Несмотря на то, что артиллерия наносила по ним удары, а войска Оборонной Ауксилии разорвали сотни наступающих солдат фланговым огнём, атаку Рождённых Кровью и демонических механизмов невозможно было остановить. Хлынувшие с дисциплинированной точностью, вражеские войска врезалась в линии Ультрамаринов с грохотом грома, который раздался одновременно с боем барабанов. Четвёртая рота сплотилась, чтобы противостоять наступлению, и их строй выгнулся назад, угрожая вот-вот прорваться.

Лающий оружейный огонь, столкновения цепного оружия и силовые клинки освещали поле боя мерцающим светом, будто сварочные горелки на судостроительной верфи. Демонические машины испускали вопли и визг, пробивая путь через центр линии, и отбрасывали людей в стороны, как соломенных кукол. Всякий раз, как атакующим удавалось прорваться, на их пути возникали воины, составлявшие резерв. Сокрушительным тараном закованные в броню ветераны с непоколебимым мужеством выступали навстречу противнику.

Истребляющий огонь множества орудий, установленных на Чёрной Базилике, кромсал всю линию фронта. Очереди автопушек, разрывные снаряды и танцующие разряды молний адской стеной огня вспарывали землю, словно огромный занавес, испепеляющий доспехи и плоть. Гулкий грохот гусениц расколол воздух, когда тёмный левиафан поднялся к изгибу крепостных стен. Громадное чудовище ползло вперёд с неумолимой, гнетущей неизбежностью.

Рождённые Кровью наводняли поле боя, словно муравьи посреди битвы между гигантами. Эти смертные воины не могли надеяться победить Ультрамаринов мастерством или силой, нападая словно стаи собак на медведей, они надеялись взять числом.

И всё указывало на то, что эта тактика работает.

Уриэль собрал Ультрамаринов вместе перед лицом яростного шторма клинков и демонической ярости, но, в конечном итоге, мало что можно было сделать, чтобы остановить этот кровожадный поток.

И тут появились скитарии.

Есиль Трехо руководил скитариями экспедиционных сил Магоса Локарда в течение почти десятилетия, а до того, как принять командование, был рядовым ещё двадцать два года. За это время его тело было усовершенствовано, увеличено и вооружено тридцать шесть раз. Мало что осталось от его первоначального облика, но он не заботился об этом. Все, что имело значение, это то, что он стал больше, быстрее, жёстче и злее, чем когда-либо прежде.

Он и тысяча воинов ползли по скользким от грязи западным склонам ущелья Четырёх Долин. Волна вопящих убийц, столь же причудливых на вид, как и та армия, которую они атаковали. Их облачение состояло из множества сверкающих пластин, застегнутых поверх накачанной мускулатуры, а наплечники доспехов украшали шкуры и черепа инопланетных существ. Каждый воин был диким убийцей, чьё тело было доведено до совершенства посредством технологий, а сами они были натренированы с одной целью: превосходно отнимать жизни.

Стальную челюсть Трехо покрывала пена алхимического коктейля, питавшего его гнев. Красный туман берсеркера сковал логические мыслительные процессы воина Механикус. Но при всей своей дикости, скитарии не были просто неистовой массой воинов. Плечом к плечу с ними шли сотни преторианцев и гусеничных боевых сервиторов, вооруженных самым смертоносным оружием, какое только было известно жречеству Марса.

Полосы яркого огня ударили по флангам врага, пробивая огромные бреши в построении Рождённых Кровью. Знамена, выдвинутые из рюкзаков и лес огнестрельного оружия, был направлен в сторону неприятелей. Это была смесь плазменного оружия, роторных пушек и лазерных излучателей. Мечи и топоры, сверкающие синим светом, покинули ножны, а имплантированные в тела воинов Трехо высокоэнергетические эмиттеры высвободили поток молний и снарядов, поглотивший Рождённых Кровью смертоносным штормом.

Враг опешил от такого внезапного удара по своим жизненно важным позициям, но Рождённые Кровью были обученными солдатами под руководством хладнокровных командиров, и они с похвальной скоростью уже перестраивали свои фланги, чтобы встретить новую атаку. Они спешно перегруппировывались, но скорость их движения была недостаточной, и усиленное тактическое сознание Трехо сразу обнаружило самое слабое место нового строя. Ему не требовалось отдавать приказы; нейронный командный передатчик связывал его разум с корковой подсетью каждого воина, находившегося под его командованием, и самые жестокие солдаты его войска плавно перешли в смертельный авангард за мгновение до того, как врезаться в массу врагов.

Стимпаки и адреналиновые шунты накачивали их тела летучим химическим топливом, повышающим агрессию и скорость реакции до уровня, практически равного Адептус Астартес. Свистящие клинки прорубали себе дорогу в рядах Рождённых Кровью, когда силы скитариев обрушились на вражеское войско. Механизированное множество жестоких воинов, которые убивали без раскаяния, без страха и без передышек. Клин скитариев глубоко проник в строй Рождённых Кровью, сражаясь кипящей массой, которая разрывала врагов одного за другим с механической методичностью, необузданной свирепостью и клинической точностью.

Грязь чавкала и цеплялась за ноги, а дождь омывал всё тело кровью. Командующий Трехо ворвался в ближайшую группу вражеских воинов. Доспех отразил лазерные лучи, а случайный снаряд срикошетил от его челюсти. Он издал лающий смех, резкий и беспощадный, когда приземлился среди врагов.

Трехо врезался лицом в стальную маску в ближайшего солдата, разбив ему череп, и застрелил ещё троих из плазменного орудия, установленного на плече. Меч вонзился в грудь другого, а увешанная оружием рука рявкнула, выплюнув веер разрывных снарядов, сразивший целую группу врагов. Он взвыл, зарываясь всё глубже в ряды противника. Его преторианский эскорт поливал окружение быстрыми очередями, которые разбрасывали вражеских воинов во всех направлениях.

Дозатор на плече Трехо выбросил горсть гранат на головы врагов перед ним, и он увидел, как пара демонических машин исчезла, объятая пламенем. Ослепительный шквал тёмной энергии взметнулся к небу. Трехо наслаждался их смертью, и одновременно сожалел о развращении и утрате некогда величественных механизмов. Настоящая бойня развернулась вокруг него, но её невозможно было увидеть без специальных зрительных имплантов, и Трехо знал, что его атака вырвала кровоточащий кусок из армии врага. Он поморщился от пошлости этой телесной метафоры. Рождённые Кровью разбегались, в спешке затаптывая друг друга, лишь бы не пополнять список его кровавых достижений. Он смеялся своим резким смехом, глядя, как они отступают. Гнусный поток машинных воплей на осквернённом бинарном наречии заставил его обернуться, а сенсорная сфера зафиксировала присутствие трёх демонических механизмов позади него.

Два преторианца взорвались, а третий был разрублен пополам цепным клинком в два человеческих роста. За его спиной поднялся огромный одержимый демонами механический колосс высотой четыре метра, напоминавший гигантского металлического скорпиона. Его хвост хлестнул из-за спины, и Трехо вовремя поднял меч, чтобы заблокировать молниеносный удар жала. От столкновения с клинком посыпались яркие искры и шквал энергетических разрядов.

Его наплечное орудие выпустило сгусток плазмы в брюхо металлической твари, и петли кабелей сплавились вместе с деталями механизмов в уродливый ком из металла и пластика. Зверю, казалось, было всё равно. Другая машина ударила его стальной ногой. Трехо почувствовал, как хрустнули его укрепленные рёбра. Болеутоляющие бальзамы тут же поступили в его кровоток, но он успел ощутить, как зазубренный металл, пробивает пластальное лёгкое. Однако, химия сработала достаточно быстро, чтобы удержать его на ногах. Трехо откатился в сторону, когда на него напала третья машина. Считав показания внутренних датчиков, он разразился проклятиями, поскольку его плазменное орудие ещё недостаточно остыло для безопасного выстрела.

– Чёрт с ним, – огрызнулся он и всё равно выстрелил. Четыре раскаленных шара пробили корпус машины, и она разразилась предсмертным воплем в мешанине бинарного кода. Обжигающий пар вырвался из корпуса плазменной пушки, когда три её катушки взорвались, омывая плечо пылающей плазмой. Доспех скитария расплавился от ужасного жара, и он смог лишь увернуться от новых врагов, когда те напали.

Яростная буря огня разорвала напополам очередную одержимую машину, и Трехо вздрогнул, когда раскалённый осколок рассёк ему кожу на лбу. Кровь заливала глаза, не давая сориентироваться, пока гигантский механический скорпион ревел от демонической ярости, под очередным залпом. Искры полетели из бронированного панциря, и теперь его безудержный гнев стал просто запредельным.

Трехо отступил и почувствовал внезапное присутствие рядом с ним. За долю секунды считав имперские биометрические сигнатуры, он удержался от очередного удара мечом.

Он вытер кровь и увидел, что это была женщина в тёмном плаще, длинные полы которого развевались на ветру так, что казалось, будто её окружала мантия из полуночной тьмы. Её волосы были абсолютно белыми, а завывающий ветер, который не имел ничего общего со штормом, сотворенными врагом, трепал их у неё за спиной.

Имперские штурмовики окружали её, обстреливая демонический механизм. Оружие, имплантированное в их тела, ничуть не уступающего тому, которое несли скитарии Трехо. Он не узнал знаки отличия на плечевых пластинах этих воинов, но мультиспектральные трансплантаты в его глазах различили скрытую под кожей женщины электронику.

– Инквизитор, – прорычал Трехо, и она услышала его даже сквозь гром, бой барабанов и дождь. Она окинула его аугметику ледяным взглядом своих голубых глаз, полным едва сдерживаемой силы, и бросила лишь одно слово, которое отозвалось страхом в крови Трехо.

– Маллеус, – прошипела она. Инквизитор несла в руках посох цвета слоновой кости, изрезанный зелеными прожилками, словно мрамор, и указала им в сторону одержимых механизмов.

– Держи их подальше от меня, – сказала она. – Это облегчит тебе работу.

Трехо перезарядил имплантированную в руку пушку и кивнул, не смея говорить с агентом священного ордоса больше, чем было необходимо. Он призвал ещё больше преторианцев и скитариев сжатыми порциями инструкций, а двое штурмовиков с длинными шипастыми удавками вытолкали двоих монотонно бормотавших аколитов ближе к женщине.

Они были облаченные в мантии, перевязанные серебряными шнурками. Дождь поливал их бритые головы и стекал по искажённым лицам, словно чёрные слёзы. Трехо заметил, что их глаза были запечатаны, зашиты и выжжены лазером, а ошейники из холодного железа потрескивали и сверкали искрами у них на шеях.

Командир скитариев попятился от инквизитора, когда ошейники на аколитах разомкнулись. И он почувствовал горький привкус металла в едкой слюне, наполнившей рот. Трехо сплюнул, но не смог избавиться от этого вкуса, и послал зашифрованную команду своим воинам, чтобы те держались подальше от этой ведьмы.

Существо-скорпион нависло над ней, но она не дрогнула. Инквизитор бросила на Трехо быстрый взгляд, когда её посох вспыхнул эфирным огнем. – Лучше держись подальше, – и в её глазах занялось синее пламя. – Это будет не слишком приятное зрелище.

Огромные гейзеры из расплавленной породы, взметнулись ввысь, предваряя появление буровых установок, о которых предупреждал Локард. Уриэль чувствовал нарастающую дрожь их неотвратимого приближения, но оказался не готов к столь грандиозным разрушениям, когда они прорвались на поверхность. Словно под ударами огромных артиллерийских снарядов, земля вздымалась и тоннами взлетала в воздух, прежде чем рухнуть вниз, когда весь грунт был исторгнут наружу.

Вывороченная масса камней и клубы пыли всё ещё прибывали, когда из-под земли появились четыре конические морды, а ударная волна от их прибытия снесла всё в радиусе ста метров. Один из механизмов, ближайший к Уриэлю, пробурился через горящую станцию снабжения. Его железная шкура почернела, была помята и усеяна выбоинами после путешествия под поверхностью. Перегретый пар обжигающими струями вырывался по бокам, вскипятив живьем тех, кому не повезло оказаться слишком близко.

Буровая торпеда поднялась, как ракета, выходящая из шахты. Комья земли, грязь и камни осыпались с её корпуса, когда она накренилась, словно падающая башня, качнувшись, прежде чем потерять равновесие. Она падала медленно и без изящества, с грохотом ударившись о землю и похоронив под собой огромную станцию снабжения.

– Быстро! – крикнул Уриэль. – Прежде чем они успеют высадиться!

Ультрамарины сосредоточились на новой угрозе при поддержке скитариев. Оставив символический контингент космодесантников, чтобы прикрыть передвижение солдат Оборонной Ауксилии, Уриил повёл Мечи Калта и Поджигателей к буровым торпедам. Залпы орудий Черной Базилики выбивали большие дыры в линии обороны, а его главный калибр устроил сокрушительную бомбардировку стен Кастра Оксиденс, которая уже проломла одну часть стены и грозила вот-вот превратить всю крепость в руины. Лекс Тредецим до сих пор не вступил в бой, но Уриэля это не удивляло. Магос не хотел выводить на передовую образец столь ценных технологии без массированной поддержки, потому что Локард, несмотря на всю его прошлую связь с Ультрамаринами, прежде всего был жрецом Марса.

Дождь рассеивал облака пара, и Уриэль сжался как пружина при виде желто-чёрных шевронов, мелькавших сквозь мглу. Жестокую и практичную символику Железных Воинов невозможно было спутать ни с чем, и он ощутил, как завязывается узел мрачных предчувствий при мысли о том, что вновь предстоит встретиться с Хонсу лицом к лицу.

Одна из десантных торпед взорвалась, поймав особенно точный залп бронебойных снарядов, пробивших обшивку и разорвавших её на части изнутри. Сжатый воздух в его внутреннем пространстве вырвался на свет, испарив его обитателей неистовым огненным штормом, после которого остался лишь пепел и горелые кости.

Штурмовые люки другой торпеды раскрылись с глухими хлопками, и пехотные рампы упали до самой земли, кроша под собой остатки руин. Гудящие лазерные залпы врезались в стену буровой машины, и ракетные взрывы прокатились по её бронированному корпусу. Одна из рот Оборонной Ауксилии располагалась ближе, чем Ультрамарины, и капитан в белом плаще и бронзовом нагруднике повёл солдат в синей униформе в атаку на пандус, чтобы встретить захватчиков.

Осадные пусковые установки открыли огонь, и ракеты стремительно пронеслись вдоль рампы, ударив по цели с грохотом взрывов и визгом осколков. Капитан умер первым, разорванный на куски, и ещё дюжина солдат погибла вместе с ним. Вторичные взрывы разметали половину его роты, а оставшиеся в живых отступили, прижатые огнём автоматических турелей.

Отряды вражеской пехоты высыпали из шлюза подземного транспорта, но это были не Железные Воины. Пёстрая смесь предателей Астартес и наёмников-ксеносов расползалась по земле Калта, паля из всевозможных орудий, какие Уриэль когда-либо встречал. Среди наступавших он распознал плотоядных круутов и новые подкрепления Рождённых Кровью, но во главе штурма стояли воины как минимум из двух Орденов-отступников.

– Император, помилуй! – прошипел Ливий Гадриан, глядя на них, – я до сих пор едва могу поверить в то, что вижу!

Сначала по рампе сошли воины в кроваво-красных доспехах тех же берсеркеров, с которыми Ультрамарины уже сражались на Таренте. Отчеты библиариев идентифицировали их как Собирателей Черепов, орден отступников, который в последний раз был замечен в окрестностях Вурдалачьих Звёзд. Когти Лорека в своих полосатых доспехах шли за ними, открыв огонь по солдатам Оборонной Ауксилии, как только появились. Смертельно точные выстрелы болтеров превращали людей в дряблые мешки с кровью. Берсеркеры горстями черпали выпавшие внутренности, проходя мимо истерзанных останков.

– Император оставил их, – прорычал Брутус Киприан и поднял свой пистолет, загоняя в него свежую обойму. – И даже не говори мне о пощаде сегодня.

Воины Уриэля жаждали этого боя, и, хотя он и держал на мушке ближайшего берсеркера, он так же понимал, что это нападение не имеет смысла. Внезапные и разрушительные атаки были частью стремительной тактики, в которой был хорош космодесант, так зачем же отправлять такой мусор, как наемники ксеносов, для выполнения этой работы?

Ответ на этот вопрос найдётся как-нибудь в другой раз. Он нажал на курок. Берсеркер упал, одна сторона его шлема разлетелась вдребезги, но это был единственный выстрел, который успел сделать Уриэль.

Берсеркеры обрушились на солдат Оборонной Ауксилии в бешеном шквале лезвий. Это была не битва, а резня, в которой дети вышли против яростных убийц. Несмотря на выбоины, вмятины и плохое обслуживание, доспехи Собирателей Черепов всё равно были неуязвимы для большинства видов оружия, которое могли использовать воины Оборонной Ауксилии в ближнем бою. Ревущие цепные топоры по плечо отрывали руки смертным солдатам; дробили тазовые кости и кромсали позвоночники с одинаковым ликованием. Кровь летела в разные стороны, и внутренности липким потоком валились на землю, прибавляя к запаху смерти вонь содержимого разорванных желудков и кишок.

– Отряд, приготовиться открыть огонь, – приказал Уриэль.

– Капитан, повышен риск побочного ущерба. – заметил Петрониус Неро.

– Знаю, – ответил Уриэль, – но войска Ауксилии, которым Собиратели Черепов навязали ближний бой, можно считать уже потерянными. Смерть от наших рук будет для них благословением.

Неро кивнул и крепко прижал болтер к плечу.

– Все отряды, огонь! – крикнул Уриэль, и разыгравшаяся бойня скрылась за шквалом болтерного огня. Горстка берсеркеров упала, как и многие защитники Калта. Больно было отдавать такой приказ. Вся жизнь Уриэля была посвящена защите человечества, но то, что он сказал Петрониусу, было правдой. Такая смерть была намного легче чем та, которая была уготована им берсеркерами.

Мечи Калта ринулись к выжившим врагам, когда наемники ксеносов начали разбегаться вокруг, а Когти Лорека достигли руин.

Пазаний догнал Уриэля. Чёрный дождь струился по тусклому металлу аугметической руки сержанта. Резервуар его огнемёта был помят попаданием пули, а сопло горелки стало липким от темной маслянистой крови и осколков черепа.

– Куда направить Поджигателей? – спросил Пазаний.

– Я хочу, чтобы вы вместе с капелланом Клозелем обошли их справа, – ответил Уриэль. – Не дайте круутам рассредоточиться. Если мы их упустим, то будем вечно оглядываться.

– Будет сделано. – Подтвердил приказ сержант, на бегу вскинув кулак, чтобы собрать свой отряд.

Уриэль повернулся к своему знаменосцу: – Древний, постарайся, чтобы ни один из этих ублюдков не оказался рядом с нашим флагом, – сказал он.

– Пока я жив, этого не произойдёт, – заверил его Пелей.

Уриэль кивнул. – А теперь вперёд, – скомандовал он.

Ганн Слав работал с цепями на складе боеприпасов, таща за собой ржавый блок и оснастку, чтобы поднять ещё один ящик со снарядами для роторной пушки на правом борту Черной Базилики. Его согнутая спина и сильно распухшие плечевые мускулы придавали ему обезьяний облик, который делал его малопригодным на линии фронта, но зато превращал в отличного заряжающего для дьявольских орудий. Это была работа, которой он наслаждался, поскольку она давала шанс нанести ответный удар по Империуму, который отверг его, намереваясь сжечь как мутанта. Его тело было в высшей степени непропорциональным, уродливым и неуклюжим. В то же время оно было невероятно мощным, накачано мышечными стимуляторами и дополнено шипящей пневматической сбруей.

Прошло так много времени с тех пор, как он избежал виселицы возле храма Исповедника Малахая, что он уже и не помнил, как долго служил в армиях Вечных Сил. Он помнил долгий перелёт в дебри своего родного мира и то, как за ним охотились, помнил их мстительные возгласы, очень скоро превратившиеся в испуганные крики, когда звездные воины спускались с небес, чтобы истребить их.

Он сам тоже почти умер, но один из звёздных воинов счёл его пригодным для дела, и он служил им с абсолютной преданностью с того дня, как они превратили его родной мир в дымящуюся пустошь. Его старое имя было обузой, как старая кожа, потому что это было имперское имя. Впрочем, ему не соизволили дать новое, а просто назвали оружейным рабом. Новые хозяева говорили с низким гортанным акцентом, поэтому вторая часть его имени звучала как «слав». Она и заменила ему личность, которую тот принял с извращённой гордостью.

Обтянутый тёмными одеждами, он передвигался взад-вперед по верхним укреплениям Чёрной Базилики шаркающей походкой. Гром облаков и жаркий дождь были для него благословением, гулкое эхо барабанов дарило ему ощущение свободы. Он был обязан следить, чтобы каждый из ярусов базилики был обеспечен боеприпасами.

Он обхватил ящик с боеприпасами своими кривыми пальцами и потащил его к почерневшим механическим существам, которые были такими же неотъемлимыми частями оружия, как и те, что отвечали непосредственно за выстрел. Бормочущие и череполикие, они искоса смотрели на него, когда он заправлял блестящую ленту в грохочущую казенную часть огромного патронника. Снаряды был таким же длинным, как предплечье заряжающего. Каждый был инструментом мщения, отмеченным богами варпа. Казённая часть закрылась, едва не оторвав пальцы Славу, на, что он лишь ухмыльнулся. – Не в этот раз, милочка, – пробормотал он беззубым уродливым ртом.

Он неуклюже соскользнул обратно, под защиту противовзрывного шлюза, герметизирующего орудийную камеру на верхнем ярусе Чёрной Базилики. Огромный собор вновь пришёл в движение, сокрушая землю траками и продвигаясь с неумолимой неизбежностью. Боковые орудия выли, требуя новых боеприпасов, и от нетерпения трещали потоками бинарного кода.

Бронированный люк в укреплённом полу яруса, закрывался на массивные задвижки и тяжёлый штурвальный замок. Дверь была настолько громоздкой, что даже просвещённые Астартес, служившие истинным богам, не могли открыть её без специального подъёмного оборудования. Для Слава открыть этот люк было так же легко, как сделать вдох.

Он открыл дверь и заглянул во тьму внутреннего пространства базилики. Оттуда доносилась вонь чего-то неизвестного: тяжёлая смесь прогорклых масел, кислого молока и сгоревшего мяса. Кому-то она показалась бы тошнотворной, но Слав привык к ней за годы службы. Она просто – была. Правда, он никогда не переставал задаваться вопросом, каков её источник.

Он услышал, как на палубу позади него что-то приземлилось с негромким стуком, но не обратил на это особого внимания. Здесь всегда слышались странные звуки, и совсем не обязательно было задумываться об их природе. Кроме того, в огромной обойме вовсю грохотал подъёмник боеприпасов, наполненный свежими ящиками, где были снаряды в медных гильзах, мощные батареи и канистры с концентрированными прометием.

Затем он услышал булькающие крики череполиких. Слав обернулся всем своим неуклюжим туловищем и нахмурился. Они были не такими, какими должны быть. К тому же, пушки на верхнем ярусе не стреляли. И быстро стало понятно, почему.

Несколько воинов в чёрных доспехах, словно ожившие тени, вырезали череполиких сверкающими белоснежными когтями, пока другие взбиралось по высоким валам верхнего яруса базилики. Ум Слава не мог переварить то, что он видел. Как они могли взобраться по стенам базилики? Это было невозможно по многим причинам, и не в последнюю очередь потому, что левиафан со всех сторон был оснащён защитным вооружением. К тому же, всё это сейас происходило за стеной, которую построили хозяева Рождённых Кровью.

Всего было десять громадных воинов, закованных в доспехи такой черноты, что они походили на базальтовые статуи, установленные в храме Карминовой Бездны.

Это были Адептус Астартес. Ненавистный враг. Кровь Слава забурлила, и его чахлый ум, наконец, понял, что перед ним те, кого он мог бы убить. Он не смог заметить, как череполикие заряжающие были убиты, поскольку тащил к ним очередную порцию снарядов.

Слав взревел от ненависти и загрохотал по палубе, но не сделав и полудюжины шагов, он увидел, как одна из чёрных фигур повернулась и направила на него своё матово-чёрное оружие. Оно извергало огненные заряды, каждый из которых ударял в рыхлое тело Слава и отрывал кровавые куски. Он чувствовал боль, но ему было всё равно. Нервная система была настолько насыщена имплантами и бустерами, его реакция на боль была почти нулевой. Он напал на воинов, но те были неуловимы, как тени, за которые он их вначале и принял, и легко уклонялись от его неуклюжего напора.

Их когти ударили его, вонзаясь в плоть, словно птицы-падальщики, клевавшие свежий труп. Грязная кровь пеной хлестала из ран, но её было предостаточно в таком огромном теле, чтобы не обращать на это внимания. Пусть они заберут столько крови, сколько захотят, Слав убьет их всех, прежде чем они насытятся! Мощной конечностью он настиг одну из клюющих птиц и ударил её кулаком, тяжёлым как валун. Воин отлетел назад, врезался в парапет верхнего яруса и перевернулся через край.

Что-то приземлилось ему на плечи. Внезапно Слав ощутил тяжёлый вес, лезвия кромсали тело, а кожа горела огнём. Боль не имела значения, но он поднял руки, чтобы понять, что её причиняет. Он нащупал ладонями твёрдую пластину, и со всей силы сжал её, чувствуя, как та трескается от его хватки.

Затем возникла боль, которую он не смог проигнорировать.

Когти пронзили его шею, разрывая многочисленные слои жира, мышц и сухожилий по пути к костям позвоночника. Он извивался всем телом, пытаясь схватить чёрную фигуру, которая его оседлала, и наносила удары снова и снова.

– Слав убьёт тебя! – прорычал он, а затем почувствовал последний щелчок, словно что-то упругое растянулось и порвалось. На долю секунды его пронзила мучительная боль, прежде чем с этим звуком всё прекратилось. Когти хищной птицы наконец-то разорвали его позвоночник.

Капитан Аэтон Шаан перебил спинной мозг громадному огру на уровне лопаток и легко приземлился на пол. Потребовалось усилие, чтобы пробиться сквозь кость, и даже тогда существо умерло не сразу.

Он втянул свои молниевые когти и наблюдал, как его люди заканчивали работу по уничтожению вражеских артиллеристов. Задача была бесславной, но необходимой, хотя каждая минута и была на вес золота. Им потребовалось немало времени, чтобы преодолеть руины, оставленные артиллерией врага, миновать армию Рождённых Кровью и, не попавшись в лапы демонических машин, пробраться за стену.

Труднее всего было избегать внимания одержимых машин, именно тогда они были ближе всего к провалу, поскольку сущности, вселившиеся в уродливые механизмы, воспринимали мир не только пятью привычными чувствами. Шаан улыбнулась при мысли об использовании лишь пяти чувств.

Ферелд Лаотц перевалился через край железного парапета. Он двигался нарочито аккуратно, присоединяясь к своим товарищам после того, как тяжёлый удар монстра отправил его в полёт.

– Ты был небрежен, – заметил Шаан. – Когда мы вернёмся, назначь себе покаяние.

Лаотц поклонился: – Какова мера, мой господин?

– Я оставляю это на твоё усмотрение, – сказал он, зная, что Лаотц назначит себе соответствующее наказание, и даже немного больше, для уверенности. Вопрос о взыскании был решён, и он повернулся к открытому люку в полу палубы. Ревис Кайр, его старший сержант, подошел к нему и стал всматриваться во тьму шахты.

– Заканчивай с обвинениями и давай продолжим наш путь, – предложил Кайр. – Хозяевам этой мерзости не понадобится много времени, чтобы понять, что их орудия замолчали. У нас наверняка в лучшем случае всего несколько минут, прежде чем они контратакуют.

– Я знаю, – согласился Шаан. – Но кто знает, что там внизу: ещё одна противовзрывная дверь, энергетический щит или очередное колдовство варпа? Нет, мы должны сделать это по-старинке.

– Ты всегда хочешь делать всё «по-старинке», капитан, – проворчал Кайр.

– Тогда ты должен знать, что лучше не пытаться отговорить меня, – сказал Шаан, прыгая в темноту оружейного лифта.

Шаан падал. Он падал до тех пор, пока не почувствовал, что эта пропасть настолько глубокая, что у неё нет дна. Конечно, это было невозможно: Чёрная Базилика была высотой не более ста метров, но он до сих пор падал. Чернота была абсолютной, непроницаемой и плотной, и, как живая, охватывала его своими тёплыми объятиями.

Он был прекрасно присоблен к темноте, но эти ощущения были неприятными и чуждыми. Шаан терпел это, пока его пространственные чувства не подсказали ему, что внизу теперь твёрдая почва. Он подогнул ноги и перекатился, пока не ударился об угловой отражатель, встав на одно колено с выпущенными молниевыми когтями. Сверкающие энергии его оружия осветили странно изогнутую шахту. Она терялась в непроглядной тьме, хотя её начало непременно должно было находиться прямо наверху.

Пневматический лифт был освещён бело-синим светом, смазанные рельсы несли его под прямым углом к вертикальному стволу шахты. Он проходил через освещенное огнем отверстие в железной стене, и тяжелый адамантиевый взрывной затвор опускался за ним, чтобы изолировать боезапас от внешнего мира. Быстро, как он и думал, Шаан скользнул через рельсы в сторону затвора и запрыгнул на грохочущую платформу лифта, распластавшись и поджав ноги, когда переборка опустилась.

Он соскользнул с платформы, оказавшись в просторной комнате, напомнившей ему адские кузницы Освобождения, где когда-то удерживали людей, пока этот рабовладельческий мир именовался Киаваром. В подобном месте Примарх Коракс изучал свое ремесло скрытного убийцы, охотника в тенях. Плавильные печи ревели, пылая малиновым светом, а стены от пола до потолка возвышались на сотни метров, хотя логика подсказывала Шаану, что это невозможно.

Уродливые сервиторы и не менее отвратительные рабы переправляли железные ящики с боеприпасами, обслуживая подъёмник. Шипящие медузоголовые надзиратели в чёрных балахонах с капюшонами управляли этой живой силой. Воплощением воли надзирателей была стража, облаченная в чёрные доспехи и вооруженная потрескивающими энергетическими кнутами. Изогнутые тулвары[11] покоились за их плечами, а лица представляли собой огромные вокс-аугмиттеры, из которых то и дело вырывался механический вопль.

Раскачиваясь над этим адом, в воздухе висело чудовищное лицо. Бледная плоть, обвитая кабелями, тянулась к нему, словно вырастая, из дальней стены. Оно было раздутое и мерзкое, а то, что было в его чертах от человека, выглядело обрюзгшим и инфантильным. Надрывные двоичные гимны лились из его дряблых губ, и потоки загрязненных данных ползли по керамическим сферам его глаз.

Шаану потребовалось всего мгновение, чтобы детально рассмотреть весь царивший тут кошмар, но вокруг не было никаких теней, и его фигура была отчетливо видна в этом душном оружейном заводе-обойме. Мясистое лицо, свисавшее со стены, испустило пронзительный бинарный клич, и каждый обитатель этой огненной камеры повернулся к нему. Стражи взвыли своими многократно диссонирующими голосами, а жрецы-горгоны выхватили серповидные лезвия из широких рукавов своих мантий. Как один, все они ринулись на капитана Гвардии Ворона.