Ущелье Четырёх Долин было залито ярким светом от солюменовых[8] генераторов, которые работали под её сводами, отбрасывая глубокие тени. Они освещали обширное устье пещеры, открывавшееся в сторону Врат Гиллимана и поверхности Калта. Эта гигантская галерея выполняла транзитную функцию. Сюда путешественники с поверхности попадали, спускаясь в недра планеты, и отсюда же начинали своё путешествие в Каверна Драконис.

Три широкие долины брали своё начало в Ущелье, и каждое простиралось в одну из сторон света. Крепость Кастра Оксиденс предваряла выход в западную долину, Кастра Меридиен – охраняла южную долину и, наконец, Кастра Ориенс возвышалась на востоке. На подступах к ним, вдоль широких дорог, располагались многочисленные изящные сооружения, предлагающие любые услуги тем, кто решал посетить Калт. Гостиницами, приютами, заправками и храмами было усеяно всё ущелье, пасторальный ландшафт которого никак не соответствовал подземному расположению.

Леса простирались до северной оконечности гигантской галереи. Из расщелины в скале под сводчатым потолком, с высоты почти в семьсот метров, вниз устремился водопад. В любой другой день ущелье было удивительным местом, где путешественники могли встретить старых и новых друзей, а паломники прибывали сюда, чтобы выразить своё почтение в одном из многочисленных уединенных храмов, вырезанных в подземных туннелях Калта. Скоро всё это станет полем битвы.

Уриэль наблюдал за скитариями из люка своего «носорога», когда те занимали окопы к западу от главного входа в пещеру. Поддержка этих ревностных слуг Бога-Машины была бы неоценима, когда нападут Железные Воины. Ультрамарины под его командованием удерживали центр долины, заняв позиции на холмах и в укреплённых сооружениях перед Кастра Меридиен. Великая крепость была построена из зелёного мрамора, её гладкие стены были исчерчены тёмными прожилками, а главный вход преграждали многослойные врата из тёмного армапласта и стали.

Многочисленные артиллерийские расчёты в форме Оборонной Ауксилии Калта разместились на горных хребтах между крепостями, а подготовленные позиции на склонах под ними занимали солдаты в синей униформе и множество единиц бронетехники. Ущелье Четырёх Долин было смертельной ловушкой. Огневые позиции вдоль дорог были организованы с перекрытием областей обстрела, а улицы и проезды между постройками превращались в смертельные зоны. Громада Лекс Тредецим встала перед Кастра Меридем. Скрытая от глаз подвижная крепость, тем не менее, обеспечивала предельный уровень контроля боевых действий.

Стоя возле командного «носорога», Пазаний и Клозель, сложив руки, изучали поле предстоящей битвы опытным взглядом. Клозель присоединился к Поджигателям[9], и Пазаний приветствовал его решение.

Мы укрепились тут на столько, насколько вообще позволяет эта местность, – сказал Пазаний. – Хотя мы так же говорили и раньше. Мы все готовы и ждём приказов.

Отряды ультрамаринов окопались рядом со своими «носорогами», готовые ринуться на врага, только он появится. Яркий свет пронизывал кроны деревьев, но Уриэль поймал себя на мысли, что его тревожат смолкшее пение птиц, как если бы существа Калта хорошо знали ужасного врага, готового обрушить ад на это место.

– Я всё ещё думаю, что что-то упустил, – проговорил Уриэль, оценивая диспозицию.

– Я пересмотрел твои планы развёртывания, – заметил капеллан Клозель, – они построены в полном соответствии с Кодексом.

– Это-то меня и беспокоит, – нахмурился Уриэль. – Хонсу показал нам, что может думать как мы, а если он может думать как мы, то может и опередить нас.

– Ты сомневаешься в мудрости Кодекса? – спросил Клозель. – Я думал, ты научился доверять его наставлениям на Павонисе. Я ошибался?

– Нет, капеллан, совсем нет. Но нет ничего хорошего в том, что враг в любой ситуации может узнать, как мы будем реагировать.

– Похоже на правду. – согласился Клозель. – Тогда, возможно, пришло время думать как враг?

– Что ты имеешь ввиду?

– Гвардия Императора, Кустодес, когда-то практиковала форму обеспечения внутренней безопасности, известную как Кровавые Игры. Воины их же братства пытались нарушить безопасность Императорского Дворца, - сказал Клозель. – То, что Его собственные преторианцы выискивали уязвимые места и нарушения в обороне, способствовало усилению мер безопасности вокруг Императора.

– И что ты предлагаешь?

Клозель поднял руку над многоуровневой обороной Ущелья Четырёх Долин и сказал: – Посмотри на войска и фортификации. Что бы ты предпринял, чтобы победить всё это?

Уриэль погрузился в расчёты линий огня, глубокой обороны и многочисленных анфиладных позиций. Всё было на месте: текущее расположение тысяч защитников будто сошло со страниц полевого руководства.

– Вот и всё, – сказал он, – я не знаю, как бы я это сделал. Должно быть, эту оборону невозможно пробить, следуя любой из стандартных доктрин.

В этом-то и состояла проблема. Хонсу мало полагался на доктрины и пугающе быстро принимал верные решения, интуитивно понимая природу любого боя. Его способность чувствовать механику битвы не имела себе равных, и он мог считывать малейшие изменения боевой обстановки лучше, чем кто-либо из известных Уриэлю. Знание о том, когда лучше объединить войска, напасть, когда обойти с фланга или устроить ложный манёвр – всё это были качества, которые иным давались потом и кровью, но Хонсу, казалось, обладал ими с рождения.

Как бы то ни было, Хонсу дал бой, и сделал это так, как никто и предположить не мог.

Все началось с воя артиллерийских снарядов, вырывающихся из большого туннеля Врат Гиллимана. Всего сутки потребовались Железным Воинам, чтобы преодолеть каменную преграду, созданную обстрелом свода пещеры из орудий Лекс Тредецим. Но теперь битва за Калт действительно началась и была в самом разгаре.

Снаряды обрушились на центр пещеры, накрыв передовые позиции Оборонной Ауксилии. От мест падения первых снарядов волнами катились удары последующих, подбрасывая в воздух всё больше земли. Встретив обстрел в окопах и редутах, лишь немногие погибли от взрывов. Толстые слои утрамбованной почвы рассеивали энергию снарядов. Те же позиции, которым не повезло попасть под прямой удар, были буквально вбиты в землю.

Не успело стихнуть эхо первого залпа, как последовали второй и третий, сея разрушения широким фронтом ударных волн. Фугасные и дымовые снаряды были начинены мощной взрывчаткой, и долину постепенно заволокивало удушающей серой пеленой. Уриэль сменил зрение на тепловое и увидел, что всё поле боя исчерчено узором термальных следов. Долина была почти полностью серой, и если не считать воронки от падения снарядов, взору представали только незначительные температурные градиенты, но в устье пещеры он увидел яркие силуэты пехоты, наступающей под прикрытием дыма.

– Пехота на подступах, – скомандовал он в переговорную сеть артиллерии. – Сосредоточить огонь на линиях Примус и Секундус. Зарядить боеголовки с подрывом в воздухе.

Как только приказ был отдан, орудия Оборонной Ауксилии открыли огонь стройным залпом. Установки «Вихрь», укрытые в оборудованных на возвышении бермах, выпустили рой боеголовок, которые упали на устье долины и уничтожили вражеских солдат серией сотрясающих воздух взрывов. Снаряды сдетонировали на высоте тридцати метров над землёй, мгновенно послав на головы Рождённых Кровью дождь из шрапнели. В следующую же секунду множество вражеских солдат исчезло в облаках из крови и ошмётков их собственных тел.

Артиллерийская дуэль продолжалась несколько минут. Воины Хонсу не могли закрепиться в пещере или продвинуться дальше, чем на сто метров. В то время как артиллерия захватчиков была ограничена узким огневым коридором, защитники Калта не знали подобной проблемы и безжалостно осыпали врагов снарядами.

– Похоже, ты переоценил способности этого Хонсу, – сказал Клозель, наблюдая за побоищем с явным удовольствием. Уриэль рассеяно кивнул. Лобовая атака была совсем не тем, что он ожидал увидеть. Этот ход был слишком прямолинейным, слишком лишённым воображения и слишком глупым для такого искушённого полководца как Хонсу.

– И меня это беспокоит, – ответил Уриэль.

В течение дня Железные Воины беспрерывно атаковали, что позволило им продвигаться вперёд с каждым часом. Пусть это и стоило им сотен воинов за каждый пройденный фут, их плацдарм в Ущелье неумолимо ширился и укреплялся. В промежутках между обстрелами тяжёлые бульдозеры сгребали огромные кучи обломков, формируя бермы, за которыми укрывалось всё больше воинов.

Подвижные артиллерийские установки выкатывались из туннеля и размещались за подготовленными укреплениями, расширяя зоны обстрела, чтобы охватывать всё Ущелье. Эта война была предельно жестокой и методичной. Враг отодвигал фронт и занимал позиции, ни сколько не заботясь о том, скольких жизней ему это стоило. Безрассудная смелость этой стратегии ужасала. Какой же силой воли нужно обладать командиру, чтобы люди без всякого протеста отправлялись погибать под опустошительным огнём.

Высокие бермы изгибались широкой дугой от одной стены туннеля до другой. Сотни тяжёлых прямоугольных блоков, сформированных сеткой и наполненных булыжниками с пола пещеры, были сдвинуты, чтобы образовать неровные стены, отталкивающие на вид и столь же неуязвимые для огня артиллерии. Отвратительные знамёна были выставлены на гребне укреплений, а сами блоки облиты расплавленным сырым железом, которое образовало пластины брони. Уриэль смотрел на наклонную линию уродливых блоков, с ужасом понимая, чтоже всё-таки строили Железные Воины.

– Это крепостная стена, – сказал он, – они готовятся осаждать нас.

Со стен Кастра Оксиденс инквизитор Судзаку наблюдала за сложным балетом боевых действий, и на её лице читались одновременно профессиональный интерес и привычная скука. Будучи воином священного ордоса, она, конечно, была обучена военному искусству, но слишком большая часть её работы выполнялось в тени, и столь очевидные проявления силы были почти чужды ей. Ей не нравилось работать в открытую, поскольку основная сила инквизиции заключалась в страхе перед неизвестной природой этой организации.

Взгляды, которые она привлекала, стоя на стрелковой ступени, были любопытны и почтительны, но страха она не видела. Собуро почувствовал её беспокойство, поворачиваясь к ней с легкой улыбкой на лице.

Он был эмпатом, и довольно неплохим.

– Они не боятся Вас, – сказал он. – Это довольно странно.

– Так и есть, – призналась Судзаку.

– Возможно, гражданам Ультрамара действительно нечего скрывать от инквизиции.

– Тогда эти миры и вправду исключительны.

– Я бы сказал, уникальны. – ответил Собуро, поправляя кобуру на бедре. Подобно Судзаку, Собуро был темнокожим и беловолосым, но значительно выше и крепче. Он обладал чертами хорошего помощника, но Судзаку считала, что ему не хватает жёсткости, чтобы стать полноправным инквизитором. Его эмпатические способности улучшали сочувствие и понимание – черты, которые не всегда желательны для инквизитора. Эта кампания даст Судзаку ответы на многие вопросы относительно пригодности её помощника.

Холодный ветер пронёсся вдоль крепости, оплота с высокими чернокаменными стенами, и Судзаку сильнее завернулась в свой дождевик. Крепость была построена в лучших традициях Ультрамаринов: крепкой, прочной и незыблемой. Судзаку различала работу каменщиков, датируемую годами вскоре после Великого Предательства.

Её окружение собралось поблизости. Пёстрое сборище облаченных в балахоны учёных, калькулюс-логи и бронированных воинов. Её телохранители когда-то были штурмовиками Ясинитинских Мародёров, но с тех пор многочисленные боевые импланты изменили их облик, превратив в грозных кибернетических убийц. У них были имена, как она полагала, но Судзаку знала их лишь по позывным. Измождённого вида учёный, Милотас, внимательно изучал зеркальный инфопланшет, который выплёвывал бумажную ленту из основания, пока тот бормотал катехизисы, призванные умилостивить духов статистической обработки.

Только близнецы стояли поодаль. Двое аномально высоких и стройных мужчин с тонкими конечностями, чьи тела были туго стянуты кожаными ремнями с серебряными пряжками и застёжками из холодного железа[10], были альбиносами с полупрозрачной кожей и глазами цвета зимы. Судзаку вывезла близнецов с родной планеты, где такая внешность сделала бы их добычей суеверных дикарей, считавших, что органы подобных вырожденцев имеют целебные свойства при употреблении внутрь.

Учитывая душевные муки, которые они переживали во время служения инквизитору, Собуро часто отмечал, что, пожалуй, было бы гуманнее позволить им умереть. В редкие моменты откровения Судзаку даже соглашалась с этим, но их потрясающие экстрасенсорные способности были слишком полезны, чтобы отказываться от них ради милосердия. Под неусыпным контролем близнецы могли считывать переменчивые потоки имматериума и предупреждать о грядущем варп-вторжении.

Разумеется, как и за всеми псайкерами – потенциально подверженными порче – за ними надлежало следить, и её пальцы обхватили рукоятки пистолетов.

– Они нервничали с тех пор, как мы приехали сюда, – сказал Собуро.

– Прекрати это, – сказала Судзаку. – Не читай мои мысли.

– Извините, но это трудно, Вы не прикрываете свои чувства.

– Тогда возьми себя в руки, – предупредила Сузаку. – Сосредоточься на белоглазых. Веди их и читай их эмоции.

– Конечно, – ответил Собуро, признавая справедливость упрёка.

Судзаку подняла взгляд и увидела облака, плывущие под крышей гигантской пещеры. Погода в подземельях Калта может меняться в одно мгновение, и среди жителей принято считать, что если она Вам не нравится, достаточно подождать всего пять минут, и она изменится. Инквизитор всё ещё находила странным, что облака могут образовываться в подземных пространствах, но Локард сказал ей, что погодные условия были воссозданы благодаря технологии, появившейся в более древние времена. Ходили слухи, что некоторые из этих технологий дело рук ксеносов, но никому из жрецов Марса никогда не разрешалось их изучить.

Она подняла воротник своего дождевика и вздрогнула, чувствуя, как её зубы стучат от холода. Температура значительно упала, а на выдохе стал виден пар, когда мрамор бастиона на глазах затянуло инеем.

Осознание ударило её как гром. Это не было обычной переменой погоды! Судзаку оглянулась и увидела, как Собуро пытается что-то произнести, хотя его рот замерзает от холода.

– Собуро! – воскликнула Судзаку.

– Колдовство, – прошипел тот сквозь зубы, и его скрутила наполнившая тело губительная энергия. – Могущественное. Тёмное. О, нет… кровавая магия. Здесь!

Он повалился на землю, мутная пелена заволокла глаза, а туловище свело от мороза. Судзаку упала возле своего помощника и потянулась, чтобы прикоснуться, но вздрогнула от ледяного воздуха, окружавшего его. Она заметила тени и подняла глаза, увидев близнецов, которые стояли над ней.

– Мы чувствуем всё, госпожа. Все течения, – сказал один.

– Они рекой текут через наш разум, – закончил другой. – Кровь невиновных проливается.

– Как дождь на улицах.

– Как весенний прилив.

– Оно нахлынет, чтобы снести врагов Рождённых Кровью.

– Никаких загадок! – потребовала Судзаку. – Что за колдовство вы ощущаете?

– Врата Эмпиреев открыты.

– Ужасы запредельного ответили на вызов.

– То, что было кошмаром прошлого.

– Созреет кровавым плодом в умах ныне живущих.

Судзаку увидела, что все следы белизны исчезли из глаз близнецов, когда их радужные оболочки наполнились кровью. Собуро завопил от боли.

– И мёртвых станет больше, чем живых, – закончили близнецы в один голос.

Серебряные пряжки на ремнях, которыми руки близнецов были примотаны к телу, вспыхнули и потекли жаркими струйками металла, а железные замки пошли трещинами. Кожа потемнела, и лица превратились в кровожадные демонические маски. Будто пара змей, сбросивших кожу, они избавились от оков, открывая взглядам свой новый демонический облик.

Пистолет Сузаку оказался в её руке секунду спустя, и она, не моргнув, всадила пулю в чудовищно преобразившееся лицо первого близнеца. Второй освободился от своей смирительной рубашки и потянулся к ней жилистыми руками, которые теперь оканчивались длинными когтями. Она вскинула оружие, но прежде чем успела выстрелить, из груди демона вырвалось ревущее цепное лезвие, имплантированное в руку одного из Ясинитинских телохранителей.

Лезвие вырвалось из ключицы, и бледнокожий псайкер кровавой кучей свалился к оборонительному валу. Мороз на зубчатых стенах исчез, и Судзаку спешно открыла вокс-канал, чтобы связаться с ультрамаринами.

– Капитан Вентрис, – выдохнула она, лёгкие все ещё болели от сильного холода. – Будьте на чеку, враги используют мощное колдовство. Смертные солдаты – наименьшая из ваших забот. По всей вероятности, Вы столкнетесь с порождениями варпа, которые будут появляться просто из ниоткуда.

– Демоны? – спросил каптан.

– Наверняка. Используя магию крови призывают только самых ужасных существ.

– Принято. Вентрис: конец связи.

Судзаку отключила связь, когда Собуро неуверенно поднялся на ноги. Она уже собиралась подать ему руку, как вдруг увидела глаза своего помощника, затянутые красной пеленой. Касание варпа было коварным, и даже малейший след разрастётся, чтобы поглотить того, кто был тронут его порчей. Она отступила на шаг и подняла оружие.

Собуро увидел пистолет и почувствовал в инквизиторе одновременно сожаление и холодную решимость. Лицо его осунулось, но он был хорошо обучен мастерами Таласы Прайм, и поэтому лишь обессилено кивнул в знак согласия.

– Сделай это, – сказал Собуро. – Ты знаешь, что должна.

Судзаку кивнула и взвела курок своего пистолета.

– Теперь они будут бояться тебя, сестра.

Тёмные грозовые облака сгущались в воздухе над ущельем, и выстрел Судзаку потонул в раскатах грома. Перемена погоды на Калте никого не удивляла, но скорость, с которой тьма разрасталась у них над головами, была совершенно не естественной. Грохочущие вихри вскипали, прорываясь в действительность, и частыми вспышками болезненного света выхватывали из темноты отвратительную крепостную стену и знамёна Рождённых Кровью.

Солюмены под потолком пещеры погасли один за другим, погрузив колоссальное пространство грота в практически полную темноту. Порывы обжигающе-холодного ветра с воем вырывались из северного туннеля подобно морозным бурям, царившим на просторах любого из ледяных миров смерти. Призрачные фигуры, заметные лишь на краю зрительного восприятия, двигались сквозь ветер и облака: ящероподобные, крылатые создания с бледной кожей и хищными жёлтыми глазами.

Стрелы молний разрывали облака, и воздух пещеры наполнялся тошнотворным актиничным маревом. Паника распространялся как зараза, завывающие облака пробуждали в людях фобии и подавленные страхи из глубокого детства.

Бой барабанов эхом отражался от стен, словно последние бесполезные удары больного сердца. Ужасное пение присоединилось к барабанам, низкий ритмичный звук, нараставший всякий раз, как очередной удар отражался от облаков. Он прорывался сквозь гром, к которому теперь присоединился звон мечей о щиты и лязг боевых ножей, примкнутых к оружию. Никто из мужчин и женщин Оборонной Ауксилии не мог побороть разыгравшееся воображение, и каждый из них представил, как эти ужасные клинки вонзаются в их внутренности и разрывают глотки. Сержанты и капитаны пытались успокоить своих воинов речами о долге и мужестве, но их слова звучали фальшиво и лишь глубже загоняли ледяные осколки страха глубже в сердца солдат.

С колоссальным грохотом облака над головами защитников обрушили вниз свою ярость. Потоками хлынул чёрный дождь, и по гребням между крепостями стали хлестать дуги электрических разрядов. Словно под сокрушительными выстрелами орудий орбитальных боевых кораблей гребни исчезли за стенами огня, и дюжина артиллерийских позиций была уничтожена. Мгновенно последовали вторичные взрывы, когда сдетонировал их боезапас. Описывая замысловаты траектории, снаряды разлетались во все стороны и падали среди защитников. Всё больше вспышек света от разнонаправленных взрывов озаряло окопы.

Командиры батарей спешно отдавали приказы мобильной артиллерии искать укрытие в укреплённых ангарах, вырезанных прямо в скале, но многие уже опоздали.

Скрученные разряды огненных стрел играючи расправлялись с крепкой бронёй, наполняя каждый танк перегретой плазмой, которая в одно мгновение испепеляла экипаж. Как только большая часть имперской артиллерии была эффективно подавлена, громкие крики из-за уродливой стены поднялись на новую высоту.

С бешеными воплями и гулом диссонирующих боевых горнов тысячи Рождённых Кровью и их боевых танков выбрались из своих укрытий и хлынули в Ущелье Четырёх Долин.