Перри Мейсон вошел в холл здания через вращающиеся двери. На этот раз стол дежурного в апартаментах «Сент-Джеймс» не пустовал: за ним сидел чернокожий парень, положив ноги на стол и слегка отодвинув стул. Он похрапывал, приоткрыв рот.

Адвокат тихо прошел мимо стола дежурного, потом мимо лифта к лестнице и пошел пешком вверх. Он поднимался медленно и тяжело, но в одном темпе и остановок для отдыха не делал. Дойдя до квартиры Тельмы Белл, он постучал в дверь костяшками пальцев. После того, как Мейсон постучал в третий раз, он услышал, как заскрипели пружины на кровати.

– Открывайте, Тельма, – сказал Мейсон.

Он слышал, как она идет к двери, отодвигает задвижку. Потом она уставилась на адвоката удивленными округлившимися глазами.

– В чем дело? Что случилось? – Ничего, это просто проверка. Как прошло общение с полицией?

– Они вообще не обратили внимания на пальто и шляпку, – заявила девушка. – Они приехали задавать мне вопросы по поводу назначенной встречи с Фрэнком Пэттоном. Они не сказали, что он мертв, а я не показала, что это знаю. Я сказала им, что у меня назначена с ним встреча на девять утра, на завтра. У моей подруги Марджори Клун назначена встреча на то же время. Объяснила, что какое-то время я с Марджори не виделась, и не знаю, где она сейчас живет и как с ней связаться.

– Что было дальше? – спросил Мейсон.

– Я расхаживала взад и вперед, чтобы они заметили белое пальто и шляпку, но, казалось, на них никто так и не обратил внимания.

Мейсон прищурился в задумчивости.

– Я расскажу вам, что случилось, – заявил он. – Они приехали сюда, потому что увидели сообщение на столе у Пэттона. Они хотели вас проверить. Пока сотрудники отдела по раскрытию убийств еще не расспрашивали подробно дежурного полицейского, который первым оказался в квартире Пэттона. Но они сделают это позднее, и тогда кто-то вспомнит и про белое пальто, и про шляпку, и полиция вернется.

– Вы так думаете? Мейсон кивнул в задумчивости, продолжая неотрывно смотреть на Тельму Белл.

– Ваше алиби вас не беспокоит? – уточнил адвокат.

– О, нет, – ответила она. – У меня с алиби все в порядке. Повторяю вам: там меня не было. Я не стала бы об этом врать.

– Насколько хорошо вы знаете Марджи? – поинтересовался Мейсон.

– Не очень хорошо. То есть мы знакомы только пару недель. Мне ее очень жалко, и я постаралась сделать для нее все, что могу.

– Вы не станете спасать ее от обвинения в убийстве, если для этого вам самой потребуется оказаться в опасном или уязвимом положении?

Тельма Белл покачала головой.

– Только не в случае убийства. Тогда не буду.

– В квартире Пэттона нашли сообщение, в котором Пэттона просили позвонить Марджи по номеру: Харкурт 63891, – продолжал Мейсон. – Этот номер зарегистрирован в этой квартире. Как детективы…

– О, я все объяснила, – перебила его Тельма Белл. – Я сказала им, что в шесть часов меня не было, а Марджи как раз заходила. Я нашла от нее записку под дверью.

– Они захотели увидеть эту записку?

– Да, конечно.

– И что вы им сказали?

– Что сунула ее в свою сумочку. Я не собиралась ее хранить и разорвала. Только я не помню, где тогда находилась. Но какое-то время я была в подпольном баре со своим парнем.

– И они приняли это объяснение?

– Да. Похоже, я сама их совершенно не интересовала. Их интересовала Марджи ее ноги. Они хотели узнать, называли ли ее когда-нибудь «Девушка с удачливыми ножками».

– И что вы им сказали?

– Сказала, что называли.

– Они не знали, что вы сами победили в конкурсе в Паркер-Сити?

– Нет, обо мне они почти ничего не знали. Только хотели выяснить, насколько хорошо я знала Фрэнка Пэттона. Я ответила, что познакомилась с ним через Марджи и собиралась прийти на встречу с ним вместе с Марджи. У Пэттона для нас была какая-то работа. Я сказала им, что не пойду на эту встречу, если что-то случилось и веские основания, почему этого не следует делать. Они мялись какое-то время, наконец заявили мне, что причина есть. Мне не следует идти на встречу, потому что Пэттон мертв. Сказав это, они внимательно наблюдали за мной. Явно хотели посмотреть, как я отреагирую на эту новость.

– И как вы отреагировали? – спросил Мейсон.

– Я им заявила, что это меня не очень удивляет. Я слышала, что у него больное сердце, но он себя не берег, не желал сбавлять обороты. Тогда они сказали, что его убили. Я уставилась на них и тихо произнесла «Боже мой!», после этого опустилась на кровать. Я округлила глаза и выдала: «Подумать только, а у меня на завтрашнее утро была назначена с ним встреча! Боже мой! Что бы было, если бы я об этом не узнала и отправилась в его квартиру?!»

– Они вам что-то ответили на это?

– Нет, осмотрелись и ушли.

– На вас были те белое пальто и шляпка?

– Да.

Перри Мейсон заложил большие пальцы рук в проймы жилетки и зашагал по ковру, который лежал на полу. Тельма Белл была в ночной рубашке и кимоно. – У меня ноги замерзли, – заявила она, пошевелив голыми пальцами ног. – Мне нужно что-нибудь надеть.

– Одевайтесь полностью.

– Зачем? – спросила Тельма Белл.

– Я думаю, что вам лучше отсюда уехать.

– Зачем? – повторила девушка.

– Из-за полиции.

– Но я не хочу.

– Я думаю, что лучше все-таки уехать.

– Но это может плохо для меня обернуться. Как это будет выглядеть? Что подумает полиция?

– У вас же есть алиби, – напомнил адвокат.

– Да, есть, – произнесла она медленно и неуверенно.

– В таком случае все в порядке.

– Зачем мне уезжать, если у меня есть алиби?

– Я думаю, что учитывая все обстоятельства, так будет лучше.

– Вы имеете в виду, что так будет лучше для Марджори?

– Возможно.

– Если так будет лучше для Марджори, то я уеду, – решительно заявила Тельма Белл. – Я для нее сделаю все, что угодно. – Она включила настольную лампу, которая стояла на тумбочке у изголовья кровати, поплотнее запахнула кимоно, посмотрела на Мейсона и спросила: – Когда мне уезжать?

– Прямо сейчас. Как только оденетесь.

– И куда я поеду?

– Куда я скажу.

– А есть разница, куда ехать?

– Думаю, да.

– То есть вы выберете место, куда мне предстоит отправиться?

– Да.

– Почему?

– Потому что я хочу иметь возможность связаться с вами в любое время.

– Вы разговаривали с Марджи? – спросила Тельма Белл, глядя на него большими невинными глазами. Она казалась искренней и доброжелательной.

– А вы?

– Нет, – удивленно ответила девушка. – Конечно, нет.

Мейсон внезапно прекратил мерить шагами комнату, широко расставил ноги. Он будто стряхнул с себя усталость, расправил плечи. Адвокат смотрел на Тельму Белл неотрывно и очень серьезно. Глаза у него горели, и этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

– Не врите мне! – яростно воскликнул он. – Вы разговаривали с Марджори Клун после того, как она отсюда уехала.

Тельма Белл округлила глаза.

– Что вы такое говорите, мистер Мейсон?! – укоризненно воскликнула она.

– Не надо мне тут устраивать представления, – рявкнул Мейсон. – Вы разговаривали с Марджори Клун после меня.

Тельма Белл молча покачала головой.

– Вы разговаривали с ней, – повторил Мейсон, в голосе которого теперь звучала неприкрытая ярость. – И сказали, что говорили со мной, а я велел ей покинуть пределы города или что-то в этом роде. Вы сказали ей, что она должна отсюда уехать или пригрозили чем-то, что заставило ее уехать.

– Ничего подобного! – взорвалась Тельма Белл. – Я ей этого не говорила. Это она сказала мне…

– Ага! И что она вам сказала? Тельма Белл опустила глаза и какое-то время молчала.

– Что она уезжает из города, – наконец произнесла девушка тихим голосом.

– Она сообщила, куда уезжает?

– Нет.

– А когда уезжает?

– В полночь.

Перри Мейсон посмотрел на часы.

– Примерно сорок пять минут назад, – сказал он.

– Да, примерно так.

– В какое время вы разговаривали?

– Думаю, около одиннадцати.

– Она сообщила вам, в какой гостинице остановилась?

– Нет. Она только сказала, что должна уехать.

– Что еще она вам сказала?

– Просто поблагодарила меня.

– За что?

– За то, что согласилась надеть ее вещи и помогла ей.

– Сообщения для меня она не оставляла? – Нет. Она сказала, что вы велели ей оставаться здесь в городе, сидеть в номере в гостинице, но ситуация изменилась, и обстоятельства не позволяют ей делать то, что вы велели.

– Она объяснила, что это за обстоятельства?

– Нет.

– Но хоть намекнула?

– Нет.

– Вы врете.

– Нет, – ответила Тельма Белл, но отвела взгляд.

Мейсон задумчиво смотрел на молодую женщину сверху вниз.

– Откуда вы знаете, что мою секретаршу зовут Делла Стрит? – спросил он.

– Я понятия не имею, как ее зовут.

– Нет, знаете. Вы позвонили доктору Дораю и представились Деллой Стрит. Вы сказали, что вы секретарша Перри Мейсона, а ему следует уехать из города.

– Я не говорила ему ничего подобного!

– Вы ему звонили.

– Не звонила!

– Вы знаете, где он остановился?

– Марджи упоминала его фамилию. Если не ошибаюсь, она говорила, что он живет в отеле «Мидвик».

– Да, у вас, похоже, прекрасная память, – заметил Мейсон.

– Вы не можете меня в этом обвинять! – внезапно разозлилась Тельма Белл, глядя на адвоката с негодованием. – Я не звонила доктору Дораю.

– Он звонил вам?

– Нет.

– Он как-то связывался с вами?

– Нет.

– Марджори про него что-то рассказывала?

– Нет, – ответила Тельма Белл, опустив глаза.

– Доктор Дорай влюблен в Марджори?

– Я так понимаю, что да.

– А она в него?

– Не знаю.

– Она любит Брэдбери?

– Не знаю.

– Она обсуждает с вами свои дела?

– Какие дела?

– Сердечные. Она признавалась вам, кого любит?

– Нет, мы никогда не были так близки. Она по большей части рассказывала про Кловердейл и затруднительное положение, в котором оказалась из-за Фрэнка Пэттона. Она сказала, что боится возвращаться в город, ей стыдно, и она не сможет там смотреть людям в глаза.

Мейсон кивнул в сторону гардеробной.

– Идите одевайтесь, – велел он.

– А до утра нельзя подождать?

– Нет. Нельзя исключать, что полиция придет сегодня ночью.

– Но как я поняла, вы хотите, чтобы я поговорила с полицией? Я думала, что вы хотите, чтобы они приняли меня за ту девушку в белом пальто, которую дежурный полицейский видел неподалеку от дома Фрэнка Пэттона.

– Я передумал. Одевайтесь.

Тельма Белл встала, сделала пару шагов в направлении гардеробной, затем внезапно развернулась и посмотрела адвокату прямо в глаза.

– Поймите одну вещь, Перри Мейсон, – заявила девушка дрожащим голосом. – Я знаю, что могу вам доверять. Я знаю, что вы не бросаете своих клиентов и боретесь за них до конца. Я делаю это по одной единственной причине: ради Марджори. Я хочу справедливого отношения к ней. Я хочу, чтобы эту девочку никто не подставил, и она не отвечала за чужие грехи.

Мейсон кивнул с мрачным видом.

– Одевайтесь, – повторил он. – Оставим лирику на потом.

Адвокат снова принялся мерить шагами комнату, пока Тельма Белл одевалась. Когда она появилась из гардеробной, она была полностью одета и держала в руке небольшой чемоданчик. Мейсон взглянул на часы.

– Вы не против того, чтобы немного перекусить? – спросил он.

– Очень хочется кофе, – призналась Тельма Белл.

Мейсон взял ее под руку и забрал у нее чемодан, который оказался легким.

– Пойдемте, – сказал адвокат.

Они вышли из квартиры. Чернокожий парень в холле уже проснулся и с любопытством уставился на них, когда увидел. Но судя по его затуманенному взору, он, может, даже не понимал, где находится и что происходит вокруг него.

Мейсон остановил такси.

– Поезжайте прямо по улице, – сказал он водителю. – Остановитесь у первого работающего ресторана, подождете нас у него.

Ресторан нашелся через два квартала. Мейсон с Тельмой Белл зашли внутрь. Адвокат заказал себе яичницу с ветчиной, посмотрел на спутницу, она кивнула, и он заказал ей то же самое. Официант разложил ножи и вилки, поставил стеклянные стаканы с водой.

– Мой бумажник! – внезапно воскликнул Мейсон, на его лице отразилось чувство вины.

– Что случилось?

– Его нет. Вероятно, я оставил его в вашей квартире.

– Не думаю. Вы его не доставали.

– Доставал, – сказал Мейсон. – Я искал адрес. А у меня там визитки. Не хочу, чтобы полиция знала, что я у вас был. Дайте мне ключи. Я сгоняю туда и заберу бумажник.

– Я могу съездить, – предложила Тельма Белл.

– Нет, ждите здесь. Я не хочу, чтобы вы снова появлялись в своей квартире и даже около нее. Полиция может приехать в любую минуту.

– Что будет, если они застанут там вас?

– Я скажу им, что ищу вас.

– Но у вас же будет ключ.

– Я не стану заходить, если кто-то окажется рядом. Только если никто меня не увидит.

Она вручила ему ключ от квартиры. Перри Мейсон подозвал официанта.

– Подавайте пока только одну яичницу и кофе, – сказал он. – Я ненадолго отъеду, мне яичницу принесете, когда вернусь.

Он быстро вышел из ресторана, запрыгнул в такси и велел водителю:

– Назад в апартаменты «Сент-Джеймс» и как можно быстрее.

Таксист тут же развернулся и помчался назад. Улица была пустой, они не встретили никаких машин и очень быстро оказались перед нужным зданием. Мейсон пронесся по холлу. На этот раз чернокожий парень смотрел на него очень заинтересовано. Мейсон поднялся на лифте на третий этаж, открыл дверь нужной квартиры, зажег свет, закрыл за собой дверь, задвинул задвижку, чтобы дверь нельзя было открыть снаружи, затем принялся поспешно обыскивать квартиру. Он не стал заглядывать в ящики туалетного столика и в другие сразу бросающиеся в глаза места. В первую очередь его интересовали дальние углы шкафа, куда не попадает свет, если открыть дверцу. Через несколько секунд за грудой одежды на нижней полке он нашел кожаную шляпную коробку, засунутую в угол. Мейсон достал коробку из шкафа и открыл крышку. В ней лежала женская юбка, пара чулок и белые ботиночки. Их стирали или пытались отмыть, и все они еще были влажными. Влагой пропиталась и шляпная коробка, и когда Мейсон ее открыл, то сразу почувствовал неприятный запах сырости.

Чулки были чистыми, но адвокат заметил пару пятен на юбке, которые не застирали, и коричневые разводы на ботиночках. Мейсон закрыл крышку шляпной коробки, прихватил ее с собой и покинул квартиру.

– Вы здесь живете? – спросил чернокожий парень, дежуривший за столом в холле.

Мейсон достал из кармана серебряный доллар и положил на стол.

– Нет. Я просто арендовал квартиру друга на один день.

– Какой номер? – спросил парень.

– Пятьсот девятую, – ответил адвокат и вышел на улицу, пока ему не успели задать дополнительных вопросов. Он вручил коробку таксисту. – Отвезите меня назад в ресторан. Затем отправляйтесь на железнодорожный вокзал «Юнион», купите билет до Колледж-Сити, сдайте коробку в багаж по этому билету и привезите мне билет и багажную квитанцию, но передайте их так, чтобы девушка их не видела. Вы поняли меня?

Таксист кивнул. Мейсон вручил ему двадцать долларов.

– И поторопитесь.

Мейсон снова вошел в ресторан. Тельма Белл подняла голову от тарелки, на которой лежала яичница с ветчиной.

– Нашли бумажник? – спросила она.

Адвокат кивнул.

– Он выпал у меня из кармана, когда я сидел на стуле. Хорошо, что я его нашел. Он лежал на видном месте. Полицейские обязательно обратили бы на него внимание, и у меня возникли бы сложности, потому что я им сказал, что не бывал в вашей квартире.

В небольшом арочном проеме в перегородке между залом и кухней показалась голова официанта:

– Ставьте вторую яичницу с ветчиной, – крикнул он.

Перри Мейсон уселся за столик и стал помешивать кофе, который официант поставил перед ним.

– Вы кого-то встретили там? – спросила Тельма Белл.

– Нет, но полиция может нагрянуть в любую минуту.

– Вы так в этом уверены?

– Да.

– Знаете, независимо от того, что случится, мы должны защитить Марджи, – внезапно сказала Тельма Белл, не донеся кусок ветчины до рта.

– Именно за это мне и платят, – заметил Мейсон.

На какое-то время воцарилось молчание. Официант принес Мейсону яичницу с ветчиной. Он с жадностью набросился на нее и съел все к тому времени, как и Тельма Белл закончила свою порцию.

– Теперь пора ехать.

– Вы можете сказать, куда мы все-таки направляемся?

– В одно место недалеко отсюда.

– Мне нужно работать. У меня есть заказы на завтра и послезавтра на демонстрацию одежды.

– Откажитесь от них.

– У меня нет денег.

– Они у вас будут.

Мейсон допил кофе, вытер губы салфеткой и посмотрел на Тельму Белл.

– Готовы? – Готова.

Мейсон взял Тельму Белл под руку и вывел из ресторана. Таксист подъехал как раз, когда они вышли на тротуар.

– Тут все, шеф, – сказал таксист, протягивая руку ладонью вниз.

Мейсон взял у него билет и багажную квитанцию.

– Что это значит? – спросила Тельма Белл, подозрительно глядя на адвоката.

– Я попросил таксиста выполнить одно поручение, – ответил Мейсон и повернулся к мужчине. – Сдачи хватит для оплаты нашей поездки?

– Конечно, и еще останется, – ответил таксист и нахально добавил: – Будут мне хорошие чаевые.

Мейсон внимательно посмотрел на Тельму Белл.

– Я могу вам доверять? – спросил он.

– Если дело касается Марджи, то да.

Мейсон достал из кармана жилетки железнодорожный билет, который получил от таксиста, и вручил девушке.

– Это билет до Колледж-Сити, в один конец, – пояснил он. – Поезжайте туда и зарегистрируйтесь в гостинице под собственной фамилией. Если кто-то будет вас проверять и вами интересоваться, говорите, что приехали работать. Говорите только это и ничего больше. Но если возникнут серьезные неприятности, свяжитесь со мной и ждите, пока я не дам вам соответствующих указаний.

– Вы имеете в виду, что могут появиться представители правоохранительных органов? – уточнила она.

– Да. Если появятся и будут вас настойчиво допрашивать, связывайтесь со мной.

– А поезда в такое время ходят?

Мейсон посмотрел на часы.

– Есть поезд через двадцать минут. Можете на него успеть, – сказал он.

Он вручил чемодан Тельмы Белл таксисту и помог девушке сесть в машину.

– Спокойной ночи. И удачи! – пожелал адвокат. – Позвоните мне в контору или отправьте телеграмму. Сообщите название гостиницы и не пытайтесь исчезнуть.

– Зачем мне это?

– Помните: я хочу, чтобы вы находились там, где я могу с вами сразу же связаться.

Тельма Белл протянула ему руку и улыбнулась.

– Ради Марджи я сделаю все, что угодно, – сказала она.

Перри Мейсон взял руку девушки в свою. Ее пальцы были холодные как лед.

Таксист тем временем забрался на свое место.

– И вы не хотите, чтобы я еще кому-либо сообщала, где нахожусь? Например, Джорджу Санборну? Мейсон покачал головой и улыбнулся ей по-отечески.

– Нет, – сказал он. – Пусть это будет сюрпризом. Большим сюрпризом. А пока скроем это ото всех.

Таксист завел двигатель. Мейсон захлопнул дверцу машины и наблюдал, пока она не скрылась за углом. Затем он вернулся в ресторан.

– Где у вас телефон? – спросил он.

Официант показал на кабину в углу в дальнем конце. Мейсон подошел к ней, бросил монетку в аппарат и набрал номер «Кооперативного бюро расследований». Ответил дежурный.

– Говорит Мейсон. Соедините меня, пожалуйста, с мистером Самуэльсом, если он все еще на месте.

Мгновение спустя в трубке прозвучал голос Самуэльса, который был явно рад слышать адвоката.

– Мейсон? Мы сделали то, что вы хотели. Подождали, пока объект не выйдет, и с тех пор не выпускали эту дамочку из вида ни на минуту.

– Где она сейчас? – Десять минут назад я получил отчет от своих людей. Она вышла из агентства Пола Дрейка примерно через полчаса после вашего звонка и отправилась в отель «Монмартр», где у нее снят номер. Она зарегистрировалась как Вера Каттер из Детройта, Мичиган, но полный адрес – улицу, номер дома – при регистрации не указала. Она прибыла в гостиницу вчера вечером, около половины десятого. Есть одна странность: чемоданы и сумочка у нее новые и на них стоят инициалы «Е.Л.» Сумочка очень заметная, на ней серебряная монограмма, с теми же буквами. Вам это что-нибудь говорит?

– Пока нет, – ответил Мейсон. – Продолжайте за ней следить.

– А вы будете звонить, чтобы выслушать отчет?

– Да. Но вначале, перед тем, как сообщать какие-то сведения, убедитесь, что это я. Поговорите со мной пару минут каждый раз, когда я звоню, чтобы точно знать: это именно я, а не кто-то, представляющийся моим именем. А за ней следите постоянно, не упускайте из вида ни на минуту. Я хочу знать о ней все. Подключите еще пару сотрудников. Если кто-то придет к ней в гостиницу, попытайтесь проследить и за этим человеком и выяснить о нем все, что только можно. И что там с телефонными звонками? Вы можете договориться в отеле «Монмартр», чтобы вам дали послушать, о чем говорит эта дамочка?

– Один из моих сотрудников сейчас как раз над этим работает, – сообщил Самуэльс. – Конечно, это будет сложно, но…

– Все сложно, черт побери! Этот мир состоит из сложностей, – рявкнул Мейсон. – У меня и своих полно. Прослушайте ее телефонные разговоры. Я хочу знать, о чем она говорит.

– Хорошо, мистер Мейсон. Сделаем все, что можем.

Перри Мейсон нажал средним пальцем левой руки на рычаг, поискал в кармане еще одну монетку, опустил ее и позвонил в «Детективное агентство Дрейка».

Ответил сам детектив.

– Ждешь звонков, Пол? – спросил адвокат.

Дрейк рассмеялся.

– А как ты догадался? – пошутил детектив. – Думаю, что теперь ты можешь отправляться домой, Перри, и ложиться спать.

– Почему?

– Тайна разгадана. Убийство раскрыто.

– Что ты имеешь в виду?

– Полиция проследила историю ножа.

– Ты имеешь в виду нож, которым закололи Пэттона?

– Да.

– И что они выяснили?

– Узнали, кто его купил.

– И уже провели опознание?

– У них есть описание покупателя, которое позволяет точно сказать, кто это. Совпадение по всем пунктам, которые имеют значение.

– Кто его купил? – Твой друг доктор Роберт Дорай из Кловердейла.

– Дальше рассказывай. Я хочу знать все.

– Да особо-то рассказывать нечего. Полиция пыталась выяснить, откуда взялся нож. Они работали над этим с момента обнаружения тела. На лезвии была написана одновременно и закупочная, и розничная цена. Недавно как раз было повышение цен на ножи, и по закупочной цене они поняли, что это нож из новой партии, которую закупали уже по новой, более высокой цене. Никакой старой цены на нем не стояло, и ничего не стирали, чтобы написать новую цену.

– Дальше, – попросил Мейсон.

– Вначале они решили, что этот нож купили в магазине хозяйственных товаров. Все дело в оберточной бумаге. В магазинах, где все товары продают по одной цене, – по десять, пятнадцать или двадцать пять центов – используют более тонкую и дешевую. Полиция вышла на оптовиков, поставляющих товары в хозяйственные магазины, им велели связаться со своими клиентами, занимающимися розничной торговлей, чтобы попытаться найти того, кто торгует в розницу и использует штрихкод. Казалось, что полиция ищет ветра в поле, но им повезло. Они почти сразу связались с оптовиком, у которого есть клиент, который использует нужный расчетный код. Он держит магазин хозяйственных товаров на Белмонт-стрит и где-то дней десять назад, а то и меньше купил у этого оптовика дюжину таких ножей. Полиция связалась с розничным торговцем, а он вспомнил, как продавал этот нож, и дал довольно точное описание покупателя. Это описание доктора Дорая. Полиция связалась с редакциями газет, в одной нашлась подшивка газет, выходящих в Кловердейле. Они их пролистали и нашли фотографию доктора Дорая. Он работал в Объединенном благотворительном фонде, который собирает добровольные пожертвования для бытового обеспечения военнослужащих и их семей. Его фотография была опубликована в газете. Да, конечно, снимки в газетах не самые лучшие, но опознать человека можно. Продавец однозначно его опознал. Он нисколько не сомневается, что нож у него купил именно доктор Дорай. Полицейские считают, что отлично поработали, а сейчас расставляют сети, чтобы поймать Дорая. Очевидно, что он сбежал, и таким образом ты оказываешься в неприятном положении.

– Это почему еще? – спросил Мейсон.

– Из-за телефонного звонка из твоей конторы. Очевидно, Дорай именно таким образом узнал о происходящем. Полиции это очень не понравилось. Могу тебе сообщить, конечно, конфиденциально, что у тебя из-за этого звонка будут неприятности. Кстати, как мне кажется, Брэдбери это тоже очень не понравилось.

– К черту Брэдбери, – отмахнулся Мейсон. – Я не звонил Дораю и, более того, никто из моей конторы тоже не звонил.

– Ну, если ты утверждаешь, что не звонил, и Делла Стрит говорит, что и она тоже не звонила, полиция с этим ничего не может поделать, – веселым тоном заметил Пол Дрейк. – Только если не арестует Дорая, а он не скажет им что-то другое.

– Это никак не изменит положение вещей. Дорай совершенно точно не знает голос моей секретарши. Он просто не может знать его достаточно хорошо, чтобы узнать повторно. Он знает только, что ему звонила какая-то женщина, которая представилась Деллой Стрит. Это легко сделать. Я могу позвонить Брэдбери, представиться Полом Дрейком и сказать, что ему лучше покинуть пределы страны.

Детектив рассмеялся. Похоже, он на самом деле пребывал в прекрасном настроении.

– Я не стану тратить свое время, объясняя тебе тонкости наших законов, – заявил он. – Но осторожность тебе проявлять все равно следует.

– В связи с чем?

– С кем. Марджори Клун.

– И что с ней не так?

– Полиция каким-то образом выяснила, что Марджори Клун и доктор Дорай вместе подъехали к зданию, где находилась квартира Пэттона, и остановились неподалеку от него. Полиция нашла владельца маленькой кондитерской, расположенной напротив пожарного крана, у которого Дорай припарковал свою машину. Этот человек помнит, как подъехала машина, и из нее вышли мужчина и женщина. По описанию мужчины это был доктор Дорай, а под описание женщины подходит Марджори Клун. Владелец кондитерской из тех людей, которые получают огромное удовольствие от несчастий других. Проблемы других – это радость для них. Он видел массу людей, которые парковались у пожарного крана, и им потом за это выписывали штрафы. И рассказал, что любит смотреть на выражения их лиц, когда они возвращаются и видят уведомление, засунутое под «дворники». Поэтому он и заметил, и запомнил Дорая и Марджори Клун.

– А появление дубинки на месте преступления полиция как-то объяснила? – спросил Мейсон.

– Нет. Вероятно, она не будет фигурировать в деле.

– Почему?

– Потому что преступление совершали не ею. Она не имеет отношения к убийству, не больше, чем трость, которая лежала на столе. Хотя трость идентифицирована, как вещь, принадлежавшая Пэттону, никто не знает, чья это дубинка.

– Другими словами, полиция считает, что дело закрыто, так? – уточнил Мейсон.

– Вроде как.

– И ты думаешь, что у меня будут неприятности?

– Я просто тебя предупреждаю, – сказал Дрейк. – Я знаю, что ты в этом деле защищаешь Марджори Клун. И не хочу, чтобы ты куда-то вляпался, стал соучастником уголовного преступления или тебя обвинили в укрывательстве убийцы.

– Пока ты еще не отключился, Пол, я объясню тебе кое-какие правовые вопросы, – сказал Мейсон. – Нельзя стать соучастником уголовного преступления, если преступление не совершено. С другой стороны, укрывательством не является помощь человеку, который ни в чем не виновен. Если твой доверитель не виновен, то и ты не виновен, независимо от того, что делаешь.

– Ты считаешь, что Марджори Клун невиновна? – уточнил Дрейк.

– Марджори Клун – моя клиентка, – очень серьезно и с чувством собственного достоинства объявил Мейсон. – Могу ли я спросить, чего ты ждешь, Пол?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты у себя в агентстве. Ты сидишь у телефона. Ты чего-то ждешь. Чего?

– Послушай, Перри, я тебе говорил, что не стану браться ни за какую работу, противоречащую твоим интересам, – заявил детектив обиженным тоном. – Я достиг взаимопонимания с Брэдбери и думал, что и мы с тобой прекрасно понимаем друг друга. Задание, которое я получил от этой молодой женщины, никак не мешает мне выполнять задания, полученные от вас. Нет конфликта интересов! На самом деле все как раз наоборот. Она утверждает, что Марджори Клун невиновна, а Дорай убийца. Марджори Клун может попробовать защищать Дорая и…

– Я все это знаю, – перебил Мейсон. – Но это не ответ на вопрос о том, чего ты ждешь.

– Я веду к этому. Мне сообщили, что полиция сегодня вечером допрашивала Тельму Белл. Есть у меня человек в Управлении, который иногда делится информацией. Тогда они не знали, что она сильно связана с этим делом, и не посчитали нужным предпринимать какие-то шаги. Думаю, что сейчас они изменили свое мнение. Они считают, что у нее есть важная информация, которую она преднамеренно скрыла или просто не предоставила, хотя могла бы. Как я понял, они снова собрались к ней, чтобы отвезти в Управление. Я жду сообщения о том, что она сказала. У тебя есть возражения?

– Никаких, дорогой друг, – ответил адвокат. – Жди, пока ее не заберет полиция.

Улыбаясь, Перри Мейсон повесил трубку на место.