Одного исландца звали Оттар. Он был хороший скальд. Одно время он был дружинником Олава, конунга шведов[1115]. Он сочинил любовную драпу[1116] об Астрид, дочери Олава, конунга шведов[1117]. Песнь эта сильно не понравилась конунгу Олаву Святому. Она была замысловато сложена, и в ней были намеки на недозволенные вещи. А когда Оттар приехал в Норвегию[1118], конунг Олав Святой приказал схватить его и бросить в темницу и решил предать его смерти.

Сигват скальд был большим другом Оттара[1119]. Ночью он отправился к темнице. И когда он приходит туда, он спрашивает Оттара, как тот поживает. Тот отвечает, что прежде ему случалось бывать в лучшем расположении духа. Тогда Сигват попросил его произнести песнь, которую он сложил об Астрид. Оттар сказал песнь, как его просил Сигват.

И когда он закончил песнь, Сигват сказал:

— Замысловато сложено, и неудивительно, что конунгу эта песнь не понравилась[1120]. Вот как мы поступим: изменим в ней самые откровенные висы, а потом ты сложишь другую песнь — о конунге. Ведь он наверняка потребует, чтобы ты произнес ту песнь, прежде чем тебя казнят, а как только ты доскажешь ее до конца, ты должен не останавливаясь тотчас же приступить к песни, которую ты сложил о конунге, и рассказывай ее, сколько тебе удастся.

Оттар сделал так, как сказал Сигват, и за три ночи, что он провел в темнице, сложил драпу об Олаве конунге. А после того как Оттар просидел три ночи в темнице, Олав конунг приказал привести его к себе.

Когда Оттар предстал перед конунгом, он приветствовал его, однако Олав конунг не ответил на его приветствие и вместо этого сказал Оттару:

— Теперь самое время, Оттар, — говорит конунг, — исполнить песнь, которую ты сложил о конунговой жене, потому что прежде, чем тебя убьют, она должна услыхать, как ты ее прославил.

Астрид конунгова жена сидела на почетном сиденье рядом с конунгом, когда они с Оттаром разговаривали. Оттар уселся на пол у ног конунга и начал произносить песнь. Пока он исполнял ее, конунг покраснел. А когда песнь была окончена, Оттар не останавливаясь тотчас же принялся за ту драпу, что он сложил о конунге[1121], однако тут конунговы дружинники стали кричать и требовать, чтобы этот сквернослов умолк.

Тогда Сигват сказал:

— Нет сомнений в том, — говорит он, — что во власти конунга казнить Оттара, когда ему заблагорассудится, даже если он прежде и исполнит эту песнь. Так что выслушаем ее, поскольку нам в радость послушать, как прославляют нашего конунга.

После этих слов Сигвата дружина смолкла, и Оттар досказал драпу до конца. А когда песнь была закончена, Сигват принялся расхваливать ее и говорить, что она хорошо сложена.

Тогда Олав конунг сказал:

— Будет лучше всего, Оттар, если на этот раз ты получишь за драпу свою голову.

Оттар отвечает:

— По мне, так не может быть дара ценнее, государь, хотя голова моя и неказиста[1122].

Олав конунг стянул с руки золотое обручье и отдал его Оттару.

Астрид конунгова жена покатила по полу к Оттару золотое кольцо и сказала:

— Прими, скальд, это сверкающее кольцо и владей им.

Олав конунг сказал:

— Как видно, ты не можешь удержаться и не выказать Оттару своего расположения.

Конунгова жена отвечает:

— Вы не должны, государь, гневаться на меня за то, что я, как и вы, захотела отплатить за свою хвалебную песнь.

Конунг отвечает:

— На этот раз я, так и быть, не стану винить тебя за этот подарок, но знайте оба: после тех стихов, что Оттар сложил о тебе, я больше не собираюсь терпеть вашу дружбу.

Оттар потом долгое время оставался у конунга, и с ним там хорошо обходились. Драпа же, которую Оттар сложил в честь Олава конунга, была названа Выкуп Головы[1123], потому что в награду за нее Оттар сохранил свою голову.