Марнеус Калгар опустился на колени рядом с Варроном Тигурием, глядя, как лицо его постепенно теряет краски. На протяжении трёх недель главный библиарий находился на грани смерти, и теперь казалось, что его невидимая битва подошла к концу. Агемман вопросительно посмотрел на него и покачал головой.

– Мой господин, – позвал его первый капитан, кивая в сторону резного края крепостных стен. – Те огни. Они угасают.

– Я знаю, – ответил Калгар, крепко держа Варрона за руку, которая была холодной и серой, покрытой венами и иссушенной, как у старика. – Сейчас угасают не только они.

– Демоны придут снова. Нам нужно подняться на крепостной вал, – напомнил Агемман. – Нужно выставить людей на огневые позиции. Если это конец, то мы должны встретить его в полной готовности.

– Займись этим, – распорядился Калгар. – Я скоро к вам присоединюсь.

Агемман кивнул. – Он был хорошим человеком, – сказал он наконец.

– Он ещё не умер, Северус, – нахмурился Калгар.

– Конечно, – отозвался Агемман, кланяясь и удаляясь.

Пока Калгар нёс Варрона Тигурия от пролома в стене, демоны следовали за ними по пятам. Охваченные жаждой прикончить его, они бросились в огонь, но чистый свет мгновенно поглотил их. Пламя пылало в течение трёх недель, и защитники крепости использовали время с умом, укрепляя оборону, отдыхая и тренируя быстрое развёртывание для резервных войск. Варрон оставался в предсмертном состоянии всё это время, не двигаясь, а его пульс медленно ослабевал по мере приближения к смерти.

– Ты должен жить, Варрон, – прошептал он. – Без тебя нам не справиться.

Он крепко держал руку своего главного библиария, готовый отдать ему часть своей собственной силы. Калгар оставался рядом с ним в течение нескольких минут, пока не почувствовал присутствие людей у себя за спиной. Он оторвал взгляд от Тигурия, стараясь сморгнуть слёзы, которые вот-вот должны были проступить, и увидел почти сотню мирных жителей, которых они обнаружили в Кастра Танагра.

– Маския Воллиант, – проговорил Калгар. – Префект Тарента, что тебе угодно?

– Он выживет? – спросил Воллиант. – Господин Тигурий. Он будет жить?

Калгар вздохнул и встал. – Я не знаю, мастер Воллиант. Он покидает нас, и я ничего не могу с этим поделать.

– Что мы можем сделать, чтобы помочь?

Калгар покачал головой. – Ничего, если только вы не обладаете обширными знаниями в области физиологии и психических возможностей Астартес.

– Не могу сказать, что это так, мой лорд, но мы могли бы сохранять его в тепле и оставаться с ним рядом, чтобы он не умер в одиночестве, – ответил Воллиант.

Искренняя прямота слов Воллианта тронула Калгара, и он увидел ту же готовность помочь на лицах всех остальных людей. Это было благородство духа, которое сделало человечество великим; сила единства, благодаря которой Ультрамар был ярким маяком лучших достижений человечества.

– Я уверен, что он бы оценил это, – сказал Калгар. – Так же, как и я.

– Если мы верно понимаем, все в крепости давно были бы мертвы, если бы не он, – осторожно заметил Воллиант, когда толпа окружила настил, на котором лежал Тигурий. Калгар отошел в сторону, чтобы позволить им подойти ближе, зная, что Тигурий одобрил бы этот спонтанный жест благодарности.

– До свидания, Варрон, – прошептал он, отворачиваясь и направляясь к стенам крепости, где его ждали Агемман и тридцать воинов Первой роты. Как сказал их командир, огонь, с помощью которого Варрон удерживал врага на расстоянии, исчез, а демоны всё прибывали через край разлома в конце долины.

Холодные ветры подули над крепостью, и первые лучи рассвета осветили вершины гор.

– Последний рассвет, – сказал Калгар. – Напоминает мне финальную песнь «Прощания с Первой». «Слава солнцу, что рассветом, знаменует нашу гибель…».

– В нынешней ситуации звучит довольно угнетающе, – ответил Агемман. – Последние слова Саула Инвиктуса перед тем, как тираниды их одолели.

– Прошу меня простить, просто мысли вслух.

– Я надеюсь, что это была не та вдохновляющая речь, которую Вы планировали произнести.

– У меня не заготовлено речей, Северус, – сказал Калгар.

Агемман кивнул и сказал. – Хорошо. Меня не слишком трогают эти разговоры перед битвой.

Они погрузились в тишину, наблюдая, как новый рассвет становился все смелее, окрашивая горы в яркие золотые и фиолетовые цвета. Калгар счёл это прекрасным зрелищем. Он знал, что Тигурий пожелал бы запечатлеть такую сцену в акварели.

– Чего они ждут? – прорычал Агемман, вцепившись в парапет. – Почему не атакуют?

Калгар терзался тем же вопросом, и ответ на него нашёлся спустя мгновение, когда мерцающий разлом в небесах внезапно растянулся и скрутился, словно что-то чудовищное пыталось прорваться сквозь него. Через полчища демонов прокатился дикий рёв подобострастия, и сердце Калгара сжалось, когда он узрел чудовищную фигуру – наполовину машину, наполовину монстра – ступившую на поверхность Талассара.

Непомерно распухший и слитый воедино с механическими деталями, повелитель демонов М'кар возвышался над своим воинством могучим симбиозом демона и Дредноута. Форма его черт угадывалась безошибочно: оплавленные останки гранитного саркофага, высеченного из скалы Кастра Магна, мог опознать кто угодно. Калгар с замиранием сердца понял, чьё тело послужило вместилищем для Трижды Рождённого.

– Брат Алтарион, – прошептал он. – Прости меня.

Хотя рассвет разливался по небу, теперь оно потемнело, и холодные ветры мёртвых ночей подули над крепостными стенами, неся запах обожженной плоти. М'кар взревел, и направился к крепости. Армия демонов приближалась без намёка на боевой порядок: неуправляемая свора чешуйчатых тварей, вооружённых мечами, существа со множеством конечностей, завывающие от лютого голода и стаи адских гончих лишённых кожи. Бледные существа с мутными глазами и влажными телами, затянутые в лакированную броню, мелькали в толпе вместе с хрипящими крылатыми чудовищами, порождёнными самой тьмой.

Отродья варпа заполонили всю долину, несметной ордой они вырывались из разлома в реальность, купаясь в потоках отвратительных энергий, изливавшихся в этот мир. Это была армия, с которой ещё никто из защитников никогда не сталкивался.

Демоны неудержимым приливом захлестнули весь мир.

Калгар положил руку на плечо Северуса Агеммана. – Отвага и честь, брат, – сказал он.

– Отвага и честь, мой господин, – ответил Агемман.

Вновь переродиться во плоти было великим удовольствием, пусть эта плоть и была лишь гротескным соединением машины и его собственной демонической сущности. Мерзкий воздух и обжигающий свет здешнего солнца были незначительными неудобствами, по сравнению с упоением от существования в материальном мире. Возможность смаковать страдания рвущейся плоти, кровопролитие и муки смертных была щедрым даром за такую малую цену.

Священная крепость была легко доступна, пролом в её стенах сделался шире по прошествии нескольких недель битвы, а от её жалких защитников было не больше толку, чем от мёртвых. Обереги, которые когда-то сплетались в сеть нерушимой защиты, более неприступную, чем любая каменная стена, теперь стали всего лишь тусклым воспоминанием. Демоны роились вокруг него: лязгающая, ревущая, визжащая орда существ, единственным смыслом существования которых была жажда убийства.

Стрельба с подготовленных на стенах позиций скосила первых демонов, рискнувших взобраться наверх. Не имело значения, скольких удалось разорвать в клочья этим залпом, десятки новых существ уже лезли по тлеющим останкам своих предшественников. М'кар проигнорировал уже дюжину попаданий, его зловещая аура катилась перед ним, словно ударная волна звездолета, и, наконец, захлестнула защитников.

Страх и отчаяние текли из крепости, и М'Кар купался в этих мощных эмоциях, ставших порывистыми эфирными ветрами. Гражданские покидали свои позиции, в панике убегая в поисках укрытий. Одетые в синее Астартес стояли на своём и продолжали стрелять, но даже они были вынуждены отступить перед лицом превосходящего противника.

М'кар отпустил их. Их участь была ему безразлична. Он чуял огонь души своего заклятого врага внутри цитадели и поглотил достаточно много энергии, дарованной ему Неукротимым. Его руки были кружащейся массой света, плоти и металла, окутанной вспышками молний. Стоило ему лишь подумать об этом, и одна рука превратилась в коготь, обшитый тёмным сверкающим металлом, края которого были покрыты острыми зубцами. Другая стала свирепым осадным молотом, извращённой пародией на оружие, которое когда-то носил порабощённый демоном Дредноут.

Должно быть, это оружие, предназначалось для уничтожения Калгара.

Демоны устремились к крепости, теперь ничто не отделяло их от живой добычи внутри. Астартес на бастионах под крышей цитадели выпускали беспрерывные очереди снарядов и швыряли гранаты, который взрывались среди демонов. По всей длине стен полыхало пламя, когда защитники открыли огонь из сотен новых ниш и огневых позиций.

Множество демонов было истреблено, их порожденная варпом плоть разорвана на части и уничтожена. Некоторые выстрелы даже долетали до М'Кара, едва заметные, словно укусы насекомых для Титана. Тяжелые орудия взяли его на прицел и высвободили мощь своих лазеров и ракетных установок, но М'Кар легко отмахнулся от них.

Впитывая силу, текущую из разлома на борту «Неукротимого», он был неуязвим.

Крылатые демоны обрушились на крышу крепости, выхватывая оттуда Астартес, и визжали от наслаждения, сбившись в стаи, как охотящиеся птицы. Верхняя часть крепости скрылась в сплошной массе крылатых монстров. Сгустившаяся тьма освещалась изнутри лишь вспышками выстрелов.

Главные ворота цитадели был изготовлены из стали и адамантия, и представляли собой плоскую арку с вырезанными на её раме сценами древних сражений. Одним ударов М'кар выбил их и проломил окружающую каменную кладку. Дверь взорвалась смертоносным фонтаном бритвенно острых осколков, а по сторонам от неё рухнули целые секции камней. Повелитель демонов пробился внутрь, и новые залпы оружейного огня врезались в его плоть. Некоторые выстрелы даже смогли его ужалить, но раны затянулись практически в тот же миг.

Внутри цитадели было широкое открытое пространство, заполненное укреплениями, выстроенными в форме угловых стен и редутов. Все они были возведены недавно, с порядком и строгостью, присущими отпрыскам Робута Гиллимана. Испуганные смертные и одетые в синюю броню Астартес укрывались за барьерами, и М'кар рассмеялся, увидев эти жалкие попытки противостоять начавшейся резне.

– Тебе не спрятаться от меня, Калгар! – взревел он, и дюжина смертных упала замертво от проклятых звуков, вылетевших из его искусственного горла. Демоны заполонили баррикады, разрывая защитников жёлтыми когтями и залитыми ихором клыками. Группы Астартес контратаковали, оттеснив демонов назад и дав смертным время перегруппироваться, но это уже были последние конвульсии умирающего зверя.

М'кар прорвался сквозь тяжёлую баррикаду из каменных блоков, разбросав смертных и Астартес. Десять лакеев Императора приблизились к нему, вооружённые длинными копьями с золотыми рукоятями. Они окружили его и стали колоть, словно дикари, загнавшие равнинного гиганта, но М'кар лишь посмеялся над нелепостью их выходки.

Его когтистая рука схватила троих и сломал их надвое, а молот разнёс грудь другого, убив его одним ударом. Оставшиеся воины не бежали, но М'кар и не хотел отпускать их. Когти на его руке свернулись и превратились в колоссальную роторную пушку. Из орудия вырвался двухметровый язык чёрного огня, разорвавший ультрамаринов в клочья и уничтоживший плоть внутри их пробитой брони. Генетическое наследие этих воинов оказалось навсегда утрачено для Ордена.

Один воин избежал бойни, и М'кар приблизился к нему, чтобы ударить молотом. Его туловище пролетело через перегороженный зал, и распалось на куски от удара о стену. Град выстрелов молотил по демону, но он не обращал на них внимания. М'Кар взревел, высвободив волну энергии, которая уничтожила ближайших к нему смертных и лишила рассудка остальных, когда их разум угас под гнётом варпа.

Крики безумия и страха проникали глубоко в тело М'кара, подпитывая его страданиями, которые тот причинял. Его демоническая орда заполонила всю башню, прорываясь через наскоро заблокированные лестничные клетки и перенося бойню в самое сердце цитадели. М'кар чувствовал, как богатый пласт жизненных сил защитников тает с каждым новым убийством.

Ничто не могло сравниться с его силой, и ещё дюжина Астартес рассталась с жизнью, прежде чем против него, наконец, осмелился выступить достойный противник. Два воина, окруженные пылающими аурами, спускались по широкой лестнице в задней части зала. Один был окутан алым сиянием гнева и решимости, другой – мерцающим золотом и белизной. Воины, объятые переливающимся серебряным светом, стояли по бокам от них.

– Калгар, – прошипел демон с неподдельным удовольствием. –Я – Трижды Рождённый, и пророчество Морианы говорит о том, что скоро ты встретишь смерть в моих руках.

– Этому не бывать, – произнёс Астартес, чья аура пылала красным. – Я Северус Агемман, демон. Первый капитан Ультрамаринов. И дальше ты не пройдёшь.

Кровь Марнеуса Калгара похолодела при виде Трижды Рождённого. Он понимал что разрушения и смерть, посеянные по всему Ультрамару, были делом его рук. Осознание того, что всех бедствий можно было бы избежать, будь он достаточно силён для уничтожения демона на борту «Неукротимого», стало бременем, которое он будет нести до конца своей жизни.

Но прямо сейчас у него явно не было времени для покаяния.

Облачённый в доспехи Антилоха и вооружённый Перчатями Ультрамара, – никто иной не имел шансов уничтожить М'кара, – но он всё ещё колебался. Демон противостоял ему однажды, но тогда победу удалось одержать при поддержке Священных Ордосов. Теперь, без них, какой у него был шанс?

Отбросив эти упаднические настроения, Калгар и Агемман двинулись к повелителю демонов с поднятым оружием. Внутри крепости пахло сожжённой плотью. Отвратительное зловоние навевало картины миров, усыпанных трупами, и проклятых областей космоса, где пожиратели падали купались в крови.

Калгар сердито стряхнул морок и заставил себя сосредоточиться на всём том, что может быть навеки утрачено из-за его нерешительности. Столетия прогресса, идеалы которые человечество отстаивает ради чего-то большего, нежели варварство, и последняя возможность спасти мечту, которая почти умерла десять тысяч лет назад.

– Дерись на славу, Северус, – сказал он.

– Это единственный способ сражаться, который мне известен, Марнеус.

– Тогда давай покончим с этим.

Они атаковали Трижды Рождённого, а почётный караул ударил по флангам, ворвавшись в демоническое войско, и весь Ультрамар мог надеяться лишь на остроту их клинков. Северус Агемман был воином, почти не имевшим себе равных в рядах Ультрамаринов. Он силой и умением прокладывал через орды врага, на зависть любому воину из легенд. Его клинок рубил демоническую плоть, а штормовой болтер пылал праведным огнём. Когти скребли по его доспеху, но он двигался с грацией и скоростью воина, одетого в тонкие одежды. И не было иного воина, с которым Калгар так рад был бы ринуться в бой плечом к плечу.

Демоны окружили Калгара, царапая массивные пластины доспехов, в которые он был закован. Перчати Ультрамара распыляли любого врага в пределах досягаемости, каждый удар был словно взмах молота могущественного бога, когда он пробивал себе залитый ихором путь к повелителю демонов.

М'кар так же стремился к расплате и сокрушал своих марионеток, попадавшихся на пути. Его туловище бугрилось и разрасталось, излучая тёмные потоки отвратительных энергий. Чёрный свет окружал его чудовищные очертания. Механические части Брата Алтариона исчезали под покровами неестественной плоти.

Когтистая рука попыталась схватить Калгара, но он нырнул под удар, что было немалый подвигом для воина в доспехах Терминатора, и врезался правым кулаком в тело М'кара. Тогда как любого другого демона просто разорвало бы на куски силой удара, Трижды Рождённый остался неподвижен и невредим. Калгар снова нанёс сокрушительный удар, почти безрезультатно, и отшатнулся назад, когда когтистая рука М'кара опустилась вниз. Бритвенно острые когти вспороли наплечник его боевого доспеха, прорываясь сквозь керамит, армапласт и волокна искусственной мускулатуры, чтобы вонзиться в плоть под ними.

Калгар стиснул зубы, подавляя жар нестерпимой боли, которая вспыхнула на месте раны, и нанёс несколько ударов по животу повелителя демонов.

М'Кар в ответ лишь расхохотался, и мощная волна невидимой энергии ударила в тело Калгара, отбросив его с непреодолимой силой. Изогнутые рога венчали череп демона, и разряды молний пробегали между их воздетыми концами, окованными железом. Его рот наполненный кинжалоподобными клыками, широко раскрылся, источая свет погибающих звёзд. Калгар понял, что это были миры, которые падут, если сейчас он потерпит поражение.

Почётный караул бросился защищать своего падшего господина. М'Кар схватил одного из воинов, и его тело исчезло в облаке взрыва. Другой встретился взглядом с повелителем демонов, и его доспехи упали на землю, когда плоть в одно мгновение превратилась в пыль. Ещё трое погибли под ударом молота, раздробившего их тела и оторвавшего конечности.

Агемман возник рядом и помог Калгару подняться.

– Крепость почти потеряна, – сказал он. – Верхние этажи кишат демонами!

Калгар кивнул и снова сжал кулаки. – Тогда мы заберём с собой столько ублюдков, сколько сможем, прежде чем умереть.

– Читаете мои мысли, – ответил Агемман.

Ультрамарины вливались в нижний зал цитадели, болтеры стреляли почти не умолкая, чтобы не дать демоническим миньонам проникнуть в остальную часть крепости. Хотя большая часть гражданского населения Кастра-Танагра решила сражаться, сотни детей и стариков были не в состоянии взяться за оружие. Ультрамарины поклялись защищать их так долго, как только смогут, даже ценой собственных жизней.

М'кар прорвался сквозь воинов Первой роты, обрывая жизни своими демоническими когтями и ударами молота. Это был монстр, которого они могли победить только сообща, и Калгар вместе с Агемманом приготовились к борьбе за собственные жизни.

Агемман пал первым.

Броня Первого Капитана раскололась от ужасного удара, который свалил его на землю силой метеорита. Голова запрокинулась назад, и кровь наполнила его глаза. Агемман попытался подняться, но его тело было истерзано, и он ничего не мог с этим поделать. Его взгляд был обращён к Калгару, в нём читалась мучительная горечь признанного поражения.

– Прости меня, мой господин… – прохрипел Агемман, переваливаясь на спину.

Калгар бросился на демона, движимый горем и гневом. Перчати Ультрамара стали пятнами синего керамита, молотившими по туловищу демона, словно гремящие поршни мощного двигателя. Свет, исходящий от демонической плоти тускнел при каждом ударе, и Калгар понял, что это его последний и единственный шанс победить М'кара.

Повелитель демонов поднял Калгара над землёй. Хватка его когтей обожгала так, словно вместо крови по жилам потекла кислота. Доспех Антилоха вспыхнул там, где его коснулась скверна. Поверхность брони обуглилась и вздулась, а затем превратилась в пепел вокруг когтей демона. Калгар почувствовал гнев древних доспехов и попытался освободиться.

М'кар крепко держал его, глаза демона светились жаждой убийства и торжеством отмщения. Калгар видел собственную смерть в этих бездушных глазах, смерть всех, кого он любил, и падение последнего великого бастиона лучших ангелов человечества. С каждой секундой силы покидали его, и хотя это было бесполезно, он отвёл кулак для последнего удара.

В ту же секунду мир вокруг охватило очищающим огнём, который бил из дальней части зала и вырывался во двор. С воем обезумевшего зверя пламя наполнило крепость живой яростью, нахлынув, словно приливная волна. Там, где оно касалось Ультрамаринов, оно придавал им сил, а если на пути попадался демон – сжигало его дотла. Красные чешуйчатые звери с черными мечами, вопя, превращались в пепел, а прыткие твари с бледными телами карабкались по стенам, чтобы избежать огненного возмездия. Но никто не избежал его. Ни одно порождение варпа не могло скрыться. Неистовый огненный шторм достал каждого демона внутри цитадели и уничтожил их всех.

М'кар взвыл от ярости, его тело горело огнём. Любой намёк на гибельное свечение, исходившее от него прежде, был стёрт, но ни очистительный огонь, ни что иное столь же могущественное, не могло уничтожить повелителя демонов. Хватка ослабла, и Калгар впечатал свой кулак в зубастую челюсть, собрав всю силу, что у него была.

Повелитель демонов заревел от боли и разжал когти, поворачиваясь, чтобы сбежать от обжигающего пламени. Сквозь брешь, которую он, убегая, проломил в стене цитадели, было видно, как остатки демонической орды собрались вокруг него, чтобы залечить его раны и вновь напитать силой.

Когда огонь погас, Калгар упал на пол не в силах поверить в то, что только что произошло. Он повернулся, чтобы выяснить, откуда же пришло его спасение, и с замиранием сердца узрел перед собой вдохновляющую картину.

Варрон Тигурий возвышался в полный рост в дальнем конце зала, измождённый, со впалыми щеками, бледный как труп, но всё ещё живой. Дюжина гражданских удерживала его в вертикальном положении, подхватив под руки и обнимая, а главный библиарий Ультрамаринов неустойчиво, но всё же стоял на собственных ногах.

Маския Воллиант, Префект Тарентский, держал посох Тигурия, хотя он был слишком тяжёл для него. Калгар никогда ещё не гордился своим народом так сильно, как в тот момент.

– Я разорвал связь между повелителем демонов и «Неукротимым», – сказал Тигурий. – Он больше не сможет получать энергию из варп-разлома на его борту.

– Милость Императора, ты творишь чудеса, Варрон, – сказал Калгар.

– У меня были помощники, – скромно заметил Тигурий, оглядываясь на храбрых гражданских, которые всё ещё были рядом. – Трижды Рождённый скоро снова сможет получить доступ к источнику своих сил. У тебя не так много времени.

– Я понимаю, – сказал Калгар. – Оставайся здесь и делай всё возможное, чтобы держать этот канал закрытым.

– Будет сделано, мой господин, – еле слышно отозвался Тигурий хриплым шёпотом. – Отвага и честь.

– И тебе, мой друг, – ответил Калгар, преклоняя колено рядом с телом Северуса Агеммана.

Первый капитан был жив, но его битва на сегодня была окончена. Оставшиеся в живых воины Первой роты собрались вокруг своего поверженного капитана, и Калгар чувствовал их железную волю и холодную ярость. Он насчитал сорок девять воинов, большинство из них несло тяжёлые ранения. Но они были силой, которая могла завоёвывать миры, усмирять восстания и выигрывать сражения. Это была сила, которой теперь можно было управлять лишь одним способом.

– Все вы слышали слова Варрона, – объявил Калгар. – Демон показал слабое место, теперь он уязвим, и у нас есть лишь один шанс покончить с этим. Прямо здесь и сейчас судьба Ультрамара в наших руках. Вы лучшие и храбрейшие воины своего Ордена, и хотя нам, вероятно, суждено погибнуть в этих горах, мы отдадим свои жизни в служении чему-то большему, чем кровь, чему-то большему, чем земля. Мы сражаемся за то, что мы считаем истинным. Я поведу вас в эту битву, и всё, о чём я прошу, – сражайтесь, как герои, которыми вы и являетесь!

Ультрамарины встретили его слова одобрительными возгласами, и Калгар направился к зияющей дыре в стене цитадели.

Хотя его тело было измотано до предела, гордость за собственных воинов и людей, которых они защищали, оставалась неиссякаемым источником силы. Первая рота сплотилась вокруг него, и когда они выходили во двор через пролом, смертные солдаты, способные стрелять из винтовки или держать меч, стягивались к ним отовсюду, как железные опилки к магниту.

Неестественная тьма всё ещё окутывала долину, но высоко над облаками сиял яркий свет, и Калгар находил утешение в символизме этого момента.

Впереди орда демонов собралась перед потрескивающей молниями раной в небесах, и почерневший силуэт М'кара возвышался над ними. Калгар ускорил шаг, сжав кулаки и опустив плечи. Повсюду вокруг него, как смертные, так и Астартес, не отставали, готовясь вступить в последнюю битву за Кастра Танагра.

– За Ультрамар! – крикнул Калгар. – В атаку!