Тородд сын Снорри остался в Норвегии по велению Олава конунга, после того как Геллир сын Торкеля получил разрешение уехать в Исландию, как уже было написано ранее[1048]. Он находился тогда у Олава конунга и был очень недоволен своей несвободой — тем, что ему не позволено было поехать куда ему заблагорассудится.
В начале зимы, когда Олав конунг был в Нидаросе, он объявил о том, что хочет послать людей в Ямталанд[1049] собирать подати. Однако для этой поездки не находилось охотников, потому что были убиты посланцы Олава конунга, которых он отправил туда раньше, Транд Белый и его спутники, как уже было написано прежде. Вместе их было двенадцать человек[1050]. С той поры ямталандцы платили подати конунгу шведов. Тородд сын Снорри вызвался отправиться в эту поездку, поскольку его ничто не страшило, что бы с ним ни стряслось, лишь бы получить свободу. Конунг дал на это свое согласие, и Тородд отправился в путь, взяв с собой одиннадцать человек.
Они прибыли на восток в Ямталанд и явились домой к человеку, которого звали Торир[1051]. Он был тамошним лагманом и человеком очень уважаемым. Их там хорошо приняли. А после того как они пробыли там некоторое время, они рассказали Ториру о своем поручении. В ответ тот сказал, что решение этого дела не в меньшей мере зависит от других жителей страны и что надо собирать тинг. Так и было сделано — разослали стрелу и созвали на тинг множество народу[1052]. Торир отправился на тинг, а конунговы посланцы тем временем оставались у него дома. Торир объявил народу об их деле, и все сошлись на том, что они не станут платить никакой подати конунгу Норвегии. Что же до гонцов, то некоторые предлагали повесить их, а другие — принести в жертву[1053]. Порешили на том, что их следует задержать до тех пор, пока туда не приедет управитель конунга шведов, и пусть тогда эти люди решают по своему усмотрению и в согласии с волей жителей страны, как с ними поступить. А до того было решено делать вид, что гонцам оказывается хороший прием и что им надо дожидаться, пока соберут подати. А еще решили разделить их так, чтобы на постое они жили по двое на одном дворе. Тородд остался у Торира еще с одним человеком.
На йоль[1054] там был устроен большой пир, припасы и пиво для которого собирали всем миром. На нем присутствовало много жителей деревни, и они все пировали вместе. Неподалеку оттуда находилась другая деревня, и там жил зять Торира, человек могущественный и богатый. У него был взрослый сын. Каждый из свояков должен был провести половину йоля в гостях у другого. Сначала пировали у Торира. Торир сидел рядом со своим зятем, а Тородд — с сыном бонда. В тот вечер там устраивались большие состязания: люди соревновались, кто кого перепьет, затем затеяли спор и стали сравнивать норвежцев и шведов[1055], а там и их конунгов — как тех, которые были прежде, так и тех, которые правят теперь. Потом зашла речь о раздорах между двумя странами, и принялись сравнивать, кто у кого перебил больше народу и учинил больше грабежей.
Тут сын бонда сказал:
— Если наши конунги и потеряли больше людей, то когда после йоля сюда прибудут с юга управители конунга шведов, они наверняка сравняют счет, лишив жизни еще дюжину человек. А вы, бедолаги, и ведать не ведаете, чего ради вас здесь удерживают.
Тородд понял тогда, в какую он попал передрягу. Многие насмехались над ними и осыпали бранью и их самих, и их конунга. Так, когда пиво развязало ямталандцам языки, вышло наружу то, о чем Тородд прежде и не догадывался. На следующий день Тородд и человек, который стоял там вместе с ним, положили свое оружие и одежду так, чтобы они были под рукой, и ночью, когда все спали, убежали в лес. А наутро, когда люди узнали об их бегстве, они бросились за ними с ищейками и отыскали их в лесу, где те прятались. Они доставили их домой и отвели в сарай. Там была глубокая яма. Туда их и посадили, а дверь заперли на засов. Кормили их скудно, и они не получили никакой одежды, кроме той, что была на них. А когда настала середина йоля, Торир со всеми бывшими при нем свободными людьми отправился к своему зятю. Он должен был пировать там вторую половину йоля. Рабам Торира было велено стеречь сидевших в яме узников. Им оставили вдоволь питья, но они не знали меры, и к вечеру были совершенно пьяны. Напившись же, те из рабов, кто носил еду сидящим в яме, стали говорить промеж себя, что, мол, не стоит их обделять. Тородд исполнял рабам песни и забавлял их. Те сказали, что он, судя по всему, достойный человек, и дали ему большую свечу. Тут рабы, которые оставались в доме, высыпали на двор и громкими криками стали призывать их возвращаться в дом. Те же были настолько пьяны, что позабыли закрыть и яму, и дверь сарая. Тогда Тородд разорвал свой плащ на полосы, а потом они связали их вместе, сделав на конце силок, и забросили его наверх на пол сарая. Силок обвился вокруг ножки сундука и накрепко затянулся. После этого они попытались выбраться оттуда. Тородд поднял своего товарища, так что тот встал ему на плечи, а затем выкарабкался через лаз наружу. В сарае не было недостатка в веревках, и он бросил конец одной веревки Тородду, однако когда тот принялся тянуть его наверх, ему не удалось его вытащить. Тогда Тородд сказал, чтобы тот перекинул веревку через балку под крышей сарая, а на конце ее сделал петлю и вложил в нее столько бревен и камней, сколько хватит, чтобы они смогли его перевесить. Тот так и сделал. Затем конец веревки был спущен в яму, и Тородд выбрался наверх. После этого он взял в сарае то, что им было необходимо из одежды. Там лежало несколько оленьих шкур, и они привязали их себе на ноги задом наперед[1056]. Прежде чем уйти, они подожгли амбар, а потом скрылись в ночной тьме. Сгорел амбар и многие другие деревенские постройки. Тородд и его товарищ пробирались всю ночь сквозь лесную чащу, а как только рассвело, затаились. Наутро их хватились и бросились разыскивать с ищейками во все стороны от деревни. Однако собаки возвратились назад в деревню, потому что они учуяли оленьи шкуры, а следы вели туда, куда были повернуты оленьи копыта. Так их и не удалось найти.
Тородд и его спутник долго пробирались сквозь лесную чащу. Однажды вечером они набрели на усадьбу и зашли в нее. В доме сидели мужчина и женщина. Мужчина назвался Ториром и сказал, что сидевшая вместе с ним женщина — его жена и что этот дом принадлежит им. Бонд пригласил их остаться у него, и они согласились. Он рассказал им, что поселился здесь потому, что ему пришлось бежать из своего селения из-за совершенного им убийства. Тородду и его товарищу там был оказан хороший прием, и их усадили у очага и накормили. Затем для них приготовили постель на скамье, и они улеглись спать. Огонь уже погас[1057]. Тут Тородд увидал, как из другого покоя вышел человек, и ему никогда еще не доводилось встречать людей такого огромного роста. На этом человеке была алая расшитая одежда, и вид у него был весьма значительный. Тородд услыхал, как этот рослый человек бранит хозяев за то, что те пустили к себе гостей, когда у них у самих едва хватает пропитания. Те отвечали:
— Не сердись, у нас такое случается редко. Если это в твоих силах, помоги этому человеку чем-нибудь, ведь у тебя для этого больше возможностей, чем у нас.
Тородд и его товарищ услыхали, что этого человека зовут Арнльот Геллини и что жена Торира приходится ему сестрой. Тородд уже был наслышан об Арнльоте Геллини, а также о том, что это был большой разбойник и злодей. Тородд и его товарищ крепко спали той ночью, потому что они очень устали с дороги. А когда еще оставалась треть ночи, туда вошел Арнльот и велел им вставать и собираться в путь. Тородд и его товарищ тотчас же встали и оделись. Их накормили завтраком. Потом Торир дал каждому из них лыжи. Арнльот собрался в дорогу вместе с ними. Он встал на лыжи. Они были длинные и широкие, и стоило ему только оттолкнуться палкой, как он оказался далеко впереди них. Он подождал их и сказал, что так они далеко не уедут, и велел им встать на его лыжи. Они так и сделали. Тородд встал позади Арнльота и схватился за его ремень, а его товарищ — за него. После этого Арнльот помчался так, как если бы он был один.
Когда прошла треть ночи, они добрались до какой-то хижины, поставленной для укрытия путников. Они развели в ней огонь и приготовили себе поесть. А когда они принялись за еду, Арнльот сказал им, чтобы они ничего не выбрасывали, ни костей, ни крошек. Сам же Арнльот достал серебряное блюдо и ел с него. Когда они насытились, Арнльот собрал объедки. Затем они стали готовиться ко сну. В одном конце дома наверху над поперечной балкой был чердак. Они поднялись на чердак и улеглись там спать. У Арнльота было большое копье, наконечник которого был выложен золотом, а древко такое длинное, что он едва мог дотянуться рукой до наконечника. На поясе у него висел меч. Они захватили с собой наверх на чердак оружие и одежду и положили рядом. Арнльот велел им хранить молчание, он лег поближе к выходу.
Спустя немного времени в дом вошли двенадцать человек. Это были торговые люди, которые направлялись в Ямталанд со своим товаром. Придя туда, они принялись шуметь и веселиться и развели большой огонь, а во время еды выбрасывали все кости. Потом они собрались спать и улеглись на скамьях. А вскоре после того, как они уснули, в дом заявилась огромная троллиха. Войдя, она смела подчистую кости и все, что ей показалось съедобным, и набила себе этим рот. Потом она схватила лежавшего ближе к ней человека, разорвала его на куски и швырнула в огонь. Тут те пробудились, точно от дурного сна, и повскакивали, но она отправила их в Хель[1058] одного за другим, так что лишь один из них остался в живых. Он бросился к ходу на чердак и стал призывать себе на подмогу тех, кто мог там находиться и пришел бы ему на помощь. Арнльот протянул ему руку и затащил его на чердак. Затем троллиха направилась к очагу и принялась пожирать людей, которые зажарились на огне. Тогда Арнльот поднялся, схватил свое копье и всадил его ей между лопаток, так что острие торчало наружу из груди. Она отпрянула, дико завыла и бросилась вон. Арнльот лишился своего копья, так как она утащила его с собой. Арнльот вышел, убрал трупы, вставил на место дверь и починил то, что она разломала. После этого они проспали остаток ночи.
Когда рассвело, они встали и позавтракали. А когда они насытились, Арнльот сказал:
— Здесь мы расстанемся. Идите дальше по санному следу, по которому вчера ехали торговые люди, а я отправлюсь на поиски моего копья. А за труды я возьму себе из добра, которое принадлежало этим людям, то, что мне приглянется. Передавай от меня привет Олаву конунгу и скажи ему, что он тот человек, с которым мне больше всего хотелось бы встретиться. Однако навряд ли он придаст какое-нибудь значение моему привету.
Тут он достал серебряное блюдо, а с ним платок и сказал:
— Отдай конунгу это сокровище и скажи, что это привет от меня.
Потом и они, и Арнльот собрались в дорогу и на этом расстались. Тородд и его спутник, а также тот человек, который спасся, шли, пока не явились к Олаву конунгу. Они нашли его в городе[1059], и Тородд поведал ему о своей поездке. Он передал ему привет от Арнльота и отдал посланное ему сокровище.
Конунг говорит в ответ:
— Плохо, что Арнльот не пришел повидаться со мной, и я считаю немалым уроном то, что такой доблестный и недюжинный человек избрал для себя дурной путь[1060].
После этого Тородд провел остаток зимы у Олава конунга, а следующим летом получил от него разрешение уехать в Исландию. Они с Олавом конунгом расстались друзьями.