Перри Мейсон смотрел на Марджори Клун, которая сидела в мягком кресле, но чувствовала себя очень некомфортно. Взгляд она не отводила.

– Вы решили выйти замуж за Брэдбери, потому что посчитали Боба Дорая виновным в убийстве, – медленно произнес адвокат.

Марджори Клун ничего не ответила.

– А он согласился оплатить защиту Боба Дорая. Так?

– Конечно, – кивнула девушка. – Я боялась, что вы скажете это в присутствии Боба. Для него дюжина смертных приговоров куда лучше, чем позволить мне пойти на такую жертву.

– Почему вы это сделали?

– Это единственный способ найти деньги на его защиту.

– Вы считаете, что ему так необходима защита?

– Конечно! – воскликнула она. – Вы же адвокат, вы должны это понимать.

– В таком случае получается, что Брэдбери связывался с вами после того, как вы говорили со мной и пообещали ждать меня в отеле «Боствик», – задумчиво произнес Мейсон.

Марджори Клун смотрела прямо на него и молчала.

– Вы сами позвонили Брэдбери, или он позвонил вам? – спросил адвокат.

– Это я не могу вам сказать.

– Почему?

– Просто не могу и все.

– То есть вы дали обещание?

– Я не буду отвечать на этот вопрос.

Перри Мейсон заложил большие пальцы рук в проймы жилетки и принялся мерить шагами комнату.

– Полицейские задержали Боба Дорая и прямо сейчас допрашивают его, – снова заговорил он. – Если я буду его представлять, мне необходимо знать факты. Черт побери, это очень важно! Вы собираетесь мне все рассказать?

– Да.

– Отлично. Начинайте.

Марджори Клун говорила тихо, но четко. Пару раз ее начинали душить слезы, но глаза у нее оставались сухими, и она смогла рассказать все историю до конца.

– Естественно, я страшно обрадовалась, когда выиграла конкурс в Кловердейле. Я думала, что стану кинозвездой, известной актрисой. Наверное, это ударило мне в голову. Я же еще очень молоденькая. Я живой человек, странно, если бы у меня не было тщеславия. Я отправилась в город, купаясь в лучах славы. И там обнаружила, что попала в ловушку. Пэттон обманул меня, заставил думать, что сделает меня кинозвездой. Конечно, гордость не позволила мне написать домой и все объяснить. Я решила, что справлюсь – останусь в городе и добьюсь успеха.

Перри Мейсон кивнул.

– Я не представляла, с чем мне придется столкнуться, – продолжала девушка. – Вы, вероятно, знаете или догадываетесь, вы же живете в этом городе. Я бралась за любую работу, потом познакомилась с Тельмой Белл. Мы познакомились через Фрэнка Пэттона. Я продолжала поддерживать связь с ним, потому что пыталась выбить из него хоть какую-то компенсацию. У меня заканчивались деньги, постоянную работу найти не получалось, и я хотела получить какую-то сумму наличными, чтобы еще задержаться в городе.

– Я все это знаю или могу догадаться, как оно было, – перебил ее Мейсон. – Мне нужны факты. Расскажите мне, что случилось.

– У меня была назначена встреча с Пэттоном на тот вечер, когда его убили. На восемь вечера. В тот день, во второй половине, я увидела машину Боба. Она просто промелькнула мимо, и я поняла, что Боб в городе. Я начала обзванивать гостиницы, спрашивать, не зарегистрирован ли у них доктор Дорай. Я очень долго сидела на телефоне, но у моей знакомой не повременной тариф, она платит каждый месяц фиксированную сумму за любое количество звонков. Я не стану вам говорить, кто она, не хочу втягивать ее в это дело. Проведя несколько часов на телефоне, я наконец нашла Боба: он остановился в гостинице «Мидвик». Я оставила ему сообщение с просьбой позвонить мне, как только вернется в гостиницу. Он позвонил, я объяснила ему, где нахожусь, он приехал и забрал меня. Я была невероятно рада его видеть. Я плакала от счастья. Он выяснил, что у меня назначена встреча с Пэттоном. Он не хотел, чтобы я на нее шла, и поклялся, что убьет Пэттона. На самом деле он не собирался его убивать, просто так выразился.

– Продолжайте, – подбодрил Мейсон девушку, когда она замолчала, обеспокоенно глядя на адвоката.

– У него в машине лежал нож. Бог знает, почему он его купил. Наверное, это было временное помешательство. Я собиралась пойти на встречу с Пэттоном, но не хотела, чтобы меня подвозил Боб. А он настаивал на том, чтобы меня сопровождать. Наконец мы пришли к компромиссу: я согласилась, чтобы Боб отвез меня к зданию, в котором Пэттон снимал квартиру, но внутрь должнапойти одна и объявить, что навсегда разрываю с ним отношения и собираюсь выйти замуж за Боба Дорая. Боб должен был вернуться в гостиницу. Точного адреса Пэттона я Бобу не называла. Когда я выходила из машины, я сказала Бобу, чтобы возвращался в гостиницу, и я туда потом приеду. Боб не хотел со мной расставаться, он умолял позволить ему подняться вместе со мной в квартиру Пэттона. Я пришла в ужас. Когда Боб парковал машину, мы не обратили внимания, что он поставил ее у пожарного крана. Наверное, он был так возбужден, что его не заметил, я точно не заметила. Я сказала Бобу, что хочу пить, и попросила отвести меня в кафе-мороженое. Там я пошла в дамскую комнату и стала ждать. Я попросила официантку посмотреть, не ушел ли Боб. Но он так и сидел в кафе. Тогда я попросила официантку сказать ему, что я сбежала через черный ход. На самом деле в том кафе нет никакого черного хода и я никуда не сбегала. Мне просто нужно было от него отделаться.

– А вы продолжали ждать в женском туалете? – уточнил Мейсон.

– Да, ждала, пока он уйдет.

– Сколько времени?

– Точно не знаю. Может, минут пять, может, дольше.

– И что было потом?

– Когда я поняла, что путь свободен, я вышла на улицу. Боба я не увидела и пошла в квартиру Фрэнка Пэттона как можно быстрее.

– Минутку. Вы звонили Пэттону и оставили сообщение, что опоздаете.

– Да. Понимаете, я видела, каким несчастным себя чувствует Боб, и хотела провести побольше времени с ним. Я знала, что опоздаю.

– И у Тельмы Белл тоже была назначена встреча с Фрэнком Пэттоном на тот вечер?

– Конечно. На то же время.

– Хорошо, теперь я наконец слышу от вас факты. Продолжайте. Что было дальше?

– Я пересекла холл, доехала на лифте до третьего этажа и пошла по коридору к квартире Пэттона. Я постучала в дверь, но мне никто не открыл. Я автоматически нажала на ручку, и дверь открылась. Я оказалась в квартире. Свет горел, на столе лежали перчатки, шляпа и трость Пэттона. Я позвала: «Мистер Пэттон!». Потом прошла в спальню и нашла его.

– Минутку, – опять перебил Мейсон. – Дверь в спальню была открыта или закрыта?

– Открыта.

– Он был мертв, когда вы вошли в спальню?

– Конечно. Он лежал на полу, и весь пол был залит кровью. Это было ужасно.

– Что вы сделали после этого? – Ничего. Я развернулась и вышла из квартиры. Дверь я за собой захлопнула, но не запирала. Ключа у меня не было. Дверь была не заперта, когда я пришла, и я оставила ее незапертой, когда уходила. Я пошла по коридору, спустилась на лифте в холл. Там никого не оказалось, я вышла из здания и только пошла по улице, как встретила вас. Вы очень странно на меня посмотрели, это был пронзительный взгляд, словно вы знали все про меня. Я испугалась и только тогда впервые поняла, что каким-то образом влипла.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, я поняла, что мне, возможно, придется отвечать на вопросы и все такое. Ведь я же читаю газеты, а там напишут о расследовании убийств. Адвокаты подвергнут меня перекрестному допросу, моя фотография будет опубликована в газетах и, возможно, мои слова поставят под сомнение.

– На вас были белые ботиночки. Где они? – Их забрала Тельма Белл.

– С какой стати?

– Конечно, потому что на них была кровь.

– Вы об этом сразу узнали?

– Нет, поняла только, когда добралась до ее квартиры. Тельма увидела пятна.

– А как они на них оказались?

– Я ступила в растекшуюся кровь.

– А на пальто ничего не попало? – уточнил Мейсон.

– Нет, ничего. Даже на чулки не попало, только на ботиночки, – заявила Марджори.

– Вы уверены, что на чулках не было крови?

– Конечно, уверена.

– А на юбку?

– Конечно, нет. Как кровь могла попасть на юбку, если ее не оказалось на пальто?

Мейсон медленно кивнул.

– Нет, не могла, – согласился он. – А теперь расскажите мне, почему вы уехали из отеля «Боствик» вместо того, чтобы ждать меня там, как я вам велел.

– Я это уже объясняла. Я уехала, потому что хотела провести время вместе с Бобом.

– Когда вы отправились на встречу с Пэттоном, вы собирались сказать ему, что прекращаете с ним дела и собираетесь замуж за Боба Дорая?

– Да, – ответила Марджори Клун после секундного колебания.

– Когда я видел вас в квартире Тельмы Белл, вы думали точно также?

– Я тогда очень боялась, – призналась девушка. – Когда Тельма увидела кровь у меня на ботиночках, она сразу же захотела узнать, что случилось. Я рассказала ей – то, что я знала. Она испугалась, что я окажусь замешанной в это дело.

– Она так вам и сказала?

– Да.

– У нее в тот вечер тоже была назначена встреча с Фрэнком Пэттоном?

– Да, была, но она не пошла. Она много раз договаривалась с ним и не приходила. На этот раз парень Тельмы не пустил ее на встречу с Пэттоном. У них было свидание. Его зовут Джордж Санборн. Она вам все сама об этом рассказала. Помните: вы звонили Санборну и выяснили, что она говорит правду?

– Давайте пока это пропустим. Я хочу уточнить другой момент. Когда я разговаривал с вами в квартире Тельмы Белл, вы все еще собирались замуж за Дорая?

– Наверное. Тогда я про замужество вообще не думала. Я была напугана, в особенности после того, как туда заявились вы.

– Но если говорить о замужестве, вы все еще собирались замуж за Боба Дорая? – не отставал Мейсон.

– Ну, если бы я думала тогда о замужестве, то да.

– Но где-то до полуночи вы решили, что выйдите замуж за Брэдбери. Почему?

– Потому что я знала, что это для меня единственный способ раздобыть деньги на спасение Боба.

– Вы думаете, что убийца Боб Дорай?

– Я ничего об этом не думаю. Я только знаю, что он должен получить самые лучшие юридические услуги, какие только возможно.

– Когда вы увидели труп, вы заметили нож рядом с ним? – Да.

– Вы узнали этот нож?

– Что вы имеете в виду?

– Вы знали, что Боб Дорай купил нож?

– Да, я видела его в автомобиле Боба.

– Вы знали, что он собирается с ним делать?

– Да. Боб говорил мне.

– И это была одна из причин, почему вы не сообщили ему точный адрес Фрэнка Пэттона?

– Да.

– В таком случае, когда вы увидели нож на полу, вы должны были сразу же прийти к выводу, что Пэттона убил Боб Дорай.

– А вы к какому выводу пришли бы при сложившихся обстоятельствах? – спросила Марджори.

– Так, давайте уточним. Вы отправились в кафе-мороженое. Там вы скрылись в женском туалете и с помощью официантки убедили доктора Дорая, что сбежали через черный ход. Так?

– Да.

– Он ушел из кафе, вероятно, за пять минут до вас.

– Да.

– Сколько времени прошло между убийством Пэттона и вашим появлением в его квартире? Вы можете это сказать хотя бы примерно?

– Совсем немного времени. Минута, две… О, это было ужасное зрелище!

– Он все еще шевелился?

– Нет.

– Но кровь продолжала течь из раны?

– Да, и много, – при этих словах Марджори Клун содрогнулась.

– И вы мгновенно пришли к выводу, что Пэттона убил Дорай. Вы подумали, что когда вы не появились и вместо этого отправились на назначенную встречу с Пэттоном, Дорай пришел в ярость?

– Да.

Мейсон в задумчивости посмотрел на нее.

– Вы знаете, что я сейчас делаю с вами? – Вы о чем?

– Я рискую своей карьерой просто на основании впечатления, которое вы производите, плюс кое-каких деталей, на которые я обратил внимание во время расследования этого дела. Вас ищут в связи с этим убийством. Я помогаю вам сбежать. Если меня поймают, то технически я оказываюсь вашим соучастником. Другими словами, я получаюсь виновным как соучастник в совершении убийства.

Марджори молчала.

– Я не так уверен в докторе Дорае, как в вас, – продолжал Мейсон. – Именно поэтому я оставил его в том номере отдуваться. Я знал, что если полиция обнаружит пустой номер, то они станут обыскивать гостиницу. Если же они найдут Дорая, а он будет молчать, то они не смогут точно выяснить, находитесь ли вы в гостинице или нет. Я рискнул.

– Но они, наверное, будет следить за выходом из гостиницы? – спросила Марджори.

– Вот именно, – кивнул Мейсон. – И поэтому мне нужно придумать, как нам выбраться отсюда. Теперь мы оба замешаны в этом деле.

Адвокат широкими шагами подошел к окну и еще раз в задумчивости уставился вниз на улицу.

– А вы так и не сказали мне, что заставило вас изменить решение между временем нашей с вами встречи и полуночью. Почему вы внезапно решили выйти замуж за Брэдбери?

– Я же уже сказала вам: я знала, что это единственный способ найти деньги на защиту Боба. И я также знала, что если Боб не получит первоклассного адвоката, то его обвинят в убийстве. Я все обдумала. Я знала, что Брэдбери нанял вас для представления моих интересов. Я подумала, что он может нанять вас и для того, чтобы снять обвинения с Боба, если будет знать, что я выйду за него замуж.

У Мейсона заблестели глаза.

– Теперь вы наконец сказали именно то, чего я ждал, – объявил он.

– Что вы имеете в виду?

– Он даст деньги на защиту Дорая, если будет знать, что вы выйдите за него замуж.

Она прикусила губу и больше ничего не сказала. Адвокат несколько секунд в задумчивости смотрел на девушку.

– Я пойду вам навстречу, – объявил он. – Я буду играть на вашей стороне, а если я вступаю в игру, то играю до конца.

Она смотрела на него округлившимися глазами, в которых отражалось беспокойство.

– Раздевайтесь и залезайте в кровать, – велел адвокат.

Выражение лица Марджори нисколько не изменилось.

– Мне все с себя снимать? – только уточнила она, и глазом не моргнув.

– Повесьте юбку на спинку стула. Обувь засуньте под кровать. Чулки повесьте в ногах кровати. Снимите блузку, чтобы из-под одеяла виднелись только лямки на плечах.

– И что потом? – Я приведу в номер мужчину, который на вас посмотрит. И вам придется сыграть роль девушки, за которую он вас примет.

Она взялась за застежку юбки сбоку.

– Вы честны со мной, и я вам подыграю, – сказала Марджори. – Я покажу, что верю вам точно также, как вы мне.

– Молодец, – похвалил девушку Мейсон. – У вас есть жевательная резинка?

– Нет.

– Вы можете двигать челюстями так, словно жуете резинку?

– Наверное. Вот так пойдет?

Мейсон критически наблюдал за девушкой.

– Чуть сдвиньте челюсть вбок и делайте круговые движения, – велел Мейсон.

– Но это будет выглядеть очень вульгарно.

– Я этого и добиваюсь.

– А вот так?

– Уже лучше. Раздевайтесь.

Он еще раз прошел к окну и смотрел вниз на улицу, пока не услышал скрип кровати.

– Готовы? – Да, – ответила Марджори Клун.

Он повернулся и еще раз критически осмотрел ее. Юбка висела на спинке стула, чулки на спинке в ногах кровати, обувь стояла под кроватью.

– Давайте еще порепетируем жевание резинки.

Марджори изобразила это.

– Если этот мужчина начнет вас разглядывать, ни в коем случае не опускайте глаза, – давал указания Мейсон. – Не показывайте, что вам стыдно или вы смущаетесь. Вы должны смотреть на него приглашающим взглядом, словно вы хотите, чтобы он присоединился к вам в постели. Сможете?

– Кто это будет? – Пока не знаю, – ответил Мейсон. – Кто-то из служащих гостиницы. Вероятно, носильщик. Он ничего вам не сделает, только посмотрит на вас. Но вы должны выглядеть соответствующим образом.

– Сделаю все, что смогу, – пообещала Марджори Клун.

Мейсон подошел к ней и сел на край кровати. Она встретила его оценивающий и задумчивый взгляд и не отвела в сторону голубые глаза.

– Крови у вас на белых ботиночках было много? – спросил адвокат.

– Да.

– А у Тельмы Белл есть такая обувь?

– Не знаю.

– Она забрала ваши белые ботиночки, чтобы почистить?

– Да.

– А что делала Тельма Белл, когда вы к ней приехали?

– Только что вышла из ванной. Она взглянула на мою обувь и велела ее немедленно снимать, как и всю одежду, принять ванну и проверить, не осталось ли крови у меня на ступнях и лодыжках.

– Она осматривала ваши чулки?

– Нет, она просто велела мне поторапливаться.

– Вы ехали к ней на трамвае?

– Да.

– И примерно в то время, когда вы собрались принимать ванну, в квартире появился я?

– Все правильно.

– Вы знаете, что Тельма Белл сделала с вашими ботиночками?

– Нет.

Мейсон устроился на кровати поудобнее. Теперь его левая нога лежала на кровати, правая ступня стояла на полу, он оперся левым локтем о левое колено.

– Марджи, вы говорите мне правду? – спросил адвокат.

– Да.

– А если я расскажу вам, что обыскал квартиру Тельмы Белл, нашел шляпную коробку у нее в шкафу, и в эту коробку были засунуты вещи, с которых пытались отмыть пятна крови и не просушили? Там лежали белые ботиночки, пара чулок и юбка.

Марджори Клун уставилась на него своими голубыми глазами. Внезапно она села в кровати.

– Вы хотите сказать, что на юбке и чулках остались пятна крови?

– Да.

– И их пытались отстирать?

– Очень поспешно, – сообщил Мейсон. – Такие пятна оставляют брызги крови, которые как раз разлетаются в случае колотой раны.

– Боже праведный! – воскликнула Марджори.

– Более того, кто-то в ванной у Пэттона устроил истерику из-за удачливых ножек, – продолжал адвокат. – Одна из вас лжет. В ванной были или вы, или Тельма.

– Это мог быть кто-то еще.

– Но вы не знаете никого, кто мог бы там быть и устроить такую истерику?

– Нет.

– Я не думаю, кто это был кто-то другой.

Марджори Клун моргнула и задумалась.

– А теперь мы переходим к следующему вопросу, – опять заговорил Мейсон. – Вы знаете девушку по имени Ева Ламонт?

– Да, конечно.

– А у Евы Ламонт конкурсные ножки? – Что вы имеете в виду?

– Ее ножки могли победить в конкурсе?

– Они не получили приза.

– Но она заявлялась на конкурс?

– Да.

– Была одной из участниц?

– Да.

– Где?

– В Кловердейле.

– Это молодая женщина с темными волосами и живыми черными глазами? С фигурой, напоминающей вашу?

Марджори Клун кивнула.

– Почему вы про нее спрашиваете?

– Потому что у меня есть все основания считать, что она находится в городе, зарегистрировалась под именем Вера Каттер и проявляет очень необычный интерес к развитию событий в этом деле об убийстве, – сообщил Мейсон.

Глаза Марджори Клун округлились от удивления.

– А теперь объясните мне, откуда у нее деньги.

– Она добывает их разными способами, – с горечью в голосе сказаладевушка. – Какое-то время она работала официанткой. В то время в наш город как раз приехал Фрэнк Пэттон со своим конкурсом. Она получила шанс показать свои ножки, и нашлось много людей, у которых они вызвали восхищение. Она заявила, что независимо от того, выиграет она конкурс или нет, она поедет в город и начнет сниматься в кино.

– Но конкурс выиграли вы. И что случилось?

– Она поклялась, что все равно приедет в город и сама добьется успеха, причем такого, какой мне и не снился. Я и близко не буду рядом с ней стоять. Она сказала, что я выиграла конкурс, потому что мне удалось кратчайшим путем втереться в доверие к Фрэнку Пэттону.

– Была? – уточнил Мейсон.

– Нет.

– Вы мало что рассказали про Еву Ламонт. Мне нужно узнать о ней как можно больше, и это важно.

– Мне она не нравится.

– Это не имеет никакого значения. Речь идет об убийстве. Что вы о ней знаете?

– Знаю я о ней очень мало, но слышала много.

– Например? – О, много всего.

– Вы знаете, искала ли она Фрэнка Пэттона после того, как приехала в город?

– Должна была. Она как раз из тех, кто стал бы искать.

– У нее есть причины злиться на вас, Марджори? Желать вам зла?

Марджори Клун закрыла глаза, снова легла на кровать и натянула одеяло на плечи.

– Она была безумно влюблена в Боба, – сообщила девушка.

– А Дорай влюблен в вас?

– Да.

Перри Мейсон достал из кармана пачку сигарет, достал одну, уже почти поднес ее к губам, когда опомнился и протянул пачку Марджори Клун.

– Вы хотите, чтобы я закурила?

– Как пожелаете.

– Я имела в виду: когда придет этот человек? Будет лучше, если он увидит меня с сигаретой?

– Нет, будет лучше, если он увидит вас жующей жвачку. А то и другое одновременно вы делать не сможете.

– В таком случае я покурю сейчас.

Она взяла сигарету из пачки. Мейсон сходил к туалетному столику за пепельницей, принес ее на кровать и поставил между ними, потом дал Марджори Клун прикурить.

– Дайте мне вон ту подушку, Марджори, – попросил адвокат.

Она вручила ему подушку, он приставил ее к спинке в ногах кровати и прислонился к ней спиной.

– Мне нужно подумать, – заявил Мейсон. – Я не хочу, чтобы вы мне мешали.

Он закурил сигарету, сделал несколько затяжек, затем уставился на кончик сигареты, держа ее перед собой, и стал наблюдать, как дым поднимается вверх. Глаза у него были словно подернуты пеленой, вид был сонный, казалось, что он абстрагировался от действительности. Сигарета уже начала жечь ему пальцы, когда адвокат наконец кивнул, и его взгляд снова сфокусировался на Марджори Клун. Он затушил сигарету в пепельнице, вскочил на ноги и поправил жилетку.

– Так, я думаю, что знаю ответ, – объявил Мейсон мягким голосом.

– Ответ на что?

– На все, – заявил он. – И должен вам сказать, Марджори, что иногда я вел себя, как полный дурак.

Она уставилась на него и слегка содрогнулась.

– Когда вы на меня так смотрите, мне становился не по себе, – призналась девушка. – Вы выглядите таким хладнокровным и, как кажется, способным на все.

– Возможно, я на самом деле способен на все, – сказал Мейсон.

Он достал еще одну сигарету из пачки, подошел к туалетному столику, сломал сигарету на две части, вытряхнул из нее табак, оттянул вниз нижнее веко левого глаза и бросил под него несколько крошек табака. Затем повторил те же самые действия с правым глазом. Наконец он закрыл глаза и помассировал их костяшками пальцев.

Марджори Клун сидела на кровати с прямой спиной и удивленно наблюдала за его действиями.

У Мейсона потекли по щекам слезы. Он подошел к раковине, хватаясь по пути за все, что попадалось под руку, включил холодную воду, промыл глаза, потом вытер их полотенцем и осмотрел свое отражение в зеркале.

Глаза у него покраснели и налились кровью. Он удовлетворенно кивнул, смочил пальцы водой из-под крана и стал мять ими воротник рубашки. После этого Мейсон сдвинул в сторону галстук и снова оглядел себя в зеркале.

– Так, Марджори, ждите моего возвращения и не забудьте, что должны жевать резинку, – напомнил адвокат.

С этими словами он вышел в коридор и, ни разу не оглянувшись, захлопнул дверь за собой.