Перри Мейсон подождал, пока Брэдбери не вошел в лифт в отеле «Мэплтон», и лифт не пошел вверх. После этого он отправился в телефонную кабину и позвонил себе в контору.

– Что-то случилось? – спросила Делла Стрит тихим и осторожным голосом.

– Почему ты спрашиваешь?

– Тебя ждут два детектива.

– Понял. Скажи им, чтобы подождали. Я сейчас приеду.

– С тобой все в порядке, шеф?

– Конечно, со мной все в порядке.

– Ничего не случилось?

– Ничего такого, из-за чего тебе нужно было бы беспокоиться.

– Они смотрят на меня подозрительно. Они видят, что я разговариваю по телефону, – заговорила она быстрым шепотом. – Так, они сейчас возьмут параллельный аппарат… – Внезапно Делла заговорила громче: – … не могу сказать, когда он будет на месте. Думаю, что заглянет в контору сегодня вечером. Он велел мне его дождаться, но пока он мне даже не звонил. Представьтесь, пожалуйста. Я скажу ему, что вы звонили. Или вы можете оставить свой телефон. Тогда он сам вам перезвонит.

– Ничего передавать не нужно, – сказал Мейсон измененным голосом и повесил трубку.

Выйдя из телефонной кабины, он немного постоял, закурил и уставился в задумчивости на тлеющий кончик сигареты и поднимающийся вверх дым. Затем он внезапно кивнул, словно принял какое-то решение, широкими шагами пересек холл гостиницы, поймал такси и сразу же отправился в свою контору. Он был абсолютно спокоен.

– Привет, Делла! – весело поздоровался Мейсон, бодро заходя в приемную.

– Эти два джентльмена… – начала было секретарша, поворачивая голову к двум мужчинам, сидевшим на стульях у стены.

Один из них жестом попросил ее замолчать, распахнул полу пиджака, чтобы показать золотой жетон полицейского.

– Мы хотим с вами побеседовать, – сказал он.

– О, вы из Управления полиции, да? – приветственно улыбнулся Мейсон. – Отлично. Я вначале подумал, что вы клиенты, а я сегодня очень устал. Проходите, пожалуйста.

Он открыл дверь в свой кабинет и пропустил детективов вперед. Закрывая дверь, он посмотрел на бледное лицо Деллы, увидел ее обеспокоенный взгляд и быстро подмигнул ей правым глазом. Затем он уже изнутри закрыл дверь личного кабинета, махнул рукой на стулья, приглашая детективов присесть, сам пошел к большому вращающемуся креслу, опустился в него и поднял ноги на стол.

– Так в чем дело?

– Моя фамилия Райкер, – представился один из посетителей. – А это Джонсон. Мы из отдела по раскрытию убийств.

– Сигареты? – предложил Мейсон и подтолкнул пачку через стол.

Оба посетителя взяли по сигарете. Перри Мейсон подождал, пока они закурят, и только тогда заговорил:

– Ну, что на этот раз?

– Вы ходили в апартаменты «Холидей» на Мэпл-авеню, чтобы встретиться с Фрэнком Пэттоном.

Мейсон радостно кивнул.

– Да, ходил, долго стучал и звонил, но мне так никто и не открыл. Потом появился полицейский с женщиной из квартиры напротив. Она привела его и говорила что-то про девушку, которая устроила истерику в нужной мне квартире. Я решил, что они, наверное, занимались любовью и не хотели, чтобы их беспокоили.

– Там было совершено убийство, – сообщил Райкер.

– Да, я слышал, что полицейский открыл все-таки дверь и обнаружил там труп, – произнес Мейсон будничным тоном. – Но у меня не было возможности узнать детали. Мужчина лежал в комнате, да?

– Да, – кивнул Райкер. – Он лежал на полу в нижнем белье и накинутом халате, только с одной рукой в рукаве. Ему в сердце воткнули нож.

– Какие-нибудь улики нашлись?

– Почему вы об этом спрашиваете? – захотел узнать Джонсон.

Мейсон рассмеялся.

– Поймите меня правильно, парни. Этот человек для меня никто. Я только хотел задать ему несколько вопросов. Кстати, раз он помер, я теряю деньги.

– Как так? – не понял Райкер.

– Вы можете выяснить все детали у Карла Манчестера из окружной прокуратуры. Мы с ним вместе работали по этому делу. Я должен был помочь начать уголовное преследование Пэттона.

– А какое обвинение ему собирались предъявлять? – спросил Райкер.

– Любое, какое у нас получится, – пояснил Мейсон. – Вот тут я как раз и вступал в дело. Я должен был придумать, какое можно предъявить обвинение и так, чтобы дело не развалилось в суде. Карл Манчестер не был уверен, что у него что-то получится, ведь он, как представитель окружной прокуратуры…

– Не надо юридических тонкостей, – перебил Джонсон. – Ближе к делу. Нас интересуют только факты.

– Этот тип проворачивал одну аферу, в результате которой пострадало несколько девушек, – пояснил Мейсон. – Он выбирал девушку с красивыми ногами – она выигрывала конкурс, ей много чего обещалось, но в результате она оказывалась ни с чем. Пэттон работал только в маленьких городках, доил там Торговые палаты, бизнесмены выкладывали деньги, а между делом страдала и девушка.

– Вы хотите сказать, что он надувал членов Торговых палат? – уточнил Джонсон.

Адвокат кивнул.

– Но они же вроде бы сами ловкие и хитрые?

– Они думают, что так умны и сами могут обхитрить кого угодно. Но на самом деле сами становятся жертвами многочисленных афер. Если хотите знать мое мнение: обдурить их довольно просто.

Райкер прищурился и оценивающе смотрел на Мейсона.

– Вы известный и востребованный адвокат.

– И? – вопросительно посмотрел на него Мейсон.

– Я хотел сказать, что ваши услуги стоят дорого.

– К счастью, да.

– И кто-то был так заинтересован в том, чтобы этого типа подвергли уголовному преследованию, что выложил деньги за ваши услуги?

Мейсон кивнул и улыбнулся.

– И кто это был? – спросил Райкер.

Мейсон покачал головой.

– Шалите! – Что вы имеете в виду? – возмутился Райкер.

– Вы нормальные парни. Вы работаете, зарабатываете себе на жизнь, точно также, как и я. Вы спросили меня о том, что хотите узнать. Если бы я думал, что имеющаяся у меня информация имеет какое-то отношение к убийству, я, возможно, сообщил бы ее вам. Но она не имеет никакого отношения к убийству, поэтому вас не касается.

Мейсон весело улыбнулся детективам.

– Но это поможет установить мотив, – заявил Райкер. – У человека, который решил заплатить вам за то, чтобы отправить кого-то в тюрьму, имеется серьезный мотив для убийства.

Адвокат усмехнулся.

– Но не после того, как он заплатил мне аванс в размере тысячи долларов, чтобы начать уголовное преследование, – заметил он. – Если бы он собирался убить этого типа, то не стал бы расставаться с тысячей баксов. Он бы не стал тут передо мной распинаться, чтобы потом пойти и убить Пэттона. Мне же тогда не пришлось бы ничего делать, и я не получил бы свой гонорар.

Джонсон кивнул с задумчивым видом.

– Да, вы правы, – согласился он.

– Все равно мне хотелось бы узнать, кто вас нанял, – заявил Райкер.

– Может, и узнаете, но я сам вам этого не скажу. Мое общение с клиентом называется «передачей информации в конфиденциальном порядке». По закону меня нельзя заставить давать показания в суде о конфиденциальных сообщениях мне, как адвокату. Поэтому вы не можете заставить меня отвечать ни на один подобный вопрос. Поэтому без обид.

Райкер в задумчивости уставился на носок своего ботинка.

– Боюсь, что не получится, – сказал детектив.

– Что не получится? – не понял Мейсон.

– Без обид.

– Вы что, не с той ноги встали? – разозлился Мейсон. – Я вам уже помог, парни. Я рассказал столько, сколько могу, не предавая интересы клиента.

– Значит, этот тип ловил девушек в расставленные сети? – воинственно спросил Джонсон.

Перри Мейсон рассмеялся.

– Расспросите об этом Манчестера, – посоветовал он.

Райкер задумчиво посмотрел на адвоката.

– Значит, вы не собираетесь нам помогать?

– Райкер, я хотел бы вам помочь, но не могу назвать вам имя человека, который меня нанял, – устало сказал Мейсон. – Это было бы нечестно. Но кое-что я вам могу сказать…

Он замолчал и стал постукивать пальцами по краю стола.

– Ну, давайте, скажите, – подбодрил Райкер.

Мейсон тяжело вздохнул.

– Девушку из Кловердейла – его последнюю жертву – зовут Марджори Клун. Она находится где-то в нашем городе.

– Где? – спросил Райкер.

– Вот этого я вам сказать не могу.

– Хорошо, продолжайте, – на этот раз заговорил Джонсон. – Что там с этой девушкой?

– Я мало про нее знаю. Но у нее есть возлюбленный, который приехал сюда за ней из Кловердейла. Некий доктор Роберт Дорай. Он остановился в отеле «Мидвик» на Ист-Фолкнер-стрит. Очень приятный молодой человек. Я уверен, что никакое убийство он не замышлял. Но если бы он встретился с Пэттоном, то мог бы хорошо набить ему морду.

– Вот теперь вы нам помогаете, – заметил Райкер.

Мейсон посмотрел на него невинным взглядом ребенка.

– Конечно, помогаю, – заявил адвокат. – Я же сказал вам, что помогу, как только могу. Черт побери, вы же не просто так занимаетесь этим делом, вы зарабатываете этим на жизнь, как и я сам. Кстати, я никогда ничего не имел и не имею против полиции – ни в одном случае, какое бы дело я ни вел. Полиция собирает доказательства по делу и выстраивает обвинение, как может. Я прихожу в суд и пытаюсь добиться оправдания своего клиента. Это бизнес. Если бы вы, ребята, не начинали никаких уголовных преследований, никого не арестовывали, то у меня не было бы возможности зарабатывать деньги, защищая обвиняемых. Никто не станет платить адвокату деньги, пока не попал в беду.

Райкер кивнул.

– Все так, – согласился он.

– Вы можете что-нибудь рассказать нам про эту Марджори Клун? – спросил Джонсон.

Мейсон нажал на кнопку переговорного устройства, чтобы связаться с Деллой Стрит.

– Делла, принеси мне папку по «Делу об удачливых ножках», – попросил он.

Через несколько секунд секретарша появилась в кабинете адвоката с нужной папкой. Перри Мейсон кивнул ей.

– Пока все, – сказал он.

Она закрыла за собой дверь в приемную. Судя по тому, как Делла ею хлопнула, стало ясно, что она очень недовольна. Мейсон достал фотографию из папки.

– Вот это Марджори Клун, – пояснил он, показывая им фотографию. – Как вы думаете, узнаете ее, если увидите?

Райкер присвистнул, потом оба детектива встали со стульев, чтобы получше рассмотреть снимок, который Мейсон держал в руках.

– С такими ногами невозможно не попадать в щекотливые ситуации, – заметил Джонсон. – Небось попортила мужикам много крови. Готов поспорить: она замешана в этом убийстве.

Мейсон пожал плечами.

– С моей помощью вы это не докажете. Меня наняли, чтобы организовать уголовное преследование Пэттона. Теперь он мертв, и обвинение предъявить ему нельзя. Вы можете проверить все, что я вам тут наговорил, связавшись с Манчестером. А пока проверьте этого доктора Дорая. К тому времени, как новость попадет в газеты, он может решить, что его здесь ничего не держит, и вернуться в Кловердейл.

– Насколько я понял, он приехал за девушкой, – сказал Райкер.

Мейсон вопросительно приподнял брови.

– Разве? – спросил адвокат.

– Но вы же вроде так сказали.

– Не думаю.

– Но у меня сложилось именно такое впечатление.

Мейсон вздохнул, потом показательно всплеснул руками.

– Парни, с моей помощью вы ничего не докажете, – заявил он. – Я рассказал вам об этом деле все, что мог, – все, что не было сообщено мне в конфиденциальном порядке. Вы можете тут сидеть до двух часов ночи, но больше я вам все равно ничего не скажу.

Райкер рассмеялся и встал. Джонсон мгновение колебался, потом тоже поднялся на ноги.

– Можете воспользоваться вот этим выходом, – Мейсон показал на дверь, открывающуюся прямо в коридор.

Адвокат слышал, как по коридору удаляются их шаги, а когда полицейские завернули за угол к лифту, он защелкнул замок в двери, через которую они вышли, направился к двери в приемную, открыл ее и улыбнулся Делле Стрит, глядя на нее сверху вниз.

– Что случилось, шеф? – обеспокоенно спросила она.

– Пэттона убили, – сообщил Мейсон.

– До того, как ты к нему поехал, или после?

– До. Если бы его убили после моего появления, то я был бы замешан в этом деле.

– А сейчас не замешан?

Он покачал головой, сел на край ее письменного стола, вздохнул и признался:

– Не знаю.

Она протянула руку и положила холодные, ловкие пальцы ему на руку.

– Можешь мне рассказать, что произошло? – спросила она тихим голосом.

– Пол Дрейк позвонил как раз перед твоим приходом в контору. Сообщил мне адрес Пэттона: апартаменты «Холидей». Я отправился туда. Дрейк должен был последовать за мной через пять минут. Как раз перед тем, как войти в здание, я увидел, как из него выходит симпатичная девушка. На ней было белое пальто и белая шляпка с красной пуговицей, и еще белые ботиночки. В голубых глазах стоял испуг. Я вообще-то обратил на нее внимание, потому что она выглядела виноватой и очень испуганной. Затем я поднялся к квартире и стал стучать. Никакой реакции. Я позвонил в звонок. Никто не открыл. Я надавил на ручку, оказалось, что дверь не заперта.

Он замолчал на мгновение, склонил голову вперед. Девушка слегка надавила пальцами на тыльную сторону его ладони.

– И что дальше? – подбодрила Делла.

– Я вошел в квартиру. Что-то мне сразу показалось подозрительным. Вначале я оказался в гостиной. Там на столе лежали перчатки, шляпа и трость. Я их видел в замочную скважину перед тем, как зайти. Поэтому я и думал, что кто-то должен быть дома.

– А зачем тебе нужно было заходить?

– Мне нужно было получить признание Пэттона, хоть что-то. Он не отреагировал на стук и звонки. Я решил, что мне повезло, – раз он не запер дверь.

– И что ты там обнаружил?

– В гостиной ничего. Но когда я зашел в спальню, то увидел Пэттона на полу. Он был мертв. Его убили большим ножом с широким лезвием. Очень неприятное зрелище. Грязная работа.

– В каком смысле? – не поняла секретарша.

– Он умер сразу, – сообщил Мейсон. – Но рана глубокая и широкая. Нож перерезал артерию, которая проходит прямо над сердцем. Думаю, что кровь хлестала фонтаном.

На лице Деллы появился ужас, но она быстро взяла себя в руки и спокойно сказала:

– Могу себе представить, как все там выглядело. Что-то еще ты там видел?

– Вроде это все. Да, в гостиной на полу валялась небольшая дубинка. Пока я не смог объяснить, какое отношение она имеет к делу.

– Но если его зарезали ножом, зачем тогда дубинка?

– Вот это я и не могу понять, – признался Мейсон. – Есть здесь что-то подозрительное.

– Ты позвонил в полицию?

– Вот тут мое везение закончилось, – сказал Мейсон. – Я стер свои отпечатки пальцев со всех ручек и вышел из квартиры. Я знал, что Пол подъедет через пять минут. Я хотел, чтобы тело обнаружил он и позвонил в полицию. У меня были и другие дела. Но когда я выходил из квартиры, я услышал, как открылись дверцы лифта и раздались голоса. Женщина рассказывала про девушку, у которой была истерика. Я сразу догадался, что случилось. Если бы меня увидели идущим от квартиры, где убили человека, то я бы оказался в крайне неприятном положении. Мне бы никто не поверил, если бы я рассказал правду о том, как все происходило на самом деле. Совсем необязательно, что меня обвинили бы в убийстве. Скорее, полиция решила бы, что убийство совершил один из моих клиентов и позвонил мне, а я бросился на место преступления, чтобы убрать какие-то улики или что-то в этом роде. Понимаешь, в каком положении я мог оказаться? Я решил, что кто-то из людей, которых меня наняли представлять, может быть замешан в этом деле. Если бы полицейский увидел меня выходящим из квартиры или стоящим перед дверью так, словно я только что вышел, я не смог бы представлять никого, обвиняемого в этом убийстве. Любая группа присяжных решила бы, что мой клиент виновен и сообщил мне, что натворил.

– И что ты сделал? – спросила Делла Стрит, которая слушала Мейсона с огромным интересом. – Ты на самом деле оказался в трудном положении.

– Нужно было мгновенно принимать решение, времени на размышления просто не было. Может, и был вариант сделать все как-то по-другому. Не знаю. Я мог сделать только одно, по крайней мере, больше я ничего не успел придумать. Я достал универсальный ключ из кармана и запер дверь. Замок оказался простой. Затем я притворился, будто даже не догадываюсь, что поблизости находится полиция, и стал стучать в дверь. Полицейский появился из-за поворота коридора и увидел меня перед дверью квартиры, стучащим в эту дверь. Потом я пару раз нажал на звонок, демонстративно махнул рукой, изобразил на лице недовольство и вроде как собрался уходить. И тут притворился, будто впервые вижу полицейского.

– Ловко! – воскликнула Делла.

– Да, тут все прошло как по маслу, – произнес Мейсон таким тоном, словно комментировал игру в бридж, где в самом конце сделал удачный ход. – Но затем я допустил очень серьезную ошибку.

– Какую? – обеспокоенно спросила секретарша. Глаза у нее слегка округлились, и она неотрывно смотрела в лицо Мейсона.

– Я недооценил ум Дж. Р. Брэдбери.

– О! – выдохнула Делла с явным облегчением, а через пару секунд спросила: – А он знает, что…

– Знает, – кивнул Перри Мейсон.

– Я одно могу про него сказать. Он бабник и ни одной юбки не пропустит. Молод душой. Помнишь, когда ты уходил из конторы, он угостил меня сигаретой?

– Да.

– Потом он склонился вперед, чтобы дать мне прикурить.

– Он пытался тебя поцеловать?

– Нет, – медленно произнесла она. – И это странно. Я думала, что попытается. Я до сих пор думаю, что он собирался это сделать, но что-то заставило его отказаться от этой мысли.

– И почему он передумал?

– Не знаю.

– Может, подумал, что ты мне пожалуешься?

– Нет, дело явно не в этом.

– Но что все-таки он сделал?

– Он склонился довольно близко ко мне, чиркнул спичкой, поднес пламя к кончику моей сигареты, затем выпрямился, отошел в другую часть приемной. Он стоял там и оттуда меня рассматривал, как картину или, возможно, пытался понять, как я вписываюсь в общую обстановку. Это был странный взгляд. Он смотрел на меня и при этом не смотрел. Или видел не меня.

– Что было потом? – заинтересовался Мейсон.

– Он словно вернулся в реальность, рассмеялся и сказал, что, вероятно, ему пора отправляться за газетами.

– И ушел?

– Да.

– Кстати, что он с ними сделал?

– Оставил здесь.

– Он что-то говорил про портфель, когда уходил?

– Нет. Насчет него он звонил из гостиницы.

– Что ты сделала со всем, что он привез?

Она кивнула в сторону шкафа. Перри Мейсон встал, прошел к шкафу, открыл дверцу, достал кожаный портфель и пачку газет. Сверху нее лежал номер «Кловердейл Индепендент», вышедший два месяца назад.

– Шкаф закрывается на ключ?

– Да. Ключ на моей связке.

– Давай его запрем и пусть все время стоит запертым, пока там все это лежит, – велел Мейсон.

– Может, лучше в сейф положить?

– Не думаю, что эти материалы настолько важны. Но все равно я не хочу, чтобы они просто так лежали в конторе. Лучше под замком.

Делла Стрит подошла к шкафу, вставила нужный ключ и повернула его. Замок защелкнулся.

– Ты все еще не объяснил мне, как так получилось, что ты недооценил ум и сообразительность Брэдбери, – напомнила она.

– Я видел, как из здания вышла девушка. Я решил, что она каким-то образом связана с убийством, но не знал как. Особо меня это не интересовало, если только эта девушка не Марджори Клун. Но мне требовалось это уточнить, поэтому я позвонил Брэдбери.

– И ты сообщил ему, что Пэттон убит?

– Да. И спросил его про Марджори Клун. Я понимал, что если из квартиры выходила она, то мне нужно действовать быстро и опередить полицию.

– Но ты же ничего больше не мог сделать, правда? Ты должен был все выяснить, к как и хотел Брэдбери.

– Наверное.

– Я подумала, что что-то не так, – призналась Делла. – Он был очень удивлен, когда ты позвонил. Я не слышала, что ты говорил, но это словно выбило почву у него из-под ног. Мне показалось, что он сейчас трубку из руки выронит. У него участилось дыхание, глаза округлились, просто из орбит выкатились.

– Это все, если вкратце.

– Но как ты подставил себя под удар?

– Я в сложном положении, потому что не могу допустить, чтобы полиция узнала о том, что я заходил в ту комнату. Если я сейчас расскажу им правду, меня, вероятно, заподозрят в убийстве. Мне нужно придерживаться версии о запертой двери. С другой стороны, запертая дверь может оказаться очень важным фактором в этом деле. Гораздо более важным, чем мне бы хотелось.

– Но ведь это же должна определять полиция, не правда ли?

– Не уверен, – ответил Мейсон. – Но уверен, что Брэдбери будет опасным противником.

– Почему противником? Он же клиент. С какой стати ему становиться противником?

– Вот в этом-то все и дело. Вот тут-то я и допустил ошибку.

– Ты о чем?

– Из квартиры на самом деле вышла Марджори Клун. Каким-то образом она замешана в этом деле. Я не знаю, каким именно. Брэдбери безумно в нее влюблен, и он прямо заявил мне, что если она окажется впутана в это дело, то ему плевать, кем придется пожертвовать. Ее он отмажетлюбой ценой.

Делла прищурилась в задумчивости, затем внезапно взяла в руки свой блокнот.

– Ты ждешь звонка молодой женщины, которая должна сообщить тебе адрес? – спросила она.

– Да, – кивнул Мейсон. – Позвонить должна как раз Марджори Клун. Она должна была зарегистрироваться в гостинице, чтобы я мог спокойно с ней поговорить. Пока такой возможности у меня не было, а мне нужно выяснить, что произошло на самом деле. С глазу на глаз у нас с ней поговорить пока не получилось, мешали свидетели.

– Как раз перед тем, как ты вернулся, звонила молодая женщина – судя по голосу. Она сказала: «Просто передайте мистеру Мейсону, что я в отеле “Боствик”, в четыреста восьмом номере, и чтобы проверил это алиби».

– И все? – уточнил Мейсон.

– Все.

– Какое алиби я должен проверять?

– Понятия не имею. Я решила, что ты знаешь.

– В этом деле алиби есть только у одного человека, и я его проверил.

– И у кого?

– У Тельмы Белл. Она встречалась с парнем по фамилии Санборн, и я связался с ним до того, как она успела это сделать.

– Может, Марджори Клун все равно хотела, чтобы ты проверил это алиби.

– Но я же это уже сделал!

Мейсон нахмурился, задумчиво глядя на секретаршу, затем медленно покачал головой.

– Это может означать только одно, – сказал он. – Я снова его проверю, как только поговорю с Дрейком. Он должен меня ждать. Мы договорились встретиться в квартире Пэттона, но он явно понял, что что-то случилось, и остался в тени.

– Мне подождать?

– Нет, иди домой.

Делла надела пальто и шляпку, припудрила щеки и накрасила губы. Мейсон в это время заложил большие пальцы рук за проймы жилетки и стал мерить шагами приемную.

– В чем дело, шеф? – спросила секретарша, отвернувшись от зеркала и наблюдая за ним.

– Я думал про дубинку, валявшуюся на полу, – признался он.

– Что там?

– Если ты сможешь сказать мне, зачем один человек убивает другого ножом, потом выходит в другую комнату и там бросает в угол дубинку, это решит дело.

– Может, он хотел подбросить улики? – высказала предположение Делла. – Он мог принести с собой дубинку с чьими-то отпечатками пальцев – человека, которого хотел впутать в это дело. Может, отпечатки были оставлены на дубинке несколько месяцев назад, и тогда…

– Тогда он убил бы Пэттона этой дубинкой, – перебил Мейсон. – Но у него на голове нет повреждений. Его убили ударом ножа, и убили мгновенно. Эта дубинка имеет отношения к его смерти, не больше, чем револьвер, который лежит в верхнем правом ящике моего стола.

– Но тогда почему ее там бросили?

– Мне бы самому очень хотелось это узнать, – протянул Мейсон и внезапно рассмеялся.

– Тебе есть чем занять мозг, у тебя и так полно работы. Незачем пытаться стать детективом. – Делла уже держала руку на ручке двери и с любопытством взглянула на Мейсона: – Шеф, почему ты не работаешь, как другие адвокаты?

– Ты предлагаешь мне подбрасывать улики и подстрекать свидетелей к даче ложных показаний?

– Нет, ничего подобного. Почему ты не сидишь в конторе и не ждешь, когда тебе принесут дело? Пусть полиция выполняет свою работу, собирает доказательства, а ты будешь выступать в суде, находить нестыковки и недоделки. Почему ты всегда сам идешь на линию огня и сам впутываешься в дело?

Мейсон улыбнулся.

– Черт побери, не знаю! Наверное, я так устроен. Вот и все. Во многих случаях присяжные не могут вынести обвинительный приговор, потому что вина не доказана так, что не осталось достаточных оснований для сомнения. Исключительно по этой причине. Мне не нравятся такие вердикты. Я хочу убедительно доказать, что человек невиновен – и в этом нет сомнений. Я люблю играть фактами. У меня мания – прыгать в гущу событий, пытаться оценить положение вещей до полиции. Я должен первым догадаться, что именно случилось.

– А затем защитить беззащитного, – добавила Делла.

– Да, конечно. Это часть игры.

Она улыбнулась ему.

– Спокойной ночи, – попрощалась девушка.