Утреннее солнце освещало улицы города, когда Перри Мейсон поднялся с лежака в турецкой бане. Его глаза смотрели уверенно, взгляд был ясным. Его только что побрили, на лице не осталось и следа усталости.

Он позвонил в «Детективное агентство Дрейка» из имевшейся в бане телефонной кабины. Ему ответил дежурный.

– Пол Дрейк на месте? – спросил адвокат.

– Нет, мистер Дрейк ушел полчаса назад.

– Вы знаете, куда он направился?

– Да, он поехал домой спать.

– Это говорит Мейсон, – представился адвокат. – Вы можете сказать, как долго он вчера оставался в агентстве?

– Да всю ночь. Он ушел всего полчаса назад. Ждал телефонного звонка. Ему должны были сообщить какую-то важную информацию.

– И не сообщили?

– Нет, он ждал всю ночь, потом решил пойти немного поспать. Он просил меня позвонить, если будет развитие событий в деле Пэттона. Он же для вас работает по этому делу?

– Да, и по заказам других людей тоже, – сообщил Мейсон с улыбкой.

– Хотите, я позвоню ему домой? Или вам дать номер?

– Нет. Я знаю номер. Я просто хотел выяснить, не в агентстве ли он. Ничего важного у меня нет.

Он повесил трубку, и у него на лице появилась широкая улыбка. Адвокат отправился в раздевалку, где оставил свою одежду, оделся, забрал ценности из сейфа и посмотрел на часы. Было без пятнадцати девять.

Мейсон вернулся в телефонную кабину и набрал номер собственной конторы.

– Доброе утро! Адвокатская контора Перри Мейсона, – бодро и по-деловому прозвучал в трубке голос Деллы Стрит.

– Не упоминай никаких имен и фамилий. Это мэр Поданка[19]. Хочу встретиться с господином адвокатом, чтобы обсудить выпуск займа для свободного обращения…

– О, я так рада, что ты позвонил! – в ее голосе слышалось облегчение.

– Какие новости?

– Много новостей.

– Ты говорить можешь?

– Да, в конторе только мистер Брэдбери, и я отправила его в нашу библиотеку юридической литературы.

– Что ты можешь мне сказать? Только говори осторожно. Думай, о чем можно говорить по телефону, а о чем нельзя, – предупредил Мейсон.

– Все новости связаны с Брэдбери, – сообщила Делла Стрит.

– Давай подробнее.

– Он хочет с тобой встретиться, причем немедленно.

– Я не хочу с ним встречаться.

– Насчет этого я не уверена. Ситуация изменилась. Я помню, что ты про него говорил, и думаю, что ты прав. С этим человеком нужно считаться, а он намерен с тобой встретиться. Он говорит, что если не увидится с тобой в течение часа, то это может иметь для тебя последствия. Твое положение может сильно измениться. Он сказал, что если ты позвонишь или каким-то образом свяжешься со мной, то я должна ему сообщить об этом. Он также просил передать тебе следующее: он не допустит, чтобы его любимая женщина лишилась свободы, и его от нее отделяла запертая дверь.

На какое-то мгновение воцарилось молчание. Перри Мейсон нахмурился в задумчивости.

– Ты понял, что он имел в виду? – Да. И мы вполне можем выяснить отношения с этим типом прямо сейчас, и не откладывать это на потом. Он не посмеет мне больше угрожать.

– Я думаю, что за дверью конторы наблюдают детективы.

– Да, должны бы. Они хотят меня задержать. Вот что, Делла. Я сейчас нахожусь примерно в восьми кварталах от конторы, в турецкой бане. Выход из нее прямо на проспект. Вместе с Брэдбери садитесь в такси и подъезжайте к турецкой бане. Я буду стоять в дверном проеме. Заберете меня.

– Ты считаешь, что для меня безопасно уходить вместе с ним? Ты не думаешь, что детективы что-то заподозрят?

– Нет, не думаю, – ответил Мейсон. – И мне нужен свидетель. Положи в сумочку карандаш и блокнот, может понадобиться стенографировать. Я собираюсь добиться взаимопонимания с Брэдбери и прямо сейчас.

– Хорошо. Мы будем на месте через десять минут. Пожалуйста, шеф, будь осторожен.

Перри Мейсон опять задумчиво нахмурился, когда опускал трубку на рычаг. Он вышел из турецкой бани, поднялся по ступеням и подставил лицо теплым лучам утреннего солнца. Он стоял в проеме двери, открывавшейся прямо на тротуар, и наблюдал за спешащими пешеходами. Все они почти бегом направлялись в офисные здания в деловой части города. Он внимательно осматривал мелькавшие перед ним лица с живым интересом человека, который научился сразу же определять характер свидетеля, фактически один раз взглянув на того. Более того, адвоката не просто интересовали люди, он пытался читать истории жизни, написанные на лицах толпы, бегущей по городским улицам.

То и дело в его сторону бросали взгляды молодые привлекательные женщины, иногда делая это украдкой, а иногда смотря прямо и внимательно, изучая того, кто пытался изучать их. Время от времени взгляд Мейсона ловил какой-то мужчина, хмурился в негодовании или принимался рассматривать адвоката так, что сразу было понятно: человек считает, что застиг врасплох наблюдающего за кем-то детектива.

Мейсон неподвижно стоял минут пять, и тут внезапно увидел спешащую по улице знакомую блондинку. Она интуитивно почувствовала, что на нее кто-то смотрит, и подняла глаза. Узнав Мейсона, она улыбнулась. Адвокат приветственно приподнял шляпу.

Это была молодая женщина из табачного киоска в холле офисного здания, где находилась контора Мейсона. Она резко повернула к нему.

– Что вы стоите такой задумчивый, мистер Мейсон? – спросила она.

– Просто пытаюсь найти ответ на вопрос, Мейми. А ты что так спешишь?

– Просто привычка.

– Ты можешь сделать мне одолжение, Мейми?

– Конечно.

– Забудь, что ты меня здесь видела, если кто-то вдруг спросит тебя обо мне.

– Скрываетесь от клиентов? Или от полиции?

– И от тех, и от других, – улыбнулся Мейсон.

– Я не удивляюсь, что вы не хотите встречаться со своим новым клиентом, – признала Мейми.

Мейсон в удивлении уставился на нее.

– Ты кого имеешь в виду? – спросил он.

– Того, который постоянно ходит в коричневом костюме с коричневым галстуком, коричневой рубашке и носках одного цвета с галстуком.

– Ты имеешь в виду Брэдбери?

– Да, того мужчину, который покупал сигары. Спасибо, что привели ко мне покупателя, мистер Мейсон. Я знаю, что вы не курите сигары.

Он рассмеялся.

– Нельзя допустить, Мейми, чтобы деньги, привезенные из другого города, проплыли мимо нас. А что произошло между тобой и Брэдбери?

– Ничего, – ответила она. – Только он считает себя любимцем женщин, а на самом деле, как я думаю, просто щеголь из маленького городка.

– Почему у тебя сложилось такое впечатление?

– По его поведению. Каждый раз, когда он заходит в здание, подходит к моему киоску, и делает все больше и больше намеков. Пытается перейти к более близким отношениям.

– Он сделал тебе непристойное предложение?

– О, нет. Прямо он ничего не говорит. Но он произносит слова особым тоном, и при этом еще смотрит по-особенному. Девушка обычно видит, если у мужчины появляется к ней личный интерес.

Перри Мейсон одобрительно оглядел ее стройную фигурку.

– Его нельзя за это винить.

Она улыбнулась ему.

– Мистер Мейсон, не поймите меня неправильно. Мне нравится, когда мужчины на меня так смотрят. Это тешит мое самолюбие и приносит доход. Но мне не нравятся типы, которые думают, что я соглашусь пойти с ними на свидание, потом оставляют мне на хранение большой пакет и еще ожидают скидку на журнал, который стоит пять центов.

Рядом с краем тротуара притормозило такси.

– Не забудь, что я сказал, Мейми, – Перри Мейсон снова приподнял шляпу и пошел к такси по тротуару.

– Боже! – воскликнула Мейми. – Сегодня утром он оделся по-новому… Решил облачиться в серое… И вы только взгляните на ухмылку у него на лице. Да будь он проклят! Небось решил, что мы вместе провели ночь и только что попрощались.

Перри Мейсон не обратил внимания на ее слова. Направляясь к машине, он неотрывно смотрел на Брэдбери.

– Поезжайте прямо, пока не увидите какую-нибудь тихую боковую улочку, где почти нет движения. Заверните на нее и встаньте там где-нибудь, – велел Мейсон таксисту, когда забрался внутрь, потом улыбнулся Делле Стрит и встретился взглядом с Брэдбери. – Вы очень настойчивый тип, Брэдбери.

Брэдбери не отводил взгляда и смотрел прямо в глаза Мейсона.

– Я борец, Мейсон, – мягко сказал он.

Мейсон видел перед собой холодные серые глаза, уверенно выдвинутую вперед челюсть. Он кивнул, достал пачку сигарет из кармана, угостил Деллу. Брэдбери покачал головой, достал сигару и зажег спичку о подошву ботинка. Мейсон достал сигарету и тоже зажег спичку. Делла Стрит глазами поблагодарила Брэдбери, но прикурила у Мейсона. Брэдбери нахмурился, но поднес спичку к своей сигаре. После Деллы Мейсон закурил сам и и повернулся к Брэдбери.

– И из-за чего весь этот шум? Насколько я понял, вы собирались что-то предпринять, если не встретитесь со мной.

– Я считаю, что имею право на встречу со своим адвокатом, если я его нанял и достойно оплатил его услуги, – заявил Брэдбери.

– Так, давайте сейчас не будем об этом спорить, – сказал Мейсон. – Мы можем совещаться. Что вы хотите?

– Я хочу, чтобы вы защищали доктора Роберта Дорая в деле об убийстве Фрэнка Пэттона. Как вы знаете, ему предъявлено обвинение.

– Я думал, что вы хотите, чтобы я защищал Марджори Клун.

– Верно. Но я также хочу, чтобы вы защищали доктора Дорая.

– Вы считаете, что они оба будут подвергнуты уголовному преследованию?

– Против них обоих официально выдвинули обвинение, – сообщил Брэдбери. – Я узнал об этом сегодня утром. Уже подготовлен ордер на их арест.

– Что конкретно вы от меня хотите? – Я хочу, чтобы вы защищали доктора Роберта Дорая и добились его оправдания, – повторил Брэдбери, четко произнося каждое слово.

– Это может быть нелегко, – медленно произнес Мейсон, в задумчивости глядя на дым, поднимавшийся вверх с кончика его сигареты. – Если им обоим предъявлено обвинение в этом убийстве, то по этическим соображениям я не могу представлять их обоих. Другими словами, возможно, что Дорай попытается свалить вину на Марджори Клун, а она в свою очередь – на Дорая.

– Не надо углубляться в технические детали, Мейсон, – рявкнул Брэдбери. – Ситуация критическая. Что-то необходимо делать и делать немедленно. Я хочу, чтобы доктор Дорай был оправдан. Вы, как и я, прекрасно знаете, что никакого конфликта интересов не будет. Если он и возникнет, то только потому, что один из них попытается взять вину на себя, чтобы защитить другого. И именно этого я и хочу избежать. Вы должны представлять обоих, чтобы подобное не произошло.

– Хорошо, этические вопросы обсудим в соответствующее время. Насколько я понимаю, ни одного из них еще не арестовали?

– Нет.

– Вы знаете, что известно полиции?

– Многое. И у них есть веские улики против доктора Дорая. Сомневаюсь, что имеются доказательства против Марджори Клун, – заявил Брэдбери.

– И вы хотите, чтобы я добился оправдания Дорая? Правильно?

– Вы должны добиться оправдания Дорая.

– Предположим, возникнет необходимость в двух разных адвокатах для представления обвиняемых. Кого мне представлять в таком случае?

Перри Мейсон прищурился и сосредоточенно смотрел на Брэдбери. В глубине его глазах появился стальной блеск.

– Такой необходимости не возникнет, – заявил Брэдбери. – И я не желаю это обсуждать. Я настаиваю, чтобы вы представляли обоих, господин адвокат, и, в частности, во время процесса прояснили вопрос с дверью.

Мейсон прищурился еще сильнее, так, что почти закрыл глаза.

– Какой еще вопрос с дверью?

– С запертой дверью квартиры Пэттона, – пояснил Брэдбери. – Есть вещи, которые я не хочу обсуждать вслух, мистер Мейсон. Но я не дурак. Я ценю то, что вы сделали. Я понимаю, что это делалось в интересах всех тех, кто вам доверился, – так, как вы понимали эти интересы в тот момент. Однако я думаю, что полиция сможет доказать, что Марджори Клун находилась в квартире в момент убийства. Если дверь в квартиру была не заперта, то она могла войти, найти тело и сбежать в страхе. И в таком случае она не виновна ни в каком преступлении, а только в том, что сразу же не сообщила в полицию о том, что обнаружила труп. Если же дверь квартиры была заперта, это означает, что у Марджори был ключ. Это означает, что она не поддалась панике и в достаточной степени держала себя в руках, чтобы запереть за собой дверь, когда уходила. Это плохо для Марджори и для всего дела.

– Но, предположим, Марджори Клун находилась в ванной. У нее могла начаться истерика. Кто-то услышал ее крики, забежал в квартиру и убил Фрэнка Пэттона? – предложил свою версию Мейсон.

– В таком случае Марджори все равно последней покидала квартиру, если только не вышла из ванной, пока убийца находился в комнате, – без колебаний заявил Брэдбери, причем таким тоном, что было ясно: он очень тщательно обдумывал этот этап дела. – Найти тело и не сообщить никуда об этом, не поднять шум – это, возможно, является нарушением какого-то протокола, и за это нельзя сурово покарать. Но если она застала убийцу на месте преступления, во время убийства или сразу же после и помогла ему сбежать, то это делает ее соучастницей. Получается, что вопрос запертой двери становится все более и более важным.

Делла Стрит заерзала на своем месте, она явно чувствовала себя некомфортно. Таксист завернул на боковую улочку, проехал по ней два или три квартала, потом остановился у края тротуара.

– Здесь устроит? – спросил он.

– Отличное место, – сказал Мейсон таким ровным, бесцветным и монотонным голосом, словно разговаривал во сне. При этом адвокат неотрывно смотрел на Брэдбери, словно пытался его загипнотизировать, и обратился все тем же монотонным голосом, не выражавшим никаких эмоций: – Мы должны понять друг друга, Брэдбери, что мы хотим друг от друга. Вы хотите, чтобы я представлял и Марджори Клун, и доктора Дорая?

– Да.

– Вы заплатите за мои услуги по представлению их интересов?

– Да.

– Более того, вы настаиваете на оправдательном приговоре?

– Более того, я настаиваю на оправдательном приговоре, – повторил за Мейсоном Брэдбери. – При сложившихся обстоятельствах, господин адвокат, я считаю, что имею на это право. Если оправдательного приговора не будет, то я посчитаю, что должен буду раскрыть определенные факты, упоминать о которых в настоящее время не вижу необходимости. Но которые, по моему мнению, очень ясно указывают на то, что дверь заперли после того, как и Марджори, и убийца покинули квартиру, в которой было совершено убийство.

– И это ультиматум? – Если хотите это так сформулировать, то да. Это ультиматум, – подтвердил Брэдбери. – Я не хочу говорить вам резких слов, Мейсон. Не хочу, чтобы вы чувствовали, будто я специально создаю вам трудности. Не хочу подставлять вас под удар, но, Боже праведный, я собираюсь помочь Марджори Клун. Я намерен добиться к ней справедливого, непредвзятого отношения. Мы это все уже обсуждали.

– И для Боба Дорая? – уточнил Мейсон.

– Я ожидаю и оправдания доктора Роберта Дорая.

– Разве вы не понимаете, что практически все факты совершенно определенно указывают на его виновность?

– Конечно, понимаю! – воскликнул Брэдбери. – Вы что, считаете меня дураком?

– Ни в коем случае, – с уважением ответил Мейсон. – Я просто отметил, что вы хотите от меня слишком многого.

Брэдбери достал из кармана бумажник.

– Теперь, после того, как мы обсудили положение дел, я готов признать, что поручаю вам очень серьезное и трудное дело, но я также готов соответствующе заплатить за выполнение этой работы. Я уже отдал вам аванс в размере тысячи долларов. Сейчас я вручу вашей секретарше еще четыре тысячи долларов. И заплачу вам еще после того, как присяжные вынесут оправдательный приговор.

Брэдбери был банкиром и считал деньги четко и уверенно. Он отсчитал купюры и вручил их Делле Стрит. Она вопросительно посмотрела на Мейсона. Тот кивнул.

– В любом случае мы понимаем друг друга. По крайней мере, это радует. Но я хочу обратить ваше внимание еще на одну момент, Брэдбери. Я буду представлять и доктора Дорая, и Марджори Клун. Я буду биться за оправдательный приговор. Но я должен вам сказать о себе то же самое, что вы мне сказали о себе. Вы борец по жизни. Как и я. Обратите на это внимание. Вы боретесь за себя. Я борюсь за своих клиентов. Когда я начну бороться за Марджори Клун и доктора Дорая, то буду делать именно это: бороться. Половинчатых мер не будет.

Брэдбери и глазом не моргнул. Его лицо не изменило выражения, ни один мускул не дрогнул.

– Мне плевать на то, что вы делаете, черт побери, и как. Простите, мисс Стрит, что выражаюсь в вашем присутствии. Я знаю одно: я хочу, чтобы эти два человека получили оправдательные приговоры.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, мистер Брэдбери, – эмоционально заговорила Делла. – И я думаю, что вы ведете себя отвратительно. Это ужасно с вашей стороны! Мистер Мейсон сделал все от него зависящее, и даже больше, чтобы защитить человека, которого вы наняли его защищать. Он сделал то…

– Хватит, Делла, – предупредительно произнес Мейсон.

Она поймала его взгляд и внезапно замолчала.

– Я вижу, что она в курсе, – кивнул Брэдбери.

– Вы ничего не видите, – мрачным тоном заметил Мейсон. – И я прямо сейчас хочу сказать вам, Брэдбери, что для вас и для моих клиентов будет гораздо лучше, если вы не станете лезть в это дело. Мы понимаем друг друга, и этого достаточно.

– Этого достаточно.

– Более того, я не позволю, чтобы вы угрожали моей секретарше, пусть и завуалировано. Я не хочу, чтобы вы пытались угрозами заставить ее организовать еще какие-то встречи со мной.

– Я не собираюсь просить о дополнительных встречах с вами, – заявил Брэдбери. – Я поставил вам ультиматум. Вы знаете, что мне нужно. Я не собираюсь ничего вам говорить про методы. Меня интересуют результаты, за которые вы передо мной будете отчитываться.

Делла уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но затем посмотрела на мрачное лицо Перри Мейсона и промолчала.

– Хорошо. Я здесь выйду, – сказал адвокат. – Отвезите Деллу назад в контору. За такси платите вы.

Брэдбери кивнул.

– Выдай ему расписку в получении денег, – велел Мейсон секретарше.

– Наверное, не нужно говорить, что дорога каждая минута и время терять нельзя, – предупредил Брэдбери. – Полиция готовит дело против доктора Дорая, и это опасно.

– Вы в курсе, что его опознали, как покупателя ножа? – спросил Мейсон.

На лице Брэдбери появилось удивление, потом смятение и озабоченность.

– Вы имеете в виду, что они смогли доказать покупку им ножа, которым убили Пэттона?

– Да.

– Боже праведный! – воскликнул Брэдбери и обмяк на сиденье. Теперь он неотрывно смотрел на адвоката со слегка отвисшей челюстью и округлившимися глазами.

– Вы знаете, что обнаружили и его машину, которая была припаркована неподалеку от места преступления?

– Да, про машину я знаю. Я думал, что они готовят дело против него как раз на этом основании. Но нож, Боже мой… Это же убедительное и неопровержимое доказательство?

Мейсон пожал плечами.

– Могу ли я спросить, почему вы так внезапно захотели оправдания доктора Дорая? – поинтересовался адвокат.

– Это мое дело.

– Насколько я понял, доктор Дорай является вашим соперником. Вы оба добиваетесь расположения Марджори Клун, и раньше вы не испытывали к нему никаких дружеских чувств. Думаю, что и сейчас у вас не проснулась любовь к нему.

– Мое отношение к доктору Дораю и чувства, которые я испытываю к нему, не имеют никакого отношения к делу, – заявил Брэдбери с упреком. – Вы адвокат. Ваше дело – представлять людей, которых обвиняют в совершении преступления, и добиваться их оправдания. Я уже сказал вам, что ожидаю оправдания доктора Дорая, как и Марджи. Если их не оправдают на основании тех доказательств, которые имеются, то я предприму шаги с привлечением другого адвоката, чтобы истинные факты дела были доведены до сведения суда и был начат новый судебный процесс.

– Насколько я понимаю, эти факты связаны с запертой дверью? – уточнил Мейсон.

– Все правильно.

– Ну, это ясно, – сказал Мейсон и успокаивающе улыбнулся секретарше. – Не беспокойся, Делла. Мне в прошлом доводилось попадать и в худшие переделки.

– Но как он может… Мейсон нахмурился и покачал головой.

– Какая прекрасная погода, Делла.

– Правда? – Если тебе придется что-то обсуждать с мистером Брэдбери, то это может быть только погода, – твердо заявил адвокат. – Погода – всегда увлекательная тема разговора, практически неистощимая. Пожалуйста, проследи, чтобы мистер Брэдбери ограничился ею.

– Не беспокойтесь, – сказал ему Брэдбери и неожиданно искренне улыбнулся. – Я веду борьбу с другими борцами, Мейсон. И не сражаюсь с женщинами. Но я не мог не заметить, когда упомянул один момент, что ваша секретарша прекрасно осведомлена о ситуации. Мне кажется, что это указывает на…

– Стоит прекрасная для этого времени года погода, мистер Брэдбери. Непривычно тепло, – твердо и настойчиво перебил его Мейсон.

Брэдбери кивнул.

– И хочу заметить, что я даже не буду пытаться использовать против вас то, что может сказать или сделать мисс Стрит.

Мейсон открыл дверцу машины, вышел на тротуар и оценивающе посмотрел на безоблачное небо. Затем он приподнял шляпу.

– Во второй половине дня могут появиться облака, – сказал он.

Брэдбери уже собирался что-то ответить, но в это мгновение адвокат с силой захлопнул дверцу машины, а потом быстро пошел по тротуару в направлении проспекта, на который выходила боковая улочка.