Торстейном звали одного исландца, который явился к Харальду конунгу. Человек он был бедный и проворный, и конунг разрешил ему остаться. Он был не робкого десятка.

Как-то раз, когда конунг купался, Торстейн сторожил его одежду. И вот случилось так, что он берет в руки конунгов кошель и примечает в нем рукояти двух ножей. С виду они были золотые, однако концы у них выглядели так, будто их вырезали из дерева.

А когда конунг вышел из купальни и уселся рядом со своей одеждой, он увидал, чем тот был занят, и сказал:

— Тебе не пристало развязывать этот кошель. Принадлежи он кому-нибудь другому, тебе и тогда не следовало бы совать в него свой нос, на тебя же была возложена куда большая ответственность. Я принял тебя радушно и хорошо с тобой обходился, но теперь, похоже, ты навлек на себя большую беду.

Он пробыл там до лета, и конунг был с ним холоден.

Когда же подошло лето, конунг сказал:

— А теперь, исландец, пришла пора воздать тебе за твое любопытство[1522]. Придется тебе раздобыть для меня точно такие же рукояти, причем я должен буду удостовериться в том, что они были взяты с того самого дерева, иначе тебя постигла неудача.

Торстейн сказал:

— Где же я смогу их разыскать?

Конунг отвечает:

— Ты сам должен поразмыслить над тем, в каких краях мне довелось путешествовать больше всего[1523].

Тогда Торстейн пошел к раке святого Олава конунга[1524]. А ночью ему привиделось во сне, что к нему явился некий муж и сказал, что Торстейн вовсе не ведает, куда ему надлежит идти:

— И вот тебе мой совет: пускайся-ка ты в путь сызнова[1525].

После этого он проснулся и поступил как ему было сказано. Он странствовал, не зная отдыха, недосыпая и недоедая. Он пробирался сквозь лесную чащобу и наконец вышел к валуну. Там оказалось жилище отшельника, и тот хорошо его принял, поскольку он нуждался в пристанище. Он остался там на ночлег. Отшельник расспросил его, куда он держит путь, и Торстейн изложил ему свое дело с самого начала.

Отшельник сказал:

— Ты совершил то, чего не должен был делать, однако и расплатился ты за это сполна. Зато теперь ты на верном пути. Тебе осталось быть в дороге два дня и до полудня следующего дня. После этого ты увидишь островок, который сплошь порос лесом. Лес там на вид весь золотой, а в нем — логово змея. Если ты сумеешь добраться до этого островка вплавь, возьми себе два побега на рукояти, однако не вздумай уносить оттуда ничего другого и постарайся покинуть остров как можно скорее. На этом острове удается побывать только самым лучшим пловцам.

Затем он отправляется в путь и пересекает пролив. Тут он видит, что змей уполз в воду. Не было там недостатка в золоте — казалось, им покрыты все деревья. Он приметил красивую ветку, с которой прежде уже срезали побеги, подбежал к ней и срезал два черенка для ножа. Он собрался было взять еще, но тут услыхал змея, не мешкая бросился в воду и поплыл.

А когда змей воротился, он издал грозный свист, похоже, узнав, что в его владения проник человек, и поднялся на хвосте. Он обнаружил пропажу, бросился в погоню, и вскоре почти нагнал Торстейна. Тогда тот воззвал к святому Олаву конунгу и после этого увидал, что змей принялся плавать кругами, как если бы он ничего не видел, а потом повернул назад к острову.

Исландец же добрался до берега и больше никого не повстречал на своем пути. Он прошел множество земель и в конце концов воротился в Норвегию и встретился с Харальдом конунгом. Тот расспросил его во всех подробностях о его путешествии, и Торстейн поведал ему всю свою историю и показал черенки. Харальд конунг сравнил их с теми рукоятями, которые были у него[1526], и увидал, что они взяты с одного дерева.

Тогда Харальд конунг сказал:

— Тебе сопутствовала большая удача, и поддержку тебе оказывал тот же, кто помогал и мне. Теперь я хочу получить от тебя эти черенки и дам тебе за них любые товары, какие ты только захочешь. Думаю, таково желание того, кто пребывал с тобой в пути, а это был святой Олав конунг, мой брат.

Торстейн первым делом отправился в Исландию, но все же он потом погиб в Англии вместе с конунгом[1527].