Сегодня в службе у меня выдаётся минутка, чтобы перед рейсом поболтать с экипажем. На вопрос: «Что с рукой» – рассказываю, что вчера полезла поправлять чемодан в багажнике, и мне придавило руку. В ответ неожиданно следует напряжённое молчание и подозрительные взгляды. Я нелепо улыбаюсь и поясняю:
– Ну, там просто чемодан криво лёг, хотела поправить.
Почему-то моё пояснение никому не приносит облегчения, напротив, одна из коллег возмущённо выпаливает:
– Да ты в своём уме?! Провались пропадом этот чемодан, рука-то важнее!
– Да-да! – подхватывают остальные.
– Я бы ни за что не полезла ничего поправлять, это не моя работа.
«Странно», – думаю. Откуда столько эмоций из-за чемодана? И причём тут работа? Снова пытаюсь снять напряжение:
– Да это был мой чемодан!
– Твой чемодан в багажнике?! Зачем ты его туда засунула?!
Тут мой мозг заходит в тупик. Беседа становится глупой, но я отвечаю:
– Как зачем, не на руках же его держать всю дорогу.
Вдруг абсурдность ситуации вскрывается в моём помутнённом сознании – видимо, коллеги решили, что я полезла поправлять чемодан в багажном отсеке самолёта. Это было бы и правда безумием, и, конечно, не моей работой. Начинаю громко смеяться, коллеги в смятении.
– Да это я про машину! На машине домой ехала и положила свой чемодан в багажник!
Мои догадки оправдываются – все разом подумали, что я, движимая перфекционизмом, засунула свой чемодан в багажный отсек и хотела его поправить. Все начинают ойкать и облегчённо вздыхать, а я ещё долго смеюсь, представляя, как кричу на грузчика: «Вы в своём уме, не видите, я тут чемодан поправляю, а вы отсек закрываете!». Меня бы точно лишили премии.
Можно пересчитать по пальцам случаи, когда мне доводилось выполнять рейс в гражданской одежде – это ни с чем несравнимо! Сегодня на рейсе у нас всего семь пассажиров, и, конечно, полному экипажу нечего делать в салоне. Шеф оставляет только двух бортпроводников в форме, остальным велено переодеться в личную одежду и занять любое пассажирское место в салоне. И лететь без дела аж восемь часов до самого Магадана!
Полупустой эконом-класс – это такая редкость, что от необычности ситуации мы битый час скачем по салону и хохочем, пока шеф не дает нам приказ лечь спать до самого прилёта, тем более, что ночь за окном, пассажиры давно спят и мы им мешаем. Мы закутываемся в пледы на задних рядах и мирно засыпаем под гул двигателей. Мне снится зимняя Башкирия, наверное, от того, что в салоне холодно.
Я просыпаюсь при свете первых розоватых лучей, вскакиваю от страха, что проспала подготовку к рациону, потом вспоминаю, что я сегодня не работаю в салоне. Оглядываюсь – все ещё спят. Выдыхаю и укладываюсь обратно, открыв иллюминатор. Внизу сквозь дымчатые облака красуются горы, ребристым узором покрытые снегом. Извилистая река делит на отрезки невысокий молодой лес и высохший берег.
Через час коллеги начинают по очереди вставать и тянуться в стойку, я отправляюсь за ними, и мы устраиваем небывалый совместный завтрак – никогда прежде мне не приходилось спокойно, не спеша, всем экипажем покушать в стойке, да ещё сидя! Мы выпиваем по две кружки чая, едим нежнейшие пирожные с ванильным кремом, доставленные нам из бизнес-класса. В бизнесе должно было лететь три пассажира, но не полетел ни один. Что не так с этим Магаданом?
Перед снижением мы переодеваемся в лётную форму, так положено. Наши семь пассажиров в замешательстве, они и не думали, что мы члены экипажа.
Мы приземляемся на полосу, находящуюся среди гор, на которых всё ещё участками белеет снег. На здании аэропорта красноречиво виднеется надпись: «Магадан приветствует гостей!». Вокруг разруха, по насыпи из гравия выстроена бетонная лестница, ведущая в аэропорт. Желтеют первые нежные цветочки мать-и-мачехи. Кругом стоят грузовики советского образца, судя по облупившейся краске, их никогда не пытались перекрашивать. Один из таких грузовиков сиротливо ждет багаж с нашего рейса, но грузчики будут разочарованы, увидев семь чемоданов.
Гостиница находится прямо за зданием аэропорта, так что мы идём пешком. Кругом уже распустились берёзы, пробилась первая трава. Июнь здесь, видимо, что-то вроде нашего московского апреля. В Башкирии тоже в это время года ещё остаётся снег на горах, он уже рыхлый, крупный, как горох, но издали вполне-таки зимний.
Около гостиницы стоит сильно пошарканный продуктовый магазин «Фермер», он смотрится весьма живописно в сочетании с кустами одуванчиков. Гостиница большая, в несколько этажей, на первом этаже администратор и вход в кафе. Для бортпроводников здесь выделяются четырёхместные номера, и мы с девчонками поднимаемся на четвёртый этаж, чтобы вместе заселиться в номер. В номере две комнаты, в каждой по два человека. В ванной комнате обстановка, как в солдатской казарме, но зато аж две раковины, туалет и душ. Несмотря на долгий перелёт, мы полны сил, ведь почти всю ночь мы спали на борту. Мы по очереди принимаем душ и спускаемся на ужин в кафе. Здесь интересная система питания – на каждого члена экипажа выделяется определённая сумма, которую он может израсходовать в соответствии с меню в течение всей эстафеты. Оставшиеся средства можно взять с собой в виде конфет, шампанского или чего-то ещё из буфета.
Готовят здесь очень вкусно, настоящая домашняя еда, но довольно жирная. После плотного ужина мы собираемся в нашем большом номере всем экипажем и до ночи болтаем о жизни, о работе и обо всём на свете. Ненадолго выходим на улицу прогуляться, посмотреть на величавые горы, виднеющиеся за зелёным лесом.
На следующий день мы как следует отсыпаемся после заезженных всеми нами Анталий, а потом доходим пешком до посёлка Сокол, что в трёх километрах от аэропорта. До самого́ Магадана здесь пятьдесят километров, и экипаж не намерен тратить время на поездку в город, хотя я бы, конечно, хотела. Население Сокола чуть больше пяти тысяч человек, здания здесь типично советские, зато есть магазины и можно купить чего-нибудь сладкого к чаю.
После вечерних посиделок я устраиваюсь одна на широком подоконнике нашего номера и долго смотрю вдаль. Не всякий смог бы полюбить это место. Не всякому будет понятна прелесть этих одиноких гор, так громко говорящих о вечном. Когда всё вокруг умолкает, становится немного не по себе. Кругом такие просторы, такая необъятная природа, холодные вершины гор… Мы ничтожны здесь, как мыши в своих норах.
Следующим утром мы дружно готовимся к рейсу, в большой ванной комнате не продохнуть от лака для волос и духов, мы делаем макияж, собираем чемоданы и болтаем. После завтрака каждый получает в буфете шоколад, шампанское или конфеты за счёт неиспользованного бюджета на питание. Я беру коробку конфет и пачку чая.
Напоследок мы фотографируемся всем экипажем у входа в гостиницу. Конечно, это замечательное фото на память – мы красивые, только собранные к рейсу, в отглаженной форме, свежие и радостные. К тому же погода просто чудесная, солнечно и тепло. Собственно, всеобщее отвращение к Магадану как к рейсу мне тоже не понятно, как было не понятно с Анадырем. Отличное место для раздумий, тишины, покоя и сна. А в хорошей компании ещё и для задушевных бесед.
Обратно самолёт битком. Судя по всему, желающих улететь из Магадана куда больше, чем наоборот.
09—11 июня 2009 г.
Ни на секунду не сомневалась, что после эстафеты меня ждёт Анталия. Однако Анталия сегодня не простая, а с присутствием на борту какого-то члена из руководства. Кто именно, нам знать не положено. Просто мы должны быть в сто раз доброжелательнее обычного, чтобы потом не получить выговор из-за жалобы этого высокопоставленного члена. Такое у нас в компании случалось не раз, что на рейсе был кто-то сильно важный, летел молча и ничем себя не выдавал, а после рейса вдруг увольняли шефа или вообще весь экипаж, потому что чем-то не угодили.
Также на борту летят сотрудники службы безопасности, но они тоже не выдают тайны – кто же объект их наблюдения.
На сегодняшнем рейсе я отвечаю за торговлю, при полёте в Анталию это самая глупая обязанность, ведь все, кто хочет что-то купить, купят это в Анталии, либо уже купили в магазине беспошлинной торговли в аэропорту. Обычно я просто прохожу по салону с телегой, два-три раза сообщив пассажирам, что они могут что-либо купить, но никто не реагирует. К тому же время поджимает, и вся эта возня с телегой и товаром меня откровенно напрягает. Но сегодня во время моего выхода один из пассажиров проявляет интерес к украшениям со стразами Сваровски, и мне приходится двадцать минут показывать ему весь имеющийся ассортимент. Командир уже объявляет о снижении, и я начинаю нервничать, ведь мне ещё нужно заполнить бумаги. В итоге этот пассажир покупает серьги для супруги и браслет для мамы. Это обеспечивает мне неплохую премию по прибытию в Домодедово. Может, это и был тот самый высокопоставленный член?
13 июня 2009 г.