— Я была в полной отключке. Если она приходила до полудня, то могла хоть дверь снести, я бы всё равно не услышала. Иван тоже спал. Так что здесь я вам помочь не могу. А кто эта Салли Смит?

— Знакомая.

— Беспокоитесь за неё? — тихо спросила Милли.

— Да. Она сказала, что пойдет сюда, а прошло уже четыре часа.

— Мне очень жаль, — сказала Милли. — Я её не видела. — Она помолчала. — Подождите-ка. Я оденусь и сделаю что-нибудь поесть. Вы же не хотите, чтобы полицейские схватили вас на улице.

— Пока пронесло.

— Не стоит испытывать судьбу. Я сейчас приду.

Не дожидаясь ответа, она поднялась по лестнице. Корнелл стоял у окна, лениво почесывая Челлини за ухом. Он слышал, как Милли тихо ходила наверху, но звука голосов не было, похоже, Рулов действительно отключился. Здесь больше нечего было делать. Выяснить, была ли здесь Салли, он тоже не смог. Теперь он был уверен, что у неё что-то не получилось сегодня утром. С ней что-то случилось, и его беспокойство росло при мысли, что он ничем не может ей помочь.

Из окна был виден небольшой кусочек Мейн-стрит. На улице не было ни души. И вдруг, как раз когда он решил потихоньку уйти, не дожидаясь Милли, кто-то быстро завернул за угол и, перейдя улицу, направился к дому Рулова. Высокий мужчина с костлявым лицом презрительно смотрел на запущенный газон и груду пустых бутылок. Корнелл замер; кривая улыбка мелькнула на его лице, когда мужчина все-таки двинулся дальше. Ожидая его появления, Корнелл мгновенно поменял все свои планы.

Это был конгрессмен Айра Кич.

XII

У конгрессмена не оставалось выбора. Корнелл захлопнул за ним дверь и прислонился к ней, прежде чем Кич успел открыть рот. После яркого солнца он в первый момент не узнал Корнелла. Потом его губы вытянулись в упрямую линию. Он смотрел на Корнелла с пуританским выражением на ястребином лице. Наконец Кич произнес:

— Вот уж неприятный сюрприз.

— Могу себе представить, — посочувствовал ему Корнелл. — Но для меня он не такой уж неприятный. Теперь у нас с вами есть возможность поменяться местами, конгрессмен.

— Я не собираюсь здесь оставаться.

— Вы останетесь здесь достаточно долго, чтобы я успел задать вам несколько вопросов.

— Вздор. У вас ничего не выйдет. Вас разыскивает полиция. Вы убили Джейсона Стоуна.

— В самом деле?

— Ну, они считают…

— Вы-то лучше всех знаете, что я не убивал Стоуна, потому что ваша машина едва не убила меня, когда вы рванулись прочь из Оверлука. Вы видели, когда я пришел туда. А так спешили, потому что Стоун был уже мертв, его убили прежде, чем там появился я.

— Я не знаю… не могу сказать…

— Знаете. И скажете, — мрачно пообещал Корнелл.

Кич смертельно побледнел. На лице задергался мускул, глаза бегали из стороны в сторону. На лестнице послышались тихие шаги, и появилась Милли в легкой полосатой блузке и серой юбке, волосы причесаны, губы накрашены. Она смотрела на Кича без всякого удовольствия.

— Здесь что, Центральный вокзал? — спросила Милли.

— Я хотел бы видеть мистера Рулова, — начал обрадованный её появлением Кич.

— Зачем?

— Насчет его вчерашнего визита в Оверлук. Я должен с ним об этом поговорить.

— Я уже обо всем с ним поговорил, — сказал Корнелл. — Он либо пьян, либо напуган и не может ничего сказать. Но он видел вас там и упомянул о вашем кратком визите в лодочный сарай.

Кич нервно облизнул губы:

— Его показания ничего не стоят.

— Тогда зачем же вы пришли?

— Мне нужны бумаги, которые он украл.

— Какие бумаги?

— Не ваше дело.

— Боюсь, что мое. Всё, что касается Джейсона Стоуна, — мое дело, поскольку считается, что именно я его убил.

— Я ничего не могу вам сказать.

— И тем не менее скажете.

— Я не обязан здесь оставаться. Я могу позвать полицию и…

— Вперед, — спокойно предложил Корнелл. — Думаю, ваша роль во вчерашних событиях их тоже заинтересует.

— Я не убивал Стоуна! — резко возразил Кич.

— И вы можете это доказать?

— Ну, я…

— Ничья, конгрессмен. Вам известно, что полиция разыскивает меня в связи с убийством Стоуна, но вы знаете, что я этого не делал, и под присягой вам придется дать показания, что я прибыл в Оверлук в тот самый момент, когда вы уезжали оттуда, а Стоун был уже мертв. Так что, если вы позовете полицию, вам самому придется ответить на несколько неприятных вопросов.

Милли закурила и, покачивая бедрами, прошла между нами.

— У меня тоже есть к вам вопрос, мистер Кич. Если вы знали, что мой муж был в Оверлуке, что вас заставило прийти сюда? Почему вы не пошли с вашей информацией в полицию?

— Я… — Кич замолчал и вытер лицо уже влажным носовым платком. У него дрожала рука, и выглядел он совсем больным. — Я не хотел впутываться в это дело, насколько возможно. Я согласен… скажем, э… сотрудничать. Возможно, никто из нас не виновен в убийстве, но нам будет трудно убедить в этом власти. Это по крайней мере неприятно. Я согласен не сообщать о пребывании здесь Корнелла.

— Глубоко признателен, — насмешливо сказал Корнелл.

— С другой стороны, я должен получить бумаги, которые Рулов украл из кабинета Стоуна вчера вечером.

— Иван не вор! — заявила Милли. — Когда он вчера вернулся, у него не было никаких бумаг.

— Он мог их спрятать, — предположил Кич.

— Что же в этих бумагах такого важного для вас, конгрессмен? — поинтересовался Корнелл.

— Я уже сказал, что не могу вам этого сообщить.

— Они касаются лично вас?

— Да.

— Вы намеревались убить Стоуна, чтобы вернуть их?

— Я не убивал Стоуна!

— Возможно, это сделал Сэм Хэнд, — предположил Корнелл.

— Хэнд был там, — кивнул Кич. — Но я плохо знаю этого человека, только контактировал через него со Стоуном. Я не видел, куда он пошел, когда Стоун закончил разговор со мной. Не знаю, убил ли Хэнд Стоуна. Меня интересуют только эти бумаги.

Корнелл посмотрел на Милли. Блондинка с равнодушным видом смотрела на Кича, но при этом нервно курила. Кич стоял в нерешительности. Было очевидно, что появление Корнелла спутало все его планы. Корнелл мрачно подумал, что Кич, должно быть, чувствует себя как человек, поймавший за хвост тигра.

Его мысли были прерваны громким стоном сверху. За стоном последовал громкий удар — и тишина. Милли побледнела и резко повернулась к лестнице.

— О Боже! Иван! — прошептала она.

Она рванулась наверх, Корнелл следом. Он первым схватился за ручку двери, но она пролетела в комнату мимо него. Рулов навзничь лежал на полу возле кровати. Он издал громкий храп.

— Слава Богу, — сказала Милли, — он просто упал с кровати. А я уж подумала…

Снизу раздался стук захлопнутой двери. Милли опустилась на колени рядом с Руловым, пытаясь поднять его. Корнелл подошел к окну и приподнял зеленую занавеску. Кич воспользовался возможностью сбежать. Худощавый седой мужчина быстрыми шагами переходил улицу. Он не обернулся и моментально исчез из виду.

Корнелл посмотрел на Рулова, который постепенно приходил в себя. Милли сидела рядом с ним на полу, поддерживая и покачивая его из стороны в сторону. Она не обращала ни малейшего внимания на Корнелла. В её глазах застыло какое-то странное отсутствующее выражение.

— Милли, Кич сбежал, — сказал Корнелл.

— Ну и что?

— Он может пойти в полицию. Мне придется уйти. Я бы посоветовал вам с Иваном сделать то же самое.

— Нет, — сказала она.

— Он может вернуться с полицией.

— Мне всё равно.

Он поколебался, но решил, что здесь ему больше нечего делать. Милли понимала грозящую ей опасность не хуже, чем он.

Он вышел из комнаты, перешагнув через лежащего на полу мужчину и сидящую рядом женщину. Милли не стала его останавливать. Она что-то тихонько приговаривала, успокаивая пьяно бормочущего Рулова. Корнелл спустился вниз и вышел из дома на залитую солнцем улицу.

Челлини заковылял следом за ним.

XIII

Когда Корнелл свернул на дорогу, ведущую к причалу Фини, деревья уже отбрасывали длинные тени. Был пятый час дня, и жара казалась ещё сильней. По дороге из деревни его никто не остановил.

На верхушке дерева сидела белка, а в вышине скользил ястреб. Корнелл шагал размашисто, надеясь, что Салли все-таки вернулась. Иногда, переходя по грубым деревянным мостикам соленые заливчики, он видел вдали ярко блестевший Чесапик. Дальше дорога шла по густым зарослям, сквозь которые невозможно было продраться. Всего в ста ярдах от кемпинга он заметил блеск металла — машина съехала с дороги и спряталась в придорожной зелени.

Он резко остановился. Кроме цокания белки, не было слышно ни звука. На дороге не было ни души, Корнелл перешагнул придорожную канаву и углубился в кусты, обходя поблескивающую среди зелени машину. Скоро он сумел разглядеть сидящего в машине человека. Опасение, что это полицейская засада, рассеялось. Машина была знакомой — длинная, сверкающая, дорогая. Она принадлежала Кери Стоун. Сидевший в ней человек был Полом Эвартсом.

Эвартс не слышал его приближения. Корнелл выждал, пытаясь обнаружить другие машины, но никого не было. Где-то поблизости журчал ручеек, это был единственный звук. Лицо Эвартса раскраснелось от жары, он раздраженно наблюдал за дорогой. Он полез за сигаретой, когда Корнелл негромко произнес у него за спиной:

— Ты меня ждешь, Пол?

Мужчина вздрогнул и быстро обернулся. Потом улыбнулся:

— Ты меня напугал, Барни.

— Я бы тоже выкурил сигарету, — сказал Корнелл. Он сел в машину рядом с Эвартсом, взял сигарету из протянутой пачки. — Что ты здесь делаешь?

— Такое впечатление, что все, кроме полиции, знают, где ты находишься. Это безумие — оставаться здесь. Ты не продержишься ещё даже день.

— Может быть, — согласился Корнелл. — А кто тебе сказал, что я здесь?

— Какой-то потасканный человечек по имени Келли, — раздраженно ответил Эвартс. — Он явился в гостиницу к Кери. Сообщил, где ты скрываешься, и сказал, что согласен молчать, но ему нужны деньги.

Корнелл кивнул:

— Это похоже на Келли. И сколько же он спросил?

— Для начала тысячу долларов.

— И вы заплатили?

— Мы с Кери отдали все, что у нас было. У меня оказалось при себе только двести долларов, но Кери отдала свои серьги. Они стоят не одну тысячу.

Корнелл почувствовал, как в нем закипает гнев.

— Это была ошибка. Келли всё сообщит полиции при первом же удобном случае.

— Нам ничего другого не оставалось. Конечно, это шантаж, но мы хоть узнали о тебе, а кроме того, нужно же было заставить его замолчать, хотя бы пока мы не сможем поговорить с тобой.

— Где сейчас Кери?

— У тебя в коттедже. Ждет.

— Ты не должен был позволять ей так рисковать, — сердито сказал Корнелл.

— Но она настаивала. Надо же было узнать, на каком мы свете. Я лично не вижу выхода. Пришлось рискнуть и увидеться с тобой. На сегодня, по крайней мере, с Келли всё в порядке. — Эвартс поколебался, крутя сигарету в длинных белых пальцах, а когда поднял глаза, взгляд у него был смущенный. — Келли сказал, что вы зарегистрировались как мистер и миссис Смит. Он сказал, что с тобой девушка.

— Келли не мог этого не сказать, — заметил Корнелл.

— Действительно с тобой девушка?

— Да.

— Кери была удивлена. Ты действуешь проворно.

— А почему бы и нет? — усмехнулся Корнелл.

— Ты ведь всегда любил женщин, правда?

— Ты разочарован?

— Барни…

— Ты никогда не пытался поухаживать за мной. Это хорошо.

— Барни, ты…

— Ведь это правда?

— Я… я не понимаю, о чем ты.

Корнелл почувствовал, что его гнев утих, и слегка отодвинулся, словно ослабляя давление на Эвартса. Он вспомнил, что до него уже доходили слухи о личных проблемах сотрудников отдела. Значит, это правда. Просто, занятый своей жизнью, он никогда не подозревал Пола Эвартса. Корнелл снова взглянул на него. Да, правда. Его слова были просто выстрелом в темноте, и настоящий мужчина тут же врезал бы ему. Эвартс же просто сидел и молчал. Корнелл глубоко вздохнул:

— Эта девушка помогает мне. Тебя это не касается. Кери тоже.

— Конечно.

В Корнелле нарастало раздражение против этого человека.

— Есть более важные проблемы. Почему ты вчера не увез отсюда Кери? И кто так быстро вызвал полицию? Мне едва удалось ускользнуть.

— Мы не вызывали полицию, Барни, — сказал Эвартс. — Должно быть, это Кич.

— Или убийца, — добавил Корнелл.

— Может быть, Кич и есть убийца.

— А может, и нет. Давай начистоту, Пол. Я прямо спрашиваю тебя: кто из вас — ты или Кери — убил Джейсона Стоуна?

— Барни, ты сошел с ума!

— Ты?

— Разумеется, нет.

— А Кери?

— Она говорит, что не убивала.

— Ты ей веришь?

— А ты разве нет?

— Я уже не знаю, чему верить, — ответил Корнелл.

— Барни, ты устал, — неожиданно умиротворяюще заговорил Эвартс. — Я ведь понимаю, на самом деле ты не подозреваешь ни меня, ни Кери. Конечно, Кери и Стоун вчера поскандалили, но она не могла убить, несмотря на всю свою ненависть и отвращение к нему. Тем более ножом.

Корнелл немного расслабился:

— Извини. Ты прав.

— И я этого тоже не делал, — повторил Эвартс.

Корнелл сменил тактику:

— А как насчет Сэма Хэнда? У него на вчерашний вечер алиби в Вашингтоне, но я могу представить двух свидетелей, которые видели его в Оверлуке как раз в то время, когда был убит Стоун.

— Хэнд? — изумился Эвартс.

— Правая рука Стоуна, — кивнул Корнелл.

— Никогда бы не подумал… — Эвартс побледнел. — Должно быть, он и забрал стоуновскую картотеку шантажа.

— Шантажа? — резко переспросил Корнелл. — Такое определение этих бумаг я слышу впервые.

Эвартс пожал плечами:

— Я не знаю ничего определенного, Барни. Но общеизвестно, что Стоун использовал людей как средство пробиться наверх.

— Ты видел вчера эти бумаги?

— Я даже не входил в дом, — ответил Эвартс. — А ты? Ты их видел? Ты же входил.