Спустя пять месяцев и двадцать семь дней с моего первого полёта я впервые лечу в настоящую заграничную эстафету! И не какое-то там Гоа, которым хвастают все мои одногруппники, а самый что ни на есть Денпасар! Да ещё и с промежуточной посадкой в Сингапуре. Я впервые буду заграницей, не просто на трапе самолёта, а в самом городе! А главное – я наконец-то увижу океан… Океан! Я никогда прежде не видела даже море!

Рейс длинный – одиннадцать часов до Сингапура, там стоянка примерно час и ещё два часа лёта до Денпасара. Ещё никогда мне не приходилось пересекать экватор! И никогда не приходилось проводить столько времени в Джамбо – это больше, чем пять рейсов до Анталии. Вылет чуть позже одиннадцати вечера, значит, хорошо бы поспать днём. Но некогда, надо ведь собирать чемодан.

Понятия не имею, чем нас будут кормить в Индонезии, я вообще плохо представляю, как там живут люди. Поэтому на всякий случай беру с собой любимые ржаные лепёшки из соседнего магазина, овсяную кашу в пакетиках, конфеты «птичье молоко» и какао.

Лётчики на Боинге 747 совсем другие, это уже не милые ребята после училища. Конечно, они страшно крутые в своей просторной кабине на верхней палубе, но неужели обычный бортпроводник вроде меня недостоин подать им свежую прессу? Видите ли, я не старший бортпроводник, чтобы их обслуживать. Обычно лётчики для меня являют собой неоспоримый авторитет, но здесь во мне что-то оборвалось.

Сегодня я работаю во второй стойке первой палубы. Под утро здесь становится прохладно и очень свежо. Мы с Кристиной сидим на контейнерах за шторками, отдыхаем перед следующим обслуживанием пассажиров – кормить их на этом рейсе приходится аж два с половиной раза. С половиной потому что один раз без горячего. Кристина накидывает лёгкую трикотажную кофту на пуговицах, её светлые волнистые волосы уже местами выбились из форменной причёски, и лицо у неё такое устало-нежное, без оттенка жёсткости, который она обычно пытается изобразить. Настоящая тургеневская барышня, изящная, утонченная. Как ей это удается? Напротив сижу я с железно уложенной косой чёлкой и гладко зачёсанными волосами, со строгим макияжем – мне бы хотелось выглядеть мягче, но я не знаю, как она это делает.

Ход моих мыслей прерывает Вова, старший бортпроводник, он влетает в стойку, отдёрнув плотные шторки, и обливает нас с Кристиной холодной водой! Мы визжим, смеёмся, а он кричит: «Браво, девчонки, вы сейчас впервые пересекаете экватор!». И правда – вот сейчас, именно в этот момент происходит нечто невероятное, о чём я и мечтать не могла! Рубашка у меня мокрая, чёлка прилипла ко лбу, но чем передать это чувство – я не просто девочка-неудачница из глубинки, смотрите, я пересекаю экватор! И меня обливает водой старший бортпроводник по старой авиационной традиции, так обливали всех, кто впервые летел через экватор! Этот пункт из моей биографии уже никуда не денется, это было, по-настоящему было!

Кристине уже не смешно, от воды стало просвечивать бельё через белую рубашку, а скоро выходить в салон. Хорошо, что я догадалась надеть форменный джемпер, через который ничего не видно, даже если он промокнет насквозь. Кристина непредсказуемая, никогда не знаешь, что её повеселит, а что заставить рассвирепеть. Тем не менее, мы договариваемся, что будем жить в одном номере – надеюсь, она не задушит меня ночью. А вообще по утрам я бываю очень мрачной, пока не пое́м, так что неизвестно, кому не повезло больше.

Открываются две двери Джамбо, в салон густо течёт местный воздух, пахнущий мышами, рисом и солёной водой. Становится настолько душно, что сложно представить, как люди вообще здесь дышат. В Москве сейчас классическая осень, моросит дождь, промозгло, и от форменного плаща столько толку, сколько от бумаги. А здесь эти маленькие люди со смуглой кожей и одинаково чёрными волосами понятия не имеют, что происходит в нашей столице. Они вообще знают, что есть такой город – Москва? Я бы на их месте не озадачивалась, учитывая райские условия, в которых они живут. А мышиный запах в воздухе – в московском метро или на Казанском вокзале пахнет ничем не лучше.

Мне с трудом удаётся заставить себя следить за уборкой, ведь там, метрах в ста от самолёта виднеется настоящий океан! Не представляю, как можно думать о чём-то ещё, какая там экипировка салона, накладные и касалетки! Ах да, мне же надо сдавать телеги службе питания. Принимаю четыреста восемьдесят три касалетки и подносы на обратный пролёт, пересчитываю тарелки с лимонами – постойте! Да это лайм вместо лимона! Какой же я дикарь, даже лайм никогда не пробовала…

Неохотно тянется на борт сменная бригада – загоревшие, свеженькие, с набитыми чемоданами. Всё же как правильно у нас заведено, что прилетевшая бригада полностью готовит борт для улетающей бригады. Разве хочется после отдыха на Бали копаться с салфетками и подголовниками на борту? А нам уже всё равно, плюс минус полчаса работы. Шеф радостно приветствует нового шефа, видимо, они старые знакомые. Остальной экипаж чинно приветствует нас, принимает информацию по своим зонам ответственности – я передаю данные по загрузке питанием, показываю, где лежит молоко, кофе, чай, лайм (!). А ноги уже не держат, глаза закрываются. По московскому времени сейчас около двух часов дня – и это при том, что ночью мы не спали. Такого рекорда у меня ещё не было, даже когда мы с подружками ходили на дискотеки, к пяти утра я уж точно была дома. Но чтобы бодрствовать до двух дня – ух! Итого я на ногах уже больше тридцати часов.

Наконец, шеф командует по громкой связи: «Прилетевшей бригаде покинуть борт. Улетающей бригаде хорошего рейса и мягкой посадки!». И мы кое-как плетемся за ним по телетрапу в здание аэропорта, волоча за собой чемоданы, набитые осенними пальто и сапогами. Удивительно – зайти в самолёт в пальто, а выйти в блузке и юбке. В окнах телетрапа мелькают куски океана, серой ВПП с чёрными полосками. Даже не знаю, чего мне хочется больше, спать или плавать. Мы проходим по стеклянному коридору, который отделяет нас от зала ожидания, где толпятся наши пассажиры в очереди на таможенный контроль. Ещё никогда меня не разглядывали внимательнее. То ли они не ожидали, что экипаж тоже остаётся на Бали, то ли у меня что-то прилипло к блузке. У нас всех.

Потом мы долго, невыносимо долго идём по другому длинному коридору, и я из последних сил фотографирую на телефон, как стройно идёт наш взвод стюардесс в одинаковой форме – красиво! Главное – не фотографировать слишком близко, после рейса форма измазана едой и соком, да и макияж уже не фонтан.

Таможенный контроль мы проходим быстро, без очереди, под возмущённый рев толпы – ну а как вы хотели? Вы хотя бы спали весь рейс, а мы вас кормили и развлекали. У меня от каблуков уже онемели пятки. У главного входа нас ждёт большой гостиничный автобус, кондиционер в нём такой суровый, что сдувает причёску уже у двери. На перроне пол разрисован цветными бабочками, большими и нелепыми, будто их рисовали дети. В автобусе уже давно сидят наши лётчики – им ведь не надо сдавать питание и сверять номера пломб на каждой телеге. Грузчики складывают наши чемоданы в багажник, и мы откидываемся на удобных креслах. Лётчики сообщают, что ехать нам совсем недолго. Кондиционер перебивает мышиный запах в воздухе, но всё равно дышится здесь иначе, грудь сдавливает от духоты, непривычной насыщенности. Ехать и правда оказывается минут десять, за окнами мелькают фигурные постройки из красно-коричневого кирпича, башенки и завитушки, подле которых лежат маленькие тарелочки с цветами и благовониями. В наушниках играет «…the wings of heaven are descending…» – моё классическое музыкальное сопровождение до и после рейса. Туфли валяются под соседним креслом, ну и ладно, всё равно нас в пять раз меньше, чем мест в автобусе.

Автобус делает широкий круг по необъятному гостиничному двору мимо каменных статуй местных богов с отвратительными физиономиями. Видимо, архитектор этой гостиницы не задумывался, что для людей после рейса будет непосильной задачей подняться по лестнице длиной в пятиэтажку. Хорошо хоть чемоданы здесь таскают носильщики. Я готова подниматься босиком, но для члена экипажа это неприлично.

На ресепшне проходит более получаса, пока нас регистрируют в номера. Зато нас удобно рассаживают на маленькие уютные диванчики и дают восхитительный сок манго со льдом. Лётчиков заселяют в первую очередь, и они важно проходят мимо нас, измождённых и злых. Надеюсь, администратор гостиницы понимает, что я не всегда ношу юбку с пятном томатного сока. И всё же её сладкая фраза ввергает меня в краску: «Вы можете оставить свою форму в корзине под порогом номера, и мы бесплатно отдадим её в химчистку». О нет, она заметила это пятно. Постойте, что? Бесплатная химчистка? А мне тут нравится.

Кристина бессильным голосом зовёт меня в номер – нам наконец-то дали ключи. О чём вообще думал архитектор этого здания? Мы блуждаем по бескрайним коридорам уже минут двадцать, но нет даже намёка на верность пути. Мне хочется плакать от бессилия, я никогда ещё не была в такой огромной гостинице. На каждом этаже коридоры закручены вкруговую несколькими витками, и в каждый можно попасть только с определённой стороны. Я уже забыла, в какой стороне ресепшн. Не будь я в форме, я бы накричала на кого-нибудь. Но тут кричит Кристина: «Я нашла, нашла! Катюнь, давай сюда!».

За неприглядной коричневой дверью нам открывается просторный, идеально прибранный номер с распахнутым балконом и видом на бассейн. В номере две широченные кровати с белоснежным бельём и фигурно перекинутым коричневым пледом, на столике горшок с розовой орхидеей, двери на балкон деревянные с небольшими горизонтальными отверстиями. Я бросаю сумку на чемодан, который уже доставлен в наш номер (ну да, служащие, наверное, лучше ориентируются в этих лабиринтах), и бегу на балкон – какой прекрасный вид, это что-то нереальное! Массивные пальмы с листьями размером с гамак, пахучий эвкалипт, ряды бамбука, размашистый подокарпус, но самые неотразимые – магнолии, целые заросли великолепных магнолий, белых, розовых, розово-оранжевых, малиновых, земля усыпана цветками, и даже у нас на балконе лежат эти цветочки, свежие и изящные, и мы тут же вставляем их себе в волосы. Начинает капать мелкий дождь и уже через минуту превращается в настоящий тропический ливень, стучит по козырькам балконов, по листьям деревьев, заливает пол балкона, а мы визжим от радости – какой тёплый! Заканчивается он также внезапно, как начался, снова светит мягкое солнце, за мгновение высушивая остатки воды на дорожках сада.

Я быстро раскладываю вещи в большой стенной шкаф из тёмного дерева, скидываю форму в корзину для стирки, надеваю любимую коричневую юбку с голубой полосой внизу и стучу в ванну: «Кристинка, давай скорее, без нас всё съедят!». Кристина выходит уже в длинном цветастом платье, с распущенными волосами, они падают ей на плечи белыми локонами. Мы бежим в ресторан, огибая сотню поворотов и теряясь в каждом коридоре, спустя полчаса выясняем, что около нашего номера есть лестница вниз, к саду, через который дорожка ведёт к нижнему этажу ресторана. Там уже собрался весь наш экипаж, который крайне сложно опознать без формы. Лётчики уже поужинали и направляются к бассейну.

Сколько здесь еды! Рис с овощами и морепродуктами, рыба всех видов, курица, какие-то непонятные блюда, булочки, пирожные, фрукты, соки… Глаза разбегаются, и мы набираем полные тарелки всякой всячины, мы ведь не ели целую вечность. Народу в ресторане много, в основном китайцы и европейцы, большинство уже с коричневой от загара кожей. Шеф командует: «Ужинаем, потом свободное время до 22:00 по местному времени и по номерам спать! Буду делать обзвон номеров, если кого не окажется – напишу замечание». Мы виновато смотрим в пол, будто уже получили каждый по замечанию, и расходимся по столикам кушать. Рыба здесь просто замечательная, а креветки – слов нет!

После ужина мы с Кристиной выходим через первый этаж ресторана в сад, на выходе два небольших бассейна с оранжевыми карпами, мы кормим их специально поставленными рядом в коробках хлебными крошками. Рыбы жадно заглатывают хлеб вместе с водой, а мы фотографируемся на фоне бассейна. Немолодая пара проходит мимо и с приятной улыбкой говорит: «Russians». Неужели так заметно?

Сквозь сад идёт длинная дорожка из крупных камней вплоть до самого бассейна. Ровно постриженный газон усыпан магнолиями, огромные пальмы растут вперемежку с маленькими пушистыми кустарниками, посреди клумб с экзотическими цветами лежат большие бежевые камни. Мы просим местных жителей нас сфотографировать, они такие маленькие ростом, что даже мне еле достают до плеча.

Мы медленно бредём к бассейну, посреди которого расположена сцена, к ней ведет узкий мостик. Во втором небольшом бассейне находится бар, люди сидят по пояс в воде на стульчиках, которые стоят на дне, и попивают коктейли. Мы проходим ряды лежаков, огибаем круглый бассейн и видим впереди сквозь пальмы – да это же океан! К нему есть выход прямо из гостиничного сада! Мы кричим от радости и бежим к берегу, сняв шлёпанцы. Я с разбега погружаю ноги в воду, закрываю лицо руками и, резко отдёрнув их вниз, кричу: «Я в Индийском океане!», и вдруг начинаю плакать. Мне двадцать три года, и я никогда не видела море. А тут – целый океан! Кристина подбегает ко мне и показывает фотоаппарат: «Смотри какая прикольная фотка!». На фото я стою к ней спиной и закрываю лицо руками.

С берега видно вдалеке аэропорт и ВПП, по ней рулит наш самолёт, собирается взлетать. Мы уже успели заселиться в номера и поужинать, а наш борт со сменной бригадой только улетает в Москву, у них вся работа ещё впереди. Плата за отдых в райском месте – пятнадцать часов с пятью сотнями пассажиров на борту.

Фюзеляж блестит на солнце, и шасси отрывается от земли. Мы с Кристиной машем руками, будто нас увидят. Джамбо постепенно превращается в маленькую точку на лиловом горизонте. И вдруг становится темно. Никаких сумерек и степенно-романтичного заката. Просто вдруг стемнело, и мы понимаем, что не помним, откуда пришли. Точнее, прибежали. У нас начинается паника, вдоль берега тянется бесчисленный ряд гостиниц – которая наша?! Мы суёмся в несколько садов подряд, пытаясь опознать свой. С третьей попытки мы узнаём бассейн и облегчённо бредём к лестнице в номер. Вот теперь мы точно вымотаны полностью. Сколько же мы не спали?!

В номере свежо, прохладно от кондиционера. Пахнет магнолиями и свежим бельём. Мы по очереди идём в душ, и уже в сорочках садимся на крыльце балкона. Там стоит маленький столик – на нём я раскладываю ржаные лепёшки, конфеты, и завариваю овсяную кашу в кружках. Хорошо, что я их прихватила! Вечером здесь уже негде поесть. Кристина смеется, глядя на мои запасы, но с удовольствием присоединяется. Мы постоянно улыбаемся и делимся впечатлениями от океана.

В 22:01 звонит шеф, когда мы уже лежим в кроватях, погрузившись в толстый мягкий матрас. Потом звонит администратор и говорит что-то на непонятном языке. Я кладу трубку и, наконец, засыпаю. В Москве сейчас 17:01.

Я думала, мы проспим как минимум пару суток, но в шесть утра по местному времени мы уже бежим к бассейну в купальниках и лёгких парео. Вода прохладная, нырять в неё с мостика одно удовольствие. До завтрака ещё час, мы успеваем принять душ, собрать сумки и переодеться.

На завтрак в ресторане приготовлено десять видов омлета, разные булочки, овощи, фрукты, соки, йогурты. Мы наедаемся очень быстро, напоследок взяв по огромной тарелке с кусочками дыни. Из экипажа никого не видно.

Мы впервые выходим из гостиницы через парадные двери, к которым нас вчера привезли на автобусе. От входа до ворот тоже тянется большой сад с пальмами, финиковыми деревьями, магнолиями и клумбами. Но здесь понаставлены серые и коричневые статуи местных духов, вселяющие в меня ужас.

За воротами тянется улочка с маленькими магазинчиками и домами. Справа – отделение банка, где мы меняем рубли на местные деньги, индонезийские рупии. Теперь у нас по три сотни тысяч рупий в кармане, ну и курс здесь!

Минут десять мы идём по узкой улочке, обходя туристов с фотоаппаратами и местных жителей, которые из-за низкого роста не попадают на уровень глаз Кристины. Перед нами возникает открытый рынок, у каждой палатки лежит тарелочка с цветами и благовониями, как мы уже видели вчера. Пахнет мышами и чем-то сладким. Тут Кристина кричит: «Смотри, смотри! Крыса!». Около тарелочки с цветами и правда сидит крыса. Большая серая крыса прямо под очередной статуей существа с отвратительным лицом. И никто не обращает внимания на эту крысу. Да и крысе, кажется, привычно сидеть тут.

Кристина в шоке плетётся за мной по рынку, разглядывая побрякушки, сумочки и платья. Я покупаю себе цветастое зелёное платье с открытыми плечами, пляжную сумку и хлопковый палантин. Кристина не может ничего выбрать, и мы проходим сквозь рынок к океану. Берег усыпан ракушками, водорослями, камешками. На утренних волнах катаются сёрферы, местные жители продают фрукты, магниты и открытки. Становится нестерпимо жарко, мы возвращаемся в гостиницу, я переодеваюсь в новое платье, и мы идём к бассейну, где уже загорает весь наш экипаж.

Лётчики подходят к шефу, и он кивает им в ответ. После этого они подходят к нам и спрашивают, не хотим ли мы поехать с ними на пляж Нуса Дуа. Мы соглашаемся, потому что наш пляж Кута не очень чистый и здесь мало кто купается. Говорят, здесь большой прилив, поэтому чистить пляж никто не успевает.

Мы берём с собой сумки из номера, спускаемся к выходу, где нас ждут лётчики и ещё трое бортпроводников. Мы рассаживаемся в такси и едем мимо маленьких местных домиков, деревьев. Скоро перед нашими глазами вырастает монументальный вход в гостиницу, всё здесь выложено тёмным мрамором, кругом растут ухоженные броские гибискусы, абрикосовые стрелиции, похожие на хохлатых птичек и, конечно, магнолии. Мы заходим в массивный лифт и долго спускаемся вниз, не понимая толком, в каком подземелье должны оказаться.

Лифт останавливается, мы выходим в большой открытый холл. Лётчики командуют: «Держитесь правее, сейчас по лестнице вниз». Мы с Кристиной идём вперед и скоро застываем в изумлении – оказывается, здесь, внизу выход к океану. До него ещё этажей десять, и вид открывается нереальный: широченные пальмы, кустарники, яркие альпинии и стрелиции, огромная каменная лестница с балконом, а на горизонте бескрайний, небесно-голубой океан! От неожиданности я даже цепляюсь за руку Кристины. Мы визжим от радости, а лётчики ухмыляются и командуют: «Спускаемся, девочки, спускаемся».

Мы спускаемся к трём круглым бассейнам, в одном из них спиральная водная горка. Василий Александрович, наш второй пилот, по-мальчишески бежит к бассейну и кричит нам: «Кто со мной на горку?», но нет, я боюсь высоты. Мы бежим к пляжу, ноги утопают в белоснежном песке, кидаем сумки, шляпы и бросаемся в волны. Вода прозрачно-голубая, кисло-солёная на вкус, солнце сильно печёт голову и плечи, а мы резвимся, подпрыгиваем на волнах, падаем и царапаем локти о песочное дно. Лётчики кричат нам: «Девчонки, пойдём на массаж». Мы вылезаем из воды, сгребаем вещи и плетёмся за ними. Нас учили, что мы во всём должны слушаться командира во время полёта и командировки. Что ж, массаж так массаж.

Вдоль берега тянутся лежаки, зонтики и верблюды. Три верблюда смотрят на нас в упор и что-то жуют. Мы смеёмся и проходим на свободные дальние лежаки, лётчики договариваются насчёт массажисток. Через пару минут к нам подходят маленькие местные женщины с корзинками, в которых лежат баночки с маслами. Я неохотно растягиваюсь на лежаке – я вообще не очень-то люблю массаж: неприятно, когда меня трогают незнакомые люди. Вкусно пахнет хвойным маслом, и я почти расслабляюсь, но слышу голос командира: «Я бы провёл с тобой время наедине». Что?! Это он мне?! Резко поворачиваюсь и по его наглой ухмылке понимаю, что мне. Я в состоянии аффекта сматываюсь куда подальше, чуть не сшибая по пути верблюда. Кристина бежит за мной, на ходу заворачиваясь в парео: «Кать, ты чего?». Сурово отвечаю: «Ничего. Тоже мне элита авиации». Вытираю слёзы с обиженного лица и принимаю беззаботный вид. Вот ещё, портить себе настроение в таком прекрасном месте. Да он, наверное, старше моего папы!

Через пять минут мы уже пьём сок манго и стараемся не вспоминать про командира. Другие бортпроводники тоже сидят с нами, пьют колу со льдом и мажутся кремом для загара. Я рассматриваю маленьких крабиков, которые копаются в песке недалеко от нас.

До самого обеда мы купаемся в океане, пьём сок, загораем и болтаем о работе. Двое бортпроводников летают уже два года и бывали на Бали раза по четыре, третий здесь впервые, как и мы с Кристиной. Мы обсуждаем рейс, забавные случаи с пассажирами. Как хорошо здесь!

Мы возвращаемся в свою гостиницу, лётчики усаживают нас всех в такси. У меня сгорели плечи и лицо, Кристина вообще вся красная. Мы хихикаем, смотрим фотографии в фотоаппарате Кристины, радуемся отличному началу командировки.

На обед в соседнем кафе мы заказываем несколько видов мяса, рыбы, картофель, рис с овощами, разные супы из непонятных компонентов. Мы жадно едим по две тарелки всякой всячины, и идём в номер отдыхать. Спим до самого ужина.

Разве я могла себе когда-то представить, что окажусь в столь необыкновенном месте? Я и не знала, что бывает такая красота, что люди живут в экзотике, которая для них совсем не экзотика. Определённо, это стоило всех Анталий, которые я пережила.

После ужина мы идём к бассейну, к Кристине подходят два молодых человека, пытаются на английском языке выяснить, откуда мы прилетели. На вид они непонятной национальности: смуглые, с чёрными волнистыми волосами, с узкими глазами. Но всё же я рискую обратиться к ним на русском: «Ребят, а вы по-русски говорите?». Они смеются в ответ и тот, что выше ростом, говорит: «Да, говорим. Так вы из России?». Они оба начинают заваливать вопросами Кристину, а она игриво и неспешно им отвечает. Нет, я так не умею. Пойду лучше поплаваю. Слово за слово, ребята уговаривают Кристину пойти на пляжную дискотеку, к моменту моего выхода из бассейна они уже ждут, когда мы пойдем переодеваться.

Игорь, тот, что постарше, сажает меня на мопед сзади, а Саша сажает Кристину к себе, и мы едем по тесным улочкам к пляжу Кута. Около пляжа Игорь резко тормозит, мопед падает влево, Игорь успевает спрыгнуть, а мою ногу зажимает под колесом. Я кричу, и ребята вместе убирают с меня мопед – над щиколоткой красуется жёлто-кровавое пятно диаметром сантиметров десять, кожу жжёт, я плачу. Игорь вьётся вокруг меня, но что тут сделаешь? Медпункта рядом нет. Мне содрало кожу ноги и сверху, видимо, прижгло выхлопной трубой. Получилась весьма неприятная картина.

Мы уехали недалеко от гостиницы, и я решительно иду обратно пешком. Ребята просят меня остаться или проводить, но я резко отвечаю: «Развлекайтесь, с меня на сегодня хватит». Кристине явно хочется на дискотеку, но она идёт за мной. Парни остаются на пляже.

По пути у меня сами собой текут слёзы – очень больно. Кристина берёт меня под руку, и я не сопротивляюсь. Мы ещё успеем в номер до 22:00.

Хорошо, что в моей личной аптечке есть всё. Обрабатываю рану хлоргексидином и заматываю бинтом. Ну и как теперь плавать в океане?!

Утром нога разболелась ещё сильнее, за ночь я испачкала кровью простынь – как неудобно. Зато на завтрак всё тот же прекрасный омлет, тигровые креветки и сок манго.

Весь день мы гуляем по улочкам, по рынку, по берегу океана, Кристина пару раз заходит в воду окунуться. Вечером мы идём в кафе через дорогу от нашей гостиницы – цены тут просто смешные, а еда непревзойдённая. С нами вместе идут ещё четверо бортпроводников. Мы заказываем огромную порцию тигровых креветок с разными соусами, банановый коктейль, кислый коктейль «маргарита», рыбу и много устриц. Порции необъятные! Стол круглый и крутящийся, можно держать бокал в руках, а остальное выбирать на тарелках, пока крутится стол. Мы отлично проводим время за тёплой беседой, делимся своими историями, кто как пришёл в авиацию. Пусть мы почти незнакомы, нас объединяет эта странная кочевая жизнь. Ни у кого из нас нет семей – ни мужа, ни детей… хотя некоторым уже за тридцать. Такая работа, как правило, либо причина, либо следствие одиночества.

После кафе мы всей толпой идём в массажный салон на массаж ног. Нас укладывают в плетёные раскладушки с высокими спинками на свежие накрахмаленные простыни и долго массируют каждый пальчик с разными маслами, потом полностью стопы, икры. А это весьма приятно! И очень облегчает чувство усталости в ногах. Моя массажистка явно не говорит ни по-русски, ни по-английски, но по её взгляду можно уловить сочувствие по поводу моей раны, которую она ни разу не задела. В гостинице на сцене в центре бассейна проходит представление – национальные танцы в великолепных костюмах.

В номере нас ждёт идеально чистая, отглаженная и благоухающая форма на деревянных вешалках. Оказывается, для членов экипажа нашей авиакомпании здесь всегда бесплатно чистят форменную одежду в химчистке – очень приятный момент.

Мы молча пьём чай на балконе, любуясь широкими листьями пальм и подбирая с пола душистые магнолии. Кристина стала более открытой со мной, меньше строит из себя королеву, видимо, привыкла, или ей просто жалко меня из-за ноги. За окнами темно, тихо, только иногда протяжно кричат птицы. Завтра последний день перед обратным вылетом.

Утром мы с Кристиной идём в бассейн, я много раз ныряю с мостика, потом плещемся напоследок в океане, хоть здесь и не лучший пляж. Потом сразу бежим на завтрак, кормим карпов, гуляем по саду, бродим по улицам, скупаем сувениры родным и друзьям. Из торгового центра тяжело уйти – столько интересных вещей по неприлично низким ценам. Но у нас уже почти нет денег, так что пора. Мы идём на обед, а в номере выясняется, что моя рана после купания всё же загноилась. Я промываю её хлоргексидином, а Кристина делает такое лицо, будто я при ней расчленяю кошку. Мне больно, но я стараюсь не сильно корчиться, чтобы Кристину не стошнило.

И вот мы снова стоим на ресепшне, в форме, с чемоданами, с уложенными волосами и накрашенными ногтями. Всё закончилось. Сменный экипаж уже, наверное, принимает телеги с питанием и ждёт встречи с Индийским океаном. Хорошо, что на мне форменные брюки, а не юбка, иначе было бы видно мою забинтованную ногу.

К Кристине подходит ошарашенный Саша и спрашивает: «Так ты стюардесса?! Слушай, дай мне свой номер телефона, я позвоню, как вернусь в Москву!». Кристина надевает свою фирменную надменную маску, чуть приопускает ресницы и тихо отвечает: «Я никогда не дам свой номер человеку, который бросил девушку в беде». Это она про мою ногу. Так-то, парни, знай наших!

30 сентября – 4 октября 2008 г.

* * *

Как вообще можно возвращаться в Москву после Бали? Это бесчеловечно. Грязная поликлиника, ворчащие пенсионеры, хамоватые врачи. Мне всего лишь нужно показать ногу хирургу, за рейс она сильно отекла и всё ещё гноится. «Где вы получили травму?» – безразлично спрашивает пожилой врач в очках. «В Индонезии» – честно отвечаю я, хотя можно было и соврать, чтобы не отвечать на массу вопросов, которые могут посыпаться теперь. Но я плохо умею врать. Хотя, конечно, умею, поэтому не говорю всех подробностей.

Больничный я решаю не брать, ещё ведь только начало месяца, мне нужен налёт. Рану мне обрабатывают, но она неприятно болит, кожу стягивает едва наметившаяся короста. Хоть что-то у меня осталось на память от Бали…

08 октября 2008 г.