Кровь полилась вдоль лезвия, когда Уриэль попытался вырвать его из нагрудника разъярённого берсерка. Крутанув рукоять, он отсёк пальцы воину, которыми он ухватился за клинок. Хотя Уриэль уже отрубил ему одну руку, тот всё ещё сражался с прежним неистовством. Только когда меч пронзил его первое сердце, воин немного замедлился. Но даже тогда второе сердце берсерка и чистая ненависть продолжали поддерживать в нём жизнь.

Серебро мелькнуло позади Уриэля, и клинок Петрониуса Неро чётким движением отделил голову берсеркера от его тела. Тот упал, и Уриэль смог высвободить меч, возобновляя продвижение сквозь дождь и выстрелы, окружавшие его.

– Враг наступает! – пердупредил Древний Пелей, указав кулаком на юго-восток.

Уриэль заметил это секунду спустя. Автотурели буровых торпед разразились огнём, встречая космодесантников. Земля фонтанами взлетала в воздух, когда тяжёлые снаряды прогрызали себе путь сквозь скалы.

– Мечи Калта! – крикнул он, направляясь к покинутому храму с толстыми мраморными стенами. Когда снаряды врезались в камень, он уже прыгнул в укрытие, чувствуя удары даже сквозь метровую кладку.

Предупреждение Локарда и прибытие скитариев едва не опоздали.

Оборонная Ауксилия изо всех сил пыталась перестроиться, чтобы отразить атаку, но для тех подразделений, которые оказались ближе всех к этой угрозе, оказалось слишком поздно. Под прикрытием множества разрушенных зданий и взорванных танков, Собиратели Черепов и Когти Лорека мгновенно подобрались вплотную к позициям трёх взводов Оборонной Ауксилии. Они разорвали солдат за считанные минуты, пробив дыру в боевой линии и обнажив кишки Ущелья Четырёх Долин.

Уриэль видел опасность и повёл своих воинов в огонь этого испытания.

Впереди всё заволокло густым чёрным дымом, сквозь который виднелись вспыхивающие языки пламени и очереди автоматического огня. Руины этой битвы были адом, ужас которого был достоин пера любого из поэтов древности. Уриэль рискнул выглянуть из-за угла, украшенного причудливой резьбой. Даже видя детальную картину боя своим новым глазом, он не мог до конца осмыслить её.

– Что там? – спросил Пазаний, уводя Поджигателей в руины, где нашли укрытие Мечи Калта. Вместо огнемёта он держал в руках цепной меч. Сержант любил первобытную разрушительную силу огня, но в уничтожении противника с помощью клинка находил даже большее удовольствие.

– Трудно сказать, – ответил Уриэль. – Когти Лорека прорвались сквозь ближайшие отряды войск Оборонной Ауксилии, а берсеркеры хлынули как термиты из разорённого гнезда.

– Милая картинка, – сказал Пазаний. – Так что там насчёт берсеркеров?

– Кто знает? – презрительно бросил Уриэль. – Они нападают на всех без разбора и убивают любого, кто встаёт у них на пути. Если б я мог понять их план, то смог бы придумать способ противостоять ему.

– Ты почему-то уверен, у них есть план.

– Определённо.

– А ксеносы? Где они?

– Собрались в разрушенном дендрарии вместе с Когтями Лорека. Как я полагаю.

– Наши силы?

– Отряды Нестора и Дардана расположились на востоке и на западе, поливая противника подавляющим огнём. Протус готов начать контратаку, как только я определю для него направление.

– А ещё у тебя есть Зет – прозвучал гулкий голос Дредноута, когда тот вышел из дыма. Его силовой кулак был залит кровью, которая шипела на его огромных долотообразных пальцах, а из медленно вращающихся стволов его штурмовой пушки валил едкий дым.

– Брат Зет, – поприветствовал его Уриэль.– Буду рад любым тактическим идеям.

– Капитан Вентрис, – ответил дредноут. – Наши тактические отряды на данный момент отбросили противника. Вскоре атака берсерков заставит перенаправить огонь. Когда это произойдет, Когти Лорека сомнут ряды Оборонной Ауксилии. Мы должны разбить их до того, как это произойдет. Дай им цель, это позволит Нестору и Дардану застать берсерков врасплох.

– Цель?

– Меня.

Уриэль кивнул: – Как и всегда, я рад последовать твоему мудрому совету, брат.

Для того, чтобы выражать эмоции дредноут располагал лишь искусственно воссозданным голосом, очевидно, именно сейчас он говорил с юмором, поскольку громкий аугметический смех эхом разнёсся по руинам храма.

Зет наклонил свой саркофаг к Уриэлю: – Будь готов.

Дредноут выпрямился, и его штурмовая пушка ожила. Стволы превратились в мелькающий вихрь, а его силовой кулак вспыхнул смертельным светом. Зет не стал обходить укрытие. Он просто подошёл на два шага ближе и с грохотом ударил кулаком прямо по стене. Мраморные блоки рухнули на землю, и он перешагнул их по пути к раздавшемуся в стороны клину предателей Астартес.

– Время подыхать, бунтарские псы! – прокричал Зет. Штурмовая пушка выпустила ураган твердотельных снарядов по врагу. Гильзы посыпались сверкающим дождём из отверстия патронника, и дендрарий утонул в буре множественных попаданий. Оглушительный треск раздавался от расколотых доспехов и каменных стен, проломленных шквальным огнём. Зет шёл вперёд, поливая сплошным потоком снарядов позиции противника. Дым и пыль вздымались с истерзанной земли. Когти Лорека рассредоточились под натиском этой внезапной атаки.

Воины Крутов бежали, пригибаясь к земле или ища укрытия на деревьях, их незащищённые тела рвались в клочья от попаданий. Когти Лорека держали удар, их доспехи могли противостоять огню Зета. Уриэль заметил, как несколько воинов в оранжево-чёрной броне целились в Дредноут из оружия, способного пробить его саркофаг.

– Пелей!– крикнул Уриэль. – Тяжёлое вооружение!

– Вижу их, – подтвердил его штатный знаменосец, оперев болтер на край пролома, через который прошёл Дредноут. Пелей прильнул к оружию и шесть раз нажал на курок. Пять воинов повалились назад. Шестой нырнул обратно в укрытие, прихватив с собой противотанковое орудие. Это было впечатляющее проявление мастерства. Пелей обучался у Ториаса Телиона, и Уриэль не мог ожидать меньшего.

Когда Зет оказался среди врагов, его силовой кулак разил налево и направо, подбрасывая смятые тела в воздух. Интегрированный штормовой болтер наполнил пространство вокруг взрывами. Дредноут сражался с беспощадной точностью, пока его аугмиттеры громко трубили боевые гимны Империума.

– Это наш шанс, – сказал Уриэль. – Мечи Калта, за мной!

Командный отряд Уриэля стремительно покинул руины, продвигаясь вперёд плечом к плечу с Поджигателями Пазания. Они быстро перемещались, используя каждую возможность покарать одиноких берсеркеров, обезумевших от царившей вокруг резни. Уриэль увидел впереди группу круутов, избежавшую встречи с Дредноутом. Космодесантники его отряда не нуждались в приказе, и тут же изрешетили жилистые тела ксеносов болтерным огнём. Лишь немногие сумели скрыться в горящем лесу.

Зет был окружен вражескими воинами, которые наносили ему удары с отчаянной яростью. Большая часть их оружия была бесполезна, но Уриэль заметил, что один из предателей был вооружен огромным кулаком, который мог пробить броню Зета. Воины до этого осаждавшие Дредноут, повернулись на звуки атаки Уриэля, и две силы встретились в сокрушительном столкновении. Меч Уриэля рассёк предателя пополам. В ту же секунду Неро вонзил свою саблю в горло врага, и искусно нанизал на неё череп.

Пазаний врезался во врагов с силой громового молота, разбросав их стороны. Взмахом меча он сделал из одного воина Когтей Лорека двоих. Стандартный клинок в его новой руке имел большую силу, даже чем клинок Идея в руках капитана. И хотя этот меч был далеко не таким смертоносным, он кромсал броню с не меньшей свирепостью.

Уриэль плечом влетел в ряды Когтей Лорека. Они сопротивлялись с силой, рождённой отчаянием. Предатели знали, что их внезапное нападение может потерпеть крах, и боролись за то, чтобы вернуть себе инициативу. С Пазанием по одну сторону и Петрониусом Неро – по другую, Уриэль прокладывал путь через врага к центру битвы, которая кипела вокруг Брата Зета.

Воин с силовым кулаком занёс руку, чтобы обрушить его на броню Дредноута, но Уриэль успел нанести рубящий удар мечом. Лезвие глубоко врезалось в поясницу и отделило верхнюю часть тела ренегата от нижней. Зет повернулся к Уриэлю, воздев собственный кулак, и мгновенно опустил его, распознав цвет брони.

Битва продолжалась в течение нескольких жестоких минут, но с вмешательством Уриэля и Пазания судьба Когтей Лорека была решена. Непрерывный грохот болтерного огня, раздававшийся над полем битвы, говорил Уриэлю, что его тактические отряды сдерживали угрозу берсеркеров.

Недавно перестроенные артиллерийские батареи дали залп по оставшимся буровым торпедам. В одно мгновение все четыре были буквально выпотрошены, полыхая взрывами снизу доверху.

На визоре шлема Уриэль увидел обновленный статус его отрядов в подтверждении того, что инстинкты уже и так подсказали ему. Он отряхнул свой меч от крови, когда Мечи Калта принялись казнить выживших вражеских солдат быстрыми и эффективными ударами клинков. Несмотря на то, что эта часть сражения была выиграна, яростные перестрелки и лязг мечей по-прежнему слышались вдалеке, на севере.

Битва за Ущелье Четырёх Долин была далека от завершения.

Пазаний подошел к Уриэлю и снял шлем. Его лицо сияло нескрываемым удовольствием от созерцания причинённых разрушений. Доспехи сержанта покрылись выбоинами, а из глубоких порезов на бедре текла медленно свёртывающаяся кровь.

– Тяжелый бой, друг мой, – сказал Уриэль.

Пазаний усмехнулся: – Бывало и круче. Помнишь, как мы вломились в крепость Хонсу?

– Хотел бы я этого не помнить...

– Эх, прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз держал меч в руках, – признался Пазаний. Знаю, это была моя вина, но какое же это прекрасное чувство. Каждый день, который я провел в покаянии, понимая, что пропускаю битву на Павонисе, был пыткой.

– Уверен, что так и было. И нет лучшего способа положить конец этому покаянию, чем убийство предателей.

– А, ты про этих парней? Они далеко не из первого поколения, – отмахнулся Пазаний, пнув к ногам Уриэля изувеченный труп воина, которого тот не помнил, как убил. – Они создавались по нисходящей. Копии копий, которые тоже были скопированы. Если постоянно разбавлять кровь Астартес на протяжении тысячелетий, она становится жидкой и слабой.

Уриэль хотел сказать, что Пазаний заблуждался, что мёртвым было всё равно, кто отнял их жизни: подлинные Астартес или всего лишь жалкие копии. Он отвёл взгляд, наблюдая, как огромный корпус бижайшей торпеды наконец-то сдался под сокрушительным артиллерийским обстрелом. Искры и пылающие обломки озаряли стены пещеры ярким оранжевым светом, от каждого падающего куска столбом валил чадящий дым.

Он глубоко вздохнул, зная, насколько близки они были к провалу в этой битве, и тут внезапная мысль заставила его кожу стать липкой от пота. Он стал оглядывать изрезанные боевые линии, где появились туннельные машины, и прижал руку к уху.

– Магос Локард, подтвердите, сколько подземных целей Вы отследили, – потребовал он.

Вокс-бусина в его ухе шипела, пока Магос Локард не ответил.

– Сейсмические авгуры обнаружили пять следов, капитан Вентрис, – сообщил Локард. Уриэль отключил вокс-связь.

– Пазаний, за мной!

Он рванул по направлению к Кастра Меридем, где громада Лекс Тредецим скрывалась на клочке мёртвой земли.

– Куда мы идём? – спросил Пазаний.

– Пять треков! – воскликнул Уриэль. – Локард обнаружил приближение пяти буровых торпед!

– И?

– Я насчитал подбитыми здесь лишь четыре, – ответил Уриэль. – Так где же, во имя Гиллимана, пятая?

Аэтон Шаан прыгнул к дальней стене Чёрной Базилики, выбрав магнитные гранаты из дозатора на верхних поверхностях его латных перчаток.

Он оттолкнулся от стены и сделал сальто над головами трёх вооруженных стражей, когда их зазубренные плети хлестнули в его сторону. Шаан приземлился позади них, вонзая когти в спину первому, и мощным пинком переломил позвоночник второму.

Тулвар метнулся к нему, намереваясь снести голову, когда отродья-стражники окружили его. Он отклонился в сторону и атаковал в ответ, изящным обратным ударом сломав лезвие, обломки которого вонзились в лицевой аугмиттер воина. Постоянный крик мгновенно стих. Шаан нагнулся, скользнув под мелькавшими лезвиями, и с хрустом сломанных костей пробил молниевыми когтями пах одному из стражей.

Вражеские воины пали, и он выпустил ещё несколько намагниченных гранат из своей перчатки.

Раздался щелчок кнута, и правая рука Шаана дернулась назад, а сам он едва не потерял равновесие. Один из закованных в чёрную броню воинов занёс клинок, но Шаан подставил плечо, и лезвие раскололось о наплечник. Другой кнут обвился вокруг левой руки, заставив капитана Гвардии Ворона широко раскинуть конечности. Он попытался стряхнуть захваты с запястий, но те врезались слишком глубоко.

Внезапный электрический разряд ударил по рукам Шаана, перегрузив нервную систему. От боли Гвардеец Ворона стиснул зубы и упал на одно колено. Двое стражников бросились к нему, их лица-аугмиттеры разразились неразборчивыми воплями ненависти. Шаана обхватили сильные руки одного из рабов с неестественно распухшей мускулатурой, но прежде чем захват сомкнулся, космодесантник изо всех сил прыгнул вверх и протаранил шлемом челюсть нападавшему. Голова кибернетического раба запрокинулась с характерным хрустом, и он повалился навзничь со сломанной шеей.

Шаан высвободился из ослабевшей хватки и нырнул в сторону, когда к нему снова стали приближаться стражники и рабы. Он бросил гранаты вглубь стеллажей с боеприпасами и, прыгая с ящика на ящик, направился к дальнему концу камеры, где из железной стены вырастало раздутое, кричащее лицо.

Оно издавало пронзительные бинарные трели, но нельзя было с уверенностью сказать, угроза это или же вопль страха. Удар кнута раздался совсем рядом, и Шаан едва сдержал крик, когда плеть с шипением пробила доспех и вонзилась в его бледную плоть.

Шаан, аккуратно перекатившись, приземлился на железный постамент перед огромным лицом в стене. Медузоголовые надзиратели сплотились вокруг него, а их руки превратились в клинки. Они наносили ему удары с молниеносной скоростью. Они были быстры, но Шаан был быстрее, и на каждый выпад отвечал мощным ударом. Один за другим он вырубал их, пробираясь сквозь врагов с мастерством, известным только тем, кто обучался в Вороньем Шпиле.

Последний из надзирателей пал, визжа что-то на языке скрапкода. Шаан перепрыгнул через труп по направлению к лицу. Он ударил когтистой перчаткой по переносице и рванул руку вверх. Вся структура арсенала дрогнула, когда из разодранного лица хлынула желчная белая жижа. В тот же момент стражники истошно завизжали, и двое рухнули замертво на месте. Сервиторы, обслуживавшие погрузчик, встали на полпути.

Он убил хозяина оружейной, но запер себя в ловушке. Он знал, что это основная ошибка, и что он проиграл ещё в момент начала своей атаки, но это был риск, который вот-вот окупится с лихвой

Когда приблизились оставшиеся стражники, сзади их внезапно срезала прицельная болтерная очередь. Каждый выстрел был сделан с большим мастерством, потому что любой рикошет обернулся бы смертью для всех. Стены всё ещё содрогались от мучительных конвульсий умирающего лица, и Шаан втянул когти внутрь перчаток.

Ревис Кайр и воины отряда рассредоточились по оружейной, не нуждаясь в указаниях о том, как лучше разместить взрывчатку.

– А ты не торопился – заметил Шаан. – Ещё несколько секунд, и я действительно мог бы оказаться в опасности.

– Противовзрывной шлюз было нелегко вскрыть, – ответил Кайр.

Шаан повернулась к стеллажам со снарядами, блоками питания и канистрами с фуцелином и прометием.

– Хорошо, давайте поспешим с установкой взрывчатки, – распорядился Шаан. – По-старинке, а?

– Старомодный путь грязный, – сказал Кайр, увидев рану на боку Шаана. – Я предпочитаю работать чисто и быстро. Вошли и вышли, прежде чем враг успеет понять, что мы вообще были здесь.

– В этот раз не выйдет.

– Полагаю, что так, – согласился Кайр. – Но мы должны закончить здесь, прежде чем станет грязно.

Шаан улыбнулся. – О, тут станет намного грязнее раньше, чем мы закончим.

Через голосферу Локард наблюдал за тем, как волны атакующих накатывают и отходят. Он уставился в беспорядочное смешение значков, будто желая, чтобы синие и белые пиктограммы отбросили ненавистный вражеский красный назад. Золото скитариев Трехо было настолько безнадежно перемешано с демоническими машинами и Рождёнными Кровью, что было почти невозможно разобрать, что происходит. Даже изображения в реальном времени были бесполезны. Локард не был воином и не мог сказать, какая сила одерживала верх в ожесточённом столкновении машин.

– Добавить кодовый слой Механикус, – приказал он, и один из дата-сервиторов на командном мостике Лекс Тредецим тихонько звякнул, подтвердив получение приказа.

Лёгкий статический шум накрыл всю картину боя за пределами голосферы. Ноосферные потоки данных летали взад и вперёд с невероятной скоростью между скитариями, преторианцами и боевыми когитаторами Лекс Тредецим. Передача информации таким образом предоставляла предельно высокий уровень координации, который был недоступен любым другим вооруженным силам в Империуме. Локард обрабатывал информацию имплантами заднего мозга, но не вникал в бесчисленные сообщения, которыми обменивались преторианцы и скитарии. Боевое наречие лингва техникс являлось мощным и агрессивным машинным языком, и его восприятие было болезненным для тех, кто не привык к столь низкоуровневым бинарным выражениям.

За слоем управления Механикус, в нижнем слое сферы отображалась более легкодоступная информация, и Локард сосредоточил на ней своё внимание. Силы ультрамаринов атаковали массу вражеских воинов, но чаще всего им приходилось отступать, чтобы не попасть в окружение. Единственным маяком света среди полчищ демонических машин была пульсирующий серебряный значок Инквизитора Судзаку. Она и её помощники изгоняли демонические сущности из их механических вместилищ, используя мощные ментальные навыки. Локард настроил системы наблюдения, чтобы следить за ней.

Передвигаясь под защитой своих аугметированных штурмовиков, Судзаку управляла энергией двух скованных боевых псайкеров. Они испепеляли врагов яркими вспышками так, что даже мультиспектральные пиктеры не могли передать это сияние без помех. Основной огонь и ярость машин, вооружённых лезвиями, теперь были направлены на неё, однако ближайшие дружественные войска также быстро поняли ценность Инквизитора на поле боя. Специальные отряды Оборонной Ауксилии вышли во фланги, чтобы защитить её.

– Обеспечьте ей безопасность, – прошептал Локард, хотя не было необходимости сдерживать голос. У ордосов и Адептус Механикус были отношения, которые лучше всего можно охарактеризовать как натянутые, но прямо сейчас Локард был бы рад увидеть целую когорту инквизиторов, спускающуюся с холма.

Гвардия Ворона наконец появилась на голосфере. Значки громоздились на изображении Чёрной Базилики. Среди всех мест, где он мог бы решить их искать, разве не должны были они оказаться в самом неожиданном?

– Интересно, как же вы избежали обнаружения, – произнёс он вслух, зная, что Гвардия Ворона никогда не раскрывает такие секреты.

И всё же, чем больше он наблюдал, тем больше казалось, что течение битвы, хоть и медленно, но поворачивается в пользу имперских сил. Пронзающий клин скитариев Трехо и преторианцев все глубже проникал в ряды Рождённых Кровью, в то время как взводы Оборонной Ауксилии начали оттеснять врага к изначальной линии фронта. Каждая атака Ультрамаринов всё глубже врезалась в армию одержимых, и вскоре возможность их объединения с силами механикус стала казаться статистически вполне вероятной.

Все направления имперской обороны работали сообща, и кривая вероятности победы появилась на голосфере, поскольку переменные, лежащие в основе в её расчёта, стали более управляемыми.

Начало контратаки было на столько внезапным, что Локард почти пропустил первые её признаки.

Стабильное течение ноосферных потоков внезапно усилилось вдвое, когда пронзительное вторжение скрап-кода захлестнуло сеть. Кровоточащие красные волны поврежденных данных взорвались в ноосфере, расцветая противоестественными фигурами неевклидовой геометрии и невозможными переменными. Они нарушали привычную скорость передачи информации, одновременно способствуя проникновению фрагментов зараженных данных вглубь сети.

Атака обладала сокрушительной мощью, на манер блицкрига, стремясь сокрушить сеть Механикус своей подавляющей массой и силой. Несколько сервиторов забились в конвульсиях, словно в тисках мехалептических[12] припадков, судорожно пытаясь вырваться из сети. Изумрудный свет вспыхнул на нескольких рабочих местах, и по голосфере заструились предупреждающие потоки двоичных данных.

Локард переместил фокус сознания на грубые переговоры преторианцев. Один за другим те останавливались, выстрелы смолкали, а сокрушительное оружие ближнего боя, занесённое для удара, застывало в воздухе, когда они пытались обработать противоречивые инструкции, наводнившие их кибер-органический мозг.

– Умно, друг мой, – сказал Локард, отключив активные рецепторные каналы для преторианцев и активировав его специально разработанные средства очищения данных. – Но безыскусно.

Руки Локарда танцевали по поверхности голосферы, вызывая материалы исследований по части испорченного скрап-кода из тюрем данных, в которых он содержал некоторые части изначальной инфекции.

– Твои структуры хаотичны и примитивны, но код не совсем случайный. Не бывает ничего случайного. Во вселенной есть порядок, который не может отменить даже Изначальный Уничтожитель, – произнёс Локард. Он запустил алгоритм информационного отторжения[13], созданный им в ходе первоначальных атак с использованием скрап-кода на орбитальные оборонные платформы и звездолеты. Это позволило ему вновь свободно управлять ноосферой.

Алгоритм сразу же обрушился на атакующие волны скрап-кода. Золотые линии чистых данных прорезали туман зараженных двоичных последовательностей и разрушали целые массивы повреждённой информации. Локард облегченно вздохнул, хотя ему и не нужно было набирать кислород таким примитивным методом. Системы фильтрации крови и аугметические легкие могли с лёгкостью обеспечивать его всем необходимым.

– Странно, как легко мы возвращаемся к нашей первобытной сути, – произнёс он, сопровождая слова нервным подобием искусственного смеха. – Приложение для дальнейшего изучения.

И тут скрап-код нанёс ответный удар.

Подобно мускулистому дровосеку, который сражается с дуэлянтом, скрап-код отомстил жестокой переменой своих алгоритмов. Хотя информационное отторжение, которое инициировал Локард, изящно отражало удары, сила скрап-кода была выше. Передние грани его нечестивых атак распадались и гибли, сталкиваясь с творением Локарда, но за этим натиском стояла слишком большая воля и мощь.

Локард нервно взглянул на голосферу, ныряя сквозь слои к сырым данным с пикт-канала. Преторианцы один за другим отключались, противодействуя кибер-атаке. Их защитные экраны отражали инфекцию, но вынуждали к бездействию.

И эти щиты уже отказывали, разрушаясь с ужасающей быстротой под действием настолько мощной инфекции. Прекращение атаки дало Рождённым Кровью передышку, в которой они так отчаянно нуждались, и, получив её, те бросились на имперские силы с яростью загнанных волков.

Локард посмотрел на график вероятности победы. Прогностический график теперь склонялся к поражению, её информативность становилась всё более несостоятельной под действием новых переменных, которые тянули график вниз. Без тяжелой огневой мощи и чудовищного боевого мастерства преторианцев вероятность, одержать победу для имперских сил становится ничтожной, но если скрап-код превратит скитариев в осквернённых воинов подконтрольных врагу, последствия будут по истине катастрофическими.

– Давай, давай… – Шипел он, наблюдая за танцем чисел, пока его алгоритм сражался со скрапкодом. Его детище функционировало в точности так, как было задумано, но в атаке участвовало слишком много вредоносных данных, чтобы их уничтожение могло производить должный эффект.

Как ни печально было это признавать, гарантии лояльности преторианцев, данные им капитану Вентрису, вскоре могли оказаться лишь опрометчивыми обещаниями, которое обойдётся слишком дорого.

Используя свои молниевые когти для замедления падения, воины Гвардии Ворона скатились по высоким бортам Чёрной Базилики, оставляя за собой полосы разорванного металла и снопы искр. Аэтон Шаан мягко приземлился в центр группы осквернённых техножрецов. Первого и второго он прикончил взмахами своих перчаток, увенчанных лезвиями. Остальные воины отряда спустились на землю позади него, разбрызгивая во все стороны топкий грунт, окружавший чудовищное сооружение.

Над головой раздался гром, и череда ярких молний осветила мерцающим светом кошмарный пейзаж вокруг Чёрной Базилики. На краю стены множество мускулистых огров били по натянутым кожам гигантских стальных барабанов железными прутьями. Воронки от взрывов, заполненные прометием, сверкали оранжевым светом и посылали вверх столбы смоляного дыма, который вонял горелым жиром. Монстры в кровавых доспехах плясали и корчились под музыку, которую в этой какофонии могли слышать только они сами, а жрецы в чёрных одеждах проклинали оружие тёмными ритуалами.

Трое техножрецов повернулись на звук. Их чудовищно гипертрофированные плечи, усеянные аугметикой, напоминали крылья чёрных ангелов, а глаза пылали нефритовым светом. Леденящий душу оглушительный крик, вырвался из их чрева.

– Столь искусно пробраться внутрь и наделать так много шума на выходе. Это уж слишком. – Заметил Кайр.

– Я предупреждал, что будет грязно. – Ответил Шаан.

– Я думал, подразумевалось, для них.

– Это я и имел ввиду.

Это была земля проклятых, и, подобно воздушно-десантным войскам, высадившимся посреди вражеских сил, Гвардии Ворона нужно было удержать инициативу и не дать противнику перейти в оборону. Они нанесли серьёзный удар, но теперь, когда враг заметил их присутствие, им нужно во что бы то ни было продолжить атаку, чтобы выбраться отсюда живыми.

– Отходим с боем, – скомандовал Шаан. – Нанесите как можно больше урона, прежде, чем мы уберёмся отсюда. Вперёд!

Словно стая испуганных птиц, воины Гвардии Ворона разделились и исчезли во тьме неестественного штормового покрова. Двигаясь из тени в тень, каждый воин шёл собственным путём и всегда выбирал траекторию, исходя из ущерба, который он мог при этом нанести. Тьма с самого начала была их верным союзником, но теперь удары молний вновь и вновь вспыхивали над ними, будто старались разоблачить Гвардейцев Ворона в отместку за разрушения, которые те здесь учинили.

Шаан направился к стене, скользя от укрытия к укрытию. Он бросил гранату в кучу боеприпасов, и она взорвалась ослепительной вспышкой, разбросав людей, которые потянулись к оружию, сложенному там. Тела убитых взрывом ещё были в воздухе, а Шаан уже стрелял из своего пистолета в отряд Рождённых Кровью, который преследовал его. Двое упали замертво, а остальные распластались по земле в поисках укрытия.

Он рванул влево, нырнув за вздыбленную машину, похожую на бульдозер. Её корпус, залитый кровью, маслянисто блестел там, где она переехала что-то живое. Солдаты, охранявшие гусеницы, открыли огонь, и он откатился в сторону, оставив гранату, на кожухе двигателя. Она взорвалась с глухим грохотом, и Шаан покинул укрытие, направляясь прямо к группе солдат с поднятыми лазганами. Еще одна граната выскочила из раздатчика на перчатке и взорвалась в воздухе перед ними, изрубив тех, кто был впереди, дождём смертоносной шрапнели. Он прыгнул к выжившим, обнажая лезвия своих перчаток и сходу разорвал ошеломлённых солдат тремя ударами крест-накрест.

Выпотрошенные тела ещё не упали, когда пульсирующий лазерный огонь ударила Шаана в бок. Боль вспыхнула, когда один особенно удачный выстрел угодил в пробоину доспеха, оставленную энергокнутом стражника. Его кожа горела, и он почувствовал, как выстрел обжёг внутренности. Космодесантник споткнулся, едва избежав града выстрелов, которые прошили насквозь деревянный блиндаж, заполненный стройматериалами.

Поскальзываясь на бегу, он обогнул останки строения и встал на одно колено, хрипя от боли. Стена Железных Воинов была на расстоянии менее тридцати метров, но огры теперь перестали молотить по барабанам и образовали сплошную преграду из мускулов и железа между ним и возможностью сбежать. Барабаны стихли, но это была единственная хорошая новость. Дистанция и скорость были оружием в «полёте ворона», но он быстро исчерпал оба эти преимущества.

К счастью, у него был в запасе ещё один козырь.

Шаан перестал скрываться и спокойно вышел к толпе озверевших созданий с поднятыми руками.

– Да, все вы и вправду ужасные уроды, – произнёс Шаан. – И, к тому же, довольно гнусные.

Одно из существ произнесло что-то на своем исковерканном языке, но для Шаана это прозвучало просто как набор бессмысленных гортанных слогов. Он обернулся. Три десятка Рождённых Кровью подошли к нему. Те не стали стрелять, и это было глупо с их стороны. Они хотели заполучить пленника, но этого не произойдет.

– По сути, когда вы принимаетесь искать врагов у себя в тылу, то не можете знать, как долго они пробыли среди вас, – сказал Шаан. – И уж тем более вы вряд ли догадаетесь, какую диверсию они успели совершить, прежде чем вы их поймали.

Когда последние слова слетели с его губ, он послал дистанционных импульс к взрывчатке, заложенной по всему арсеналу Чёрной Базилики.

Отчаяние поглотило Магоса Локарда. Его алгоритм отторжения работал и делали то, для чего предназначался, но его усилия были словно тающая свеча против бури. Через несколько минут защитные барьеры преторианцев рухнут, и они направят оружие на своих бывших союзников. Ущелье Четырёх Долин наполнятся кровью, и путь на Калт будет открыт.

Он выдвинул механодендриты из торса и подключился к вокс-сети, намереваясь предупредить все имперские силы, что все преторианцы должны рассматриваться как вражеские бойцы, но не успел. Тьму пещеры разорвала вспышка нестерпимо белого света. Слепящее сияние стёрло из поля зрения все прочие цвета, и сквозь скалу прошла громоподобная вибрация.

Сейсмо-сканер на секунду отключился. – Какое колдовство вы решили наслать на нас теперь? – обречённо пробормотал он, осознавая, что теряет последнюю возможность хоть как-то повлиять на ситуацию.

Он взглянул на голосферу, но быстро понял, что ему не нужны дистанционные пиктеры, чтобы увидеть, что произошло. Разбрасывая во все стороны обломки, вражеских солдат и пустую породу, гигантская огненная колонна вздымалась за стеной, выстроенной Рождёнными Кровью, толкая перед собой облако перегретых паров и пламени, из-за чего напоминала исполинский гриб.

– Чёрная Базилика, – прошипел Локард. – Гвардия Ворона!

За стеной разыгрался пылающий ад катастрофических масштабов. Огненный шторм пронёсся над крепостью, словно цунами, на пути которого возникла едва заметная преграда. Битва, бушевавшая по всей пещере, прекратилась, когда силой взрыва повалило всю пехоту и технику, и земля содрогнулась, рассеивая взрывную волну. Куски породы откалывались и падали с потолка пещеры, и густые облака поднимались в воздух от места взрыва.

Оторвавшись от созерцания дела рук Шаана, Локард перевёл взгляд на голосферу и увидел, как стала угасать сила скрапкода, словно в горящие трубы завода внезапно перестал поступать прометий. Его алгоритм отторжения, напротив, ожил, выжигая испорченный код, осадивший операционные системы преторианцев.

Локард поднял ноосферный слой и закрыл глаза, когда увидел, как близко защитные барьеры были к полному обрушению. Осталось менее трёх процентов их целостности, что равнялось примерно пятнадцати секундам противостояния скрапкоду. Затем, подобно хроно-гладиатору[14], который в последний момент отсрочил свой смертный час очередным убийством, барьеры эгиды стали восстанавливаться, а алгоритм Локарда начал стремительно уничтожать адский код тёмных магосов.

Когда барьеры восстановились до пятнадцати процентов, Локард вручную отправил преторианцам код реактивации. В то же мгновение каждый боевой сервитор снова принялся убивать врага с неумолимой механической эффективностью.

– Благослови тебя Император, капитан Шаан! – прошептал Магос Локард.