Тородду сыну Снорри Годи[1024] и Стейну сыну Скафти[1025] пришлось не по нраву, что они были лишены возможности решать сами за себя. Стейн сын Скафти был очень хорош собой и весьма сноровист. Он был хороший скальд[1026], большой щеголь и гордец. Скафти, его отец, сложил об Олаве конунге драпу[1027] и научил ей Стейна с тем, чтобы тот передал эту песнь конунгу. Стейн не жалел слов и хулы и поносил Олава конунга и в речах, и в стихах. Они с Тороддом оба были неосторожны на язык и говорили, что конунг поступил хуже, чем те, кто доверчиво послали к нему своих сыновей, а он теперь держит их в неволе[1028]. Конунга разгневали их речи.
Однажды, когда Стейн сын Скафти был у конунга, он спросил у него, не желает ли тот послушать песнь, которую о нем сложил Скафти, его отец.
Конунг отвечает:
— Только прежде, Стейн, ты должен будешь сказать то, что ты сам сочинил обо мне.
Стейн сказал, что сочинил сущую безделицу.
— Я не скальд, — говорит он, — но даже если бы я и умел складывать стихи, вы сочли бы их вовсе не заслуживающими внимания, как и все прочее, что меня касается.
После этого Стейн ушел. Он выяснил, как обстояли дела, и понял, что конунг имел в виду, когда говорил с ним.
Торгейром звали человека конунга, который управлял его поместьем в Оркадале[1029]. Он был тогда у конунга и слышал его разговор со Стейном. Затем Торгейр уехал домой. А спустя немного времени как-то раз ночью Стейн сбежал из города вместе со своим слугой. Они перевалили через Гауларас[1030] и шли, пока не прибыли в Оркадаль. Вечером они явились в конунгово поместье, которым управлял Торгейр. Торгейр пригласил их остаться на ночь и спросил у Стейна, куда тот держит путь. Стейн попросил дать ему лошадь и сани, он увидал, как туда привезли зерно.
Торгейр отвечает:
— Я не знаю, куда и с какой целью ты направляешься и получил ли ты разрешение конунга на эту поездку. Давеча мне показалось, что вы с конунгом не больно-то ладите.
Стейн отвечает:
— Пусть конунг и не дает мне решать самому за себя, я не позволю того же его рабам.
Тут он выхватил меч и убил управителя. Затем Стейн взял лошадь и приказал своему слуге вскочить верхом, а сам сел в сани. Они отправились в дорогу и ехали всю ночь, пока не добрались до Сурнадаля в Мере[1031]. Там они продолжили свой путь и переправились через фьорд. Всю дорогу они очень торопились и, куда бы ни приезжали, нигде не рассказывали об убийстве, а себя выдавали за конунговых людей, и повсюду, где они появлялись, их хорошо принимали. Как-то раз вечером они прибыли на остров Гицки[1032], и Стейн направился в усадьбу Торберга сына Арни[1033]. Того не оказалось дома, однако дома была его жена, Рагнхильд дочь Эрлинга, сына Скьяльга[1034]. Стейну там был оказан очень теплый прием, потому что они с Рагнхильд были добрые знакомые. Еще прежде случилось так, что, когда Стейн на своем корабле приплыл из Исландии, он первым делом подошел к Гицки и встал там у острова. Рагнхильд в то время лежала на полу и должна была вот-вот разрешиться от бремени, и ей было очень плохо. На острове же и нигде поблизости от него не было священника. Тогда было решено отправиться на корабль и спросить, не найдется ли там священника. На корабле был священник, которого звали Бранд, родом он был из Западных Фьордов[1035], это был человек молодой и мало ученый. Посланцы попросили священника отправиться вместе с ними к Рагнхильд. Он же счел это слишком трудным делом, поскольку знал про себя, что он человек несведущий, и не захотел ехать с ними. Тогда Стейн тоже обратился к священнику и попросил его поехать.
Священник отвечает:
— Я поеду, если и ты оправишься вместе со мной. Я очень полагаюсь на твои советы.
Стейн сказал, что он готов поехать. Они отправились в усадьбу и вошли в покой, где была Рагнхильд. Вскоре после этого она родила ребенка. Это была девочка, и она казалась совсем слабой. Тогда священник крестил ребенка, а Стейн держал его во время крестин[1036]. Стейн подарил девочке золотой перстень. Рагнхильд пообещала Стейну свою дружбу и сказала, чтобы он непременно приезжал к ней, если ему будет что-нибудь нужно. Стейн сказал, что не собирается больше держать девочек, когда их будут крестить, на этом они расстались. И вот теперь вышло так, что Стейн напомнил Рагнхильд о ее обещании. Он рассказывает ей о том, что с ним произошло и что он, похоже, навлек на себя гнев конунга. Она говорит, что сделает все, что в ее силах, чтобы помочь ему, и просит его дождаться Торберга. Она усадила Стейна рядом с Эйстейном Тетеревом, своим сыном. Ему тогда было двенадцать лет. Стейн подарил Рагнхильд и Эйстейну подарки.
Теперь надо рассказать о том, что Торберг возвращается домой. Еще до своего приезда он узнал все о делах Стейна и был очень недоволен. Рагнхильд заводит с ним разговор и рассказывает ему о том, что произошло со Стейном, и просит его дать ему кров и оказать помощь.
Торберг отвечает:
— Мне стало известно, — говорит он, — что после убийства Торгейра конунг повелел разослать стрелу и собрать тинг[1037] и что Стейн был объявлен вне закона, так что конунг очень на него гневается. У меня хватит ума, чтобы не брать под свою защиту человека, объявленного вне закона, и из-за этого навлечь на себя гнев конунга. Передай Стейну, чтобы он как можно скорее уезжал отсюда.
Рагнхильд отвечает, что в таком случае они со Стейном оба уедут, а если останутся, то только вместе. Торберг сказал, что она может ехать, куда ей заблагорассудится.
— Только я ожидаю, — говорит он, — что ты скоро воротишься назад, потому что, сдается мне, ты нигде не будешь пользоваться таким почетом, как здесь.
Тут выходит вперед Эйстейн, их сын. Он говорит, что если Рагнхильд уедет, он тогда тоже не останется. Торберг говорит, что оба они проявляют слишком много упрямства в этом деле.
— Возможно, вам и удастся добиться своего, раз вам это кажется таким важным. А ты, Рагнхильд, такая же, как и твои родичи, раз слово конунга ничего для тебя не значит.
Рагнхильд отвечает:
— Если ты так боишься оставлять Стейна здесь, то поезжай тогда вместе с ним к Эрлингу, моему отцу, или дай ему провожатых, чтобы он добрался туда невредимым.
Торберг говорит, что не станет отправлять к нему Стейна и что у конунга и так уже достаточный счет к Эрлингу.
Стейн провел там зиму. А после Рождества к Торбергу приехали посланцы конунга и передали ему, что он должен явиться к конунгу до середины великого поста, и это был строгий приказ. Торберг рассказал об этом своим друзьям и просил у них совета, стоит ли ему рисковать и ехать к Олаву конунгу при таких обстоятельствах. Большинство отговаривали его от поездки и говорили, что разумнее было бы сбыть Стейна с рук, чем ехать на встречу к конунгу. Но Торберг все же больше склонялся к тому, чтобы не отказываться от этой поездки. Спустя некоторое время Торберг отправился повидаться с Финном, своим братом. Он рассказал ему о своем деле и попросил его поехать с ним. Финн отвечает, что, на его взгляд, плохо, когда в доме верховодит жена, да так, что он из-за нее готов нарушить верность своему государю.
— Тебе выбирать, — говорит Торберг, — ехать или нет, и все же сдается мне, что ты не хочешь ехать скорее из страха, чем из преданности конунгу.
На этом они расстались, и оба были в гневе.
Затем Торберг поехал к своему брату Арни, рассказал ему обо всем и попросил его поехать к конунгу.
Арни отвечает:
— Мне кажется удивительным, что такой умный и осмотрительный человек, как ты, умудрился попасть в такую большую беду и навлечь на себя гнев конунга, да еще и без всякой на то надобности. Это было бы еще хоть как-то простительно, если бы кто-нибудь оказывал поддержку своему родичу или побратиму, ты же взял под свою защиту исландца, и к тому же человека, которого конунг объявил вне закона, и тем подверг опасности и самого себя и всех своих родичей.
Торберг отвечает:
— Недаром говорят — в семье не без урода. Теперь мне стало ясно, в чем несчастье моего отца, а оно в том, что ему не повезло с сыновьями, ведь его младший сын пошел не в наших родичей и ни к чему не пригоден. И, говоря по правде, если бы не бесчестье, которое эти слова могли бы нанести моей матери, я не назвал бы тебя своим братом.
После этого Торберг ушел и отправился домой, он был очень недоволен. Затем он послал людей на север в Трандхейм к Кальву, своему брату, и просил его приехать на Агданес[1038] на встречу с ним. И когда гонцы явились к Кальву, тот пообещал, что приедет, и ничего больше не сказал.
Теперь надо рассказать о том, что Рагнхильд послала весть на восток в Ядар[1039] Эрлингу, своему отцу, и попросила его прислать ей людей. Затем отправились в путь сыновья Эрлинга, Сигурд и Торир. У каждого из них был корабль в двадцать скамей для гребцов[1040], и с ними было девяносто человек. Когда они прибыли на север к Торбергу, тот их хорошо принял. После этого он собрался в поездку. У Торберга тоже был корабль в двадцать скамей. Они поплыли на север своим путем. Когда они прибыли на север, их там уже ждали братья Торберга, Финн и Арни, и у каждого из них был корабль в двадцать скамей. Торберг поздоровался со своими братьями и сказал, что, видно, он все же не зря их подзадоривал. Финн отвечал, что он не часто в этом нуждается. Потом они направились со всем своим войском на север в Трандхейм, и Стейн тоже был с ними в этой поездке. А когда они добрались до Агданеса, там уже стоял Кальв. У него был хорошо оснащенный корабль в двадцать скамей для гребцов. Они поплыли со всем этим войском к Хольму[1041] и провели там ночь. Утром они принялись совещаться. Кальв и сыновья Эрлинга предлагали явиться в город[1042] со всем войском, а там уж будь что будет. Торберг же хотел поначалу проявить сдержанность и предложить выкуп. Это предложение поддержали Финн и Арни. Было решено, что Финн и Арни отправятся к Олаву конунгу, захватив с собой совсем немного людей.
Конунгу стало известно, какое множество народу они привели, и он говорил с ними очень сурово. Финн предложил выкуп за Торберга, своего брата, а также за Стейна. Он сказал, пусть конунг сам решает, сколько денег он желает получить, но Торберг должен остаться в стране и сохранить пожалованные ему владения[1043], а Стейн получить пощаду и остаться целым и невредимым.
Конунг отвечает:
— Сдается мне, что вы отправились в эту поездку, решив, что сможете принудить меня поступить по-вашему, если еще того не хуже. А мы-то меньше всего ожидали от вас, братьев, что вы пойдете против нас с войском. Я знаю, что зачинщики этого — люди из Ядара[1044]. И нечего предлагать мне деньги.
Тогда Финн говорит в ответ:
— Мы, братья, собрали такое большое войско вовсе не ради того, чтобы воевать с вами, конунг. Как раз напротив: первое, что мы хотим сделать, это предложить вам свою службу. Но если вы нам откажете и намерены жестоко обойтись с Торбергом, то тогда мы с нашим войском отправимся к Кнуту Могучему[1045].
Тогда конунг посмотрел на него и сказал:
— Если вы, братья, готовы принести мне клятву в том, что будете следовать за мной и в стране и за ее пределами, и не покинете меня без моего согласия и дозволения, и не утаите от меня, если вам станет известно, что против меня замышляют измену, тогда я соглашусь примириться с вами.
Затем Финн возвращается к своим и рассказывает им, что им предлагает конунг. И вот они стали держать совет. Торберг говорит, что хочет принять это предложение:
— Я не желаю бежать из моих владений к иноземным правителям, и я считаю для себя честью остаться с Олавом конунгом и следовать за ним повсюду.
Кальв сказал:
— Я не собираюсь приносить конунгу никаких клятв и намерен оставаться в стране лишь до тех пор, пока за мной сохраняются пожалованные мне владения и прочие почести и конунг будет мне другом. И мое желание, чтобы мы все так поступили.
Финн отвечает:
— Я бы лучше пошел на то, чтобы конунг ставил нам свои условия.
Арни сын Арни говорит:
— Я принял решение сопровождать тебя, брат Торберг, несмотря на то что ты был готов сразиться с конунгом. Так что я не расстанусь с тобой и в том случае, если ты найдешь лучший выход, и я последую за тобой и Финном и поступлю так, как вы оба решите.
Братья Торберг, Финн и Арни взошли на один корабль и поплыли в город на встречу с конунгом. Братья принесли клятвы конунгу, и так был заключен мир. После этого Торберг попросил конунга даровать прощение Стейну, и конунг сказал, что тот может отправляться, куда захочет.
— Но с этих пор он не должен больше оставаться при мне, — говорит конунг.
Затем Торберг и остальные воротились на Хольм к своему войску. Потом Кальв поехал в Эгг[1046], Финн к конунгу, а Торберг и оставшиеся с ним люди отправились домой. Стейн уехал вместе с сыновьями Эрлинга, а как только наступила весна, уплыл на запад в Англию к Кнуту конунгу и долго жил у него в большой чести[1047].