Осколки почерневшего камня вылетели из бреши во фронтоне восточного портика, и дым низко струился по отделанным мрамором ступеням. Уриэль пробирался между двумя огромными колоннами, оставшимися от фасада.

Образ Спасителя Калта почитали в сотнях храмовых святынь по всей планете, но это было утраченное место погребение самого капитана Вентана. Символизм того, что пытался сделать Хонсу, был предельно ясен Уриэлю.

Его следовало остановить, хотя в распоряжении капитана осталось не так много воинов. Несмотря на то, что ни один из Мечей Калта не пал в бою, лишь пятеро Поджигателей пережили битву с Танцорами Клинка.

К счастью, Пазаний был одним из них. Но нагрудник его доспеха теперь был похож на уродливый кусок шлака, а капли расплавленного керамита оставили на коже ожоги. Всё указывало на прямое попадание из мелтагана, и сам факт того, что сержант был ещё жив, подтверждал его легендарную стойкость.

– Чтобы свалить меня, стоило взять кое-что посерьёзнее той игрушки, – единственное, что сказал Пазаний, когда апотекарий Селенус попытался оказать ему помощь. – Теперь оставь меня в покое. Ты слышал капитана, этот бой ещё не закончен.

Инквизитор Судзаку осталась одна, потому что воины, ответственные за её защиту, приняли смерть от рук Танцоров Клинка. Она страдала от ужасной кровоточащей раны на боку, её тёмная кожа стала пепельной из-за потери крови, но она старалась оставаться невозмутимой. Уриэль был впечатлен её решением пойти до конца.

Шестеро Гвардейцев Ворона всё ещё были в распоряжении капитана Шаана, а Ревис Кайр сопровождал Ардарика Ваанеса. Уриэль ожидал, что Шаан убьёт его, но капитан Гвардии Воронов поступил иначе.

Не мне решать его судьбу, – сказал он. – Повелитель Теней – тот, на ком лежит бремя определять судьбы падших воронов.

– А что, если он опять выкинет какой-нибудь фокус? – спросил Пазаний.

Когти выскочили из рукавиц Шаана. – Тогда я сам отрублю ему голову.

– Звучит неплохо, – кивнул Пазаний. – Я могу жить с этим.

Уриэль первым вошёл в гробницу, внутренняя часть которой была заполнена облаками пыли. Лучи биолюминесцентных светильников пробивались сквозь проломленные стены, подсвечивая переливающиеся частички каменной пыли, плавающие в воздухе. Мягкий свет от потрескавшегося купола заливал всё бледно-голубым сиянием.

Многоуровневая внутренняя часть гробницы была выложена как сборочная камера, а ярусы были заполнены могилами павших воинов. Те, которые находились ближе всего к центру, оказались взломаны, а остальные, определённо, были заминированы, поскольку все они соединялись витками медной проволоки.

Обломки и битый камень заполняли центральную площадку гробницы. Некогда могущественный саркофаг был раскрыт, и лежал среди каменного крошева. Два десятка Железных Воинов окружали его останки, словно статуи бесстрастных металлических автоматонов с болтерами. Отвратительное существо, выращенное из похищенного генома Вентриса, сжав кулаки, стояло у руин саркофага. Уриэль, глядя на всё это, чувствовал противоречивую смесь ненависти и благоговения.

– Не стрелять, – приказал он, сохраняя тихий голос. Он почувствовал, что инстинктивная агрессия его воинов вышла на первый план при виде Железных Воинов, но предатели превосходили их числом два к одному. Те не предпринимали никаких агрессивных действий, и Уриэля вполне устроило бы, если так будет и дальше. – Никто не откроет огонь, пока я не отдам приказ. Это касается и тебя, Шаан.

Шаан кивнул, хотя Уриэль разделял его неприязнь к такому ходу событий. Трудно было просто так наблюдать за предателями, вместо того, чтобы стрелять по ним из болтера или рубить мечом. Всё зашло слишком далеко, и вскоре определённо должна наступить расплата.

Один из воинов в железных доспехах присел на корточки на куче щебня, и Уриэль почувствовал, как учащается сердцебиение. Хонсу.

Уриэль прошёл между концентрическими рядами гробниц и остановился на краю центральной площадки. Хонсу повернулся к нему лицом, и Уриэль заметил у его ног секции тёмно-синего брони из древнего керамита, отделанной золотом. Его гнев разгорелся сильнее, когда он осознал, над чьей именно могилой посмел склониться Хонсу. Железный Воин поднял голову и быстро оценил численность противника, надменно ухмыльнувшись одним лишь уголком губ.

– Вижу, вы привели мне Ваанеса, – сказал Хонсу. – Я думал, что ты убил его.

Последний комментарий был адресован Аэтону Шаану, который с неприкрытой ненавистью смотрел на Хонсу. Гвардия Ворона сильнее прочих ненавидела Железных Воинов, потому что их Орден с древних времён помнил эпизод коварного предательства Легиона Коракса примархом Пертурабо.

Шаан не стал впустую тратить слова, однако, Кузнец Войны ещё не закончил: – Ваанес сначала предал тебя, а потом и меня тоже, – сказал Хонсу. – Непостоянство у него в крови. Думаешь, впредь этого не повторится?

– Такой шанс ему не представится, – отрезал Шаан.

– Посмотрим, – ответил Хонсу с кривой усмешкой. Он снова обратил свое внимание на Уриэля и сказал: – Ах, Вентрис. Я так долго ждал, чтобы вновь увидеть тебя.

– Я надеялся, что убил тебя в твоем демоническом мире, – сказал Уриэль.

Хонсу засмеялся и постучал по голове в том месте, где грубая аугметика покрывала отвратительный узел рубцовой ткани.

– Воины получше тебя пытались, – продолжил он. – Но ты единственный, кто оказался так близок к цели.

– И так ты решил вернуть должок?

– Едва ли, хотя твоя смерть станет бонусом, – сказал Хонсу, поднимаясь с обломков разрушенного саркофага. Он спустился на пол склепа, держа в руке что-то, украденное из гробницы Вентана, но Уриэль не мог понять, что именно. Послышался вздох Пазания, и Уриэль обратил внимание, что серебряная рука Хонсу была отнюдь не обычным бионическим протезом. Это была отвратительная рука из живого металла, которую тот приказал отпилить у его друга в пещерах Диких Мортициев.

Хонсу заметил, что все смотрят на его руку, и поднял её. – Я так и не благодарил тебя за это. Несколько раз она уже спасла мне жизнь.

– Всего лишь ещё одна причина, чтобы убить тебя, – отрезал Пазаний.

– Та самая рука? – спросила Судзаку. – Сделанная из мерзкого живого металла некронтир?

– В самом деле? – удивился Хонсу, будто они были не смертельными врагами, а друзьями, собравшимися, чтобы мило поболтать. – Мне всегда было интересно, как это работает. Даже Цицерин не смог выяснить, а ведь он был техножрецом Марса.

– Зачем ты здесь? – потребовал Уриэль, стараясь изо всех сил держать себя в руках, поскольку воспоминания обо всех бедствиях, которые причинил Хонсу, затопили его сознание. – Почему именно это место?

– Честно? Демон послал меня уничтожить его, хотя я не могу понять почему. Я имею в виду, что здесь нет ничего полезного. Просто несколько костей, несколько сломанных пластин брони... и это.

Хонсу поднял предмет, который он взял из гробницы Вентана. Это был кинжал, с длинным клинком и золотой рукоятью. Его лезвие треугольного сечения было выполнено из какого-то странного камня, похожего на колотый кремень, блестящий по краю.

– Довольно красивая штука, – сказал Хонсу, вертя оружие в руках. – Отличная рукоять, хотя лезвие выглядит так, будто сделано пещерными дикарями. Любопытно, не так ли?

– Очаровательно, – прошипел Пазаний. – Ты заплатишь за все жизни, которые отнял.

Уриэль положил руку на плечо Пазания. Поскольку преимущество было на стороне врага, прежде чем предпринимать какие-либо враждебные действия, необходимо было, чтобы воины Хонсу проявили слабость в обороне.

– Почему Тарсис Ультра? – спросил Вентрис.

Казалось, Хонсу на мгновение смутился, будто это название было ему незнакомо.

– А, тот мир, в котором мы использовали вирус, – сказал он. – Должен отметить, что один из ваших Механикумов был весьма изобретателен. Очень хорошая работа. На сколько я могу судить, он приложил немало усилий. Мне как-то нужно было привлечь твоё внимание, не так ли? В конце концов, какой смысл сеять хаос, если человек, которому ты хочешь причинить страдание, не знает, почему он страдает?

– Ты – чудовище, Хонсу, – прорычал Уриэль, обнажая меч Идея с жестокой неторопливостью. – И я с удовольствием убью тебя.

Хонсу засмеялся и указал на Железных Воинов, окружавших его. – Почему ты всегда думаешь, что у нас будет дуэль? Мы превосходим вас по вооружению и численно, к тому же каждый квадратный дюйм этой гробницы так основательно заминирован, что мгновенно вернёт здешнее окружение к тому виду, что был ещё во времена Воителя.

– Ты трус, – сказал Уриэль, надеясь разозлить Хонсу, но вместо этого Кузнец Войны сделал жест воину, стоявшему рядом. Тому, которого Ваанес называл Свежерожденным.

– Зачем мне драться с тобой, когда у меня есть чемпион, который сделает это для меня?

Свежерожденный снял свой шлем, и Уриэль почувствовал тошнотворное отвращение при виде мёртвого лица. Кожа существа была грубой и сухой маской, но структура костей под ней была безупречной, что и обеспечивало такое сходство. Также не было никаких сомнений и в отношении глаз цвета грозового облака, которые пылали ненавистью и отчаянным стремлением.

Он сделал шаг вперёд и склонил голову в сторону.

– Твоё лицо выглядит иначе, – сказал он. Уриэль видел, как лишённые плоти губы двигались под маской из мёртвой кожи, и чувствовал нарастающий гнев.

– Благодаря твоему выстрелу.

– И тебе было больно?

– Было, – подтвердил Уриэль.

– Хорошо, – сказало существо. – С тех пор, как я был исторгнут в ту пещеру, я жил с болью. Моя жизнь – это обрывки воспоминаний, сшитые вместе, а моё тело – чудовищное нечто, ни живое, ни мёртвое.

Петрониус Неро выхватил клинок. – Позволь мне убить его, капитан. Чемпион против чемпиона.

Уриэль покачал головой. – Не в этот раз, Петрониус. Это битва, в которой должен сражаться я сам.

Хонсу вложил кинжал, который он украл из гробницы, в руку Свежерожденного. – Вот, возьми это. Будет весьма уместно пронзить его сердце оружием его же героя.

Свежерожденный посмотрел на клинок и кивнул. – Я никогда не просил об этом, – продолжил он. – Я должен был умереть, и это было бы милостью. Но ты вдохнул жизнь в мою истерзанную оболочку. И за это я тебя убью.

Уриэль почувствовал, что эти слова преисполнены страданием, мучительной болью монстра, готового убить своего создателя.

– Ты не обязан этого делать, – сказал Уриэль.

– Нет, – ответил Свежерожденный, приближаясь к нему. – Я должен. Я прикончу тебя, а затем и себя.

– Когда-то ты был маленьким мальчиком, – начал Уриэль, останавливая Свежерожденного. – Я знаю, потому что я проживал твои воспоминания. Пока ты видел мои, я видел твои. Я видел это. Ты готовился стать комиссаром. Ты был взят в плен Железными Воинами и превращён в монстра, но это не то, чем ты являешься на самом деле. Они исказили твою внешность, но они не могут изменить то, что внутри, независимо от того, как сильно пытаются накачать твой разум своими извращёнными мыслями.

– Ты видел мою жизнь?

– Да, частично, – сказал Уриэль.

Свежерожденный уставился на него, будто пытаясь понять, лжёт ли он.

– Все эти слова не имеют никакого значения, – вмешался Хонсу. – Неважно, кем Это было, теперь Оно – порождение варпа.

Свежерожденный перевернул клинок, который дал ему Хонсу, и принял боевую стойку.

– Давай, отец, – позвал он. – Приди и умри вместе со мной.

Территория дворца стала кровавой баней. Обезумевшие солдаты Рождённых Кровью теперь боролись за выживание, поскольку Вторая рота сокращала их численность со всей жестокой эффективностью, которой славились Ультрамарины. Тактические отряды продвигались сомкнутым строем, безжалостно поливая автоматическим огнём всё вокруг.

Штурмовые отряды пробивали бреши во фронте, расширяли их и дробили войско Рождённых Кровью на изолированные группы, чтобы уничтожить его по частям.

Сципион Воролан вёл Колтаниса, Геликаса и Нивиана через яростную битву, стреляя из своего болт-пистолета короткими очередями. Он взял новое оружие из запасов Спаты, и оно привычно легло в руку. Геликас достал тяжелый болтер, и всякий раз, когда их наступление приостанавливалось, он выпускал залп снарядов по противнику. Нивиан всё так же нёс потрепанный пистолет Сципиона и стрелял одной рукой, пока Колтанис перезаряжал энергетические элементы своего плазменного орудия.

Взрывы слышались и там, где Рождённые Кровью нападали на Ультрамаринов, потому что вражеские солдаты по ту сторону стены отчаянно пытались прорваться на выручку своей королеве. Сципион не опасался, что кому-нибудь это удастся, потому что Праксор Манориан, казалось, всякий раз стремился доказать свою значимость. Если и был какой-то отряд, способный удержать ворота, то это были Щитоносцы.

Скиф Королевы Корсаров пытался отступить во дворец, но в своём отчаянном стремлении спасти её, Рождённые Кровью застопорили её продвижение. Зажатый со всех сторон телами солдат, скиф стрелял над их головами по Ультрамаринам, но сражающиеся были перемешаны так сильно, что невозможно было избежать удара по своим.

Предатели Астартес пробивались через Рождённых Кровью, чтобы занять позицию рядом с Каарьей Саломбар, и Сципион смог разглядеть её ярко-синие волосы сквозь вспышки выстрелов и взрывы. Близость объекта их поисков пьянила, и он с ещё большим рвением повёл Громовержцев в атаку.

Сципион увидел впереди багровую вспышку, и вид капитана Сикария вызвал у него прилив сил. Капитан Второй Роты был непреодолимой силой, возвышенным воином, с которым никто не мог сравниться, чей клинок, казалось, мог найти слабое место в любой броне, уязвимость в любой обороне. Каждый удар его бушующего клинка и каждый выстрел из плазменного пистолета уже привёли к гибели многих вражеских солдат.

Он сражался с дикостью, которую многие находили не подобающей для капитана Ультрамаринов, но чем больше Сципион постигал его стиль владения клинком, тем чаще он замечал отточенное мастерство в каждом ударе. Львы Макрагга сражались рядом со своим капитаном, боевой единицей, не имеющей равных в Ордене героев. Дацей защищал правый фланга капитана, а Прабиан стоял на левом. Вандиус нёс ротное знамя, и его синий, золотой и зелёный цвета гордо реяли на ветру.

Сикарий остановился, чтобы перезарядить пистолет и увидел приближающихся людей Сципиона.

– Сержант Воролан. Где ты пропадал! Рад снова видеть тебя! – воскликнул Сикарий, хватая Сципион за руку. – Здесь ты одержал для меня великую победу, Сципион. Великая победа для всей Второй Роты!

– Благодарю, мой господин, – отозвался Сципион.

– Вы понесли некоторые потери, но, во имя Императора, я горжусь вами. Всеми вами!

– Громовержцы никогда не подвеодят, милорд, – гордо заявил Сципион.

– Твоя правда, – согласился Сикарий. – Это был чертовски хороший ход, Сципион, но бой еще не окончен. Ты со мной?

– Всегда, мой лорд, – пообещал Сципион, и его люди разделяли этот порыв.

– Тогда следуй за мной! – крикнул Сикарий, снова бросаясь в битву.

Сражаться вместе с капитаном Сикарием было великой честью, так как это был воин, который спас Чёрный Предел, победил захватчиков Халамарского Разлома и освободил сектор Зейст от коварного господства тау. С какой стороны ни взгляни, он был героем, и Сципион чувствовал вину за то, что сомневался в его подходе.

Их продвижение было невозможно остановить, но, когда последний из Рождённых Кровью сгинул перед лицом их непреклонной свирепости, Львы Макрагга достигли точки, где они столкнулись с куда более жестоким сопротивлением, чем могли оказать простые смертные.

Впереди, в двадцати метрах, была Каарья Саломбар. Она стояла на своём осажденном скифе, держа в одной руке позолоченный пистолет, а другую, с длинной изогнутой саблей, подняв над головой. Между ней и Ультрамаринами стояло множество предателей Астартес: около тридцати берсеркеров из банды Собирателей Черепов и Когти Лорека в своей тигровой броне.

Саломбар увидела Сикария и улыбнулась с нескрываемым удовольствием. Она указала на него кончиком своего меча, и этот наглый жест нельзя было истолковать иначе, как вызов.

– А теперь я убью королеву, – прошипел Сикарий.

Свежерожденный прыгнул на Уриэля быстрее, чем он мог того ожидать от воина в силовой броне. Лезвие кинжала порезало ему горло, но Уриэль отклонился в сторону, подняв меч и заблокировал обратный удар. Лицо Свежерожденного было ничего не выражающей маской, и когда Уриэль отступил, существо потянулось и сорвало её с себя.

Эта лоскутная оболочка была отвратительна, но мерзкое, лишённое кожи, лицо было ещё хуже. Оно блестело голой мускулатурой, мокрой и лоснящейся. Существо взирало на Уриэля глазами, полными безумия, боли и страдания, накопленными за всю жизнь. Его рот широко растянулся в оскале, пойманного в ловушку зверя. Как бы Уриэль не хотел опустить свой клинок и постараться убедить Свежерожденного не нападать, он знал, что ему это вряд ли удастся. События на Салинасе показали ему тщетность попыток спасти существ, осквернённых варпом.

Свежерожденный снова напал на него, нанеся удар кинжалом с кремневым лезвием, и оцарапал поверхность доспехов Уриэля. Он слышал, как его братья вскинули болтеры и дослали снаряды с точностью ультрамаринов, изготовившись к стрельбе.

– Нет! – остановил их Уриэль. – Это наше дело.

Железные Воины просто наблюдали, а их болтеры до сих пор безразлично висели на бёдрах. Они осознавали своё преимущество и пренебрежительно относились к разношёрстному отряду, выступившему против них. А ещё они видели Свежерожденного в деле и знали, что этот поединок может закончиться только одним способом.

Уриэль нанёс длинный, резкий удар в сторону Свежерожденного, но тот уклонился влево и перекатился, обойдя его защиту, чтобы вонзить кинжал ему в пах. Уриэль вовремя увернулся, и лезвие соскользнуло с его бедра. Он ударил Свежерожденного локтём по лицу. Кровь хлынула из разбитой щеки, но тот отпрянул, вскочив на ноги, когда Уриэль обрушил ногу туда, где противник был ещё мгновение назад.

В схватке, где дуэлянты были вооружены мечом и кинжалом, преимущество было у того, чей клинок был длиннее. И всё же это преимущество ничего не значило при той скорости, которой обладал Свежерожденный. Снова и снова Уриэль думал, что нанёс смертельный удар, но всякий раз его противнику как-то удавалось избежать встречи с мечом.

– Хватит играть с ним! – приказал Хонсу. – Прикончи его.

Свежерожденный кивнул и стал приближаться к Уриэлю, вытянув кинжал перед собой.

Капитан поднял свой клинок, но прежде чем он смог принять оборонную позицию, Свежерожденный перехватил инициативу, вырвал меч и впечатал тыльник кинжала противнику в скулу. Уриэль повалился навзничь, услышав какой-то шум позади себя. Он сильно ударился о землю и покатился, но прежде чем он успел пошевелиться, Свежерожденный вновь оказался рядом, занося кинжал для удара.

– Теперь боль закончится, – сказал он, задыхаясь от эмоций.

Два болтерных выстрела прорвали могильную тишину гробницы, и пара снарядов пробила грудь Свежерожденного. Кровавые кратеры, достаточно большие, чтобы туда вошёл кулак Астартес, украсили его тело. Уриэль смог увидеть Пазания с дымящимся болтером наперевес сквозь эти раны. Свежерожденный вздрогнул, но не упал. Кинжал выскользнул из его руки и приземлился с грохотом камня о камень рядом с Уриэлем.

Яркая кровь и болезненный жёлтый свет сочились из дыр. Пока Уриэль смотрел на ужасные раны, в них образовались новые рёбра, вокруг которых наросли скользкие органы, артерии, сухожилия и мышцы.

– Теперь ты видишь боль, с которой я живу? – отозвалось существо. – Память о каждой ране остается со мной.

Уриэль схватил упавший кинжал, но руки Свежерожденного уже сомкнулись на его горле.

– Самукван! – задыхаясь, прохрипел Уриэль. – Это было твоё имя. Тебя звали Самукван!

Хватка Свежерожденного ослабла, и его глаза расширились от ужаса, когда поток воспоминаний вырвался из заточения внутри его разума. Он закрыл лицо руками, и сдавленный стон вырвался из его горла. В глазах своего противника Уриэль увидел лишь ярость, которая овладела Свежерожденным с ещё большей силой вместо того, чтобы отступить. Тот наконец осознал, кем именно он был, прежде чем стать чудовищем.

– Прости меня, – прошептал Уриэль и вонзил кинжал в грудь Свежерожденного. Он изо всех сил вогнал лезвие внутрь, сквозь обновлённую плоть на месте болтерных ранений. Нанося свой удар, Уриэль почувствовал неизбежность, исходившую от оружия. Это было ужасное ощущение рвущихся связей между материальным миром и иными, запредельными пространствами. Свежерожденный взвыл и упал, оставив клинок в руке капитана.

Он поднимался на ноги и падал на колени, сжимая голову и крича. Уриэль почувствовал, как страдания этого существа отозвались болью в его собственной голове, понимая, что в этот момент оно переживает каждый эпизод деградации с момента пленения. Мальчик, которым оно когда-то было, теперь осознал чудовищность себя нынешнего. Его и без того хрупкий разум рухнул под гнётом стыда и ужаса. Свет, исходящий от его тела, иссяк, и регенерация ран внезапно остановилась.

Ребенок, который был Самукваном, посмотрел на Уриэля и сказал: – Спасибо. Затем он повалился на бок, обхватив ноги руками, словно младенец в утробе. Его глаза закрылись, и с губ слетел лёгкий предсмертный хрип. Уриэль с удивлением взглянул на кинжал, силясь понять, как тот перерезал нить жизни Свежерожденного и то, каким образом капитан Вентан завладел этим оружием.

Внезапно со стороны Железных Воинов послышался лязг заряжаемых болтеров, и Уриэль едва успел откатиться в сторону, когда ревущий залп вырвался одновременно из двух десятков орудий. Со смертью Свежерожденного напряжённое и противоестественное перемирие между Ультрамаринами и Железными Воинами было нарушено, и теперь всюду слышался рокот болтеров.

Гробница наполнилась эхом выстрелов, когда Железные Воины и Имперские силы открыли огонь. Уриил бросился назад к своим воинам, когда вражеские очереди взметнули фонтанчики пыли по направлению к нему. Он резко взял направо, нагибаясь как можно ниже, чтобы избежать попаданий, и скатился в укрытие разбитого саркофага как раз в тот момент, когда его угол разлетелся в пыль и крошку.

Он рискнул взглянуть через край, чтобы цвидеть, как Железные Воины рассредотачивались, стремясь окружить их.

– Шаан! – крикнул Уриэль, указывая на заходившие с флангов силы.

– Мы разберёмся, – отозвался Гвардеец Ворона, ведя своих воинов меж рядов усыпальниц.

Пазаний прыгнул в укрытие рядом с Уриэлем, теперь вооруженный своим огнемётом.

– Спасибо, – сказал Уриэль, заряжая свежую обойму в болт-пистолет.

– Кто-то же должен присматривать за тобой всякий раз, как ты решишь исполнить очередную глупость.

Пазаний облокотился на край саркофага и выпустил в Железных Воинов пылающую струю прометия. Троих врагов объяло пламя, но лишь один упал, остальные прошли сквозь огонь невредимыми.

Поджигатели и Мечи Калта отстреливались из укрытий, и это было лучшее, на что они могли рассчитывать. Тактическая ситуация была незавидная. Масса вражеского огня сдерживала большинство его людей, в то время как Железные Воины могли обойти их с фланга. Не рискуя ничем, они попросту не давали ультрамаринам возможности решительно атаковать и навязать себе ближний бой.

– Вы, трусы, придите и сражайтесь как на мужчины! – крикнул Пазаний, но Уриэль знал, что Хонсу никогда не попадется на такую уловку. Он высматривал своего заклятого врага сквозь пылающий шторм оружейного огня, и наконец заметил его за саркофагом в двадцати метрах правее собственной позиции. Семеро воинов окружали своего командира, и не было ни единого шанса добраться до него живым.

Разочарование Уриэля было почти невыносимым. Зайти так далеко, чтобы всё закончилось столь позорным поражением! Тем временем погибло ещё несколько Поджигателей, снятые методичными очередями Железных Воинов, что были наготове в ожидании, когда те начнут отстреливаться. Брутус Киприан издал сдавленный крик, когда болт врезался ему в коленную чашечку, а Древний Пелей поспешил обратно в укрытие, лишившись края плечевого щитка. Селенус пополз к ним, но Пелей отмахнулся от него. Их круг обороны уменьшался с каждой секундой, по мере того, как приближались Железные Воины.

Инквизитор Судзаку подползла сквозь дым и пыль к Уриэлю. Кровь пропитала одежду у неё на боку, и к тому же на лбу кровоточил свежий порез.

– Если ваш Кодекс подразумевает какой-то план для решения этой проблемы, мне бы очень хотелось с ним ознакомиться, – сообщила она.

– Ничего не приходит на ум, – признался Уриэль, делая выстрел в сторону Хонсу. Он поспешил и недостаточно хорошо прицелился, поэтому, пролетев мимо цели, болт срикошетил о наплечник воина слева от Хонсу.

– И что теперь? – спросил Пазаний.

Уриэль не ответил, а затем Гвардия Ворона нанесла последний отчаянный удар. Крики боли отозвались эхом от стен, когда Гвардейцы Ворона под предводительством Шаана атаковали фланговые отряды Железных Воинов. Тем не менее, какой бы разрушительной ни была эта атака, Железные Воины не были дураками, и резервные отряды расстреляли воинов в чёрных доспехах, прежде чем тем смогли отступить.

Уриэль увидел, как Ревис Кайр упал, сражённый тремя болтами, пробившими его пластрон, и отлетел назад через саркофаг. Аэтон Шаан оказался на земле, когда снаряд ранил его в бедро, но, даже получив такую тяжелую рану, он смог добраться до укрытия. Алая кровь стекала по резным граням саркофага, заливая изображения героических воинов Ультрамара, сражавшихся с проклятыми врагами, и капала, собираясь в лужи, на растрескавшемся полу.

Это была благородная попытка сломить врага, но против такого количества у них не было ни единого шанса. Уриэль ломал голову над тем, как перевернуть ход этой битвы, но на ум не приходило ничего стоящего.

Дым от выстрелов заполнил гробницу едким удушающим туманом, сквозь который двигались огромные тени и копья света метались взад и вперёд. Сверкающие блики танцевали в дыму, и Уриэль почувствовал приторный вкус в горле, какой бывает за мгновение до удара молнии. Он внезапно отпрянул от саркофага: ему показалось, что забрызганные кровью резные фигурки сражающихся Ультрамаринов, засияли тем же светом, что и пещера снаружи.

Он протянул руку, чувствуя, как мрамор саркофага становится теплее. Спектральный туман сочился из трещин в каменной кладке, будто внутри был заперт баллон с каким-то газом.

– Что за… – начал Пазаний, увидев то же самое.

– Это что, – прошипел Уриэль, – колдовство[19]?

– Я так не думаю, – ответил Пазаний, – смотри!

Уриэль выглянул из-за края их укрытия, щурясь сквозь дымную мглу, заполнявшую гробницу, и увидел, что каждый из саркофагов пульсировал одинаковым светом. Клубы призрачного тумана текли из поврежденных гробниц, словно пар, извиваясь в воздухе невесомыми щупальцами.

Выстрел необычайной силы прорвался сквозь звуки болтеров, и Железный Воин исчез в ярком взрыве керамита и плоти. Грохот этого залпа, заглушивший рёв болтеров говорил о том, что огонь ведётся из гораздо большего калибра. Раздался еще один выстрел, за которым последовал следующий, и ещё два Железных Воина разлетелись на куски в кровавых взрывах.

Дюжина фигур двигалась по верху гробницы, скрытая странным туманом, но в их широкоплечих силуэтах безошибочно угадывались очертания Астартес. Первая мысль Уриэля состояла в том, что это было их собственное подкрепление, но те едва различимые в тумане воины были облачены в траурно-чёрный керамит, украшенный мерцающими изображениями костей и черепов. Сияние сапфирового купола не позволяло ему быть уверенным, но Уриэль готов был поклясться, что видел, как эфирный огонь потрескивал у ног этих воинов, когда они, ступень за ступенью, с погребальной медлительностью спускались к битве.

Их оружие снова выстрелило, изрыгая из стволов пылающие кометы, которые оставляли за собой яркие следы. Видя, как от каждого выстрела падает Железный Воин, Уриэль ощутил небывалый подъём сил, осознав, что ход битвы внезапно изменился. Врага застали врасплох, но тот всё ещё удерживал преимущество. Исход битвы теперь балансировал на острие ножа. Все, что было нужно, – это толчок в нужную сторону.

– Это наш шанс! – крикнул Уриэль. – За Императора и Робаута Гиллимана!

Он вскочил на мерцающий саркофаг, и активировал меч, бросаясь к ошеломленным Железным Воинам. Петрониус Неро, Древний Пелей и Ливий Гадриан последовали за ним, а Пазаний возглавил оставшихся Поджигателей. Инквизитор Судзаку, слишком тяжело раненная, чтобы атаковать, стреляла из пистолета, находясь за саркофагом, в то время, как Шаан и трое Гвардейцев Ворона ринулись сквозь мерцающий туман, затянувший усыпальницу.

Уриил рванул через зал туда, где он в последний раз видел Хонсу, в спешке потеряв из виду своих боевых братьев. Так сильно было желание расквитаться с ненавистным врагом. Он провалился сквозь туман и в грохоте доспехов столкнулся с Железным Воином. Уриэль отреагировал первым и пронзил еретика мечом, разрубив его от плеча до бедра. Железный Воин упал, и в правый наплечник Уриэля врезался снаряд. Стрелял один из телохранителей Хонсу, и вскоре, когда туман на мгновение рассеялся, командир Железных Воинов предстал взору уже собственной персоной.

Их взгляды встретились, и Хонсу снова улыбнулся.

Прежде чем Уриэль смог что-либо предпринять, из тени позади Хонсу вынырнула фигура и прыгнула на Железного Воина.

Нападавший ещё не нанёс удар, а Уриэль уже знал, кто это был.

Ардарик Ваанес врезался в Хонсу, и они вместе рухнули на землю.

Ренегат вскочил на ноги, он был быстрее и проворнее без своих доспехов, но вместе с тем и ужасно уязвим перед атаками смертельно опасного противника. Хонсу поднялся на ноги как раз в тот момент, когда Ваанес направил рубящий удар ему в лицо. Железный Воин опустил голову и повернулся в сторону. Удар пришёлся по металлической пластине на его черепе. Уворачиваясь от атаки, Хонсу пригнулся и врезал сокрушительным апперкотом по животу Ваанеса.

Тот успел напрячь мышцы достаточно, чтобы сохранить целостность своих внутренних органов, но от такого удара не сразу смог подняться. Хонсу нанёс ещё один жестокий удар в бедро, который заставил Ваанеса рухнуть на колени от боли.

– Ты что о себе возомнил, Ваанес? – взревел Хонсою, обрушив кулак ему на позвоночник – Думаешь, ты можешь просто взять и отвернуться от меня?

Ваанес полз по полу, но Хонсу следовал за ним, нанося удары ногами по рёбрам и кулаками в голову. Ярость Хонсу была чудовищной, и Уриэль на миг подумал, что сможет бросить Ваанеса на произвол судьбы, но не таков был путь Ультрамарина.

Бывший Гвардеец Ворона спас ему жизнь в битве с Гренделем, и даже если ему предстояло принять смерть от рук своих прежних боевых братьев, это было лучше, чем погибнуть в неравной схватке с Хонсу.

– Я создал тебя! – взревел Хонсу. – Следовало убить тебя, когда выяснилось, что ты прячешься в той дыре, которую называл святилищем. Грендель хотел сделать это, и я должен был позволить ему.

Уриэль спрыгнул на землю позади Хонсу. – Грендель мёртв.

Он взмахнул мечом, метив им в шею Хонсу, но Железный Воин оказался быстрее. Тот поднял серебряную руку, которую он забрал у Пазания, и клинок Уриэля врезался в её блестящую зеркальную поверхность. Лезвие проникло на дюйм и остановилось. Хонсу встретил разъярённый взгляд Уриэля лишь кривой усмешкой.

– Так, значит, Грендель мертв? – уточнил он. – Что ж, это избавляет меня от необходимости убивать его.

Он рванул руку назад, забрав меч, и в ответ впечатал кулак в лицо Уриэля. Это было похоже на удар дредноута, и тот отшатнулся. Хонсу выдернул меч из руки, поверхность которой заколыхалась словно ртуть, затягивая рану так, будто её никогда и не было, и швырнул клинок в дальнюю часть гробницы.

– Всё время ты пытаешься устроить дуэль, – сказал Хонсу. – Я ведь говорил, что не стану так драться.

– Да, ты заставляешь других сражаться вместо себя. Всякий раз погибают другие, – процедил Уриэль сквозь сломанные зубы и кровь.

– Лучший способ остаться в живых, – сказал Хонсу, ударив кулаком по более слабой броне на животе Уриэля. Пластина треснула, но древние доспехи брата Амадона держались крепко. – Ты обязательно должен попробовать это. Как-нибудь в другой раз, но, к сожалению, никакого другого раза у тебя больше не будет.

Жилистая, но мускулистая рука обхватила горло Хонсу. Тот отклонился назад, и Уриэль узнал татуировку ворона на дельтовидной мышце нападавшего. Железный Воин легко сорвал руку Ваанеса со своей шеи и выдернул его из-за спины. Всё ещё держа руку Ваанеса, он бросил Гвардейца Ворона на землю и наступил ногой ему на грудь.

Здесь наши пути разойдутся, Ваанес, – сказал Хонсу. – Давай посмотрим, как ты полетаешь теперь.

С ужасающей легкостью Хонсу вырвал руку Ваанеса из сустава. Кровь хлестала из растерзанного плеча, алые брызги полетели на остатки гробницы Вентана. Ваанес взревел от боли, но его крик оборвался, когда Железный Воин раздавил его незащищённый торс. Костяной щит, прикрывавший внутренние органы Ваанеса, раскололся, и длинные, похожие на кинжалы осколки рёбер пронзили его сердца и легкие.

Уриэль бросился на Хонсу, но тот ожидал атаки. Он схватил Уриэля и крутанулся, используя его собственный импульс, чтобы впечатать нападавшего в ближайший саркофаг. Уриэль почувствовал, как что-то в его теле сломалось, но сдержал крик боли.

Хонсу навис над ним, когда с гулким эхом орудия таинственных нападавших свалили ещё одну группу Железных Воинов. От взрыва разлетелась гробница рядом с Уриэлем, и Хонсу пригнулся, когда их окутала метель каменных осколков. Из дыма появилась гигантская фигура в сине-чёрных доспехах. Это был гигант с золотым болтером в руках и вздымающимся изумрудным плащом за спиной.

Он выстрелил всего один раз, и Хонсу вскинул руку в попытке защититься, но был сражен невероятной силой удара. Он врезался в землю и перевернулся набок. Кровь полилась из огромной раны на груди. Уриэль попытался подняться на ноги, но боль была слишком сильной. Гигантский воин наклонился к нему, и Уриэль почувствовал жар, словно пламя, медленно струящееся по пластинам его доспехов, было лишь слабым проявлением адского пекла, бушевавшего внутри.

Уриэль взглянул сквозь визор гиганта, увидев там сияющий лазурный свет, который говорил о древнем героизме и благородных подвигах, превосходящих всё, что мог объять его разум. Этот воин был непохож на других, пришедших им на помощь, потому что его доспех сохранил следы прежних знаков отличия, золотые накладки, выцветшее изображение орла на плече и поблекший, едва читаемый, символ перевёрнутой омеги. В центре буквы «U» находился знак капитана, но он был устаревшим, даже древним. Этот стандарт инсигний не использовался уже по меньшей мере десять тысяч лет.

– Это ты, ведь так? – произнёс Уриэль. – Я имею в виду…

Фигура наклонилась к нему, и раздался призрачный шепот, слово или имя, Уриэль не был уверен. Он даже не знал, было это сказано вслух или прозвучало лишь у него в голове. Не важно, что это было, он всё равно не смог разобрать, но когда фигура вложила кинжал, которым он убил Свежерожденного, ему в руку, Уриэль осознал значение услышанных слов.

– Я понимаю, – сказал он, догадавшись о настоящей причине, по которой М'кар направил Хонсу разрушить это место.

Призрачная фигура кивнула с чувством выполненного долга, и Уриэль ощутил, как бремя ответственности перешло к нему, будто древний герой ждал этого с момента своей смерти.

Уриэль повернулся на бок, сморщившись, когда повреждённые мускулы и сломанные кости отчаянно запротестовали. Пазаний и двое оставшихся в живых Поджигателей шли к нему, пока Апотекарий Селенус занимался ужасной раной на животе Ливия Гадриана. Брутус Киприан присматривал за своим другом, сжимая собственную разбитую коленную чашечку, в то время как Пелей помогал ему оставаться в вертикальном положении. Петрониус Неро поддерживал Инквизитора Судзаку, облокотившуюся на саркофаг, и перевязывал её раны, как мог. Кожа инквизитора была пепельной; она осматривала гробницу, словно не в силах поверить в то, что только что увидела.

Аэтон Шаан прохромал мимо, и Уриэль кивнул в знак благодарности и облегчения капитану Гвардии Ворона. Он посмотрел на верхние ярусы в поисках каких-либо признаков их таинственных союзников. Никого не было видно, хотя он не ожидал их найти. Те исчезли так же внезапно, как и прибыли, оставив после себя только разорванные трупы Железных Воинов. И этого Уриэлю было вполне достаточно.

Он снова повернулся к воину-гиганту и не удивился, обнаружив, что тот исчез. Слова, которые он произнёс, оставили неизгладимый след в памяти Уриэля, их наполнило эхо давно ушедших дней, такое невозможно было забыть . Он смотрел на кинжал с кремневым лезвием, который всё ещё сжимал в руке, понимая, как ему следует поступить с этим знанием.

Пазаний подал ему руку и жестом указал на дальнюю сторону гробницы.

– Осталось ещё кое-что, с чем нужно покончить, – сказал он.

Уриэль кивнул и повернулся к Хонсу. Командир Железных Воинов уже поднимался на ноги. Его нагрудная пластина треснула и почернела, а кожа была иссечена ранами от взрыва.

Он взглянул на воинов, стоящих перед ним, и поморщился.

– Ты выглядишь так же паршиво, как и я, – сказал он Уриэлю.

– Здесь ты умрешь, – сказал Пазаний.

– Возможно, – согласился Хонсу. – Но если ты думаешь, что я позволю тебе меня убить, подумай ещё раз.

– Твои воины мертвы, – сказал Уриэль. – Тебе не сбежать. Всё кончено.

– Может быть и так, – улыбнулся Хонсу, поднимая детонационный триггер. – Но разве кто-то говорил о побеге?

И мир исчез в огне и грохоте взрыва.