вновь пробежали мурашки, я не на шутку испугался.

Я держался за воспоминания о вчерашнем дне, словно за спасательный круг во время шторма, но случились ли те события на самом деле? Тот ли я, кем себя считаю?

Я несколько раз ощупал лицо и подёргал себя за волосы. Наконец опустил руки и тщательно вгляделся в них. Как я и помнил, у основания большого пальца правой руки виднелась маленькая родинка, а сзади на среднем пальце левой руки — заработанный в детстве шрам. Это меня немного успокоило.

И тут я наконец заметил, что довольно странно одет.

На мне не футболка, которую я надевал вместо пижамы, и не школьная форма. У меня в гардеробе такой одежды не было; более того, она вообще не очень походила на магазинную.

Сверху на мне была грубая хлопковая, если не холщовая, рубашка голубого цвета с короткими рукавами. Шаг нити неровный, фактура грубая, рукава вроде бы подшиты вручную, а не на машинке. Воротника не было, зато был коричневый шнурок, стягивающий V-образный вырез на груди. На ощупь оказалось, что шнурок кожаный.

Штаны были из того же материала, что и рубашка, но бежевые, — видимо, просто некрашеные. Ни единого кармана, как и на рубашке. На кожаном ремне не металлическая бляха, а длинная деревянная пуговица. Обувь тоже сделана из кожи, причём вручную, в толстые подошвы вбиты заклёпки, чтобы они не скользили.

Я такую одежду никогда в жизни не видел… в реальном мире.

— Ну вот, — пробормотал я на выдохе, опуская плечи.

Бесконечно чуждая и в то же время такая привычная одежда — те самые «tunic», «cotton pants» и «leather shoes» из игр в средневеково-европейском, фэнтезийном стиле. Я оказался не в реальном мире, а в фэнтезийном. Другими словами, в родной виртуальной реальности.

— С чего бы? — вновь проговорил я и недоумённо покрутил головой.

Что же, получается, я уснул, находясь в полном погружении? Тогда почему совсем не помню, когда и в какую игру зашёл?

«Как бы там ни было, выйду — разберусь», — подумал я, взмахивая правой рукой.

Прошло несколько секунд, меню не появилось. Я взмахнул левой рукой, но это не помогло.

Над головой по-прежнему шуршала листва, заливались птицы; а я отчаянно боролся с тревогой, постепенно охватывающей всё тело.

Здесь виртуальный мир. Иначе и быть не может. Но это не родной Альвхейм. Более того, этот мир не создан амусферой и не работает на «Семени».

Почему я так решил? Потому что увидел на руках такие же родинку и шрам, как в реальности. Я не знаю ни одной виртуальной игры, которая бы так тщательно воссоздавала реальный облик игрока.

— Command… Logout, — выговорил я, теша себя слабой надеждой, но мир не откликнулся.

Я снова посмотрел на свои руки, всё ещё сидя на земле, скрестив ноги.

Спиральный узор на кончиках пальцев. Борозды на суставах. Редкие мягкие волоски. Недавно проступившие капельки холодного пота.

Я вытер руки о рубашку и снова присмотрелся к ткани, из которой она сделана. Это было грубое домотканое полотно. Я отчётливо видел даже тончайшие ворсинки на поверхности.

Если это виртуальный мир, то созданный машиной устрашающей производительности. Я посмотрел на деревья перед собой, резким движением правой руки сорвал травинку и поднёс её к глазам.

Технология фокусировки на деталях, которая используется в виртуальных мирах «Семени», не угналась бы за столь быстрым движением: подробные текстуры травинки подгрузились бы с небольшой задержкой. Я сфокусировал взгляд на травинке и в мельчайших подробностях увидел тончайшие прожилки, и зазубренные края листьев, и даже капельку, свисающую с оборванного стебля.

Другими словами, в этом мире все видимые объекты отрисовываются в реальном времени до мельчайших деталей. Да одна эта травинка должна занимать десятки мегабайтов компьютерной памяти. Возможно ли такое?

Я приглушил мысленный голос, призывавший остановиться, раздвинул траву под ногами и зачерпнул правой рукой горсть земли.

Влажный чернозём оказался на удивление мягким. В глаза бросились переплетённые корни травы. Я заметил, что внутри них что-то копошится, и аккуратно сжал пальцы.

Червяк длиной сантиметра в три. Выдворенный из тихого дома, он отчаянно извивался, его зелёная кожица блестела на солнце. Только я подумал, что открыл новый вид червяка, как тот поднял некое подобие головы и тихо запищал. Меня замутило. Я положил червяка обратно, присыпал землёй и снова посмотрел на правую руку. Ладонь перепачкалась, мелкие частички грунта забились под ногти.

Добрые полминуты я не мог собраться с мыслями и лишь затем с превеликой неохотой выжал из себя три гипотезы, способные объяснить происходящее.

Первая: я оказался в виртуальном мире, построенном на значительно улучшенной технологии полного погружения. Проснуться в одиночестве в лесу — классическое начало многих фэнтезийных RPG.

Вот только даже известные мне суперкомпьютеры не смогли бы создать такую прорву сверхдетализированных трёхмерных объектов. А значит, с тех пор как я потерял память, в реальном мире могли пройти годы, а то и десятилетия.

Вторая: я где-то в реальном мире. Другими словами, я оказался жертвой преступления, незаконного опыта или злого розыгрыша, в ходе которого меня нарядили в эту одежду и бросили в каком-то лесу — судя по климату, либо в Хоккайдо, либо где-то в Южном полушарии. Однако я не припомню, чтобы в Японии или какой-то другой стране водились пищащие черви с блестящей зелёной кожей.

Наконец, третья: я в ином измерении, параллельном мире или, чем чёрт не шутит, на том свете. Известный сюжет многих комиксов, книг и аниме. Дальше я по канонам драматургии должен спасти от монстров девушку, выполнить задания деревенского старейшины и в конце концов в образе героя — спасителя мира победить Тёмного Владыку. Притом что с пояса у меня даже завалящий «медный меч» не свисает.

Я схватился за живот, с трудом поборол внезапное желание расхохотаться в голос и без колебаний отверг третью гипотезу, решив, что упустить из виду границу между реальностью и фантазией — всё равно что сделать первый шаг к безумию.

Другими словами, вопрос стоит так: виртуальный мир или же реальный.

Опознать виртуальный мир, пускай даже самый реалистичный, не так уж трудно — достаточно вскарабкаться на ближайшее дерево и сигануть вниз головой. Если меня отключит или я очнусь на точке сохранения в каком-нибудь храме, значит, мир виртуальный.

Но если я всё-таки в реальном мире, такой эксперимент может закончиться плачевно. Давным-давно я читал один триллер, в котором некая преступная организация похитила с десяток людей, бросила в чистом поле и заставила убивать друг друга, параллельно снимая смертельную игру в реальности на камеры. Мне трудно поверить, что такое может произойти на самом деле, но ведь случившееся в SAO тоже казалось немыслимым. Если я участвую в игре, которую кто-то проводит в реальном мире, самоубийство на старте не лучший выбор.

— В этом смысле даже там было получше, — проговорил я, сам того не осознавая.

К чести Акихико Каябы, он в начале игры по крайней мере взялся подробно объяснить происходящее.

Я поднял глаза к небу и крикнул:

— Э-эй, GM! Ответьте, если слушаете!

Сколько я ни ждал, рядом не появлялось ни огромных лиц в окнах, ни фигур в капюшонах. В голову пришла ещё одна мысль, и я на всякий случай снова обшарил траву и одежду, но «Руководство для начинающего» нигде не отыскалось.

Кто бы меня сюда ни забросил, либо он не собирается отвечать на обращения в поддержку, либо у него случилось нечто непредвиденное.

Я слушал беззаботный щебет пташек и изо всех сил раздумывал над тем, как быть дальше.

Если я здесь, потому что в реальном мире произошла какая-то авария, лучше никуда не уходить. Возможно, ко мне уже в эту самую секунду приближаются спасатели.

Но с другой стороны, что за несчастный случай мог привести к такому странному результату?

С большой натяжкой можно худо-бедно предположить, что во время поездки сломался транспорт — самолёт, машина или что-то ещё, — я упал в лес, потерял сознание и от удара потерял память о том, что на самом деле произошло. Но тогда неясно, откуда на мне эта причудливая одежда и почему на теле нет ни царапины.

Возможно, какая-то авария произошла в виртуальном мире, в котором я находился. Например, меня из-за ошибки коммутации могло подключить к какому-то другому миру. Но, опять же, в этом случае непонятно, откуда здесь у объектов такая невероятная детализация.

Как ни крути, проще поверить в то, что я оказался здесь по чьему-то умыслу. И стало быть, могу проторчать тут хоть целую вечность, если что-либо не предприму.

— Но как бы там ни было… — пробормотал я.

Мне в любом случае необходимо разобраться, реальный здесь мир или всё-таки виртуальный.

Должен быть способ. Как бы ни твердили, что близкий к идеалу виртуальный мир не отличить от реального, я не могу представить, чтобы кто-то сумел со стопроцентной точностью воссоздать абсолютно все явления, присущие реальности.

Ещё минут пять я сидел на короткой траве и раздумывал, но так и не придумал, как лучше поступить. Будь у меня микроскоп, я бы выяснил, есть ли здесь микроорганизмы; будь у меня самолёт, я бы проверил, есть ли у мира граница. Увы и ах, моих собственных рук и ног хватило бы только на раскопки.

«Асуна на моём месте наверняка отличила бы реальный мир от виртуального, да так, как мне и в голову не пришло бы», — подумал я, горестно вздыхая. Уж она-то наверняка не стала бы сидеть сложа руки и уже давно перешла бы к действиям.

Я прикусил губу, вновь ощутив себя беспомощным.

Отчасти я изумлялся самому себе: это же надо так растеряться просто потому, что остался без связи с Асуной. Но в то же время понимал, что удивляться нечему. Вот уже два года почти все решения я принимаю в разговорах с ней. Без её разума мой мозг похож на процессор, у которого отключили половину ядер.

Если верить моим ощущениям, ещё вчера мы с ней несколько часов проболтали в кафе Эгиля. Знал бы, что такое случится, обсуждал бы не «Рэс» и не STL, а методы, которыми можно отличить реальный мир от подробно проработанного виртуального.

— О!

Я аж привстал. Шум леса будто притих.

Вот тебе раз. Почему эта мысль пришла в голову только сейчас?

Я ведь с самого начала знал, что есть технология, с помощью которой можно создать виртуальный мир, куда более реалистичный, чем с помощью современных устройств полного погружения. А значит, этот мир…

— Внутри «Соул Транслейтора»? Это Андерворлд? — пробормотал я, вновь не получил ответа и снова посмотрел по сторонам.

Лес старых, узловатых, совсем как настоящих деревьев. Колышущаяся трава. Порхающие бабочки.

— Так это… искусственный сон, записанный в мой флактлайт?

Когда я устроился в стартап под названием «Рэс» на подработку и впервые пришёл к ним, исследователь и по совместительству оператор по имени Такэру Хига в общих словах разъяснил принцип работы STL и расписал, точнее, даже похвастался реалистичностью мира, который он создаёт.

В ходе тестовых погружений мне волей-неволей пришлось согласиться с тем, что он нисколько не преувеличивал, однако в тот раз я видел одну только комнату. Конечно, в ней были неотличимые от настоящих стол, стул и мелкие предметы, но назвать комнату миром язык не поворачивался.

Однако сейчас лес вокруг меня простирался, пожалуй, на километры во все стороны. А если горные хребты, которые я вижу на горизонте за макушками деревьев, настоящие, граница мира может находиться в десятках, а то и сотнях километров отсюда.

Если кто-то попытается создать нечто подобное с помощью существующих технологий, ему не хватит даже объёма памяти всего интернета. Именно поэтому за этими пейзажами может стоять лишь принципиально новая технология вроде мнемовизуальных данных STL, но я и представить не мог, на что она на самом деле способна.

Кроме того, если я действительно нахожусь в Андерворлде STL, то внутри него у меня вряд ли получится разобраться, виртуальный ли это мир.

Дело в том, что с точки зрения сознания все местные объекты — вернее, сущности, — неотличимы от настоящих. Когда я срываю травинку, моему сознанию, то есть флактлайту, передают ровно ту же информацию, которую я получил бы в реальности. Заподозрить виртуальную природу мира по чему бы то ни было в принципе невозможно.

«Да уж, когда STL пойдёт в народ, по миру придётся расставить знаки “Осторожно: виртуальная реальность!”» — подумал я, поднимаясь на ноги.

Конечно, я не могу знать наверняка, но полагаю, что здесь всё-таки Андерворлд. Стало быть, в реальном мире я сейчас в районе Минато, точнее, в Роппонги. Лежу себе в прототипе STL в лаборатории «Рэс» и зарабатываю две тысячи иен[13] в час.

Но умиротворение продлилось недолго.

— Но хотя… странно как-то, — вновь проговорил я.

Оператор Хига говорил, что на время основного погружения мои воспоминания как Кадзуто Киригаи из реального мира будут подавляться во избежание порчи данных мира. А я забыл всего одни сутки, прошедшие между прощанием с Асуной и погружением в STL на следующий день. Полноценной блокировкой такое не назвать.

И да, кстати, разве я не решил пока больше не работать на «Рэс», поскольку на носу триместровые экзамены, к которым ещё готовиться надо? Конечно, за такие деньги немудрено поступиться решимостью, но я никогда не стал бы вести себя как подонок, который уже на следующий день нарушит данное Асуне обещание.

Отсюда можно сделать однозначный вывод: я участвую в очередном эксперименте с STL, но что-то всё равно идёт не так.

Я посмотрел сквозь листву в синее небо и крикнул:

— Господин Хига! Если вы за мной следите, пожалуйста, отмените погружение! Кажется, тут авария!

Я прождал секунд десять, не меньше.

Но освещённые солнцем листья всё так же шелестели, а сонные бабочки всё так же порхали. Ничего не менялось.

— Гм, а может, это… — протянул я, когда в голову пришла ещё одна мысль.

Может, это такой особый эксперимент, который проводится с моего согласия?

Другими словами, исследователям захотелось выяснить, как поступит человек, не понимающий, в реальном или виртуальном мире он находится. Чтобы удовлетворить любопытство, они стёрли только воспоминания перед погружением и забросили меня в сверхреалистичный мир STL.

Если так всё и было, мне уже хочется отвесить себе оплеуху за то, что так легкомысленно согласился на издевательский эксперимент. Если я надеялся справиться с задачей быстро и ловко, то теперь мне остаётся только отругать себя за наивность.

Я начал загибать пальцы на правой руке и перечислять возможные объяснения происходящему, на ходу выдумывая проценты:

— Итак, вероятность того, что я где-то в реальном мире, — три процента. Что это виртуальный мир на старой технологии — семь процентов. Что я дал согласие на эксперимент с STL — двадцать процентов. На аварию во время погружения остаются шестьдесят девять целых и девятьсот девяносто девять тысячных процента.

«Последняя тысячная доля процента — вероятность того, что я попал в настоящий параллельный мир», — добавил я про себя. Думаю, дальше мудрить бессмысленно. Чтобы открыть правду, мне придётся рискнуть и кого-нибудь отыскать: либо человека, либо игрока, либо тестера.

Пришло время действовать.

Но для начала я хочу пить, и сил терпеть уже нет. Я встал в самом центре полянки и прокрутился на месте. С учётом положения солнца получается, что тихое журчание доносится откуда-то с востока.

Перед тем как отправиться в путь, я запустил правую руку за спину, но не нашёл даже палки, не говоря уже про меч. Я решительно сделал шаг с правой ноги, пытаясь отделаться от чувства беспомощности. Через десять шагов полянка кончилась; я прошёл между двумя деревьями, точно между колоннами, и углубился в полумрак леса.

Внутри покрытый толстым слоем бархатистого мха лес казался чарующим и загадочным. Раскинувшиеся высоко над головой листья почти не пропускали свет — земли достигали лишь тонкие золотые лучики. На место порхавших на поляне бабочек пришли странные беззвучные насекомые, похожие не то на стрекоз, не то на комаров. Иногда непонятно откуда раздавались голоса странных существ. Лес совсем не походил на реальный мир и Землю.

«Ради всего святого, пусть передо мной не выскочит здоровый враждебный монстр», — молился я, продолжая идти вперёд. Спустя минут пятнадцать впереди забрезжил яркий свет, и мне сразу стало легче. Журчание воды доносилось уже отчётливо, я явно приближался к какому-то ручью. Жажда гнала вперёд, и я послушно ускорил шаг.

Выбравшись из дремучего леса, я увидел, как за травой, метрах в трёх от меня, прыгают на водной глади серебристые блики.

— Вода-а, — жалобно простонал я, преодолел последние метры и растянулся на траве у берега. — У-у-ух-х! — воскликнул я и лёг на живот.

До чего красивый ручей. Не особенно широкий, но вода в нём изумительно прозрачная, будто кто-то уронил всего одну капельку синей акварели в совершенно бесцветную жидкость. Сквозь чистую воду можно разглядеть белый песок на дне.

Пока я шёл сюда, пить сырую воду не очень хотел, ведь я всё ещё полагал, что могу находиться в реальном мире; но устоять перед этим ручьём, в котором вода кажется вытопленной изо льда, невозможно! Не выдержав, я опустил правую руку прямо в воду и, вскрикнув от её леденящего холода, зачерпнул и поднёс ко рту.

Вот ты какая, точно нектар. Сладковатый вкус чистой воды показался мне таким чудесным, что я чуть было не зарёкся покупать в магазинах минералку. Какое-то время я черпал воду то одной рукой, то другой, а под конец и вовсе жадно припал губами прямо к ручью.

Но, даже упиваясь водой из источника жизни, я нашёл время окончательно отвергнуть версию о попадании в виртуальный мир, созданный нынешними технологиями полного погружения.

Дело в том, что существующие машины, в том числе амусфера, не могут достоверно воспроизводить жидкости. Полигональные объекты состоят из ограниченного числа граней и вершин, они плохо подходят для изображения сложной, случайным образом меняющейся поверхности воды. Но когда я зачерпываю воду, она плещется, переливается и течёт совсем как настоящая.

«Теперь надо бы убедиться, что это не реальный мир», — подумал я, приподнимаясь с земли и оглядываясь по сторонам. Нигде на нашей планете нет таких чистых ручьёв, такого чудесного леса, который продолжается на том берегу, таких ярких и удивительных животных. И вообще, природа устроена так, что чем реже её касается рука человека, тем враждебнее к людям она становится. Вот почему меня до сих пор не кусали комары, хотя я разгуливаю налегке?

Тут мне начало казаться, что ещё немного — и STL пришлёт мне целую стаю ядовитых насекомых. Отбросив посторонние мысли, я снова встал на ноги, понизил правдоподобность версии про реальный мир до одного процента и снова осмотрелся, раздумывая, как быть дальше.

Русло ручья петляло и текло с севера на юг. Куда ни глянь — всюду непроглядный лес огромных деревьев. Однако ручей настолько чистый, холодный и узкий, что исток его наверняка где-то рядом. А если это так, то вдоль реки где-то ниже по течению должны быть дома или поселения.

Пожалев, что нет лодки, я уже собрался выдвинуться по течению, как вдруг…

Ветерок чуть сменил направление, и я услышал странный звук.

Точно удар чем-то очень твёрдым по чему-то большому и тоже твёрдому. Звук повторялся, примерно раз в четыре секунды отбивая ровный ритм.

Едва ли птицы, звери или что-то неживое способны на такие звуки. Даю девяносто девять процентов, что за ними стоит человек. Звуки напоминали удары топора дровосека. Я успел подумать, что идти на стук может быть опасно, но уже через секунду усмехнулся. Я ведь не в мире MMORPG, где поощряются грабежи и убийства. Лучшее, что я могу сейчас сделать, — это отыскать другого человека и получить от него информацию.

Я развернулся и посмотрел вверх по течению, откуда раздавались звуки.

Вдруг мне привиделась странная картина.

Справа — журчащий ручей. Слева — дремучий лес. Впереди — бесконечная зелёная тропа.

По ней шеренгой идут трое детей: с одного края — мальчик-брюнет, с другого — мальчик с золотистыми волосами, посередине — белокурая девочка в соломенной шляпке. Её длинные волосы беззаботно развевались и ослепительно блестели золотом в лучах летнего заката.

Что это? Воспоминание?..

Оставшиеся в далёком прошлом деньки, которые уже не вернуть? Момент, когда моё обещание защищать ту жизнь вечно растаяло, словно лёд под палящим солнцем…

Деньки, по которым я так скучал.