— Ты уверен, Барни?

— Уверен.

— Я думала…

— Я никогда раньше такого не чувствовал, Салли.

— Поторопись. — Она поцеловала его.

Она больше не казалась ребенком. Он сделал движение в её сторону, и она нырнула в его объятия, забыв о своем легком одеянии. Блики огня бросали розовые отсветы на её гладкие плечи. Теперь её губы не были ни прохладными, ни робкими. Корнелл ощутил под рукой быстрые удары её сердца, и его пронзило чувство, которое было сильнее его, сильнее того холодного цинизма, который он всегда чувствовал прежде. Он не обманывал её, это действительно было совсем другое. Сейчас всё было честно, хорошо и правильно. И потому, что это было правильно, он отпустил её, зарывшись лицом в мягкие, душистые волосы. Она повернула голову и посмотрела на него с нежной улыбкой.

— Поторопись, — сказала она.

Комнату освещал только красноватый отблеск затухающих углей. По крыше стучал дождь. Корнелл протянул руку и потрогал висящую перед ним одежду. Всё высохло. Он взглянул на лицо Салли, освещенное последними язычками пламени. Она вздохнула:

— Всё когда-нибудь кончается, правда?

— Не всегда.

— А когда кончимся мы, ты и я? Сегодня?

— Возможно, никогда.

— Возможно?

— Это зависит от того, что случится чуть позже. Мне надо уйти.

— Куда, Барни?

— Пойдем со мной, узнаешь.

— Спасибо, что позвал.

— Я не хочу снова потерять тебя.

— Если не хочешь, не потеряешь… Барни?

— Да?

— Я сейчас так счастлива!

— Да, — сказал он.

— Ты думаешь о чем-то другом, — пробормотала она.

— Да.

— Девушка?

— Нет.

— Тогда о ком?

Он встал:

— Об убийце, Салли.

Дождь почти прекратился. Под высокими деревьями за сараем Келли стояли два ряда машин. Здание было освещено, оттуда доносился шум. Корнелл повернул к дому Келли возле входа в кемпинг, Салли шла следом. Кемпинг казался пустынным, всех обитателей привлекло происходящее в сарае. В доме, однако, горел огонь. Корнелл поднялся на широкое крыльцо и позвонил.

— Подожди здесь, Салли.

Вскоре к дверям подошла худая, усталая женщина, которую он видел утром.

— А, это вы! — Она выглядела обеспокоенной. — Келли здесь нет. Он там, в сарае, с игроками.

— Я только хотел от вас позвонить.

Она что-то пробормотала, но отступила в сторону, давая ему пройти. Внутри дом оказался таким же неопрятным, как и снаружи. Женщина показала на стоящий на шатком столике телефон и явно колебалась, не остаться ли послушать. Корнелл, глядя на неё, вызвал оператора, женщина пожала плечами и, шаркая туфлями, пошла прочь. Наконец его соединили с Милли. В трубке раздался странно приглушенный голос блондинки:

— Да?

— Милли, — заговорил Корнелл, — это тот человек, который был у вас утром, когда Иван не мог говорить. Мы…

— Ну, слава Богу! — ахнула блондинка. — А я пыталась вас найти. Где вы?

— Не могу сказать.

— Иван хочет с вами поговорить. Говорит, это очень важно.

— Где он?

— Скоро вернется. Это про вчерашний вечер.

— Он ещё что-то вспомнил?

— Да, но не хочет мне говорить. Говорит, это слишком опасно. Он хочет сообщить всё вам, потому что вы знаете, что делать с этой информацией.

Послушайте, я знаю, что вы не хотите открывать свое убежище. Но неужели он не может где-нибудь встретиться с вами?

Корнелл колебался. Такой поворот дела означал лишнюю проволочку.

— Ну, хорошо. Он знает, что сегодня у Келли?

— Про петухов-то? Конечно.

— Скажите, чтобы нашел меня там, — быстро проговорил Корнелл.

— Через полчаса, — пообещала Милли и повесила трубку.

Салли дожидалась у порога, на прохладном вечернем ветерке. Она беспокойно посмотрела на него:

— Ну, что теперь?

— Будем ждать.

— У Келли собралось много народу. Это опасно.

— Именно туда мы и отправимся.

Войдя в сарай Келли, они оказались в другом мире. В воздухе стоял густой табачный дым и гул голосов. В центре большого помещения находился покрытый матами ринг, окруженный низким деревянным барьером и двумя рядами скамеек. Почти все места были заняты. Корнелл постоял у дверей, привыкая к освещению.

На арене лежал мертвый петух. Победителя уносил хозяин. Стальная шпора на ноге петуха была покрыта кровью.

У Салли это зрелище вызвало отвращение. Несколько зрителей посмотрели в их сторону.

— Барни, разве это не противозаконно? — шепнула Салли.

— Конечно, — кивнул он. — Хочешь рассказать об этом Хэннингену? Вон он, по другую сторону ринга. С деньгами в кулаке.

Хэннинген стоял в группе хорошо одетых мужчин, съехавшихся из соседних городков. Толпа состояла по большей части из людей, явно не принадлежащих к высшим слоям общества. Других представителей закона поблизости не было.

Корнелл и Салли подошли к рингу. На них никто не обращал внимания. Из разговоров вокруг они поняли, что два боя уже прошли и сейчас должен начаться третий.

Корнелл едва взглянул на совершавшийся на арене ритуал: заявление и взвешивание бойцов. Он обвел глазами лица собравшихся и замер, узнав лысую голову Сэма Хэнда. Салли увидела его одновременно с Корнеллом.

— Барни, давай уйдем.

— Мы не можем. Надо дождаться Рулова.

— Но с Хэндом его люди.

— Здесь ничего не случится.

Внизу, на арене, полетели во все стороны окровавленные перья — два петуха наскочили друг на друга. Толпу охватил азарт. Хэнд, наклонившись вперед, не сводил глаз с пернатых гладиаторов. Корнелла и Салли он не заметил. Интересно, что он здесь делает? Возможно, догадался, что Корнелл скрывается где-то поблизости. С другой стороны, петушиные бои, когда пух и перья летят в разные стороны, — любимое развлечение людей, любящих азартные игры. Это могло быть просто случайностью.

Гораздо опаснее было то, что в толпе могли оказаться блюстители закона. Келли не делал из сегодняшних боев секрета даже после предупреждения Хэннингена. Сейчас он бойко продавал вспотевшим зрителям газировку и выпивку. Надо расслабиться, решил Корнелл.

Минут через пятнадцать приедет Рулов. Следующего боя все, похоже, ждали с особым нетерпением. Хозяев петухов звали Клейни и Джонсон. Соперничество между ними длилось уже давно. Корнелл невольно заинтересовался происходящим. Владельцы вышли на арену, птиц хорошенько раздразнили. Оба петуха были в длинных — два с половиной дюйма — шпорах. Крошечные стальные сабли зловеще поблескивали в свете ламп.

Корнелл почувствовал прикосновение руки Салли и вслед за ней посмотрел в сторону входа.

— Это очень популярное место. Наверняка что-нибудь случится, — сказала она.

У дверей стояли Кери Стоун и Пол Эвартс. Пара заметно выделялась в толпе своей элегантной одеждой. Эвартс казался бледным. Он промокнул лоб носовым платком и что-то сказал Кери. Они обвели взглядом двойные ряды скамей. Когда холодные, высокомерные глаза Кери остановились на нем, он даже не попытался спрятаться.

Она что-то сказала Эвартсу, и оба двинулись вокруг арены в сторону Корнелла.

Зрители неодобрительно заревели. Петух Джонсона спотыкался, один глаз у него был вырван, грудь окровавлена. Он никак не хотел драться. Распорядители боя, получив разрешение владельца, спустились на арену и снова поставили петухов грудь в грудь. Петух Клейни рванулся вперед. Его шпоры блестели от крови.

Петух Джонсона, спотыкаясь, словно пьяный, двинулся к барьеру; вдруг он свалился набок и затих. Недоуменный ропот смешался с аплодисментами победителю. Владелец погибшей птицы обхватил колени с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Корнелл ощутил странное беспокойство. Было что-то ненормальное во всей этой сцене, в самой атмосфере сарая — с двойным рядом напряженных кровожадных лиц, запахом перьев и окровавленными матами на арене. Женщины ещё хуже мужчин, мелькнуло у него в голове. Их было человек двенадцать, а кричали и хлопали они громче мужчин.

Эвартс остановился и заговорил с Сэмом Хэндом. Кери тоже остановилась и смотрела на Корнелла, загадочно улыбаясь уголками губ. Она перевела взгляд на Салли, и Корнелл слегка улыбнулся в ответ.

Он взглянул на часы. Прошло уже больше получаса. Рулов не появился. Корнелл вдруг почувствовал, как вокруг него смыкаются стены. Не надо было зря терять столько времени, подумал он. Если его теория правильна, они все охотятся за его шкурой, его и Салли. Это полностью объясняло присутствие Сэма Хэнда. Он подозревал, что и конгрессмен Кич где-то поблизости.

Ну что ж, пусть смотрят и ждут. Он повернулся к Салли:

— Пойдем отсюда.

— Но миссис Стоун…

— Идем, Салли. Не валяй дурака.

Его мысли словно послужили сигналом для остальных. Сэм Хэнд встал и направился к выходу, следом за ним Пол Эвартс. Мгновение поколебавшись, к ним присоединилась Кери. Корнелл остановился. Расталкивая локтями выходящих, появилась Милли. Оба и вида не подали, что знакомы.

— Подожди минутку, — сказал Корнелл Салли. А когда Милли заметила их в толпе сквозь клубы дыма, двинулся дальше.

Широкий рот Милли дрогнул, когда она узнала Корнелла. Сейчас она выглядела совсем по-другому — в сером габардиновом костюме, длинные волосы аккуратно забраны в узел на затылке, на запястье множество тонких серебряных браслетов.

— Где Иван? — спросил Корнелл.

— У вас в домике.

— Откуда вы узнали, что я живу именно там?

— Иван узнал. Не спрашивайте меня, как именно. Вы же здесь рискуете. Хэннинген знает, кто вы?

Корнелл повернулся и увидел, что полицейский внимательно наблюдает за ними с противоположной стороны арены. Как раз в этот момент Хэннинген, похоже, пришел к какому-то решению и начал протискиваться к ним.

— Давайте-ка выйдем, — пробормотал Корнелл.

Дождь прекратился. Над причалом висел туман. После жары и духоты сарая воздух казался сырым и прохладным. Корнелл не удивился бы, если бы за дверью их поджидал Хэнд со своими молодцами, но вокруг никого не было видно. Блондинка с любопытством посмотрела на Салли, но обе промолчали.

— Идем, — сказал он.

Где-то в тумане заработал мотор автомобиля, отдаваясь гулким эхом. На дороге мелькнули и исчезли огни фар. Любопытно, подумал Корнелл.

— Иван рассказал вам, что он вспомнил? — спросил Корнелл Милли.

— Спросите его сами. Он очень возбужден, но, по крайней мере, трезв. Должен говорить разумно.

— Он знает, кто убил Стоуна?

— Говорит, что знает.

Позади них в тумане мелькнуло светлое пятно — кто-то открыл и снова закрыл дверь сарая. Должно быть, Хэннинген, решил Корнелл. Он надеялся, что у полицейского не возникли вдруг подозрения. Ещё час — и всё будет ясно, головоломка будет решена. В тумане очень удобно прятаться. Корнелл обернулся, но ничего не смог рассмотреть. Он свернул по гравиевой дорожке налево, в сторону кемпинга.

Шагах в двадцати от своего домика он услышал жалобные кошачьи вопли. Крик перешел в шипение, и Милли засмеялась:

— Это Челлини. Мы взяли его с собой, потому что он страдает от похмелья.

Корнелл остановился и глубоко вздохнул. Сырой туман проник в легкие.

— Там не только Челлини, — тихо произнес он.

На цементной дорожке, проложенной между домиками, лежал человек. Мальтиец сидел рядом с телом; когда Корнелл подошел, кот выгнул спину и зашипел. Потом передумал и решил отойти. Корнелл наклонился, перевернул лежащего. Свет из окна ближайшего домика смутно освещал лицо человека. Он был совершенно незнаком Корнеллу.

— Джонни! — прошептала Салли.

Корнелл посмотрел на неё.

— Это Джонни Экорн, — пояснила девушка.

— Кто бы это ни был, он мертв? — спросила Милли.

— Нет, только оглушен, — ответил Корнелл.

Он выпрямился. В данный момент он ничем не мог помочь сотруднику ФБР. У этого человека была изрядная шишка на затылке, но дышал он легко и ровно, пройдет несколько минут, и он очнется. Корнелла охватила острая тревога. Он знал, что у него мало времени, и теперь, когда разгадка была почти в руках, появление Экорна вовсе не радовало его. Милли дернула его за рукав:

— Ну так что, как насчет Ивана?

— Пойдем узнаем, — отозвался Корнелл.

— Если что-нибудь случилось… — обеспокоенно начала она, бросаясь к двери домика, но Корнелл успел первым. Почему-то, услышав кошачий крик, он сразу понял, чего ждать. Но открыв дверь и шагнув в комнату, понял, что действительность превзошла его ожидания.

Иван Рулов был здесь, дожидался его. Он был один. Сидел в одном из кресел, словно наблюдая за дверью, одна из ламп бросала резкий, безжалостный свет на его серое лицо.

Он был мертв. Его горло было перерезано от уха до уха.

XVII

Корнелл не успел остановить Милли и Салли, и они вошли следом. Он попытался загородить дорогу блондинке, но та издала странный звук и рванулась к убитому. Корнелл успел поймать её, прежде чем она коснулась Рулова.

— Милли, не надо…

— Иван, — вскрикнула она, — Иван!

Корнелл посмотрел на Салли:

— Займись ею.

Салли побелела, как бумага. Глаза казались огромными на её маленьком личике. После первого взгляда на фигуру в кресле, она больше не смотрела в ту сторону, не сводя глаз с Корнелла, словно цепляясь за спокойное выражение его лица. Милли как зачарованная с ужасом смотрела на убитого, и изо рта у неё вырывались нечленораздельные жалобные звуки. Корнелл заставил её отвернуться. Она смотрела невидящим взглядом. Он хорошенько встряхнул её:

— Милли, послушайте меня.

— Иван мертв. Его убили.

— Когда вы оставили его, с ним было всё в порядке? Она непонимающе смотрела на него. Корнелл снова встряхнул её.

— Что? — прошептала Милли.

— Он был жив, когда вы отсюда ушли?

— Конечно, жив, — прошептала она.

— С вами кто-нибудь был?

— Нет.

— За вами следили?

— Нет.

— Кто-нибудь шел следом за вами, когда вы отправились за мной, в сарай?

— Что?

Он повторил, стараясь заставить её прийти в себя. Она всё пыталась повернуться и посмотреть на убитого.