Бигги Бэрроуза вызвал в город Стоун. Стоун — один из главарей гангстеров, в западной части Филадельфии он, пожалуй, самый влиятельный. Возможно, давил на полицию он сам. Когда Стоун сжимал кулак, многим становилось неуютно.

Кармоди и Берк спорили о политике. Их разговор отвлекал Бэньона, но он продолжал думать о Люси Кэрроуэй, строя предположения о том, какая связь, если она вообще имелась, могла существовать между ней и Максом Стоуном. С завтрашнего дня смена Бэньона менялась, в течение следующей недели он будет работать с восьми утра до четырех. Он был рад, что не поступало никаких вызовов, а значит, сверхурочных не предвиделось. Когда сержант Хейнеман явился сменить его на час раньше, он заторопился домой, не переставая думать о том, принесет ли плоды инициированный им розыск Люси Кэрроуэй.

Известие о Люси Кэрроуэй ожидало его на следующее утро. Нили, появившийся на работе несколькими минутами раньше, передал ему донесение.

— Тебя это интересовало, Дэйв? — спросил он.

Бэньон взял бумагу из рук Нили и быстро пробежал её глазами.

Полиция штата Пенсильвания обнаружила в городе Раднор женщину, соответствовавшую описанию, которое накануне было разослано из Филадельфии отделом по расследованию убийств. Её нашел в два часа ночи водитель грузовика, в районе Ланкастер-Пайка. В данный момент труп находился в Больнице святого Фрэнсиса.

Бэньон медленно провел рукой по лбу. Труп в Больнице святого Фрэнсиса. До него доносился запах кофе из стоящего рядом стакана, аромат табака из трубки, которую не выпускал изо рта Нили. На пыльном полу играли яркие лучи солнца. Его окружали звуки и образы продолжавшего наслаждаться жизнью мира.

— Я займусь этим делом, — сказал он. — Вернусь к полудню. Последи за порядком.

— Не беспокойся, сержант, — ответил Нили.

Бэньон вел машину через аккуратные, ласкающие глаз богатые пригороды, улицы которых пестрели разноцветьем роскошных «паккардов» и «бьюиков», а в торговых центрах прохаживались нарядные горничные, приехавшие за покупками. Воздух был прозрачен и свеж, мягкое утреннее солнце приглашало просыпавшихся обитателей города поскорее начинать новый день.

«Какого черта сюда занесло Люси Кэрроуэй?» — подумал Бэньон.

Доехав до местечка Ланкастер-Пайк, близ крохотного городка Раднор, Бэньон свернул в сторону и повел машину по широкой, обсаженной вязами улице в сторону Больницы святого Фрэнсиса.

В травматологическом отделении, пол которого был покрыт керамической плиткой, он назвал свое имя дежурной сестре, объяснив причину своего визита.

— Понятно, идите за мной, — сказала она.

Вслед за ней Бэньон вошел в небольшое помещение, где находились несколько плетеных стульев и стол, на котором стояла ваза с цветами. Стены украшали репродукции картин, изображавших охотничьи сцены. Навстречу ему из-за стола привстал высокий седой мужчина и протянул руку:

— Парнелл, детектив следственного отдела. Вы, если не ошибаюсь, Дэйв Бэньон?

— Он самый.

Парнелл производил впечатление сурового, мужественного человека. Его рукопожатие было крепким, взгляд пристальным, а лицо говорило о том, что большую часть времени он проводит на воздухе.

— Вас интересует девица, которая в данный момент находится здесь?

— Да. Что с ней случилось?

— Её выбросили из машины сегодня ночью или рано утром. У неё сломана шея и трещина в черепе. Труп в соседней комнате. Пойдемте глянем.

— Пойдемте, — сказал Бэньон, снимая шляпу.

Обнаженное тело Люси Кэрроуэй лежало на оцинкованном столе. Над трупом на высоте примерно двух футов был установлен мощный светильник, положение которого регулировалось ножной педалью. «Она выглядит совсем крошечной, — подумал Бэньон, — не больше ребенка».

Врач, мужчина с усталыми грустными глазами и подергивающейся левой щекой, переместил лампу ближе к телу.

— Взгляните, — обратился он к Бэньону и Парнеллу и указал пальцем на небольшие пятна на стройных ногах Люси — их было полдюжины между лодыжками и коленями. — Ожоги, следы сигарет.

Парнелл негромко выругался.

Доктор покачал головой:

— На запястьях и бедрах кровоподтеки от веревок. Маньяк, похоже, взял что хотел, а потом выбросил её из машины. Вам она нужна в Филадельфии?

— Нет, пожалуй, просто она… была замешана в другом деле, — сказал Бэньон. — Её выкинули из машины уже мертвой?

— Трудно сказать, — ответил доктор, постукивая скальпелем по металлическому краю стола. — Узнаем минут через пятнадцать — двадцать.

— Изнасилование? — спросил Бэньон.

— Нет, насколько я понимаю.

Бэньон вместе с Парнеллом прошел в соседнюю комнату. Мысленно он поносил себя последними словами: «Если бы я соображал быстрее, возможно…»

— Почему она вас интересует? — спросил Парнелл, набивая табаком короткую черную трубку. — Если я чем-нибудь могу помочь…

— На прошлой неделе в Филадельфии покончил с собой полицейский. Жена объясняет его поступок плохим здоровьем. Люси Кэрроуэй утверждала обратное. По её словам, он был в отличной форме, — сказал Бэньон, доставая из кармана пачку сигарет. — Потом Люси исчезла. Теперь она в морге.

— Это могло быть простое совпадение, — сказал Парнелл. — Не исключено, что её убил кто-то, кого она видела впервые в жизни. Мужчина, угостивший её выпивкой и пригласившей прокатиться.

— Возможно, — согласился Бэньон.

Доктор возвратился спустя пятнадцать минут.

— Когда её выбросили из машины, она была ещё жива, — сказал он. — Сомнений нет. Причиной смерти послужили обломки ребра, пронзившие сердце. Конечно, к летальному исходу могла привести сломанная шея или трещина в черепе. Однако непосредственной причиной явилось всё же ребро. Кость вошла в сердце в тот момент, когда женщина оказалась на асфальте. Именно поэтому я утверждаю, что выбросили её живой.

Объяснения доктора не удовлетворили Бэньона. Вопрос о непосредственной причине смерти по-прежнему казался ему спорным.

Сопровождаемый Парнеллом, он вернулся к своей машине. Дул резкий холодный ветер, мужчины стояли, придерживая руками шляпы.

— Спасибо, желаю удачи, — сказал Бэньон.

— Она мне безусловно потребуется, — сказал Парнелл, — Рассчитываю на помощь местных жителей. Мы опросим всех. Может, кто-нибудь видел припаркованную на обочине машину или ещё что-то не совсем обычное. Если узнаете что-нибудь интересное в Филадельфии, сообщите. Обстоятельства, при которых покончил с собой фараон, не кажутся вам подозрительными?

— Нет, здесь всё чисто, — ответил Бэньон. Парнелл, похоже, не был простаком.

Они пожали друг другу руки, и Бэньон сел в машину. Парнелл просил передать привет нескольким детективам из Филадельфии, которых знал лично. И повторил:

— Будут новости — сообщите.

— Обязательно, — пообещал Бэньон.

На обратном пути его не покидало острое чувство неудовлетворенности.

В течение нескольких последующих дней Бэньон, перепоручив текущие дела своим сотрудникам, сосредоточил усилия на имевшейся у него информации о Люси Кэрроуэй. Из Детройта прибыло досье на Бигги Бэрроуза с тремя его фотографиями. Бэрроуз был темноволосым, плотного сложения. Его арестовывали в среднем раз в год по различным обвинениям — от убийства до разбойного нападения и нанесения телесных повреждений. Он эмигрировал в Америку из своей родной Сардинии около двадцати лет назад, его настоящее имя было Антонио Буффарино. Бэньон отнес фото в отель «Реал», но клерк не смог уверенно опознать его.

— Видите ли, он был в шляпе и ни разу не повернулся ко мне лицом, — объяснил он, внимательно разглядывая снимки. — На полицейских снимках, сделанных восемь лет назад, тот был без шляпы. — Нет, я не уверен, что это он.

Поиски Бигги Бэрроуза Бэньон начал через полицейских осведомителей — букмекеров, лотерейных жучков, проституток. Ему удалось узнать, что Бэрроуз действительно находился в городе, выполнял какое-то поручение Стоуна и проживал в респектабельном отеле на Честнат-стрит. Служащие отеля сразу узнали его по фотографии. Он жил здесь дней десять, потом уехал, не оставив нового адреса. Уехал он именно в тот день, когда исчезла Люси Кэрроуэй.

Бэньон опросил всех служащих «Треугольника» — платных партнерш, поваров, музыкантов, барменов, говорил даже с постоянными посетителями, но ни один из них ни разу не видел Люси с мужчиной, напоминавшим Бигги Бэрроуза. Это обстоятельство, однако, не повергло Бэньона в уныние, а лишь подстегнуло его нетерпение. Он знал, что рано или поздно полоса невезения кончится.

Однажды вечером он опрашивал жильцов многоквартирных домов, расположенных близ отеля «Реал», задавая всем один и тот же вопрос: не заметил ли кто-нибудь на прошлой неделе автомобиля, припаркованного перед отелем примерно в двенадцать часов ночи?

Почти все ответили, что в это время были уже в постели, но одна женщина, ожидавшая возвращения с вечеринки дочери, вспомнила, что перед входом в «Реал» действительно стояла машина. Модель она не рассмотрела, но машина была длинной, сверкающей, с брезентовым верхом. Да, большой кабриолет.

Это было уже кое-что. Большие кабриолеты встречаются не так уж часто. Возможно, Парнеллу, детективу из пригорода, что-нибудь известно о нем.

Расследуя гибель Люси Кэрроуэй, Бэньон исходил из предположения, что убил её Бигги Бэрроуз. Он легко отказался бы от этой версии, если бы обнаружились новые обстоятельства. Пока же подобная точка зрения представлялась единственно логичной. Если Люси похитили, телефонный звонок, упоминание о двадцати долларах легко поддавались объяснению.

Напуганная Люси могла уговорить Бэрроуза разрешить ей позвонить по телефону. Она пыталась сообщить Бэньону о грозящей ей опасности.

В своем отделе Бэньон появился лишь на третий день, чувствуя себя выдохшимся и усталым. Подписав несколько срочных бумаг, он попрощался с Нили и направился в спортивный зал на Арч-стрит. Там он в течение часа поднимал тяжести. Трое или четверо старшеклассников, остановившись, с интересом наблюдали за ним. Он стоял, широко расставив ноги и выжимая по десять раз подряд стосемидесятифунтовые гантели. После двухминутного отдыха упражнение повторялось. Тело Бэньона напоминало двигатель — он тщательно подготавливал его к работе, чтобы потом в течение целого дня оно не давало сбоев. Он не был культуристом и, тем более, не походил на пляжного атлета. К своей физической мощи, силе своих мышц он относился как к чему-то отделенному от него самого, обособленному, о чем он должен проявлять неустанную заботу, обеспечивая бесперебойное функционирование. За свою не слишком долгую жизнь Бэньон прочно усвоил нехитрую истину, заключавшуюся в том, что чем лучше человек подготовлен к преодолению трудностей, тем меньше он их встретит на своем пути. Сам он по возможности старался избегать осложнений, не пользоваться своим физическим превосходством для решения возникших проблем. Когда обстоятельства всё же вынуждали его применять силу и он терял самообладание, позднее неизбежно приходило недовольство собой.

Он постоянно помнил о присущих ему вспышках ярости и стремился не дать ей вырваться на свободу, укротить ее.

На следующее утро он прибыл на работу часом позднее, заглянув по пути в бар, где, как ему было известно, имели обыкновение собираться люди Стоуна. Возможно, полагал Бэньон, удастся узнать что-нибудь о Бэрроузе. Посещение бара оказалось пустой тратой времени. Когда в отделе он подошел к своему столу, Нили ткнул пальцем в сторону кабинета Уилкса:

— Срочно. Очень, очень срочно.

— Нервничает?

Нили кивнул.

В кабинет Уилкса Бэньон прошел, не сняв пальто. Взглянув на него, лейтенант сказал:

— Возьми стул, Дэйв.

Некоторое время он продолжал читать, потом, отложив бумаги в сторону, посмотрел Бэньону в глаза:

— Какое дело ты сейчас ведешь, Дэйв?

— Выясняю обстоятельства убийства Люси Кэрроуэй.

— Это работа пригородной полиции. Забудь о ней и займись нашими делами, — сказал Уилкс не терпящим возражений тоном. — Тебе платят не за то, чтобы ты делал чужую работу.

Бэньон с трудом сдерживал себя.

— Люси Кэрроуэй похитили и пытали здесь, в Филадельфии. В пригороде её только убили. Я расследую именно эту фазу преступления.

— И опять-таки не за это ты получаешь жалование, — сказал Уилкс, с силой ударив ладонью по столу. — Твоя обязанность — наблюдать за сменой, содержать в порядке отчетность. Делом Кэрроуэй может заняться любой детектив отдела. Думаешь, тебя сделали сержантом, чтобы ты тратил время на беседы с проститутками и служащими отелей?

Губы Бэньона были по-прежнему крепко сжаты. Пока что наибольший интерес для него представлял тот факт, что Уилкс негласно следил за ним. Пожав плечами, он постарался изобразить на лице улыбку.

— Хорошо, я передам дело кому-нибудь из ребят, — сказал он. — Если честно, мне непонятен весь этот шум. Я потратил минимум времени, проверяя некоторые детали, относящиеся к убийству. Скажу прямо, кое-что мне удалось выяснить.

Уилкс тоже улыбнулся:

— И я не удивляюсь, Дэйв, зная твою скрупулезность. Вот почему я хочу, чтобы ты занялся более серьезным делом. Следи за тем, как действуют парни твоей смены. Понятно?

— Понятно, — отозвался Бэньон. — Вы, кстати, помните, кем была эта Кэрроуэй? Она знала Тома Диэри, чья жена утверждает, будто со здоровьем у него было не всё в порядке.

— Да, я помню ее, — сказал Уилкс. Он глянул на Бэньона, потом перевел взгляд на лежавшие на столе бумаги. — Не вижу никакой связи между Томом и её смертью. Её убил сексуальный маньяк. Это ясно.

— Так же думает и детектив из пригорода, — сказал Бэньон.

— Это их работа, помни, — сказал Уилкс, вновь напуская на себя начальственный вид.

— Кому передать дело Кэрроуэй? — спросил Бэньон. — Берку?

Несколько секунд Уилкс колебался. Потом сказал:

— Составь полный отчет и передай его мне, Дэйв. Я поручу это дело кому-нибудь из смены Хейнемана. У твоих парней забот и так достаточно.

V

Бэньон в течение часа составлял отчет по делу Люси Кэрроуэй. Его не впервые отстраняли от расследования, но так грубо и откровенно — никогда. Убийство Люси Кэрроуэй имело в городе большой резонанс. Поиски преступников сопровождались шумной кампанией в газетах, не дремала, по всей видимости, и противоположная сторона. Похоже, Бэньон коснулся чего-то тщательно скрываемого, и теперь… Ему были неизвестны тайные пружины, но он догадывался, кто стоял за прекращением расследования. Скорее всего Макс Стоун, а возможно, и сам Лагана. Оба были крупными фигурами в преступном мире, способными далеко протянуть свои щупальца. Но почему? За каким чертом им это потребовалось?