- Ладно, надеюсь, что так, - заключил он. - У тебя есть замечательный парень - Фрэнк Шафер, - и вас ожидает прекрасное будущее. Для меня было бы невыносимо думать, что ты можешь погубить его, увлекшись тем, с кем у тебя нет никакого будущего.

- Почему ты думаешь - никакого будущего? - Кейла помрачнела.

Ответ Ллойда прозвучал для нее как гром среди ясного неба:

- Ну, ведь ни для кого не секрет - он находится в процессе примирения со своей бывшей женой.

- Что ты сказал? - У нее потемнело в глазах.

- Примирения с бывшей женой. Разве он не упоминал об этом?

У нее хватило сил лишь отрицательно помотать головой.

- Что очень типично для него, - нахмурился Ллойд. - К счастью, его бывшая жена не столь скрытна, как Рид. Твой брат заглянул к ней, когда ездил в рекламное агентство.

- Она так и живет в городе? - Кейла почти не могла дышать.

- Да, конечно. В разговоре с Гордоном она обмолвилась: мол, с Мэтом недавно встречались - обсуждали возможность воссоединиться, восстановить семью.

Силы совсем оставили Кейлу. Дрожащим от слабости голосом она выговорила:

- Ты... папа, ты уверен?

- Вполне. Спустя несколько дней Гордон видел их - они обедали в прибрежном ресторане. Кейла, что такое, что с тобой?

Она ухитрилась раздвинуть губы в улыбке.

- Ничего, все в порядке. Только немного удивлена, что Мэт ни словом не обмолвился.

Дело в том, что за это время мы стали... хорошими друзьями.

- Ну, должно быть, на то у него есть свои причины. - Ллойд боролся с зевотой. - Пойду-ка я спать, Кейла.

- Да, конечно. Спокойной ночи, папа. Я тоже лягу через минуту.

Услышав, что дверь наверху закрылась, она вышла на улицу и, прислонившись к двери во внутренний дворик, полной грудью стала вдыхать ночной воздух - это помогало как-то справиться с отчаянием. Какая же она дура! В первый же раз, по дороге из аэропорта, когда они заговорили о его браке, она все видела: застывшее выражение лица, с трудом сдерживаемые эмоции...

Неожиданно Кейлу поразила мысль, от которой ее бросило и в жар и в холод. Как это ей раньше не пришло в голову? Мэт любит свою жену, любит до сих пор и любил всегда! Вот почему он так самозабвенно работает и никогда всерьез не увлекался ни одной женщиной.

Она опустилась в шезлонг - здесь они сидели недавно вместе. Все теперь ясно: эта его печаль, смена настроений, тревога в глазах - особенно во время... когда Рут произносила брачные клятвы. Конечно, в это мгновение он думал о жене, о тех клятвах, что они давали когда-то друг другу. А она-то сама... она вела себя совсем по-глупому: улыбалась ему, навязывалась со своей любовью...

О, конечно, Мэт немного увлечен ею - женский инстинкт тут безошибочен. Сегодня вечером воображение завело ее слишком далеко - она почти поверила, что он испытывает к ней нечто большее. Но. разве он что-нибудь сделал, сказал нечто определенное? Заговорил об их общем будущем, признался, что любит ее?

Ей еще повезло, что отец вовремя появился.

Если бы они с Мэтом стали близки, то, узнав правду, она никогда не избавилась бы от боли.

Ей сейчас очень больно - о, еще как! Но по крайней мере хоть гордость удалось сохранить...

Прерывисто вздохнув, она закрыла глаза.

Уже ведь близка была к тому, чтобы признаться ему, что собирается порвать с Фрэнком, бросить свои магазины и вернуться в Бостон... Она немедленно все это исправит - сразу, завтра!

Когда Мэт спустился во дворик, она все еще полулежала в шезлонге. Он подсел к ней. Глаза ее были открыты.

- Ты что, не ложилась всю ночь?

С наигранной безмятежностью она потянулась.

- Похоже, так.

- Как все прошло? - озабоченно поинтересовался Мэт.

Она ответила не сразу, не зная, с чего начать.

- Не удивляйся, если отец сегодня вдруг извинится перед тобой.

У Мэта изогнулась левая бровь.

- Он даже согласился, не дожидаясь возвращения Филипа с Рут, вернуться в Бостон.

- Как же тебе это удалось? Что ты ему сказала?

- Главное - как я это сказала. Зла была, Мэт. Не думаю, чтобы он прежде видел меня такой.

Халатик у нее на груди распахнулся, выглянула майка. Мэт потянулся и двумя пальцами еще немного приоткрыл халатик. Прочел: "Летайте как птицы в Фрипорте!", улыбнулся.

Она и забыла, что натянула вчера вечером после душа. Мэт убеждал ее впредь самой распоряжаться своей жизнью, освободиться от диктата отца. А сам не в состоянии оказался следовать своему же собственному совету: все еще связан со своим прошлым, и, как выяснилось, навсегда.

- Итак, все удалось?

- Да, мы хорошо поговорили. Я ему все-все высказала.

Мэт улыбнулся своей чарующей, загадочной улыбкой.

- Кейла Брейтон, вы никогда не перестанете удивлять меня.

Кейла смотрела в сторону, хмурилась.

- Когда у него рейс? - осведомился Мэт.

- Собираемся заказать первый утренний.

- И не скажем Рут, что он был здесь?

- Ни слова. Единственное, что ты можешь ей сказать, - это что я ему звонила, долго с ним разговаривала и добилась, что он полностью изменил свое отношение ко всему.

Безоблачное выражение исчезло с лица Мэта.

- А почему не ты сама?

На сердце у нее стало еще тяжелее.

- Мэт, давай спустимся на пляж.

Настороженно вглядываясь в ее лицо, он встал и пошел за ней к воротам. Молча дошли до самого края воды, и к тому времени он тоже погрустнел.

- Сегодня я возвращаюсь прямо отсюда в Чикаго, - наконец выговорила она, стоя неподвижно, изучая солнечные блики на поверхности воды.

Услышала, как он тяжело вздохнул, потом будто перестал дышать.

- В Бостоне я не нужна теперь. Отец пообещал мне, что ничем ее не расстроит.

- Итак, ты уезжаешь. Возвращаешься к Фрэнку, к своим магазинам, к своим планам на десятилетие вперед.

- Да. - Ощущение разлуки повисло в воздухе. - Каникулы кончились. Пора возвращаться к реальной жизни.

Ради него она старается сохранить безмятежный тон, но сердце ее безнадежно разбито.

Краем глаза она видела: Мэт скрестил руки, переступает с ноги на ногу.

- Кейла, ответь мне только на один вопрос: а как же быть с тем, что произошло между нами за эту неделю?

- Все было удивительно, Мэт, и... я хочу, чтобы ты знал об этом. Мы жили в романтическом тропическом раю. И позволили себе увлечься. - Она передернула плечами, будто придавала этому их увлечению значение... ну вроде приобретения загара. - Но твоя жизнь - возвращение в Бостон, а моя в Чикаго. Мы всегда знали, что этот день наступит. Разве нет?

Наконец он выдохнул:

- Да, знали.

Для нее этот ответ был равносилен смерти. А собственно, чего она ждала? Что он скажет "нет"? Пусть его жены и не существует - где гарантия, что у них сохранятся те же отношения? Станет ли ее так же тянуть к нему там, дома, без этого фона из пальм и небес цвета лаванды?

Ее печальные размышления прервал голос отца. Она с радостью обернулась теперь на этот зов и помахала отцу рукой.

- Иду-иду, папа.

Мэт все смотрел на воду; глаза его сузились и лишились живости, челюсти сжались.

- Отвезти вас в аэропорт?

- А ты не возражаешь? - Раз он не возражает против ее отъезда, почему бы и нет?

- Нет, конечно. И не беспокойся о Рут - я обо всем позабочусь.

У Кейлы судорожно сжалось горло. Надо уходить немедленно, иначе положение ее станет глупее не придумаешь.

Как и обещал, Мэт отвез их в аэропорт. Перед тем она позвонила, заказала себе и отцу билеты на один самолет до форта Лодердейл. Там им предстояло расстаться и следовать каждому в своем направлении. Мэт дожидался самолета вместе с ними, хоть ей и не совсем понятно было зачем. Он почти не разговаривал, вел себя, как и утром, отстранение.

Объявили их рейс; Мэт пошел с ними по полю к маленькому самолету. Кейла себя чувствовала совершенно растерянной: что делать, как с ним прощаться? Попросила отца пройти вперед; они остались с Мэтом одни на раскаленной взлетной полосе. Ксйла просто сделала то, что казалось ей естественным, порывисто обняла его.

Он отшатнулся.

- Не надо. - Выражение его лица было таким же каменным, как в тот день, когда она впервые пришла к нему в офис. Неужели прошло всего восемь дней? - Садись уже, наконец, в этот чертов самолет, Кейла! - пробурчал он.

В Чикаго Кейла попыталась жить по-прежнему. Вытащила бусинки из косичек, вернулась на работу в магазин, обедала с Франком и на следующей неделе улетела в Сан-Франциско.

Оттуда позвонила отцу: Рут уже приезжала, решила все свои рабочие дела и вернулась в Фрипорт. По рекомендации Рут Гордон и Кейла должны стать вице-президентами компании с обшей суммой голосов (в соответствии с принадлежащим им пакетом акций), равной сумме голосов отца. Продвижение по службе сопровождалось значительной прибавкой в зарплате.

В конце беседы отец, колеблясь, смущенно добавил:

- Хочу попросить моего кассира, Маргарет, иногда обедать со мной. Как ты на это смотришь? Не старый ли я дурак?

- Смотрю так: делай то, что тебя делает счастливым, папа.

Прошла неделя, за ней другая. Кейла убеждала себя: она следует собственному совету - делает то, что ее делает счастливой. Но на исходе третьей недели с прискорбием обнаружила, что не только не счастлива, а попросту несчастна. О Господи, как она тоскует по Мэту! Проведя с ним всего неделю, она не сознавала, видимо, насколько глубоко к нему привязана. Да, правда, что истинная любовь сильнее разлуки.

Тоска по Мэту не единственное, что делало ее несчастной в эти тоскливые, зимние дни. Со всей отчетливостью Кейла поняла: отношения се с Фрэнком не что иное, как удобный для обоих самообман. Они стали встречаться только потому, что вместе переезжали из города в город. Живи она постоянно на одном месте - с кем угодно познакомилась бы, как с ним.

К тому же их объединяет работа, оба испытывают к ней неподдельный интерес. Вот и внушили они себе: здесь нечто большее - чувство друг к другу. Но, полюбив впервые в жизни, полюбив по-настоящему, она знает теперь: никогда не пойдет на компромисс, не вступит в брак без подлинной, страстной любви.

С глубокой досадой осознавала она и еще одну причину, почему встречалась с Фрэнком: на нем печать одобрения отца. Потребность ее угождать отцу коварно подтолкнула ее к этим встречам.

В ту последнюю ночь на Багамах о многом они поговорили с отцом - кроме своих взаимоотношении. И жаль, потому что совершенно иначе, чем он, представляет себе Кейла свою жизнь. Кто она сейчас? Странствующая по свету деловая преуспевающая женщина. Останься она такой - прощай счастье. А Кейла жаждет вернуться к своим истокам, к Бостону, скучает в отрыве от своей семьи, в этой своей скитальческой жизни.

В середине марта, как-то вечером в пятницу, ее вдруг осенило - она как раз заводила "Шейкер", одни из настенных часов, висящих в выставочном зале. Вокруг все часы тикают, стрелки вращаются с неумолимой безостановочностью, и по какой-то необъяснимой причине это ранит ее... Жизнь-то уносится безвозвратно, проходит мимо. Кейла прикрыла стеклянную крышку часов, рухнула в первое попавшееся кресло и разрыдалась...

В тот же вечер она сказала Фрэнку: больше они не встречаются помимо работы. Он тяжело воспринял эту новость, но она уже не в состоянии была поддерживать в себе иллюзию, что любит его. Какой уж там у них счастливый брак - и думать нечего!

Через два дня она прилетела в Бостон. Две недели назад Рут и Филип вернулись с Багам, и, когда Кейла возникла на пороге с просьбой остановиться у них на несколько дней, они донельзя обрадовались, заверили ее: она может жить у них сколько захочет.

На следующий вечер Кейла встретилась с отцом; дрожала как осиновый лист, но сразу бросилась на него в атаку.

- И чего же ты хочешь? - хмурился он, наливая коньяк.

- Хочу вернуться в Бостон, работать на заводе.

- А что же будет с твоими магазинами?

- Пусть Фрэнк ими управляет. Он больше, чем я, подходит для этого.

- Но они твои, твое создание.

- Папа, послушай. - Колеблясь, она сильно сцепила руки, опасаясь его реакции. - Я понимаю: я здесь лишний багаж и ты предпочел бы, чтобы он остался на дороге. У тебя есть Гордон, оба вы прекрасно справляетесь, он исключительно способный...

Хмурясь все сильнее, Ллойд медленно, осторожно поставил на место хрустальный графин.

- Но я устала, папа, переезжать с места на место, никогда не успевать нигде завести друзей, даже знакомых. Утомилась от этого своего положения. - Она опустила глаза. - Главное, что я пытаюсь тебе сейчас объяснить: я так сожалею, что мама моя, дав мне жизнь, умерла.

И... мне тяжело оттого, что ты обходишься со мной так, будто это моя вина.

Краски сошли с лица Ллойда Брейтона, оно стало пепельного цвета.

- Ты думаешь, что я... Ох, Кейла! - Онемев, он рухнул на стул, коньяк стекал по его руке.

Растворясь каждый в своей сердечной боли, они замолчали на несколько долгих минут.

- Я так сожалею, Кейла, что... быть может, и правда своим поведением заставил тебя так думать, - произнес наконец Ллойд; слезы блестели на его глазах. - Наверное, я слишком редко говорил тебе, как горжусь тобой. Ты проявила настоящую смелость - избрала собственный путь, у тебя неиссякаемые творческие способности в деле. Ты всегда поражаешь меня, Кейла. Как бы я ни старался - не мог бы гордиться тобой больше!

- Спасибо, папа. Я ценю твое одобрение.

Но я в нем больше не нуждаюсь... то есть так, как раньше. Как сказала, я решила расстаться с этой стороной своей жизни и вернуться домой.

Предпочла бы работать на заводе. Ну а раз нет там для меня места подыщу себе что-нибудь в Бостоне.

- Нет места для тебя! - Ллойд улыбнулся, и улыбка росла, пока он не рассмеялся. - Дорогая, да с тех пор, как твоя бабушка перестала здесь работать, у нас места больше, чем в Гранд-Каньоне. Когда ты можешь приступить?