Болтерные снаряды и лазерные лучи врезались в бронированные борта «носорога», барабаня по корпусу, словно стальной дождь. Одна пуля пробила ржавый подкрылок над гусеницей и срикошетила внутрь отсека для войск, но большая часть её энергии была потрачена, и не представляла угрозы для закованных в броню Громовержцев.

Сципион управлял спаренным болтером, высунувшись из купола и водя им из стороны в сторону. Он стрелял только тогда, когда был уверен, что сразит нескольких противников. Не то чтобы наблюдалась нехватка мишеней, они ведь протаранили контрольно-пропускной пункт. Сципион уничтожил трёх вражеских воинов короткими очередями, а Лаенус похоронил ещё одного под гусеницами «носорога».

Не успели они проникнуть во внутренние районы города, как Сципион был вынужден пересмотреть своё прежнее мнение об армии Рождённых Кровью. Центральная площадь Коринфа была теперь заполнена сборными конструкциями, выстроенными с военной точностью. Разноцветные вымпелы развевались на ветру, а над одной из башен дворца развевался яркий синий флаг. То, что когда-то было обширным пространством, куда жители Коринфа выходили, чтобы подышать свежим воздухом, посетить музей или галерею, теперь стало военным лагерем. Почти каждый квадратный метр занимали склады боеприпасов, оружия, казармы или учебные полигоны.

Здесь царила организованность и дисциплина, способная сравнится с любым полком Имперской Гвардии. Это была армия завоевателей, и вид столь превосходного тылового оснащения привёл Сципиона в чувство. Их помятый и изрыгающий дым «носорог» таранил палаточные казармы, стрельбища и столовые, оставляя после себя дымящуюся просеку. Горящий лоскут разорванной палатки тянулся за ним, словно парус объятого огнём древнего корабля, отправленного на гибель в гущу вражеской флотилии.

Сципион счёл эту метафору подходящей.

Рождённые Кровью высыпали из здания казарм, мужчины и женщины были одеты в разноцветные костюмы и броню. Сципион заметил несколько синих офицерских поясов, и почувствовал прилив энергии. Это были корсары Каарьи Саломбар!

Сципион повернул болтеры в их сторону, выпустив длинную очередь. Семь человек упали, скошенные выстрелами, а остальные разбежались. В лабиринте такого количества временных сооружений Рождённым Кровью было трудно поймать в прицел «носорог» Громовержцев, который наоборот мог запросто крушить всё вокруг.

Лазерный выстрел ударил в плечо Сципиона, и пуля звякнула по краю люка слева от него. Трассирующие снаряды с треском проносились мимо его головы, но Сципион продолжал водить болтером, посылая очередь за очередью вдоль рядов палаток, пока их обитатели бежали за оружием и доспехами.

– За Гиллимана и Императора! – кричал он, направляя огонь своих пушек на врага. Было приятно снова сражаться, мстить за страдания, которые эти воины причинили народу Эспандора. Но тут «носорог» клюнул носом, и Сципион услышал ужасный лязг, в котором безошибочно распознал звук умирающего двигателя.

Он рискнул оглянуться через плечо, и увидел пламя и густые клубы чёрного дыма, валившего из задней части «носорога». Лаенус творил чудеса, задабривая мельчайшие частички жизни внутри этого механизма, но машинный дух всё же вознамерился покинуть свою оболочку. Удивительно, что это тянулось так долго. Как бы то ни было, теперь пришло время высадиться и продолжить бой пешком.

Сципион осмотрел местность, преображённую конструкциями и надстройками Рождённых Кровью. Выбрать пункт назначения было несложно. И совсем другое дело – добраться туда на «носороге».

– Лаенус, доставь нас к воротам перед дворцом претора!

– Я не знаю, получится ли проехать так далеко, но я постараюсь, – крикнул Лаенус.

Тем временем солдаты в разноцветной униформе образовали линию огня перед «носорогом», и Сципион еле успел скрыться в люке, когда залпы лазерного огня забарабанили по борту. Ракета врезалась в гласис «носорога», но Геликас и Колтанис усилили перед машины листовой сталью, поэтому ракета закрутилась, не взорвавшись. Всё больше огневых команд готовились к стрельбе, и у Громовержцев были в лучшем случае секунды, прежде чем «носорог» превратится в груду тлеющих обломков.

– Все на выход! – крикнул Сципион.

Нивиан открыл дверь, и Колтанис выпрыгнул из движущегося транспорта. Сципион последовал за ним, и остальные Громовержцы вскоре тоже высадились, двигаясь позади него. Лаенус был последним, а «носорог» продолжал ехать, извергая дым и пламя, и приближался к Рождённым Кровью. Враги расступились, давая машине дорогу, но вскоре «носорог» остановился, когда сдетонировал его блок цилиндров, сметая солдат взрывом и выбрасывая струи горящего топлива во всех направлениях.

Не известно, то ли Император приглядывал за ними, то ли это было просто волей случая, то ли машинный дух «носорога» так решил отомстить за суровое обращение. Но последний вариант нравился Сципиону больше всего.

Используя дым и суматоху в качестве прикрытия, Сципион провёл Громовержцев сквозь хаос горящих палаток и каркасных казарм. Огонь распространялся по всей площади, и крики эхом отражались от зданий на её краю. Среди серого и коричневого цветов брезента и стальных конструкций сверкающий синий цвет Ультрамаринов был ярким пятном на тусклом фоне.

Град выстрелов добрался до них, и Сципион почувствовал удары по спине и плечам. Он повернулся к источнику стрельбы и прицелился в группу корсаров, которую возглавляла женщина. Крест-накрес у неё на груди были повязаны два синих пояса, а голову венчал двурогий шлем. Смехотворно непрактичный в бою. Теперь Сципион знал, кого пристрелит в первую очередь.

– Выбрать цели, – крикнул он. – Каждый выстрел на счету, экономьте патроны.

Он выстрелил, и женщина-корсар отшатнулась назад, её плечо и голова исчезли во взрыве осколков кости и красном тумане. Короткие очереди сразили ещё полдюжины солдат, а остальных заставили нырнуть в укрытие. – За мной! – крикнул Сципион, – Ко дворцу! – И он направился к своей цели, закинув болтер на плечо.

Золотая крыша дворца сияла ярче солнца, а замысловатый фасад из окрашенного камня казался самым величественным и привлекательным из всего, что Сципион когда-либо видел. Хотя Рождённые Кровью осквернили его нижние этажи, было легко представить здание в его первозданной красоте.

Высокая стена из полированного серого гранита, украшенная ребристыми мраморными колоннами и статуями героев Ультрамара, происходивших с Эспандора, окружала дворец. Ворота находились на самом южном изгибе стены, между двумя барабанными башнями. В бойницах этих башен с серебристыми крышами теперь находились гротескные зенитные орудия с множеством воронёных стволов, смотревших в небо.

Рождённые Кровью старались перехватить Ультрамаринов, но, опять же, столпотворение и разруха на площади стали союзниками Сципиона. Громовержцы образовали позади сержанта боевой клин, и с невероятной яростью вонзились в сердце врага. Воины в масках напали на них, вооружившись штыками, изогнутыми мечами и пистолетами. Сципион выхватил свой цепной меч и стал с механической точностью разить вражеских солдат жестокими ударами ревущего клинка.

Нивиан стрелял из пистолета, который дал ему Сципион, а Колтанис прицельно уничтожал группы поддержки противника выверенными залпами плазменного огня. Они продолжали путь сквозь врага, не останавливаясь и не позволяя Рождённым Кровью ослабить импульс своей атаки.

Сципион увидел на площади шесть «носорогов» и «лэнд-рейдер», окрашенные в ярко-оранжевый и чёрный цвета. Еще два, цвета ржавчины и крови, принадлежавшие Собирателям Черепов, ломились напрямик через толпы Рождённых Кровью, стремясь как можно скорее добраться до воинов Сципиона.

На площади царили шум, стрельба и пожары, а воздух был наполнен криками умирающих. Портал дворцовой стены когда-то запирался массивными дверями из эспандорского дуба, окованного железом, но теперь на них месте ничего не осталось, кроме скрученных петель и следов взрыва. Скиф корсаров проплывал сквозь проход, и стрелки уже наводили носовое орудие на Громовержцев.

– Колтанис, – крикнул Сципион. – Разберись с этим!

– Плазма все ещё заряжается, – получил он краткий ответ от своего стрелкового специалиста.

Не было никакой возможности избежать огня, и Сципиону оставалось лишь надеяться, что наводчик окажется неопытным, поторопится, или просто неверно оценит угрозу. Орудие полыхнуло светом, раздались выстрелы, и Сципион едва успел отпрянуть в сторону, когда ураган высокоэнергетических лазерных лучей разорвал мощёную площадь. Каменные осколки стучали по доспехам, и он почувствовал жгучую боль в бедре, где луч ударил по нему и расплавил броню.

Он перевернулся на бок, увидев, что двое его воинов лежат на земле. Сейус и Азеллион, в их доспехах зияли оплавленные пробоины, получив которые никто, даже космический десантник, не смог бы выжить. Рождённые Кровью и корсары с воплями бросились добивать их, а наводчик скифа тем временем готовил ещё один выстрел.

Иссиня-белый сгусток энергии поднялся с земли, пробив нижнюю часть скифа. Внутри корпуса судна расцвела вспышка, охватившая энергетические ячейки, питавшие антигравитационный механизм. Из ворот вырвался бурлящий поток огня и превратился в конус оранжевого пламени, который прокатился над Ультрамаринами и выжег ближайших солдат неприятеля.

Сципион поднялся на ноги, понимая, что их отряд получил ещё одно неожиданное преимущество.

– Отличный выстрел, Колтанис, – сказал Сципион, врываясь в объятые пламенем ворота. Он раскидал обломки и перешагнул дюжину обугленных и почерневших тел. Громовержцы следовали за ним, доспехи защищали их от смертоносного жара. Сципион выбил дверь крайней левой башни. Десяток корсаров оказались в нижней комнате. Первый же залп Сципиона оборвал жизни четырёх из них. Солдаты открыли ответный огонь, и сержант хмыкнул от боли, когда один из выстрелов пробил его нагрудник. Но тут в бой вступили Лаенус и Нивиан.

Рождённые Кровью полегли под градом выстрелов, и Сципион загрохотал по лестнице, направляясь к крыше башни. Совместные силы Рождённых Кровью и Корсаров занимали башню: всего сорок человек. В ограниченном пространстве лестничных клеток и боковых помещений они не могли сравниться с Космическими Десантниками, и вскоре все до единого были убиты с мрачной эффективностью.

Когда Сципион уже добрался до крыши, он услышал крики снизу. Наводчики из расчётов зенитных батарей, опустили дула своих четырёхствольных пушек, но слишком поздно, чтобы это хоть как-то облегчило их судьбу. Преследователи внизу могли быть только предателями Астартес. Кто ещё мог пережить пожар, бушевавший у ворот?

Сципион взглянул на площадь, погрузившуюся в хаос. Огни бушевали в центре, и, хотя его огорчал вид горящего Ультрамарского города, он понимал, что всё это служит важной цели. Тысячи Рождённых Кровью и Корсары осадили и заняли столицу. И с каждым мгновением на площадь прибывали всё новые силы.

– Колтанис, Геликас, – позвал он. – Следите за лестницей. Думаю, вражеские Астартес появятся там с минуты на минуту.

Сципион указал на гигантские зенитные орудия и отдал приказ: – Лаенус! Возьми Наталиса, Исата и Брадуа, разверните орудия. Нам они скоро понадобятся.

Лаенус кивнул и принялся разбираться с большими пушками.

– Сержант! – Воскликнул Нивиан, – тебе стоит взглянуть на это.

Сципион перешёл на сторону, обращённую ко дворцу, и проследил за рукой Нивиана.

Из дворца выплыли три тяжело нагруженных скифа, с более продвинутым вооружением, нежели тот, который был взорван у ворот. Их корпуса украшали развевающиеся знамена, позолоченные детали и невероятно яркая роспись. Кричащие цвета были противны взгляду, но внимание Сципиона привлекли не они, а фигура, стоявшая на командной палубе центрального скиммера.

Это была женщина, чьё тело едва прикрывали ленты из лакированной кожи и ярких тканей, которые улавливали и отражали свет, заставляя весь её облик мерцать и переливаться. Её грациозная фигура и пышная грива лазурных волос, спадавшая на плечи, явно намекали на родство с эльдарами. И не было никаких сомнений насчёт того, кем она была.

– Каарья Саломбар, – прошипел Сципион. – Королева Корсаров!

Нивиан стоял рядом с ним. – Похоже, мы разозлили её, сержант.

Сципион улыбнулся. – Я думаю, ты прав, Нивиан.

Вокс его шлема, долго остававшийся неактивным, пока они охотились на свою добычу, затрещал, когда сержант снова включил его и перешёл на частоту, выбранную капитаном Сикарием.

– Это Сципион Воролан, – заговорил он, наклонившись, когда шквал огня ударил в парапет. – Расположение: центр Коринфа. Код Сюзерен! Код Сюзерен! Вижу Королеву Корсаров. Повторяю, визуальный контакт с Королевой Корсаров.

Вокс шипел и потрескивал, и Сципион даже успел пожалеть, что его сообщение уйдёт в пустоту, когда, внезапно, голос, принадлежавший сержанту Дацею из Львов Макрагга, пробился сквозь стататику.

– Принято, – ответил Дацей. – Держите позицию и будьте наготове. Конец связи.

– Они идут! – крикнул Геликас, когда вражеский Астартес возник в дверях прохода на крышу башни.

Каверна Драконис прорезали земную кору Калта сетью туннелей, которые ещё никому не удавалось исследовать полностью. Новые ответвления появлялись каждый год, и, поскольку обвалы были весьма нередки, большинство карт устаревали, спустя уже несколько лет после составления.

Четыре «носорога» спускались к сердцу Калта, углубившись в эту запутанную сеть гротов, ведомые предателем. Битва за ущелье Четырёх Долин на данный момент затихла. Рождённые Кровью вынуждены были отступить, чтобы зализать раны и перегруппироваться после разрушительного уничтожения Чёрной Базилики. Капеллан Клозель управлял силами Ультрамаринов. Эту роль он принял чисто формально после того, как Уриэль передал ему командование.

Два «носорога» Ультрамаринов шли в голове колонны. В одном из них были Мечи Калта, а в другом – Поджигатели Пазания. За ними следовал чёрный БТР с отличительными знаками Гвардии Ворона. Замыкал колонну бордовый транспорт с инсигниями священного ордоса на бортах. Намира Судзаку предпочитала работать под прикрытием, но когда она действовала в открытую, она хотела, чтобы об этом знали все.

Ардарик Ваанес был под охраной в первом транспорте и сидел рядом с Уриэлем, будучи прикованным к переборкам цепями и кандалами, которые он не смог бы сломать. Двое аколитов Судзаку сидели напротив Ваанеса, и каждый держал специальный силок, закрепленный на шее пленника. Одного щелчка переключателей, над которыми аколиты с готовностью держали пальцы, было достаточно, чтобы ошейники сдавили горло ренегата и сломали ему шею. Внутренний голос твердил Уриэлю: доверять Ваанесу нельзя. Но его интуиция подсказывала, что этот воин, возможно, всё ещё пытается спасти остатки своей чести.

Капитана Шаана и Инквизитора Судзаку было трудно убедить, но со временем они неохотно пришли к выводу, что нет иного выбора, кроме как согласиться с требованием Ваанеса провести их по туннелям. Они сразу же отправились в путь через руины Кастра Оксиденс в тускло освещенные гроты, которые вели глубоко под поверхность планеты.

Они путешествовали в течение девяти часов, останавливаясь лишь один раз, чтобы заправиться в одном из пещерных городов Калта, растущей сельскохозяйственной общине по имени Апамея Рагиана. Расположенный в холмистой местности, в окружении густых лесов, город приютился у подножия возвышающегося собора Императора, шпиль которого венчала фигуру парящего орла.

Продвигаясь вперед, небольшая колонна покинула магистральные проезды через пещеры и углубилась в ответвляющиеся туннели, которые обычно использовались лишь буровыми установками и разведочными командами. во время их путешествия окружающая температура неуклонно росла, и, чем глубже они продвигались, минуя повороты и винтовые спуски, тем дальше и дальше они отдалялись от цивилизации.

Туннели становились все более неровными и в конечном итоге полностью утратили все признаки умышленного строительства и стали напоминать расселины, образованные в камне тектоническими процессами. Что-то в этих туннелях было знакомо Уриэлю, как будто он путешествовал этими путями раньше. Его эйдетическая память проникала сквозь время в те далёкие дни, когда он возвратился на Калт, став Ультрамарином, но он всё равно ничего не мог вспомнить, кроме размытых сцен карабканья по скалам и коварным уступам. – Поверните в правый туннель и следуйте по нему три километра, – произнёс Ваанес, напрягая голос. Ему было трудно говорить.

– Куда ты нас завёл? – спросил Уриэль, наблюдая за пикт-схемой пещер по ту сторону бронированного корпуса «носорога». – Эти пещеры были заброшены на протяжении столетий.

– Скоро вы всё узнаете, – ответил Ваанес.

– Если ты решил завести нас в ловушку…

То, что? Ты убьёшь меня? – рассмеялся Ваанес, хотя усилие заставило его поморщиться. – Если бы мне этого хотелось, я бы сделал так, чтобы ты убил меня на поверхности. Зачем заморачиваться такой многоходовкой?

– Чтобы помочь Хонсу убить меня? – предложил Уриэль.

– Он не нуждается в моей помощи для этого, – возразил Ваанес. – И дело не только в тебе, Вентрис. Хонсу хочет уничтожить всё, что ты любишь, и ему всё равно, как это будет сделано. Есть повелитель демонов, который думает, что он управляет этим шоу, но это только потому, что Хонсу позволил ему так думать. Просто они оба хотят уничтожить Ультрамар одинаково сильно.

– Зачем? – Спросил Уриэль. – Я имею в виду, почему конкретно Ультрамар?

– Ты думаешь, он шепнул мне об этом на ушко? – огрызнулся Ваанес. – Это повелитель демонов, какая ещё может быть причина?

Уриэль покачал головой. – Я не претендую на звание знатока демонической психологии, но это уже третий раз, когда он нападает на Ультрамар. Должна быть причина, по которой он нас так ненавидит.

– Возможно, Робаут Гиллиман как-то раз косо на него посмотрел?

– Не произноси его имя, – прошипел Брутус Киприан. – Ты не достоин того, чтобы говорить о примархе.

– Уу, какой ты чувствительный, – ухмыльнулся Ваанес.

– Брутус прав, – сказал Уриэль. – Ты не достоин произносить его имя.

Ваанес пожал плечами и замолчал. Колонна двигалась больше часа, петляя по лабиринту туннелей, пока «носороги» не вышли в обширную цилиндрическую пещеру около трехсот метров в поперечнике с ребристыми вулканическими стенами из блестящего чёрного минерала. Жара была невероятной, и пар валил из трещин в гладком полу. Влага капала с потолка и стен, накапливаясь в воронках и проходя по извилистым каналам.

Ваанес наклонился, чтобы увидеть изображение на пикт-экране, заметив примитивные изображение драконов на стенах. Наскальные рисунки были вырублены или нарисованы широкими мазками синей и зеленой краски.

Ренегат откинулся назад и сказал: – Мы на месте.

Уриэль нахмурился и поднялся к люку «носорога», вылезая, чтобы осмотреть пещеру, в которой они оказались. Его доспех тут же покрылся конденсатом. Уриэль почувствовал эту запредельную влажность кожей лица.

– Мне знакомо это место, – пробормотал он, и его разум захлестнули воспоминания детства.

Он вылез и спрыгнул на пол пещеры, вспоминая, как бежал здесь в детстве со своими друзьями. Стены были покрыты изображениями драконов, больших и маленьких, продуманных и простых. От входа в пещеру и докуда хватало зрения, – каждый квадратный метр стены был занят ими.

Пассажиры «носорогов» высадились и собрались вокруг Уриэля, ожидая, что он объяснит, почему они остановились.

– Что это за место? – Спросила Судзаку, глядя на тысячи вырезанных и нарисованных драконов. Уриэль повернулся к инквизитору. Она изменилась после битвы в Ущелье Четырех Долин. Её помощник был убит во время боя, и, глядя на неё теперь, можно было предположить, что их связывало нечто большее, чем просто служба. Возможно, она была не такой холодной и отчужденной, как её представляли.

– Глотка Дракона, – объяснил Уриэль. – Так мы привыкли называть это место.

Пазаний улыбнулся, подняв глаза к потолку, чтобы разглядеть забытое чудо, и его открытое лицо расплылось в улыбк.

– Мы думали, что это место было пастью похороненного дракона, – добавил он. – Когда мы были детьми, проявлением особой смелости считалось добраться сюда и нарисовать на стене, как мог выглядеть тот дракон. Дети Калта делали это веками.

Пазаний внимательно посмотрел на Уриэля. – И если я правильно помню, ты своего нарисовал выше всех.

– Наверное, с тех пор мой рекорд был побит – сказал Уриэль.

Ваанес рассмеялся. – Я не могу представить тебя ребёнком, Вентрис. Могу поспорить, ты был тем ещё весельчаком с этими своими серьезными манерами.

– Закрой свой рот, Ваанес, – буркнул Пазаний.

– Как бы мне ни нравилось слушать ваши детские воспоминания, я не понимаю, как это приближает нас к победе над Хонсу, – вмешался Аэтон Шаан.

Уриэль отошел от группы, вернувшись назад более чем на сотню лет, когда он бегал по этим пещерам в юности. Он вспомнил бесшабашные игры и состязания в силе, скорости и выносливости, которыми занимали себя мальчики и девочки Калта, готовясь к отборочным играм, где воины Ультрамаринов решли, кто удостоится чести отправиться на Макрагг.

– Это была проверка на смелость, чтобы узнать, как высоко на стене можно нарисовать своего дракона, – сказал Уриэль, позволяя тонкой нити воспоминаний виться до времён, предшествующих становлению Адептус Астартес. Эти воспоминания, сформировавшиеся до того, как его мозговая архитектура была перестроена древней наукой, медленно, но верно выстраивались в картины памяти.

– Я хотел нарисовать своего дракона так, чтобы о нём все говорили в течение многих лет, и, повесив на пояс два горшка краски, забрался на добрую сотню метров вверх по стене.

– Здесь? – удивилась Судзаку, глядя на стены. – Который из них твой?

– Мой находится примерно в трёх километрах дальше отсюда, – ответил Уриэль, махнув рукой в туннель. – Это было безумие: камни были скользкими от воды и острыми как бритва. Если бы я упал, то наверняка бы погиб на месте, но я увидел подходящий выступ в скале и решил, что это будет безопасное место для рисования. Трижды я почти срывался оттуда, но я сделал это, хотя мои руки были мокрыми от крови и усилий. Не в силах унять дрожь я едва мог держать кисть, но всё же нарисовал своего красно-золотого дракона с широкими крыльями и колючим хребтом выше всех. Я закончил с драконом и уже собирался спускаться, когда увидел в стене лаз, уводивший вглубь пещеры. То был светлый туннель, который сотни метров петлял в скале до тех пор, пока…

– Пока что? – поинтересовался Шаан.

– Трон Терры! – прошипел Уриэль, ринувшись обратно к своему «носорогу». – Я знаю, зачем Хонсу здесь.

Через три километра по туннелю взору предстала картина невероятного разрушения. Пол пещеры исчез в огромной бездонной яме, и часть стены обвалились туда же, образовав крутой усыпанный обломками склон, ведущий к оплавленной ране, оставленной в скале. Гигантская буровая торпеда возвышалась в центре воронки, её железные бока были покрыты вмятинами и выбоинами. Пар и горячие газы выходили из её затупленного рыла, и каменная пыль всё ещё стекала по бортам.

Створки на корпусе были распахнуты. Кто бы ни проник так глубоко под поверхность Калта, он давно ушел.

И Уриэль точно знал, куда именно.

«Носороги» остановились у подножия насыпи. Уриэль выбрался из десантного люка, ведя за собой Мечи Калта. Гвардия Ворона опередила его, уже обследуя валуны, вывороченные из каменных стен. Уриэль поднялся по склону к стене, по которой он взбирался, будучи мальчишкой.

– Что находится позади неё? – поинтересовался Шаан, когда Уриэль приблизился.

– Нечто давно забытое, – ответил Уриэль, обернувшись к Ваанесу, которого помощники Судзаку пытались вести по склону. – То, о чём я никогда никому не говорил.

– Тебе и не нужно было, – сказал Ваанес. – Ты знал это, и Свежерожденный тоже это знал, даже если не понимал, почему.

Уриэль почти улыбнулся, увидев выцветшее изображение красно-золотого дракона, нарисованного на стене рядом краем пролома. Пазаний опустился на колени рядом с рисунком.

– Неплохо, – сказал он, постукивая по скале. – Похоже, у тебя всё ещё самый самый лучший результат.

– Должно быть, на Калте их никогда не водилось столько, сколько вы тут нарисовали, – заметил Ваанес.

Уриэль проигнорировал его и осмотрел дыру в скале. Направленные взрывы сформировали грот достаточной ширины, чтобы три космодесантника уместились в нём плечом к плечу. Он шагнул ко входу в пещеру, но прежде чем смог войти, Аэтон Шаан схватил его за руку.

– Давай мы пойдем первыми, – предложил он. – Прогулки во тьме – это дело Гвардии Ворона.

Уриэль хотел сказать ему, что они на Калте, а, следовательно, это, в первую очередь, дело Ультрамаринов, но в словах Шаана определённо был смысл, и в итоге он лишь неохотно кивнул.

– Вот и хорошо, – сказал Гвардеец Ворона. – Вперёд!

Шаан повернулся к своему непосредственному подчиненному и сказал: – Кайр, крылья отставить, когти по минимуму. Тень ворона, высокая и тёмная.[17]

Кайр кивнул, хотя Уриэль понятия не имел, какой приказ только что отдал Шаан.

Воины в тёмных доспехах скользнули в туннель, и через несколько мгновений Уриэль потерял их во мраке. Он моргнул, усиливая зрение в аугметическом глазу, но Гвардия Ворона осталась невидима.

– Как они это делают? – сказал Пазаний, оставшийся снаружи. – Даже старый Телион не так хорош.

– Я обязательно передам ему твои слова, – ответил Уриэль, отправляясь вслед за Гвардией Ворона.

Он вошёл в туннель вместе Инквизитором Сузаку и её свитой, оказавшись между Мечами Калта и Поджигателями. Горелка огнемёта неровно освещала чёрные стены, отчего казалось, что те покрыты кровоподтёками, но они лишь мерцали от влаги, капающей со стен, и всё это было игрой теней.

Уриэль вспомнил, как карабкался по этому туннелю в темноте, и к нему вернулись прежняя острота ощущений, хотя сейчас от того юноши его отделяли сто шестнадцать лет. Он помнил возвращение домой, и то, как его переполняла гордость. Уже тогда он хорошо знал, что хвастовство преуменьшит его достижения. То, что он видел за стенами Глотки Дракона, было его секретом и останется таковым навечно. По крайней мере так было, пока враги, используя его гено-семя, не породили эту мерзость.

Туннель сужался, его боковые стены сходились, становясь гладкими. Тысячи лет назад камень здесь был расщеплён непостижимыми глубинными силами, сформировавшими подземный мир Калта. И вот теперь, словно выйдя из тёмной комнаты на свет, Уриэль вновь покинул туннель. Как и сто шестнадцать лет назад, у него перехватило дыхание.

Пещера была освещена нефритово-зелёным, туманным, биолюминесцентным свечением, словно забытое морское дно. Это было не естественное образование, а огромный зал в сотни метров шириной и высотой, высеченный в камне почти десять тысяч лет назад мастерами с большим умением и ещё большей решимостью.

В центре пещеры находилось здание из белого полированного мрамора. То было великолепное сооружение, квадратное по форме и увенчанное сверкающим куполом, по-видимому, высеченным из одного огромного сапфира. Триумфальные ступени, вырезанные в каменном полу пещеры, вели ко всем четырём фасадам, а входы венчали огромные портики, поддерживаемые колоннами толщиной с ноги самого большого боевого титана Механикус. Каждый фронтон был украшен разноцветными фресками, которые пережили столетия, ничуть не утратив яркости. Картины были поделены на панели, каждая из которых изображала благородного капитана Ультрамаринов, ведущего своих воинов на войну против нечестивых врагов в красных доспехах.

Восточный фасад был пробит и разрушен там, где обвалилась часть свода пещеры. Циклопические блоки, превышавшие своими размерами Лэнд Рейдер, были разбросаны, как детские кубики, а две колонны рухнули, словно поверженные великаны. Каким бы великолепным ни было это сооружение, оно было пронизано атмосферой скорби, не имевшей никакого отношения к разрушениям. Печаль окутала стены этого погребального сооружения, будто траурный саван неизбывной тоски.

Хотя Уриэль и не оценил этого в детстве, теперь он понимал, почему здесь всё так. Это была могила, место упокоения великого героя.

Пазаний прищурился, глядя на фрески, и сопоставил образы со своими познаниями в истории Ордена. Уриэль по глазам друга понял, что тот верно опознал это место.

– Это то, о чём я думаю? – спросил Пазаний.

– Потерянная гробница Вентана, – ответил Уриэль. – Спасителя Калта.

Глядя вниз из тени гигантского портика, Кадарас Грендель наблюдал, как ультрамарины и их смертные помощники вошли в огромную пещеру. Он ухмыльнулся, представив отчаяние, которое, должно быть, охватило их, зная, что они опоздали.

Грендель закинул мелту на плечо и заговорил через вокс-микрофон у себя в горле.

– Он здесь, – сообщил Кадарас, решив не вдаваться в подробности.

– Вентрис? – спросил Хонсу. Его голос звучал хрипло из-за статики.

– Как ты думаешь, кого ещё я имею в виду? – огрызнулся Грендель. – Он и этот большой сержант. Всего шестнадцать человек. С ними есть несколько смертных, и... чёрт возьми ... у них ещё и Ваанес.

– Ваанес? Ты уверен?

– Конечно, я уверен, – сказал Грендель. – Думаешь, я не узнаю этого высокомерного ублюдка, если увижу? Он здесь, но в качестве пленника.

– Не будь слишком уверен в этом, – сказал Хонсу. Отправь Танцоров Клинка Ксиомагры, чтобы разобраться с Ультрамарины, но я хочу, чтобы Ваанеса ты убил сам.

– Это можно, – обрадовался Грендель. – Как там ваши дела?

– Мы всё ещё устанавливаем заряды, чтобы стереть это место со всех карт, но скоро закончим.

Грендель кивнул, выключил вокс и повернулся лицом к грациозной женщине-воину в переливающихся серебряных доспехах. Она, как и все пятнадцать воинов её отряда, стояли, вынув из ножен свои тонкие изящные клинки, изогнутые по всей длине.

– Вы слышали, что он сказал, – сказал Грендель, указав большим пальцем через плечо. – Идите и убейте их.

Ксиомагра скользила мимо него, её движения были настолько гибкими, что Грендель даже не понял, что она шевелит конечностями. Он заметил, как жёлтые кошачьи глаза вспыхнули в ожидании битвы, прежде чем жидкий металл её шлема раскрылся, чтобы в следующее мгновение сомкнуться вокруг лица. Она направила меч с чёрным лезвием Гренделю в лицо.

– Закон Мечей заставляет меня подчиниться, – сказала Ксиомагра, – но знай: если твой хозяин падёт, первым, на чью душу будет претендовать этот клинок, будешь ты.

– Я буду ждать, – ответил Грендель, нацелив на неё свой мелтаган. – Я не боюсь тебя.

– А стоило бы, – бросила напоследок Ксиомагра.

Прежде чем Грендель успел ответить, Хозяйка Клинков грациозно спрыгнула вниз по ступеням гробницы, и труппа Танцоров Клинка скользнула вслед за ней.

– Настало время тебя убить, Гвардеец Ворона, – проговорил Грендель.