Раннее утро, вокзал Набережных Челнов. Еду в автобусе домой через весь город, внимательно рассматривая новые здания, магазины и клумбы. Как всё изменилось! Воздух такой свежий, как новый. Забытая татарская речь в общественном транспорте, широкий проспект с деревьями и цветами между полос, редко проскальзывающие воспоминания о неизмеримо далёкой прошлой жизни здесь. Мелькает секундная мысль о том, что я хотела бы остаться здесь, вернуться и никуда больше не спешить. Ерунда.
Мама кормит меня домашней лапшой, и это определённо то, по чему я скучала на самом деле – по её супам, по аккуратно расставленным тарелочкам с огурцами и помидорами, по чаю, который она мне подаст сама, не спрашивая, наливать ли мне молоко, уж она точно знает, что наливать. Дом – место, где тебя знают по-настоящему.
Много гуляю одна по улицам полузабытого города, который прекрасно меня помнит и на каждом углу заставляет что-то шевелить в памяти. Я встречаюсь по очереди со всеми – сёстрами, Рамилёй, Машей, Сэром Ёжиком… Мы с Рамилёй сидим при свечах на кухне и всю ночь болтаем о своём, женском. Очевидно, что расстояние ничуть не отдалило нас.
Интересно, что их жизни не стоят на месте, несмотря на то, что они остаются в одном и том же городе каждый день. Как бы и мне этому научиться? Я смеюсь с ними, радуюсь и с удовольствием делюсь новыми историями, а потом остаюсь одна и смотрю в потолок, пытаясь понять, почему моя жизнь не может быть такой же.
04 сентября 2008 г.
Почти месяц не летаю. Где я успела побывать – Тверь, Осташков, Бологое, Великий Новгород, Санкт-Петербург, Москва, Казань, Челны. В Челнах я пробыла дольше всего, почти три недели. Успела втянуться в ритм своего города, в жизнь своей семьи и друзей. Уезжать тяжело. Я скучаю по работе, но такое сумасбродство, что ради неё я должна отречься от всего остального.
И, тем не менее, я возвращаюсь в Москву, выхода нет. Всю дорогу читаю Житинского, стараясь не думать о том, как я могла всё бросить и уехать в другой город; о том, как бессмысленно проходит моя жизнь, и о том, как бы нам с Нарине снять другую квартиру, где соседство с Тахиром меня бы не так стесняло.
Москва неминуемо приближается, оповещая об этом зелёными заборчиками, которые предательски мелькают в свете фонарей. Как тогда, в первый раз. И снова всё замирает от волнения, от ожидания и неизвестности. Что теперь будет? Уже ничего нового, вроде, но почему-то на глаза наворачиваются слезы. Что я тут делаю?
Сыро, промозгло, 6 утра, Казанский вокзал. Захожу в метро вместе с толпой, хорошо, что у меня остался проездной, а то пришлось бы со всей этой толпой стоять в очереди к кассам. Выхожу на Домодедовской. Дорога свободная, блестит от ночного дождя. Маршрутка до Авиагородка. Всё такое знакомое, но такое далёкое, такое чужое! Моя квартира. Захожу и начинаю плакать. Мне предстоит заново погрузиться в эту жизнь.
Нужно срочно чем-то заняться, чтобы не впасть в тоску и не начать искать смысл жизни. Начинаю с генеральной уборки, выбрасываю три мешка мусора и ненужных вещей – и откуда всё это взялось? Стираю форму, вешаю её на шкаф сушиться и забиваюсь в угол своего узкого приземистого дивана, глядя на неё. Вспоминаю тот день на складе, когда мы получали первую форму.
Да, я скоро снова втянусь в ритм Москвы, в ритм полётов, формы и одиночества. Скоро всё встанет на свои места.
22 сентября 2008 г.
Следующие два дня провожу у Кати с Вовой. Не хочу оставаться одна, не могу. А куда улетела Нарине и когда она вернётся, я не знаю.
Мы с Катей много говорим о книгах, музыке, поездках и провинциальных городах России. Спать холодно, осень уже витает в воздухе, и от этого ещё более уныло на душе. Рано утром я встаю и тихо собираюсь, пока все спят. Иду пешком, как раньше, от их дома до метро, смотрю с моста на электрички и людей, спешащих на работу.
Захожу в торговый центр на Домодедовской, покупаю атлас мира, чтобы заклеить им ужасную стену в нашей квартире. Приезжаю домой и сижу в тишине около десяти минут. Нет, атласом делу не поможешь, нужно срочно выйти отсюда. В магазине у дома покупаю, наконец, себе модем для ноутбука, потом выбираю открытку маме, скоро у неё день рождения. Гуляю по городку, слушая музыку в наушниках, брожу по лесу, наблюдаю за самолётами. Постепенно всё внутри успокаивается. Становится грустно, одиноко, но спокойно. А разве не может быть хорошо, когда грустно? Конечно, когда это затягивается, начинаешь терять нить. Это глупо, как и всё, что затягивается. Когда-нибудь я буду вспоминать эти вечера на маленькой кухне при свечах, прогулки по городку перед сном, кружку с тёплым вином, и тогда не смогу себе этого позволить. Я стараюсь воспринимать то, что имею – одиночество, тишину, грусть, как нечто, данное свыше. Не знаю, что будет в моей жизни потом, но знаю, что каждая женщина мечтает хоть недельку пожить моей жизнью.
Восемь месяцев и два дня прошло с моего переезда в Москву. Это целая жизнь. Это удивительно, временами это невыносимо, и это лучшее, что могло со мной произойти.
24 сентября 2008 г.
Иногда кажется, что эта работа не может быть просто работой. Это постоянные проверки, медосмотры, разборы полётов, придирки инструкторов, выговоры. Вот и сегодня у меня квалификационная проверка на Боинге 737. Нужно всё время быть в тонусе, никогда не расслабляться и помнить каждую деталь. Забыл – открой и повтори. А после отпуска, как ни крути, кое-что забывается.
Вообще первые две недели отпуска постоянно дёргаешься и смотришь на телефон – не проспала ли звонок диспетчера? Но на третьей неделе, когда диспетчер всё ещё не звонит, смиряешься и понимаешь, что есть другая жизнь, надо переключиться. И под конец четвёртой недели находишь определённое обаяние в спокойствии и размеренности жизни. Никуда не надо спешить. А потом отпуск заканчивается, в самый разгар процесса привыкания к нормальной жизни. Снова медосмотр, допуск к полётам, инструктаж, звонок диспетчера – «Екатерина, у вас Франкфурт-на-Майне». Как, не Анталия?!
Франкфурт просто не может быть плохим рейсом. Во-первых, это Германия, во-вторых, адекватные пассажиры, в-третьих, Боинг 737, уютный и немноголюдный. Я отвечаю за питание, вторая левая дверь. О да, питание – это лучший способ проверить мою квалификацию. Инструктор минут пять наблюдает за моей работой в стойке, ухмыляется, наблюдая мой собственный быстрый способ закладывания горячих касалеток в подносы телеги, потом время от времени заглядывает в салон эконом-класса из передней стойки бизнеса – всё ли происходит вовремя. Голова может что-то и забыла за время отпуска, а руки помнят! Вопросов у инструктора ко мне нет. Спросил бы, сколько раз я перекрашивала лак на ногтях, прежде чем он ровно лёг.
25 сентября 2008 г.
Похоже, за время моего отпуска Нарине вполне привыкла к тому, что Тахир живёт у нас. В квартире уже лежат кое-какие его вещи, в ванной появилась мужская бритва, на кухне новая кружка. Меня это несколько раздражает. В принципе, почему бы и нет – меня не было в городе, какая разница, пусть живут. Но я рассчитывала, что мы будем жить тут вдвоем, а не втроём.
Сегодня я обязательно скажу Нарине, чтобы она не приводила его при мне. Вот слетаю сейчас в Анталию и скажу.
26 сентября 2008 г.
Выходной день чувствуется, как зияющая дыра в обшивке самолёта. Сколько же времени займет повторная адаптация к этой жизни, к Авиагородку, к тому, что я не могу просто пойти к Рамиле и поговорить? И к тому, что Тахир гостит у нас безвылазно, несмотря на недовольства, высказанные мной Нарине. Пока я сплю после рейса, он приезжает, а когда просыпаюсь – вижу, что они спят в одной кровати. И это всего в трёх метрах от моего дивана. В комнате темно, сыро, а теперь ещё и угнетающе. Но что я могу сделать? Разве что уехать к Кате до завтрашнего рейса.
27 сентября 2008 г.
С Катей мы даже толком не поговорили, я рано уснула. Вова пришёл поздно, я его вообще не видела. Зато я спокойно поспала в пустой комнате. Я уезжаю как всегда раньше всех, когда стены ещё сонные. Мне сегодня лететь в Монастир. Стараюсь как можно дольше растянуть любимое время – путь до метро через мост. Чувство опустошения захватывает меня всё крепче. Я не могу понять, что не так. Мне нравится летать, я всё ещё жду каждого рейса, и даже Анталия – моя работа. Нарине? Ну да, раздражает немного история с Тахиром. Но здесь пока сложно что-то изменить, снять себе отдельную квартиру я не могу, это мне не по карману. Сказать, чтобы Нарине сама ездила к нему? Это невозможно, он живёт очень далеко, она просто не будет успевать между рейсами. Я понимаю, что ей приятнее от его присутствия, ей радостнее возвращаться, зная, что он ждёт её. Но как же я? Куда бы я не сунулась, жизнь вносит свои коррективы. Я совсем не так хотела! Помню, в поезде в Москву, когда я переезжала, я представляла себе маленькую комнатку в общежитии или гостинице, где только я. Пусть там было бы тесно и неудобно, но я бы организовала там собственный уют. Недавно в метро я проезжала гостиницу-общежитие, где собиралась жить первое время после переезда в Москву. С ней тогда ничего не сложилось – цены, указанные в интернете, на деле оказались в пять раз выше. Приходится жить так, как живётся.
28 сентября 2008 г.