Геликас послал ракету через дверной проем, и она взорвалась в грудной клетке воина, облачённого в ржаво-красный доспех Собирателей Черепов. Осколки костей и доспехов изрешетили воина позади него, а взрывная волна уничтожила остальных вниз по лестнице. Этим взрывом он купил ещё несколько секунд, но, не успев перезарядиться, в итоге бросил ракетомёт и взял болтер.

Сципион дал очередь по дверному проёму и услышал в ответ эхо гремящих взрывов, когда его выстрелы достигли цели. Колтанис продолжал стрелять, и тут очередная неуклюжая фигура бросилась в дверной проём. Берсеркер расстался с жизнью, потеряв половину своего туловища, поскольку столкнулся с ослепительным сгустком плазмы, мгновенно вскипятившим ему кровь и расплавившим керамит доспеха.

Всё новые и новые воины прорывались через разрушенные останки прохода, только чтобы попасть под бурю болтерного огня и удары мечей.

Сципион сменил оружие и вонзил свой цепной меч в шею берсеркера, держа оружие двумя руками, чтобы рана оказалась наверняка смертельной. Вырывая клинок из тела своей жертвы, он ударил ногой воина шедшего следом, столкнув его вниз по лестнице.

– Эта башня навсегда останется во власти Ультрамара! – выкрикнул он.

Снизу раздались яростные залпы орудийного огня во имя того, чтобы доказать обратное. Толпы Рождённых Кровью окружили ворота, словно разноцветный прилив. Брошенные гранаты взрывались на серебряных крепостных стенах башни, и сотни лазерных выстрелов покрыли щербинами каменную кладку. Осколки камня наполнили воздух, а звук выстрелов не стихал в ушах. Враг стремился выбить Астартес с их позиций.

Сципион погрузил меч в атакующего берсеркера. Лезвие вонзилось в горло воина, и оттуда вырвался фонтан артериальной крови. Сержант отбросил мертвого предателя, сбив с ног другого врага, которого Геликас быстро застрелил. Узкая лестница мешала противнику добраться до них, но численный перевес нападавших был настолько велик, что битва была скорее безрассудной и неизбежно вела к поражению оборонявшихся. Ещё один плазменный шар прорвался сквозь врага, и вонь горелого мяса застряла у Сципиона в глотке.

Над центральной площадью Коринфа висела чёрная дымка, пожары вызванные внезапной атакой всё ещё распространялись и захватывали всё большее пространство лагеря Рождённых Кровью. Хотя отряд Сципиона насчитывал всего десять воинов, они смогли причинить небывалые разрушения по пути своего следования.

Нивиан стрелял из пистолета, который дал ему Сципион, а когда боёк щелкнул в пустой камере, стал бить им как дубинкой. Одной рукой он не мог перезарядить опустевшее оружие. Четверо Ультрамаринов сражались изо всех сил, дарованных им генными кузнецами Ордена, и смелости, которая была с рождения присуща каждому воину Ультрамара. Отыскивая внутри себя скрытые резервы, они сражались сильнее, чем когда-либо прежде, чтобы сдержать врага.

Снова и снова предатели Астартес нападали на них, но неизменно Громовержцам удавалось отбрасывать их назад. Рождённые Кровью с крюками и лестницами пытались штурмовать стену, но Нивиан даже с одной рукой без труда пресёк эти попытки. В битве Сципион потерял счёт времени, но когда последний берсерк свалился под обстрелом болтера, солнце уже катилось за горизонт. Позади мёртвого воина мелькнули оранжево-чёрные доспехи, и Сципион увидел воинов Когтей Лорека, бегущих вниз по лестнице.

– За отвагу! – крикнул Сципион.

– За честь! – воскликнул Геликас.

– За Ультрамар! – рявкнули Нивиан и Колтанис.

Сципион никогда ещё так не гордился тем, что был их командиром. Новые волны выстрелов загнали их под укрытие парапета, но Сципион знал, что им придётся пережить этот обстрел ради того момента, когда предатели Астартес попытаются вновь пробиться к башне. Он наконец смог взглянуть на хронометр своего визора и с удивлением обнаружил, что с тех пор, как они взяли башню, прошло всего тридцать минут.

– Геликас, заряди-ка снова ракетную установку, – приказал он.

– Нивиан, дай мне пистолет, чтобы я смог поставить новую обойму, они скоро вернутся за нами.

– Пусть идут, – сказал Нивиан, передавая оружие.

– Чёрт, да ты испортил мне пушку! – усмехнулся Сципион. – Оружейники за это с меня шкуру спустят!

– Извини, сержант, у этих берсерков твёрдые головы. Пришлось потрудиться!

Сципион улыбнулся и перезарядил пистолет, как вдруг оглушительный рёв прорвался сквозь защитные авточувства их доспехов, перекрывая собой постоянный грохот стрельбы. Подобно ударам молний в ясный день, вершина башни внезапно осветилась сполохами огня зенитных орудий.

Каждый ствол счетверённой пушки выплёвывал по тысяче снарядов в минуту, пробивая огромные раны в толпе вражеских солдат, окруживших башню. Сотни человек погибли, когда Лаенус и Брадуа развернули турель своего орудия, и целые участки лагеря разлетались в щепки под яростью огненного шторма. Огонь пушки, предназначенной для сбивания бронированных целей, разрывал мягкие, мясистые тела и прошивал всё насквозь, вычерчивая параллельные линии взрывов по всему лагерю Рождённых Кровью.

Наталис и Исат не менее ловко управлялись со вторым орудием, разрезав два скифа пополам бушующим потоком снарядов. Более тяжелый скиф Королевы Корсаров отошёл от намеченной линии огня, повернув свои носовые и кормовые орудия по направлению к башне. Снаряды с визгом ударили в камень парапета и пробили насквозь мантелет[18] зенитной пушки. Наталис умер мгновенно, его тело исчезло во взрыве огня и крови. Исат был сбит с места наводчика, и, пролетев по воздуху, приземлился прямо в толпу Рождённых Кровью.

Сципион закричал, но он ничего не мог для них сделать.

Лаенус повернул орудие, чтобы перехватить скиф Королевы Корсаров, но она предвидела это и направилась к башне, в мёртвую зону зенитных пушек. Отказавшись от своей первоначальной цели, Лаенус направил огонь на склады боеприпасов на краю площади. Фонтаны яркого пламени взлетели над разрушенными зданиями, и взрывы поглотили множество огневых команд, которым не посчастливилось оказаться поблизости. Сердце Сципиона сжалось, когда он увидел, как десятки других расчётов готовят крупнокалиберные мортиры, а позади них, на краю площади, занимают позиции полдюжины самоходных артиллерийских установок.

– Кровь Императора, – только и успел сказать он, осознав, почему предатели Астартес покидали башню. Мортиры загромыхали с чудовищным лязгом, и Сципион услышал завывающий свист летящих снарядов.

– Воздух! – закричал Сципион.

Он перекатился на живот и что есть силы прижался к внутренней стороне парапета, когда серия минометных снарядов обрушилась на башню. Большая часть первого залпа пришлась с перелётом и врезалась во внутренние стены дворца. Сокрушительные попадания взметнули в воздух тела и камни, а башня задрожала от прогремевших вблизи взрывов.

Два снаряда пришлись точно в башню, и Сципиона подбросило ударной волной. Его зрение затуманилось, когда он ударился шлемом о крепостную стену. Осколки бронированного стекла врезались в лицо. Шрапнель рассекала воздух, и сержант лишь сдавленно вскрикнул, когда кусок раскаленного металла размером с ладонь вонзился в руку выше локтя. Он вывернул его, когда взорвался ещё один снаряд, и град из стальной картечи обрушился с небес.

Лаенус закричал, когда она пробила ему броню, и повалился с места наводчика прямо на орудие. Он пополз к краю парапета, оставляя за собой след яркой крови. Нивиан и Колтанис тоже не смогли сдержать крик, когда их доспехи сдались под натиском бури осколков.

Доспех Сципиона был пробит в нескольких местах, и кожу обжигали врезавшиеся в неё раскалённые фрагменты. Он сорвал свой разбитый шлем и отбросил его в сторону. Едкий дым заволакивал помещение, и в воздухе воняло сгоревшим топливом. Кровь пятнала отделку крепости. Сципион выплюнул сгусток ярко-красной пены.

Еще один снаряд пробил крышу, пронзив внутренности башни, и пылающий шлейф огня и дыма взметнулся ввысь одновременно со взрывом. Камни вываливались из кладки, и конструкция тревожно застонала, когда на вторую башню упал ещё один снаряд. Один за другим они падали сверху. Большая часть была вупущена с тем расчётом, чтобы взорваться внутри, но некоторые взрывались над ней и кромсали её снаружи. Зажигательный снаряд взорвался над крышей, и Сципион едва успел нырнуть под наклонную каменную плиту, когда огненный шар пронёсся над ним.

Сержант потерял из виду своих людей, зная, что они либо погребены под руинами, либо исчезли в огненной буре взрывов. Он выкатился из укрытия, обнажив меч, и тут над ним раздался оглушительный рёв.

– Если мне суждено тут погибнуть, я приму смерть, стоя на ногах, – прорычал он, карабкаясь на наклонную плиту и высоко поднимая меч. Клубы удушливого дыма заслоняли закат, но внезапно горячий ураган разорвал эту завесу надвое. И в промежутке Сципион заметил нечто, похожее на воплотившиеся легенды Ордена.

Четыре «Громовых Ястреба» с отличительными знаками Второй роты: Гладиус, Спата, Пилум и Ксифос.

Они напали как ангелы-мстители, облачённые в лазурь Ультрамаринов. Никогда ещё Сципион Воролан не видел столь прекрасного зрелища.

Сикарий.

Несмотря на то, что это был храм, посвященный Ультрамаринскому герою, Хонсу оценил монолитную конструкцию гробницы Вентана. Снаружи сооружение было впечатляющим, но его создатель – без сомнения, ультрамарины заявили бы, что это был их примарх – знал, что истинной мерой величия здания является его внутренняя функциональность.

Хотя часть опор фасада разрушилась, огромный драгоценный камень купола остался нетронутым, его изгибы не пострадали. Изнутри гробница был круглой, выложенной как большой амфитеатр или зал заседаний. Но вместо ступеней или сидений для зрителей ярусы вокруг центрального открытого пространства предназначались мёртвым.

Сотни каменных саркофагов были размещены концентрическими кругами вокруг центрального этажа гробницы, каждый из которых был членом какого-то забытого Ордена Ультрамаринов времён их единства под общим знаменем Легиона. В центре гробницы, прямо под венцом купола, стоял сверкающий саркофаг из чёрного мрамора, блестевший полированной поверхностью и чудесным образом не запылённый, спустя столетия изоляции.

Лишённый других украшений, за исключением серебряной таблички с именем воина, покоившегося внутри, саркофаг был именно тем, что М'кар послал их уничтожить. Это было последнее пристанище капитана Вентана из Ультрамаринов. М'кар не вдавался в детали, когда поручал Хонсу разрушить этот храм до основания, однако он потребовал, чтобы тот лично убедился, что тело Вентана и вся его аммуниция будут полностью уничтожены.

– Мне кажется, уничтожение этого места посрамит нас, – сказал Свежерожденный, глядя на то, как пристально Хонсу следил за Железными Воинами, рассредоточенными по всему строению. Команды ликвидаторов связали огромное количество зарядов в цепи, которые при взрыве похоронят здание под лавиной огня и обломков.

Хонсу пожал плечами. – А тебе-то какое дело?

– На самом деле – никакого. Просто я ценю архитектурное великолепие этого места.

– Оо, да у нас тут ценитель архитектуры!

– Нет, но я всё ещё могу узнать гармоничное пространство, когда вижу его.

Хонсу рассмеялся. – Послушай себя. Ты – порождение варпа, убийца, и стоишь здесь, сетуя на бесчестность разрушения вражеской постройки только потому, что она тебе приглянулась?

– Да, наверное так и есть. Это странно?

Хонсу не ответил, вновь сосредоточившись на ликвидаторах. Подготовка здания к сносу заняла больше времени, чем ему бы хотелось. Архитектор, Гиллиман или кто-то другой, хорошо знал своё дело. Это была чертовски устойчивая конструкция.

Но не было лучших мастеров разрушения, чем Железные Воины, и Хонсу знал, что любое здание рухнет, если уложить под него достаточно взрывчатки.

– Тебя не беспокоит, что Уриэль Вентрис всё ещё снаружи? – спросил Свежерожденный.

– А должно? – буркнул Хонсу в ответ. – Я думаю, что Танцоры Клинка и Грендель вполне совладают с этим разношёрстным сборищем отважных героев.

– А что, если нет?

– На этот случай у меня есть ты, – отрезал Хонсу.

Свежерожденный склонил голову на бок и вопросительно посмотрел на него. – Мне кажется, ты хочешь, чтобы Грендель и Танцоры Клинка потерпели неудачу.

– Может и так, – признался Хонсу. – Обидно будет пройти такой долгий путь и не убить Вентриса. А с другой стороны, к чему беспокойство? Я думал, ты не прочь снова встретиться со своим создателем?

– Ты прав, – ответил Свежерожденный.

– Тогда будем надеяться, что мы оба получим то, чего хотим.

Ваанес назвал их Танцорами Клинка, и это имя подходило им как нельзя лучше. Уриэль видел, как враг спускается из гробницы, словно группа акробатов. Его глаз выделил семнадцать отдельных угроз. Ловкие конечности и броня из лёгких серебристых пластин и лакированной кожи казались нелепой силой против двадцати семи Астартес и инквизитора Священного Ордоса. Каждый Танцор Клинка нёс сверкающий меч; трудно было угадать их пол, а их лидер, гермафродитная фигура, облачённая в сверкающий доспех, держала по клинку в каждой руке. Один сиял светом, а другой был воплощением тьмы.

Позади шёл воин в броне из полированного железа, выкрашенного местами жёлтым цветом Железных Воинов. По сравнению с труппой мечников, он явно отставал. Его движения были знакомы Уриэлю, но он сразу понял, что это не Хонсу. Он не знал, кто перед ним, но из-за этого желание убить его не становилось меньше.

– Мечи Калта, огонь по правому флангу! – приказал Уриэль. – Поджигатели – по левому.

Ультрамарины синхронно вскинули болтеры, заняв позиции. Шаан разделил Гвардейцев Ворона и сам повёл один из отрядов через руины направо, а Ревис Кайр возглавил вторую группу, издали прикрывая отряд капитана.

– Огонь! – крикнул Уриэль, и болтеры его воинов загромыхали как один.

Ни один мечник из труппы не был сражён выстрелом.

Все снаряды прошли мимо. Уриэль был поражен. Танцоры двигались, как ртуть, уклоняясь с траектории снарядов так, будто те двигались в замедленном темпе. Следующий залп был таким же неэффективным, но третий таки свалил двоих мечников. Эхо выстрелов только отразилось от стен пещеры, а Танцоры уже оказались среди Ультрамаринов.

Мечи замелькали, как стальные языки атакующих змей, стегая словно плети, и с ужасающей лёгкостью врезались в доспехи. Двое Поджигателей упали, а их головы аккуратно соскользнули с перерубленных шей. Уриэль увидел, как Ливий Гадриан уронил свой мелтаган, когда лезвие вонзилось в его плечо. Брутус Киприан взревел и что есть мочи ударил кулаком в лицо воина, напавшего на Гадриана, затем крутанулся на пятках и врезался локтем в торс другому Танцору. Проломив тому грудную клетку, он своим ударом отправил врага в воздух. Уриэль отразил выпад, который должен был рассечь ему горло, и принялся отчаянно парировать стремительную серию уколов и контратак, которая не оставила у него сомнений в том, что противник пугающе превосходит его в ближнем бою. Древний Пелей поставил знамя рядом с собой, и укладывал точные выстрелы в гущу схватки. Только превосходный стрелок посмел бы открыть огонь при таких условиях, но каждый болт настигал врага.

Инквизитор Судзаку двигалась в битве так же элегантно, как и любой из её противников. Она сражалась посохом из слоновой кости, обвитым зелёными нитями, а его кончик потрескивал от дуг психической энергии. За исключением её телохранителя-воина, оставшаяся часть её свиты держалась в стороне от битвы. Аколиты, удерживавшие Ваанеса в силках, отошли на безопасное расстоянии, опасаясь ненароком упустить предателя в этой отчаянной борьбе за выживание.

Селенус пригнулся и бросился сквозь хаос битвы, чтобы добраться до павших воинов. Присев на колено рядом с раненными Ультрамаринами, он успел очередью из болтера сразить Танцора Меча. Двое из отряда Пазания тут же стали его прикрывать, поскольку апотекарий был гарантом того, что генетическое семя мёртвых воинов будет восстановлено.

Лишь один из Мечей Калта, Петрониус Неро, мог сравниться мастерством с атакующими. Адриан и Киприан сражались спиной к спине, чтобы отражать удары мечников. Неро, в свою очередь, скорее скользил среди врагов, а его меч мелькал с той же невообразимой скоростью, что и у противников. Там, где он обычно сражался с бравадой, свойственной его мастерству, сейчас преобладали эффективные удары опытнейшего дуэлянта. Лишь сразив одного врага, Неро атаковал следующего.

Уриэль был в восторге от мастерства этого воина, сражаясь с каждой унцией собственного умения, просто чтобы остаться в живых. Он увернулся от удара, который должен был его обезглавить и оттолкнул воина, повалившись вместе с ним на землю. Это было весьма безыскусно, и, тем более, такому не учили мастера меча на Макрагге, но приём сработал. Уриэль врезался своим шлемом в лицо Танцора Меча, размозжив то, что было под серебряной маской. Не успел он подняться, как другой Танцор грациозно приземлился рядом с ним и всадил меч ему в нагрудник.

Уриэль перекатился, прежде чем наконечник смог проникнуть глубже, чем на ладонь, и выдернул лезвие за рукоять. Лягнув мечника ногой, Уриэль разбил ему коленную чашечку, и схватился за лакированные ремни, когда тот стал падать. Он подтащил воина к себе и бил его головой о камни, пока не послышался влажный треск.

Железный Воин вступил в бой, а Уриэль только-только успел подняться на ноги. Сначала ему показалось, что враг одет в чудовищную маску, но потом он понял, что это было ужасно обожжённое и почерневшее от огня, но живое лицо. Тот вскинул мелтаган и выстрелил им в массу воинов с ликующим воплем ненависти. Посреди сражения раздался хлопок перегретого воздуха, и два Поджигателя упали, лишившись значительных частей своих тел, которые превратились в смердящий пар.

Пазаний взревел от гнева и ринулся к Железному Воину, раскидывая Танцоров Клинка голыми руками, в ярости стараясь дотянуться до этого покрытого шрамами убийцы. Он бросился на Железного Воина, и Уриэль потерял их из виду, когда рядом возникли двое Танцоров. Одним из них оказался лидер в серебряных доспехах, женщина такой отвратительной красоты, что Уриэль едва мог на неё взглянуть. Два меча сливались в ослепительное сияние у неё над головой, и Уриэль сразу понял, что сразившись с ней, он ни за что не победит.

Не успел он додумать эту мысль, как пришёл черёд Гвардии Ворона атаковать неприятеля.

Хотя они явно не старались вести себя скрытно, Уриэль совершенно забыл, что те где-то поблизости, словно тени, растворившиеся в надвигающейся тьме. Чёрные копья вонзились там, где враг был наиболее уязвим, застигнув его врасплох. Они наносили удары с фланга и с тыла, прорубаясь через Танцоров Клинка вихрем мелькающих когтей. Шаан двигалась как хищный охотник, делая рывки, удары и быстрые выпады. Воины падали вокруг него убитыми и покалеченными.

Ревис Кайр сражался с большей утончённостью, исполняя каждый удар с тщательно выверенной точностью, полностью контролируя пространство вокруг себя и то, где он окажется, сделав следующий шаг. Танцоры Клинка гибли, словно на бойне, когда Гвардия Ворона атаковала их ряды, а Ультрамарины в это же время удачно реализовали фланговые удары. Через несколько мгновений атака их грациозных врагов захлебнулась, и те попросту стали бороться за выживание. Но ни о какой капитуляции речи быть не могло. Только полное истребление закончит эту битву.

Уриэль бросился на двух Танцоров Клинка перед ним, надеясь, что его внезапная атака сможет сбить их с толку. Но те просто расступились, а их мечи мгновенно скользнули, чтобы ужалить его в нагрудник и за плечо. Кровь хлынула из ран, и Уриэль почувствовал, как жгучая боль пронзила его конечности, будто сами лезвия пылали огнём. Он заблокировал удар мечом в пах и, вывернув клинок запястьем, вонзил его наконечник в глазницу одного из нападавших.

– Ты их лидер, – произнесла оставшаяся мечница, вращая клинками над головой, что, как предполагал Уриэль, было ритуалом вызова. – Уриэль Вентрис?

– Да, это я, – ответил он, поднимая свой собственный клинок и затягивая время. – Кто ты такая?

– Ксиомагра, Повелительница Танцоров Клинка, – сказала она. – Мечи должны узнать твоё имя, прежде чем лишат тебя жизни.

Гладиус приземлился почти над самими руинами башен, струи его реактивных двигателей и орудия пробивали кровавый путь сквозь толпы Рождённых Кровью. Штурмовая рампа тяжело рухнула, и на ней уже гордо возвышался он. Сикарий. Регент Талассара и Рыцарь-Чемпион Макрагга. Его алый плащ трепали потоки горячего воздуха, поднятые во время посадки Громового Ястреба, а золото его доспехов сверкало, будто свет утреннего солнца. Львы Макрагга последовали за ним, и тут же открыли огонь по массе вражеских солдат, окруживших зону высадки.

Сципион спрыгнул с наклонного края плиты и поднялся по осыпающемуся кратеру от попадания артиллерийского снаряда. Геликас лежал ничком на своей ракетнице, которая помялась под его весом и теперь была бесполезна. Колтанис оказался рядом с ним, а Нивиан свесился с разбитого парапета.

– Вставайте! Вставайте! – заторопил их Сципион. – Сикарий уже здесь.

Геликас встал первым, сбросил с себя обломки и помог Колтанису подняться на ноги. Специалист по оружию первым делом достал свой плазмаган и проверил его механизмы, а затем затащил стонающего Нивиана через парапет обратно.

– Я не умер, – пробормотал Нивиан, словно не в силах поверить в это, не услышав собственных слов.

Сципион посмотрел на зенитное орудие, почерневший остов которого искорёжило воздушным взрывом. Как бы ни хотелось ему разыскать Лаенуса и Брадуа среди обломков, обнаружить их выжившими скорее всего не удастся.

Спата, Пилум и Ксифос с рёвом совершили посадку рядом с Гладиусом. Сердце Сципиона наполнилось гордостью, когда воины Второй роты вступили в бой. Почти сотня боевых братьев Адептус Астартес – сила, с корой мало кто может сравниться, врезалась в массу Рождённых Кровью. Они учинили славную бойню.

– Вперёд! – закричал Сципион. – Это наш шанс! Мы заслужили этот бой!

С остатками своего отряда Сципион побежал вниз по лестнице, которую так тяжело оборонял. Ступени были усеяны искалеченными телами, а стены были залиты яркой кровью. Они не встретили сопротивления на пути и вышли из разрушенного дверного проёма к месту побоища.

Вторая рота клином врезалась в ряды ошеломлённых солдат. Вид стольких Астартес сломил врага, хотя они перегруппировались так быстро, что Сципион не поверил бы в это, если бы не видел всё собственными глазами.

– Громовержцы, к оружию! – крикнул он, опасаясь пропустить битву вместе остальной ротой. Со времён падения Дамноса, Вторая рота сражалась как один, и такие битвы становились предметами легенд Ордена. Если они упустят такой шанс, это станет позором, который воины будут нести до конца своей жизни.

Двойной грохот штурмовых пушек возвестил о том, что брат Агназио и брат Ультрад, двое дредноутов, вышли из чрева Пилума и открыли второй фронт. За ними последовали опустошители Тириана и Атавиана.

На острие атаки был сам Сикарий, великолепный воин, дюжинами убивающий врагов своим бушующим клинком. Штурмовая группа Иксиона сражалась на правом фланге, а Страбон – на левом. Вместе они были смертоносным наконечником стрелы, пронзавшей армию Рождённых Кровью по направлению ко дворцу и их добыче. Минометные снаряды полетели в нападавших Астартес, но они были плохо нацелены, и от попаданий пострадали лишь несколько воинов. Все кроме одного вернулись в бой, и штурм продолжился.

Силы Королевы Корсаров сплотились вокруг неё, масса солдат тесным порядком заняла организованные огневые линии. Каким бы жестоким и стремительным ни было нападение капитана Сикария, солдаты Каарьи Саломбар оказались к нему готовы.

Сципион видел, как её бронированный скиф получил прямое попадание одной из лазерных пушек Тириана, но пульсирующая волна энергии рассеяла силу луча на столько, что попадание не нанесло никакого вреда. Скиф бросился в укрытие, однако прежде его носовая пушка разразилась градом высокоэнергетических снарядов. Дюжина космических десантников упала, и никто из них не поднялся вновь.

Сципион и его команда достигли Спаты, и его лицо озарила радость, когда он увидел Иула Фенниона, раздающего приказы Бессмертным. Они спускались по штурмовой рампе с болтерами наготове. Сципион окликнул Иула, и тот обернулся.

– Сципион! – воскликнул Иул. – Чёрт возьми, ты обскакал нас всех с этой заварушкой!

– Если хочешь, чтобы работа была выполнена, зови Громовержцев!

– И заодно пригласи Бессмертных, чтобы довести дело до конца! – усмехнулся Иул.

– Где Манориан?

– Праксор? По ту сторону ворот, – ответил Иул. – Не даёт остальным ублюдкам помешать нам убить эту суку.

– Один отряд против целого города?

Иул пожал плечами. – Я знаю, всё опять напоминает Госпору. Это кажется немного несправедливым по отношению к нашим врагам. Но хватит про Манориана. Сикарий приглашает тебя присоединиться к атаке на дворец. Капитан собирается убить Королеву Корсаров и хочет, чтобы ты был рядом, когда он отрубит ей голову.

Ксиомагра двинулась на Уриэля размытым пятном, её мечи-близнецы обрушивали на него удар за ударом. Он отчаянно отводил в сторону и блокировал их, понимая, что враг безнадёжно превосходит его в мастерстве. Дважды он пытался контратаковать, но каждый раз она презрительно отражала его атаку и вонзала лезвие в его плоть. Уриэль получил уже дюжину кровоточащих ранений, в то время, как мечница оставалась невредимой. Они обменивались ударами, но Уриэль с успехом не завершил ни одного. Ксиомагра, напротив, проливала кровь соперника каждым выпадом. Она играла с ним, смакуя его медленную смерть и наслаждаясь растущим отчаянием его движений.

Гнев переполнял Уриэля, и он направил клинок прямо ей в сердце.

Этого движения она не ожидала, но вовремя отшатнулась в сторону, сбивая его меч с траектории небрежным взмахом своего серебряного клинка. Уриэль вовремя обернулся, чтобы увидеть, как второй клинок направляется к его шее, и осознал, что её играм с ним пришёл конец.

Изогнутая сабля, окутанная мерцающей энергией, мелькнула перед ним, блокируя лезвие со вспышкой лазурных искр.

– Я рядом, капитан, – сказал Петрониус Неро, и крутанул своим клинок, чтобы срезать один из наплечников Ксиомагры. Уриэль заметил, как глаза Повелительницы Танцоров Клинка расширились от удивления, когда она оценила мастерство нового соперника.

– Я – Петрониус Неро, – сказал фехтовальщик. – Ты пыталась убить моего капитана. Теперь приготовься умереть.

Неро и Ксиомагра налетели друг на друга, демонстрируя непревзойдённое мастерство владения клинками, где умение каждого было искусством. Ксиомагра сражалась двумя мечами так, будто они были продолжением её конечностей; Петрониус Неро орудовал мечом и щитом в совершенной гармонии. Они сближались, столкиваясь в стремительном шквале клинков, который был слишком быстр, чтобы уследить за отдельными движениями, а затем отскакивали друг от друга. Невозможно было понять, кто одерживал верх, но так же внезапно, как начался бой, всё было кончено. Неро с ледяным спокойствием, столь непохожим на вычурные пассажи Ксиомагры, взмахнул клинком и вогнал остриё меча ей в горло.

Кровь тонкими фонтанами вырвалась из раны. Неро коротким взмахом меча бросил последнее приветствие своему врагу, и Ксиомагра рухнула, царапая руками рассечённое горло в тщетных попытках остановить поток собственной крови. Неро отвернулся и уже присоединился к битве, не удосужившись проследить последние мгновения поверженного врага.

Прежде чем Уриэль смог отправиться вслед за своим чемпионом, он был сбит с ног размытой фигурой полированного железа и жётого цвета. Тяжёлый воин в доспехах свалил его на землю, и тут же обрушил кулак ему на шлем. Уриэль ударился головой о камни. Зрение одного глаза на мгновение потеряло чёткость.

Он поднял руку, чтобы отразить ещё один удар, и увидел покрытого шрамами Железного Воина, стоявшего на коленях рядом. Мелтаган воина исчез, и он бил Уриэля шипованными кулаками. Молотоподобный правый хук разбил переднюю часть шлема Уриэля и расколол его линзы. Другой разрушил гермозахваты на шее Уриэля, и Железный Воин сорвал с него шлем, чтобы посмотреть ему в глаза.

– Я столько слышал о тебе, Вентрис, но, оказалось, ты не такой уж крутой, – выплюнул воин, продолжая наносить удары. Кровь текла из щёк и губ Уриэля, пока он пытался, освободить руки, чтобы блокировать град ударов. Воин прижимал его руки к бокам, и Уриэль не мог перекатиться. Но тут его рука нащупала боевой нож, пристёгнутый к бедру, и он обхватил текстурированную рукоять.

– Грендель! – послышался голос, и Железный Воин поднял голову, а его глаза расширились от удивления.

Уриэль воспользовался секундным промедлением, чтобы вытащить свой боевой нож из кобуры. Он вонзил его в бедренный сустав своего обидчика, когда стремительная фигура ударила открытой ладонью по ужасно израненному лицу.

Воин, которого его спаситель назвал Гренделем, отлетел назад, и Уриэль, наконец, освободился. С похвальной быстротой Грендель перевернулся, заблокировал нисходящей удар локтём и пригнулся, чтобы ударить атакующего в живот. Уриэль как раз смог поднялся на ноги, когда Железный Воин послал сокрушительный прямой удар в челюсть нападавшего.

Ардарик Ваанес использовал силу удара, обошёл защиту Гренделя и, уклоняясь, обхватил рукой шею противника. Доспех Гренделя и шея оказались слишком мощными, и он легко сбросил захват Ваанеса.

Уриэль смотрел с открытым ртом на ренегата Гвардии Ворона, который отражал жестокие выпады Гренделя. Любой из этих ударов сломал бы конечность, даже усиленную физиологией Астартес. Шипастый ошейник исчез с шеи Ваанеса, но всё же от него остался след. Кольцо проколов опоясывало шею воина, а запёкшаяся кровь испачкала верх тюремной робы. Двое аколитов Судзаку без сознания лежали, растянувшись позади него, и Уриил выругался, осознав, как глупо было ожидать, что эти смехотворные игрушки смогут удержать космодесантника.

Грендель нанёс Ваанесу удар такой силы, что тот упал на колени. Уриэль услышал сухой треск сломанных костей, и увидел на лице Ваанеса гримасу боли, когда тот схватился за рёбра.

– Я всегда хотел убить тебя, Ваанес, – прорычал Грендель.

– Это взаимно, – парировал Ванес.

Хотя Уриэль теперь имел дело с двумя воинами, которые были ему врагами, он знал, что есть только один способ одержать победу в этой битве. И он бросился на Гренделя, ударив его локтем по голове. Грендель пошатнулся, но на развороте зацепил Уриэля кулаком в челюсть. Тот почти сумел увернуться, но удар был поистине сокрушительным, будто его ударили осадным молотом. Он нырнул под следующий замах и сместился налево, в то время, как Ваанес двинулся направо.

Они напали одновременно, Уриэль нанёс сильный удар по животу Гренделя, а Ваанес атаковал поверху изящными ударами кулаков и взмахами локтей. Грендель блокировал всё, умудряясь наносить удары в ответ. Он схватил руку Уриэля и вывернул её, повалив того на колени и приложив лицом о своё бедро. Вентрис отшатнулся, успев схватить рукоять боевого клинка, и вырвал его в потоке крови, пока Грендель блокировал удар Ваанеса, схватив того за ногу в попытке опрокинуть на спину. Ваанес приземлился на ноги и застонал, когда края его сломанных рёбер сошлись вместе.

Грендель рассмеялся. – Я всегда знал, что от тебя будут одни проблемы. Хватит и того, что я вынужден сражаться вместе с ублюдком-полукровкой, но отступник? Ты просто Астартес, причём настолько тупой, что не можешь выбрать, за кого сражаться.

– Я знаю, за кого сражаюсь, – прорычал Ваанес, прыгая в воздух и метя кулаком в горло Гренделя. Железный Воин отбил удар в сторону, но Уриэль с удивлением заметил, как всё тело Ваанеса, казалось, огибает Гренделя, и в итоге удар пришёлся по виску Железного Воина. Бывший Гвардеец Ворона вложил в этот удар каждую унцию ненависти ко врагу и отвращения к самому себе. Череп Гренделя раскололся, кровь брызнула у него изо рта и носа, когда его голова склонилась набок, зияя отвратительной трещиной.

Железный Воин обмяк, упал на колени и рухнул лицом вниз с грохотом металла о камень. Ваанес склонился над трупом и затаил дыхание. Его пепельное лицо покрывал пот. Уриэль достал свой болтер и наставил дуло на ренегата.

– Почему? – спросил он.

Ваанес поднял голову, его лицо было измученным, в чертах не было и тени высокомерия.

– Ты не можешь бороться с тем, кто ты есть, – прошептал Ваанес. Уриэль знал, что эти слова не были ответом на его вопрос.

– Вопрос, который задал Грендель, – повторил Уриэль. – Ты не ответил ему. За кого ты сражаешься?

Ваанес слабо улыбнулся. – Не за Хонсу.

– Этого недостаточно, – сказал Уриэль, когда поле битвы затихло.

– Разве? Отлично. Тогда я сражаюсь сам за себя, – заявил Ваанес. – Полагаю, именно поэтому я не очень хороший Астартес. Я никогда не чувствовал этого, понимаешь? Братство, в котором вы все нуждаетесь, даёт вам возможность ощущать себя частью чего-то большего, чем вы сами. Но я всегда чувствовал себя одиноким, даже в окружении своих боевых братьев.

– Что же с тобой случилось, Ваанес? – сказал Уриэль. – Ты мог бы стать одним из величайших воинов.

– Я никогда тебе не сажу, – ответил он. – Таков путь Гвардии Ворона.

– Ты ничего не знаешь о Гвардии Ворона, – с презрением бросил Аэтон Шаан, появляясь рядом с Уриэлем. Уцелевшие шесть воинов Шаана окружили Ваанеса, словно птицы-падальщики свежий труп.

– Убей меня, – потребовал Ваанес. – Сделай, что обещал!

В гробнице капитана Вентана раздался громкий взрыв, и сквозь обрушившийся фасад вырвалось облако дыма. Громогласное эхо прокатилось по пещере, и Уриэль обернулся, чтобы взглянуть на Ваанеса.

– Нет, – ответил Уриэль. – Это ещё не конец.