Уриэль наблюдал, как пламя захлестнуло артиллерийские позиции. Их расстановка была спланирована в ожидании столкновения с обычной армией, которая сражалась в соответствии с логикой и тактикой, реагировала на изменяющиеся обстоятельства разумно и предсказуемо. Это было ошибкой, поскольку воинства Губительных Сил были совершенно непредсказуемы, а само их существование происходило от переменчивых течений имматериума.

Освещённые огнями горящих танков и вспышками молний, Рождённые Кровью бросились вниз по склонам ущелья к позициям имперской обороны. Уриэль ожидал увидеть буйную толпу плохо дисциплинированных головорезов, но сразу понял, что это были обученные солдаты, а не простые пираты и убийцы. Они переходили от укрытия к укрытию, пока одна группа продвигалась, другая прикрывала, стреляя очередями на подавление.

Танки прорвались через обезлюдевшие баррикады и открыли огонь по позициям Оборонной Ауксилии, и их основные орудия подались вглубь корпусов на компенсаторах отдачи. Линии защитников вспыхнули рябью взрывов. Выстрелы зазвучали в ответ на атаку Рождённых Кровью, но они были несогласованными и отрывистыми. Пронзившее души отчаяние, вызванное варп-колдовством противника и черным дождём, все еще удерживало многие сердца в парализующей хватке и очень медленно отступало.

К их чести, войска Оборонной Ауксилии восстанавливали свое здравомыслие и мужество гораздо быстрее, чем большинство смертных, пострадавших от такого колдовства. Однако Уриэль понимал, что это не будет иметь никакого значения, если ничего не предпринять прямо сейчас.

– Ультрамарины! – приказал Уриэль, высунувшись из купола «носорога». – Вперёд! Общее наступление. Построение «гладиус».

Его БТР вырвался из укрытия, двигатель взревел, и в воздух полетели комья темной земли и воды, пока траки не обрели сцепление на сырой почве. «Носорог» капитана обогнал остальных, выбрав прямой путь через деревья прямо к фронту битвы. Уриэль надеялся удержать своих воинов в резерве достаточно долго, чтобы определить самое слабое место атаки и расколоть врага, но теперь события развивались слишком быстро для этого.

«Носороги» Четвёртой роты плавно переместились на позиции позади него и стали клинком «гладиуса», два Лендрейдера образовали эфес, а ротные самоходные гаубицы, Громовержцы, – рукоять. Уриэль схватился за гашетки штормового болтера, позволяя механизмам его нового аугметического глаза соединиться с машинными духами орудия.

– Исключительная работа, магос, – вслух сказал Уриэль, когда в центре его зрения появилась прицельная сетка. Внутренние механизмы глаза компенсировали движение танка и условия слабой освещенности. Он нажал на спусковой крючок, наведя оружие на группу вражеских солдат, бегущих под прикрытием разрушенного святилища. Две очереди скосили их наповал, и он перевёл орудие, чтобы нанести удар по другой группе. Руководствуясь сеткой, он выстрелил вновь, и единственная прицельная очередь уничтожила шесть вражеских воинов.

Солдаты Оборонной Ауксилии наконец стали отстреливаться в полную силу. И как раз вовремя: враги уже практически кидались на них. В отчаянной перестрелке пули летали взад и вперёд, раскалывая древесину и прошивая насквозь мешки с песком. Рождённые Кровью были армией монстров, их бронзовые и железные маски превратились в кричащие демонические личины. Те, кто не носили шлемов, изуродовали свои лица лезвиями и когтями до того, что они стали страшнее иных масок.

Не было двух одинаковых воинов, но при всей своей индивидуальности они сражались как единое целое. Они были хорошо подготовлены и обучены именно для такого боя. Уриэль направил шторм-болтер на особенно рьяную группу вражеских солдат, разметав их одним нажатием на спусковой крючок, когда его «носорог» остановился в тени пустой танковой бермы.

Он скользнул в люк «носорога», закрыв за собой створку, и бронированные двери на боковой стороне транспорта распахнулись. Петрониус Неро вышел первым, за ним последовал Древний Пелей, который немедленно развернул знамя Четвёртой роты. Мечи Калта высаживались из своего «рино» с пресущей им быстротой и эффективностью, и Уриэль повел их к ближайшей баррикаде, в гущу боя.

Он знал точное местонахождение каждого из своих воинов, эффективные зоны поражения их вооружения и расположение вражеских сил в пределах досягаемости. Информация, собранная его новым глазом, была отфильтрована через его улучшенный разум, чтобы предоставить ему наиболее точную тактическую оценку поля боя. Через несколько секунд переменчивая картина битвы стала известна ему в малейших подробностях.

– Сержант Актис, огонь на подавление по руинам храма на востоке, противник установил там тяжёлые орудия. Нестор и Терон, держите баррикады на своём фронте и продолжайте поливать огнём тот лес. Пазаний, продвигайся вперёд слева. В руинах по твоему направлению собрались Рождённые Кровью. Выкури их оттуда и заставь двигаться на восток, в зону обстрела Актиса. Остальные отряды поддерживают войска Оборонной Ауксилии с готовностью восполнить любой пробел.

Уриэль переключил канал вещания: – Лендрейдеры Артемида и Капиталин, игнорируйте пехоту. Сосредоточьтесь на вражеских танках. Расколите их строй.

– А что насчёт нас? – спросил Брутус Киприан, постукивая пальцем по значку Ультрамаринов на боковой поверхности своего болтера. – Разве мы не должны вступить в бой?

– А как же иначе, Киприан, – ответил Уриэль, и рискнул взглянуть поверх баррикады, по которой тут же замолотили пули, высекая искры из металла. Громоподобный залп ударил по холму и ракеты яркими вспышками разорвались посреди почерневших пней каменной кладки и стальных конструкций на восточном склоне. Уриэль увидел, как Пазаний и капеллан Клозель вели своих воинов сквозь ураган стрельбы к руинам, где укрылся полусотенный взвод Рождённых Кровью.

– Бронетехника на подходе, – сообщил Ливий Гадриан, поднимая свой мелтаган к плечу. Вражеские танки, поруганные машины истекающие маслом и утыканные шипами, взрывая землю гусеницами, карабкались на склон холма, а их тяжелые орудия наводились на позиции ультрамаринов.

– Забудь о них, – бросил Уриэль, увидев множество Рождённых Кровью, приближавшихся следом. – Мы возьмём на себя пехоту.

Вынужденные под огнём тактических отрядов Нестора и Терона уйти со своего первоначального пути, Рождённые Кровью, как и предполагалось, продвигались под защитой своих бронемашин. Это была глупая ошибка.

Уриэль наблюдал, как осквернённый «Леман Расс» взорвался, когда раскалённый лазерный луч пробил турель и разнёс орудия по бокам. Дюжина Рождённых Кровью была растерзана шрапнелью. По земле прокатилась дрожь, когда два Лендрейдера пронеслись сквозь дыры в обороне, порванной артиллерийской дуэлью, чтобы атаковать вражеские танки. Гремели выстрелы с той и другой стороны, но броня Лендрейдеров защищала их от любых, кроме самых смертоносных ударов. – Сейчас! – воскликнул Уриэль, – Мечи Калта, в атаку! – Уриэль вскарабкался на баррикаду и прыгнул вперёд, а его меч вспыхнул и ожил, сверкая под чёрным дождём. Земля под ногами была грязной и скользкой, но с новыми системами, встроенными в глаз, он обнаружил, что может сохранять равновесие так же легко, как если бы шёл по плацу. Шторм-болтеры установленные на броне «носорогов» обрушили шквал огня на позиции врага, прикрывая атаку ультрамаринов.

Сквозь чёрную пелену дождя едва различались тени объектов, освещаемых лишь вспышками стрельбы и взрывов. Горящие танки и расцветающие взрывы ракет озаряли огнём неестественные сумерки, но чувства космических десантников легко проникали через этот кромешный ад. Огонь болтера уничтожил четырех солдат, которые появились из-за горящего танка, служившего им укрытием, и жгучие языки пламени охватили оставшихся. Возможно, лишь около двадцати Рождённых Кровью выжили, чтобы пасть в рукопашной.

Даже издали Рождённые Кровью казались отвратительными пародиями на солдат, но вблизи они были намного, намного хуже. Они воняли потом и механической смазкой, их изодранная униформа встала колом от пропитавших её нечистот, как будто они сознательно пытались сделать себя настолько отвратительными, насколько это вообще было возможно. И все же, несмотря на все свои отвратительные маски и вымазанную грязью одежду, они были смертны. Предупреждение Инквизитора Судзаку заставляло ожидать самого худшего из того, что Губительные Силы могут бросить в бой, но эти воины были смертными и слабыми. Когда же придут демоны, а Уриэль не сомневался, что они придут, это будет совсем другое дело.

Воин в оскаленной демонической маске бросился на Уриэля. Зазубренный штык летел в его сторону, но капитан легко заблокировал удар и вывернул врагу запястье, вонзая меч тому в горло. При следующем развороте он рубанул своим мечом по ногам другому, и поднялся, чтобы ударить кулаком третьего.

Вражеские воины окружили их, но Мечи Калта сражались клином, который сильно врезался в неприятельские ряды. Группа сражающихся ультрамаринов, подобно магниту, с каждым мгновением притягивала всё больше воющих головорезов.

– Их так много, – выкрикнул Ливий Гадриан.

– Как раз для того, чтобы я побольше убил, – прокричал в ответ Брутус Киприан, превращая лицо очередного солдата в алое крошево рукояткой своего пистолета.

– Если так, их было бы ещё больше, – ответил Гадриан.

– За каждого из нас им обещана награда. – Сказал Уриэль.

– Откуда Вы знаете? – спросил Петрониус Неро. Каждым изящным взмахом его меч рассекал очередного солдата Рождённых Кровью. Там где Неро был подобен художнику, Киприан и Гадриан сражались без изящества, сокрушая врагов чередой хлёстких ударов цепного меча и пистолета.

– Потому что я поступил бы так, будь я их командиром, – ответил Уриэль, ухватив суть последних слов капеллана.

Селенус сражался рядом с Уриэлем, поддерживая остальной отряд короткими очередями из пистолета. Мечи Калта сражались как один, продвигаясь вперёд и убивая всех на своем пути с мрачной эффективностью. Уриэль потерял счёт поверженным врагам, его меч обагрился от острия до рукояти. Линия держалась, а Рождённые Кровью всё шли и шли на убой.

Нарастающий грохот взрывов отражался эхом от стен пещеры, когда вражеская техника гибла под огнём Опустошителей Актиса и мощными залпами пушек лендрейдеров. Горячие ветры дули через пространство грота, принося запахи обожженного металла и горелого мяса. Густой дым мешал что-либо разглядеть. Направление наступления изменилось, и Уриэль почувствовал, как воля Рождённых Кровью к тому, чтобы сломить оборону Ультрамаринов, слабеет с каждой проходящей секундой.

– Древний, – крикнул он, – Выше знамя!

Пелей кивнул и вложил меч в ножны, подняв обеими руками штандарт Четвёртой, чтобы он стал виден всем защитникам. Даже через тёмный дождь ротное знамя ловило отблески света, и солдаты Оборонной Ауксилии воодушевились его видом. В перерыве между убийствами Уриэль оглянулся через плечо, с удовлетворением обнаружив, что смертные солдаты вновь занимают свои позиции и стреляют во врага с их привычным усердием.

Огромный огненный шар взметнулся среди руин к востоку. Уриэль увидел, как горящие тела падали с разрушенных башен и валов. Выше него на склоне холма Рождённые Кровью отступали из леса на дорогу. Следом за ними Пазаний, Клозель и Поджигатели занимали огневые позиции в лесополосе и отстреливали отступающих прицельными выстрелами. Враг понёс значительные потери. Воины Пазания загнали Рождённых Кровью в сектор обстрела Терона и Нестора, и под шквальным фланговым обстрелом мало кому удалось выжить.

– Враг отступает! – крикнул Нерон.

– Мы преследуем? – спросил Гадриан, которому не терпелось выплеснуть гнев.

Уриэль не меньше остальных хотел покончить с врагами и воспользоваться этой возможностью, чтобы раз и навсегда изгнать их с Калта, но безрассудное преследование врага не входило в перечень приёмов, одобренных Кодексом Астартес. Как бы то ни было, вопрос отпал сам собой, когда нечто преодолело грубую крепостную стену, построенную в устье Ущелья Четырёх Долин.

Это была целая армия механизированных машин-киборгов, вооруженных вращающимися пилоклинками и крупнокалиберными пушками под защитой толстых пластин брони. Кошмарный вой скрап-кода, извергался из расколотых аугмиттеров, прикрепленных к их нагрудникам и головам. Они двигались как рой насекомых, перебирая множеством ног. Каждая боевая единица была отвратительной смесью органических и машинных частей, адским живым оружием, приводимым в движение демонической волей.

Это была та демоническая угроза, о которой предупреждала Судзаку.

Словно проклятая саранча, они несметной стаей устремились к Ультрамаринам.

Хонсу потянул из-за плеч кронштейн безопасности и защелкнул его на место со звоном металла о металл. Его ни чуть не прельщала перспектива ограничить себя в движении, в особенности, пока Кадарас Грендель не проделает то же самое, но он был лидером, а лидер должен всюду быть первым. Железные Воины последовали его примеру, и через мгновение вокруг расположились сорок его лучших бойцов. Ему была не по душе идея вступать в бой в подобной манере – будучи заключенным в длинную металлическую трубу – но он полагал, что это ничем не отличается от абордажной торпеды или штурмовой капсулы. Железные Воины были не единственным отрядом, поскольку Танцоры Клинка Ксиомагры тоже присоединились к этой миссии.

Грендель и Свежерожденный заняли свои места напротив Хонсу, и он кивнул своему лейтенанту и телохранителю, когда те пристегнулись. На Гренделе не было шлема, и его изуродованное шрамом лицо смотрело на командира через пространство отсека.

– Мне это не нравится, – сказал он, кивая в сторону Танцоров Клинка. – Хватает и того, что мы как мальчики на побегушках для М’кара. Зачем нам брать с собой этих никчёмных извращенцев?

Хонсу наклонился вперёд. – А ты скажи это им в лицо, – кивнул он. – Попробуй.

Грендель ничего не ответил, вспомнив свое прежнее унижение со стороны Ксиомагры. По правде говоря, Хонсу тоже не хотел, чтобы они шли вместе, но в отсеке было для них свободное место, и вполне вероятно, что дополнительные мечи будут отнюдь не лишними.

Танцоры Клинка молча сидели в задней части отсека, склонив головы и направив свои длинные мечи вниз перед собой. Хонсу подумал, что это выглядит опасно, учитывая вибрации и толчки предстоящего путешествия, но улыбнулся при мысли, что один из воинов Ксиомагры случайно отрубит себе голову. Он будет следить за ними на случай, если такое всё же произойдёт.

Хонсу встряхнул головой и снова обратил внимание вперёд, когда заговорил Свежерожденный.

– Я согласен с Гренделем, но не потому, что не доверяю Танцорам Клинка – говорил он.

– О, и почему же тогда? – спросил Хонсу.

– Мне кажется… неправильно вот так покидать поле битвы. Выйти из боя, когда результат сражения не определён.

– Опять в тебе говорит ультрамарин, – рассмеялся Грендель.

– Его исход не имеет значения, – заявил Хонсу. – Никогда не имел. Во всяком случае, не теперь.

– О чём это ты говоришь? – потребовал Грендель, когда гул двигателей сменился на рёв, и включились главные генераторы машины. – Я думал, ты считал второстепенной нашу миссию.

– Я солгал, – отрезал Хонсу. – Её нужно выполнить, и чем раньше, тем лучше. В то время, как всё внимание ультрамаринов сосредоточено на этом ущелье, мы можем быть в другом месте.

– А ты знаешь, где находится этот храм? – Спросил Грендель у Свежерожденного.

–Знаю. В пещере драконов. Стены в беспорядке покрыты фресками. Они нелепы, словно нарисованы детской рукой. Там есть каменная кладка, а за ней – секретный путь в другую пещеру. Никто не знает, что этот проход существует. Далеко не каждый, во всяком случае.

– И по этому описанию мы найдём его? – спросил Грендель с усмешкой. – Довольно точные координаты, не так ли?

– Этого достаточно, – сказал Хонсу. – Мы проложим туннель вниз в пещеры и так найдём его. Посмотрим, куда нас выведет судьба.

– Великолепно, – огрызнулся Грендель. – А я-то боялся, что у тебя нет плана!

– У меня всегда есть план, – улыбнулся Хонсу.

С грохотом смазанных роторов и пронзительным визгом гидравлики задняя часть отсека начала подниматься, и по всей его длине начали мигать красные огни. Хонсу почувствовал знакомое волнение при выполнении задания, где всё складывалось так, что шансы на успех были весьма не очевидны. Пронзительный высокочастотный скрежет и рычание буровых головок и лазеров, грызущих скалу, эхом разнеслись по внутреннему пространству, когда роющая военная машина врезалась в скалу Калта. Далеко за устьем туннеля продолжалось сражение в ущелье Четырёх Долин, но Хонсу и его воины не сыграют в нём никакой роли.

– Без сомнения, Обакс Закайо сказал бы, что эта миссия глупая и безрассудная, – крикнул Хонсу, когда буровую машину сильно затрясло от быстрого спуска.

– И был бы прав! – сказал Грендель.

– Да, может и так, – согласился Хонсу. – Но как же приятно в этом участвовать.

Голосфера засветилась, отображая траектории движений и расположение войск противника, когда Магос Локард обработал тысячи пакетов входных данных, которые он получал от бесчисленного множества авгуров и геодезических датчиков, размещённых на поверхности Лекс Тредецим. Капитоль Империалис обладал сложной сетью командно-контрольных инструментов, но вариант, созданный для нужд Адептус Механикус, был более продвинутым.

Он был оснащён оборудованием, предназначенным для детекции химических элементов, измерения длины волн и других параметров и физических явлений, выходящих далеко за пределы того, что требуется Имперской Гвардии. Его сенсорные датчики могли дать фору смертным командирам или военных советникам. Тридцать многозадачных сервиторов двигались по командному мостику Лекс Тредецим, собирая информацию и направляя её прямо на голосферу.

Прямо сейчас он отслеживал движение тысяч подвергшихся порче сервиторов-преторианцев, преодолевающих стену импровизированной крепости, которую воздвигли Железные Воины. Хотя многие эмоции, которые были привычны для простых смертных, оказались вытеснены превосходящими логическими способностями, он всё ещё испытывал глубокую и горькую ненависть к нечистым магосам, которые так извратили эти великолепные проявления духа Омниссии.

Остаток некогда могущественного огня, коим являлось присутствие Бога-Машины в каждом механизме, в этих исковерканных созданиях едва теплился. Чуждая и разрушительная воля управляла их фибро-волоконными мускулами и приводила в движение их механические тела. То, что некогда было великолепным и величественным в своём логическом устройстве, теперь было извращено и достойно лишь ненависти, а главное – оно должно быть уничтожено.

Локард открыл вокс-канал и связался с командующим Трехо, предводителем скитариев, которых он привёл на Калт. Расположенные к западу от главного входа в ущелье, эти войска идеально подходили для контратаки.

– Коммандер Трехо, вы это видите?

– Так точно, магос, – прорычал Трехо, его сильный акцент жителя нижних уровней улья всё ещё был заметен даже после обширной аугметической операции на челюсти. – Отдайте приказ атаковать, умоляю.

– Считай приказ полученным – сказал он. Ему не нужно было уточнять, против какой силы требовалось выступить. Ненависть Адептус Механикус к этим испорченным машинам ощущалась не менее остро их подчинёнными. – Служите воле Омниссии.

– Принято. Трехо, конец связи.

Как только связь прервалась, золотые значки с изображением войска скитариев двинулись на восток в сопровождении боевых сервиторов. Ультрамарины уже вступили в битву с вражескими машинами, и как бы сильно он ни желал, чтобы осквернённые механизмы были уничтожены, предпочтительнее было истребить их руками праведных служителей Бога-Машины.

И не было никого более ревностного в своей праведной мести, чем Трехо.

Предупреждающие значки вспыхнули на голо-сфере, отображавей состояние сейсмических датчиков. Локард махнул гапто-сенсорной рукой над экраном и вывел показания на передний план. Периодические всплески энергии прошивали скалу. Само по себе это не было чем-то необычным, особенно на планете, изобилующей пещерами и туннелями, но эти показания появлялись слишком регулярно и слишком упорядоченно, нежели любое другое движение, которое он мог ожидать в ходе битвы.

Быстрыми жестами он уточнил параметры поиска сейсмодатчиков, отфильтровывая локальные сдвиги тектонических плит и удары тяжелой артиллерии. Пять траекторий движения было замечено внутри туннеля на противоположной стороне ущелья, и для таких чётких сигнатур могло быть только одно объяснение.

– Идентифицировать, – произнёс он, выполняя анализ сейсмических следов и вибраций с помощью логических механизмов Лекс Тредецим. – снизить погрешность до десяти процентов.

Как он и подозревал, ответ не заставил себя долго ждать. Следы были настолько конкретными и однозначными, что ему не нужны были когитаторы, чтобы понять, на что он смотрит.

Внутри голосферы открылось новая панель, проецирующая светящееся изображение, которое медленно вращалось в трех измерениях. Нечто длинное и цилиндрическое, усеянное крюками и зубьями, напоминавшее злобного подводного хищника с коническим клювом.

Он щёлкнул пальцем над панелью и вызвал полупрозрачное топографическое изображение Ущелья Четырёх Долин. Подразделения Ауксилии были отмечены белым цветом, ультрамарины синим, а силы Адептус Механикус – золотым. Локард назначил зелёный для Гвардии Ворона, но по неясной причине, они не появились на голосфере. Любопытнобыло и то, что одинокая серебряная иконка, изображающая Инквизитора Судзаку, двигалась от стен Кастра Меридем к линии фронта.

Сейсмические следы все глубже уходили в толщу планеты, но Локард знал, что это продлится недолго. Его пальцы танцевали в воздухе, когда он загружал множество вероятных сценариев для их моделей движения, основанных на плотности слагающей породы в Ущелье Четырёх Долин.

– Просчитать вероятные точки появления на основе текущей данных о траектории, – прошипел он. – Вопрос: где они выйдут на поверхность?

Мерцающий свет озарял облик машин смерти: ужасные маски преторианцев, одержимых демонами, и отвратительно мутировавшую плоть. Органические и искусственные компоненты смешались в гротескном слиянии, напомнив Уриэлю гангренозные раны.

Лил бесконечный чёрный дождь, и земля стала трясиной, по которой каждый шаг давался с трудом. Сотни тел лежали в маслянистых застоявшихся лужах, а грязь была скользкой от крови. Над головой раздался гром, и видимость сократилась до ста метров или даже меньше. В тени двигались дрожащие фигуры, хищные стаи боевых сервиторов, вооруженных шоковыми копьями и наэлектризованными лезвиями, которые трещали и шипели под дождем. Другие с грохотом стреляли из автоматических заклёпочников, а некоторые были вооружены сверкающим лазерным оружием, которое выпускало пучки бесконтрольной энергии.

Демонические машины пересекали руины и горящие леса Ущелья Четырёх Долин, перебегая между укрытиями, и неминуемо приближались к имперским линиям. Сотни подобных созданий валялись на грязной земле, их бронированные тела были разбиты артиллерийскими снарядами, приземлившимися в опасной близости от имперских укреплений, но большинство уцелели и продолжали атаку с безумной скоростью.

«Носороги» изрыгали снаряды в направлении наступающего врага, и оба лендрейдера продолжали сражаться, несмотря на тяжелые повреждения. Их бронированные шкуры были изранены и обожжены, Артемида хромала на поврежденную гусеницу, а Капиталинус потерял орудие в одном из боковых спонсонов. Оба всё ещё сражались с противником, но их боезапас и резервы были на исходе. Демонические механизмы врывались в оборону Ультрамаринов штормом лезвий и машинных проклятий. Взрывы, стрельба и вой механизмов, жаждущих крови, смешались в ужасный, неизбывный крик вечной ненависти.

Уриэль пронзил мечом то, что осталось от осквернённого боевого сервитора, и наружу хлынул вонючий ихор, смесь моторного масла и зараженной крови. Машина заскрежетала и с хрустом боли рухнула, её сильно распухшие конечности обмякли. Взрыв и диссонирующий всплеск статического электричества вдоль укреплений Ультрамаринов сигнализировали о смерти другой машины. Уриэлю не нужно было видеть значки состояния, возникавшие на краю визора, чтобы понять, что Ультрамарины тоже гибли. Мечи Калта сражались с ним бок о бок. Оружие ближнего боя отправилось в ножны, и его в руках космодесанта сменили болтеры. Скоординированные залпы огня – то, что могло сбить эти чудовищные машины. Они были закованы в тяжелую броню и могли перед смертью вынести ужасный урон.

– Враг справа! – Крикнул апотекарий Селенус, когда визжащая стая гигантских жукоподобных машин вырвалась из-под прикрытия того, что когда-то было «Адской гончей», но теперь стало просто пылающим обломком. Их панцири были блестящими и скользкими от дождя, акулоподобные головы имели форму пули и были усеяны металлическими шипами.

Древний Пелей прицелился из пистолета и сделал два быстрых выстрела через забрало ближайшего демонического механизма, и тот рухнул без звука. Киприан и Селенус вывели из строя следующий, стреляя непрерывными очередями в его грудь, пока его доспехи, наконец, не прогнулись, а масс-реактивные снаряды не разрезали его надвое. Третий был сражён мелтой Гадриана, и Уриэль разрядил свой болт-пистолет в нагрудник четвертого. Тот пошатнулся, но продолжал идти. Его тело покрылось множеством кровавых кратеров в местах, где взорвались болты. Ещё трое выжили, чтобы добраться до Ультрамаринов, и Неро мгновенно выхватил свою саблю.

Демонические машины столкнулись в рукопашной с Мечами Калта, и Ливий Гадриан был сбит с ног сокрушительным ударом огромного цепного кулака. Искры вылетели из его доспеха оранжевым веером, когда зубья вонзились ему в нагрудник, но прежде чем лезвия смогли преодолеть доспех, Брутус Киприан разорвал нападавшего на части управляемым шквалом болтерного огня.

Петрониус Неро нырнул под молотящими конечностями очередного монстра, словно предвидя каждое движение противника, и вогнал свой клинок прямо в тонкую щель между пластинами его брони. Он провернул меч, и враг упал со сдавленным криком. Гадриан перевернулся на спину и испарил стрекочущую машину мгновенным выстрелом из мелтагана.

Киприан поднялся на ноги, а вокруг вовсю кипела битва. Уриэль и Неро столкнулись с чудовищем, у которого была морда оскалившегося волка, его серебряная маска была озарена ярким светом. В красных глазах горела жажда крови, и он завыл искусственным голосом, который был преисполнен абсолютной ненавистью.

– Влево! – успел предупредить Неро, и Уриэль немедленно повиновался команде мечника. Чудовище обрушило пневматический молот туда, где только что стоял капитан Ультрамаринов, но тот нырнул под удар, перекатился и ударил мечом по кабелям, соединявшим кулак машины с потрескивающим генератором у неё за спиной. Неро отразил размашистый удар огромных ножниц и вонзил свой меч в мягкие ткани под плечом. Лезвие вырвалось наружу, разрезая сухожилия в металлической оболочке, которые приводили в движение руку. Оружие безвольно вытянулось вдоль туловища, но монстр попытался нанести удар мечнику одной из заострённых ног.

Он отклонился в сторону, и Уриэль воспользовался моментом, чтобы прыгнуть на панцирь зверя. Тварь дёрнулась в попытке сбросить его, но Уриил ухватился за шипастый позвоночник и опустил клинок. Одним ударом он развалил тушу демона от мозгового ствола до ключицы. Зверь ничком плюхнулся в грязь, но Уриэль спрыгнул прежде. Неро посмотрел на него и покачал головой. – Это был рискованный маневр, – сказал он. – Что, если бы, упав, оно покатилось? Его панцирь пригвоздил бы тебя к земле.

Уриэль кивнул: – Я знаю, но оно мертво, и это единственное, что имеет значение.

Он перегруппировал своих людей, с удовлетворением отметив, что в отряде нет потерь. Даже Ливий Гадриан избежал серьезной травмы, хотя кровь слабыми толчками сочилась из дыры в пробитом пластроне. Броня остальных воинов отряда была вымазана грязью, но они по-прежнему были великолепны в своей стойкости. Хотя чёрный дождь не утихал с момента начала битвы, на полотнище Четвёртой роты не было ни пятнышка.

Десять воинов получили ранения, и теперь были не в состоянии продолжать битву, трое из них никогда не смогут сражаться вновь. Их линия выдержала первый натиск демонических машин, но, глядя в ущелье, где бушевали молнии, и лил дождь, Уриэль увидел, как враги собираются для новой атаки.

– Они скоро вернутся, – сказал Неро, словно прочитав его масли. Он размахивал мечом, чтобы постепенно разгрузить мышцы плеч.

– Пусть приходят, – ответил Киприан, ударив кулаком по ладони, – это была бы схватка, достойная моих сил. Рождённые Кровью – слабые противники. Спасибо примарху за это, но всё же…

– Даже для тебя нашлась работёнка, когда хлынули эти отродья, – поддел товарища Гадриан, загоняя в мелтаган свежую энергоячейку. – Хочешь пари?

– Нет. Чтобы его выиграть, я должен буду увидеть, как кто-то оторвёт тебе голову. А мне бы хотелось этого меньше всего.

– Они не посмеют, – заверил Киприан.

– Никто не сможет этого сделать, Киприан, – послышался чей-то голос. – Для того, чтобы оторвать тебе голову, нужна шея, а у тебя её нет.

Уриэль хорошо знал этот голос и улыбнулся, увидев, как Пазаний ведёт Поджигателей вдоль строя Мечей Калта. Тактический отряд Нестора занял позицию слева от Уриэля, а капеллан Клозель повёл отряд Пазания направо. Воины его друга были изрядно потрёпаны в битве против Рождённых Кровью и демонических механизмов. Никто не погиб, но все теперь носили впечатляющие отметины на своей в броне.

– Хорошо, что ты снова с нами, – сказал Уриэль, удивленный тем, как сильно он скучал по Пазанию в бою. Какой бы чётко скоординированной боевой единицей ни были Мечи Калта, их не связывали десятилетия дружбы, как Пазания и Уриэля.

– Я нужен тебе здесь, – сказал Пазаний. – Просто ты соскучился по моим грубым замечаниям и мудрым советам. В конце концов, у нас ведь так же, как в гвардии: на деле всем здесь управляют сержанты, а? Так ведь, Нестор?

Сержант Нестор кивнул и сказал: – Как скажешь, сержант Пазаний.

Пазаний сделал жест в сторону изрытой воронками пустоши: – Похоже, именно здесь они нанесут самый сильный удар, когда снова нападут на нас, поэтому я решил, что некоторая помощь нам не помешает.

Три громадных фигуры прошли между носорогами. Бронированные колоссы из керамита, стали и плоти с арсеналом смертоносного оружия, которое они несли в своих могучих кулаках.

– Я привёл дредноутов, – сказал Пазаний.

До сих пор в этой битве дредноуты Четвёртой роты исполняли роль огневой поддержки, но этот бой наверняка будет рукопашным. Их древняя сила на линии фронта укрепит решимость и мужество каждого воина, который будет сражаться в их тени.

Четвертая рота когда-то располагала четырьмя дредноутами, но брат Баркус пал на Эспандоре, в обороне Коринфа. Его смерть была тяжёлым ударом, потому что он верно служил Ордену почти тысячу лет и хранил у себя в груди исключительную мудрость и смелость, какие уже турдно встретить.

Брат Сперитус и Брат Зет возвышались над Космическими Десантниками. Их бронированные саркофаги были украшены золотыми лаврами и иконами Ультрамаринов, выполненными в сверкающем кварце. Оба сменили оружие на то, что было предназначено для ближнего боя. Сперитус установил огромный огнемёт на один кулак. Его сопло мерцало синим пламенем. Другая рука оканчивалась потрескивающим пневматическим молотом, способным пробить путь сквозь метры адамантия за считанные секунды.

Зет, неизменно дальновидный воин, вооружился энергетическим кулаком и штурмовой пушкой.

Оба Дредноута сражались вместе с Уриэлем в кампании на Павонисе, хотя он никогда не знал их при жизни. Последний же дредноут Четвёртой роты был тем, кого Уриэль знал много лет.

Технодесантник Харкус был смертельно ранен на Павонисе, но непреклонная воля к жизни позволила его истерзанному телу, помещённому в стазис, вернуться на Макрагг, где ему была оказана честь быть похороненным в одной из самых священных реликвий Ордена. Его кузница была перестроена на Макрагге, и одну конечность заменили многофункциональной серво-рукой, оснащенной смертоносными дрелями и энерго-резаками.

– Брат Харкус, – сказал Уриэль с поклоном. – Твоё присутствие – это честь для нас.

– Прошло слишком много времени с тех пор, как я сражался вместе со своими боевыми братьями, – сказал Харкус, проходя мимо, чтобы занять своё место в строю. Уриэль смотрел ему вслед.

– Я смотрю, он как всегда очень разговорчив, – хмыкнул Пазаний.

– Харкус никогда не был особо приветливым воином, – согласился Уриэль. – Даже когда ходил среди нас во плоти.

– Похоже, погребение ничуть его не изменило, – заметил Пазаний.

– Да, но я ценю его не за душевные беседы, – возразил Уриэль.

– И то верно. Эта буровая рука выглядит очень функциональной, – сказал Пазаний. – Да и его плазменная пушка будет наносить реальный урон.

Уриэль осматривал руины и пространство ущелья, изрытое воронками от попаданий снарядов. Из-за стены, которую воздвигли Железные Воины, продолжал звучать бой барабанов, сводящий с ума. Строители фортификаций не бездействовали во время боя. В крепостной вал были встроены новые бастионы и редуты. Кроме того, улучшенное зрение Уриэля позволило ему увидеть, что новая граница теперь сильнее выступает из устья туннеля, поглотив ещё больше драгоценных земель Калта.

Кипучий гнев подступил к горлу Уриэля при виде такого неслыханного разрушения в мире, который, как он наивно полагал, был надёжно защищён от любого нападения. Закопчённые руины плакали чёрными слезами из разбитых окон, а горящий лес взметнул снопы искры, когда демонические конструкции вырывались из линии деревьев. В то же время у крепостных стен появилась полоска знамён, и армия Рождённых Кровью двинулась в атаку.

Земля завибрировала низкочастотным гулом, как от первых толчков сильного землетрясения, и Уриэль схватился за выхлопную трубу ближайшего «носорога». Воины в замешательстве смотрели по сторонам, то и дело глядя на потолок пещеры, с которого вниз посыпались осколки камня и пыль. Пещерные землетрясения были обычным делом на Калте, но продолжительный гул и глубокие вибрации говорили ему, что природа нынешних толчков была явно техногенной.

– Гиллиман, защити нас! – прошипел Брутус Киприан, и Уриэль увидел, как огромная тень Черной Базилики нависает над стенами, её огромный корпус был чернее, чем ночь. По дуге в направлении колоссальной конструкции мелькнули снаряды немногочисленных артиллерийских орудий Оборонной Аксилии, которые пережили ад колдовской бури, но ни одна боеголовка не достигла цели. Алые молнии уничтожили все снаряды на подлёте. Главный калибр дал залп, и стометровый участок линии обороны исчез в огненном цунами.

Вокс-бусина зашипела в ухе, и Уриэль узнал в иконке на визоре входящий вызов от Магоса Локарда. Значок сообщения мигал красным, и он открыл линию.

– Магос, – сказал он, – сейчас не лучшее время.

– Капитан Вентрис, я должен сообщить Вам, что пять вражеских боевых машин сейчас находятся под Вашей позицией, – сказал Локард. – Я предполагаю, что они появятся примерно в трёхстах метрах от Вашего текущего местоположения. Я не могу установить их полезную нагрузку, но из соотношения веса и скорости я склонен полагать, что внутри предатели Астартес.

– Как будто эта битва была не достаточно тяжела на одном фронте, – выругался Уриэль.

– Я отправил скитариев командующего Трехо к Вам, – продолжил Локард. – Они должны быть у Вас с минуты на минуту

– Принято. Вентрис, конец связи.

Уриэль повернулся к своим воинам и сказал: – Ультрамарины, внимание! Чётные отряды отступают на двести пятьдесят метров и следят за появлением подземных транспортов в тылу. Нечётные остаются на позициях и готовятся к битве. Отвага и честь!

И бойня началась по новой.