Он уже двинулся было дальше, когда к гостинице с воем подлетела кавалькада машин. Рядом с Корнеллом собралась толпа зевак. Рыжеволосый мальчуган с мороженым протиснулся вперед, с интересом наблюдая за спектаклем у входа.

Прибыл некто, кому по рангу полагался полицейский эскорт. Трое рассыльных поспешно сбежали по ступенькам и распахнули дверцы машины. Оттуда вышел крупный мужчина в белом полотняном костюме. У него была загорелая лысая голова и широкое грубое лицо с длинной, тяжелой нижней челюстью. В галстуке поблескивала бриллиантовая булавка. Следом за ним из машины выбрался человек поменьше, с портфелем и портативной пишущей машинкой.

Сэм Хэнд, решил Корнелл.

Эту лысую голову и массивную фигуру он видел рядом с Джейсоном Стоуном. Даже к тротуару доносился хриплый повелительный голос этого человека. Наблюдая за ним, Корнелл размышлял о том, что бывшая тень, похоже, решила обрести плоть. Теперь, когда Джейсон Стоун мертв, амбиции Хэнда, возможно, толкнут его возглавить империю бывшего хозяина. Хэнд по-своему имел на это право.

Кто-то рядом звонко произнес:

— Большая шишка, да?

Это был мальчик с мороженым.

— Похоже на то, сынок, — ответил Корнелл.

Когда он снова поднял голову, слова застряли у него в горле. Всего в двадцати футах от них были двое полицейских. Один остановил какого-то мужчину и о чем-то спросил. Мужчина достал бумажник. Другой следил за собравшимися перед сувенирной лавкой. Корнелл глянул в другую сторону. Ещё двое полицейских подходили оттуда. Он был окружен. В ловушке.

Он посмотрел на рыжего мальчишку:

— Твои родители остановились в гостинице?

— Конечно, — ответил тот.

— Тогда я, пожалуй, помогу тебе перейти улицу.

— Мне вовсе не нужно… — неприязненно начал мальчик. Но Корнелл крепко взял его перепачканную ручку и двинулся через дорогу. Он даже не взглянул на приближающихся с двух сторон полицейских. Уголком глаза он заметил, как один полицейский повернул было в их сторону. Корнелл ни на секунду не замедлил шага. Инстинкт толкал его бросить руку мальчика и бежать. Мимо проезжала машина, и Корнелл остановился, не выпуская руки ребенка. Полицейский повернул в сторону толпы над навесом. Машина проехала мимо. Корнелл дошел до противоположного тротуара, где начиналась лужайка перед гостиницей, и отпустил руку мальчика.

— Меня вовсе не нужно переводить через дорогу, — сердито заявил мальчуган. — Вы что, бойскаут?

— Здесь сильное движение, — объяснил Корнелл.

— Не такое уж оно и сильное.

— Ну ладно, до свидания, — попрощался Корнелл.

— До свидания.

Мальчик ушел. Никто не последовал за ними через улицу. Полицейским он, видимо, показался заботливым отцом, покинувшим гостиницу, чтобы купить сыну мороженое. Теперь он стоял открытый всем взглядам — впереди лужайка, позади улица. Он не рискнул войти следом за мальчиком в гостиницу. Полицейский эскорт снова седлал свои мотоциклы, а гостиничный служащий перегонял автомобиль Хэнда в гараж позади гостиницы. Корнелл повернул налево и двинулся по дорожке, наискось пересекавшей лужайку. Мальчик уже взбегал по ступеням гостиницы. Корнелл помахал ему рукой, хотя тот и не обратил на это никакого внимания.

Дорожка казалась бесконечной. Его непременно остановят.

Узнают. Всё вокруг забито полицией. Сейчас, в любую секунду…

Дорожка огибала гостиницу с севера и спускалась по лужайке к лодочному причалу. На одном из ближних кортов играла молодая пара. Он остановился, будто заинтересовавшись игрой, оглянулся. Сзади никого. Он пошел дальше, уже быстрее.

Студия Ивана Рулова находилась на противоположном конце Мейн-стрит, в большом сарае, переоборудованном под школу и жилое помещение. При дневном свете это место казалось ещё более убогим, чем вчера. Облупившаяся краска, разбитое окно на втором этаже. Полоску газона перед домом выжгло солнце, сохранившуюся траву давно пора было стричь. Всё вокруг выглядело заброшенным.

Парадная дверь была заперта. Корнелл обогнул дом и подошел к черному ходу. Сквозь окно он смутно разглядел подиум и мольберт с незаконченной картиной. Внутри было слишком темно, чтобы разглядеть подробности. Изнутри не доносилось ни звука. Корнелл двинулся по узкой, заросшей сорняками дорожке, миновав две пустые бутылки и мусорный бак, тоже набитый бутылками, откуда торчало несколько пустых тюбиков из-под краски. Огромный мальтийский кот грелся на каменных ступеньках. Когда Корнелл взялся за потемневшую металлическую колотушку, кот невозмутимо взглянул на него.

Он постучал дважды, прежде чем услышал нетерпеливый женский голос и шарканье домашних туфель. Кот встал, потянулся, зевнул, продемонстрировав зубы и розовый язык, и потерся о ноги Корнелла. Дверь распахнулась, и женщина резко заговорила:

— Господи, ну неужели обязательно являться в такую рань?

— Уже три часа дня, — улыбнулся Корнелл.

— Что бы вы ни продавали, — продолжала женщина, — нам это не нужно, мы не можем этого себе позволить, или у нас это уже есть.

Это была высокая пышногрудая блондинка лет двадцати пяти в небрежно накинутом халате, под которым угадывалось полное отсутствие белья.

Она была не причесана, пухлому рту явно не помешала бы помада. Женщина была бледна и выглядела как с похмелья.

— Мне нужен Иван, — сказал Корнелл.

— Хотите брать уроки живописи?

— Что-то вроде этого.

Блондинка засмеялась. Кот, выгибая спину, принялся тереться о её ноги, и она поспешно запахнула халат, пола которого заскользила было в сторону.

— Челлини, вот паршивец! — Она оттолкнула кота ногой в ярко-красной туфле без каблука. Блондинка посмотрела на Корнелла, на его темные очки и пальмы на рубашке. Она ничего не сказала. Халат плотно облегал изгибы её роскошного тела, и он удивился, почувствовав неожиданно вспыхнувшее желание. Когда он проходил мимо, она улыбнулась ему одними глазами. Муж лежит пьяный наверху, подумал он, а эта крошка тут готова на все. И ты тоже хорош.

Он оказался в небольшой студии с верхним светом и диванами вдоль стен, расписанных какими-то абстрактными узорами. Здесь не было мольберта, но, судя по мусору, вчерашняя вечеринка проходила именно в этой комнате. Кот прыгнул на один из диванов и свернулся на солнышке. Блондинка подошла к узкой лесенке, подняла голову и крикнула:

— Иван!

Ей ответило эхо.

Поморщившись, она сказала:

— О Боже! Даже от этого больно. — И снова позвала: — Иван, к тебе пришли!

Сверху донесся стон. Блондинка усмехнулась:

— Поднимайся, красавчик. Лучше сними свои фары, не то шею свернешь. Он, когда пьяный, любит, чтоб было темно.

Корнелл снял темные очки. Блондинка, похоже, не узнала его. Возможно, она даже не знала, что случилось в городе. У неё снова начал распахиваться халат, и Корнелл решил поскорее подняться наверх.

Наверху был небольшой коридор с несколькими дверями по обеим сторонам. Он постоял немного и услышал, как внизу звякнул стакан. Поднявшийся следом кот с интересом разглядывал его зелеными глазами, потом двинулся к одной из дверей.

Корнелл пошел следом за котом и обнаружил Ивана Рулова.

Он не сразу разглядел старенький комод и старо-модную медную кровать, на которой на смятых простынях лежал человек. Проходя мимо зеркального шкафа, Корнелл вздрогнул, увидев собственное отражение. У лежащего на кровати человека были растрепанные седые волосы, морщинистое лицо и страдальческий рот. В комнате стоял густой запах спиртного. На мужчине были только шорты, хриплое дыхание поднимало дряблую волосатую грудь. Остальная одежда была разбросана по комнате.

— Мистер Рулов! — позвал Корнелл.

Человек на кровати застонал.

— Проснитесь, — сказал Корнелл.

Мужчина что-то пробормотал. Кот нетерпеливо фыркнул, прыгнул на кровать и прошелся по груди мужчины. Рулов оттолкнул кота, приоткрыл глаза и взглянул на Корнелла. Взгляд был испуганный. Рука дрожала.

— Уходите, — буркнул мужчина. — Я болен.

— Вы пьяны, — поправил его Корнелл. — Или притворяетесь.

— Че такое?

— Притворяетесь.

— Псих.

— Вы не пьяны, — сказал Корнелл.

— Нет?

— Вы напуганы.

— Я сейчас умру.

— И возможно, раньше, чем предполагаете. Мужчина резко сел на кровати и посмотрел на Корнелла. Потом бросил взгляд на дверь.

— Милли! — испуганно вскрикнул он.

— Она вам не поможет, — сказал Корнелл.

— Милли, иди сюда!

Снизу послышалось недовольное ворчание блондинки. Человек лежал на кровати, опершись на локти и тяжело дыша. В жарком воздухе комнаты его бледное тело блестело от пота. Темно-зеленые портьеры на единственном окне были плотно задернуты, и в полумраке лицо казалось мертвенно-бледным.

— О чем это вы? — прошептал художник.

— Вчерашний вечер, — ответил Корнелл. — Я хочу знать, что случилось вчера!

— Вечеринка, — ответил Рулов.

— Во время вечеринки, — кивнул Корнелл, — когда вы ходили к Джейсону Стоуну.

— Откуда вы знаете…

Голос затих. Корнелл пересек комнату, поднял лежавший на полу рабочий халат. Он был вымазан масляной краской — и старой, и свежей. Едва войдя в комнату, он заметил на нем желтую краску. Под испуганным взглядом человека на кровати Корнелл коснулся ярко-желтого пятна на рукаве. Оно было ещё влажным. Он вытер палец и взглянул на Рулова:

— Вы оставили след в Оверлуке.

— Вы из полиции? — хрипло спросил художник.

— Нет, — ответил Корнелл.

— Мне плохо. Я ничего не могу вам сказать, ничего не помню. У нас были гости, мы праздновали. Ничего особенного. Просто праздновали. Мы слишком много выпили. Мне стало плохо, и я ничего не помню. Это правда.

— Вы это собираетесь рассказывать и присяжным?

— Я не убивал Стоуна! — взвизгнул Рулов.

Его голос был неестественно громким. Снизу неожиданно раздался звук разбитого стекла. Корнелл не обернулся к дверям. Его взгляд был прикован к человеку на кровати.

— Откуда вы узнали, что он мертв?

— Но я…

— Откуда вы узнали? — повторил Корнелл.

На лестнице послышались шаги блондинки. Мальтиец спрыгнул с кровати и спрятался в углу. Его хвост беспокойно подергивался. Блондинка влетела в комнату, готовая к битве, с красным, подурневшим лицом. Она бросила быстрый взгляд на испуганного человека и свирепо уставилась на Корнелла:

— Вы же сказали, что вы художник.

— Я не сказал, кто я такой.

— Вы полицейский?

— Я уже сказал Ивану, что нет.

— Тогда убирайтесь! — рявкнула она. — Убирайтесь! Живо!

— Я ещё не закончил с Иваном, — ответил Корнелл.

— Зато с тобой уже покончено, — сказала она. И в её руке блеснул длинный нож.

XI

Она бросилась на него, как разъяренная тигрица, в распахнувшемся халате, с бешеным взглядом. Рулов вскрикнул, но не двинулся с места. Корнелл почувствовал, как лезвие ножа оставило длинную царапину на левой руке, он схватил руку блондинки и резко вывернул её. Женщина оказалась на удивление сильной. Мгновение она боролась, потом неожиданно нагнула голову и попыталась вцепиться зубами ему в шею. Он откинулся назад, споткнулся о кресло-качалку, потерял равновесие и с шумом упал, ударившись о стену. Но её руку с ножом не отпустил. Блондинка упала вместе с Корнеллом, тяжело навалившись на него своим мягким телом, раздался треск рвущейся ткани тонкого халата. Женщина не обратила на это внимания. Она снова попыталась укусить его, но Корнелл быстро и резко вывернул её руку. Она вскрикнула, и нож упал на пол. Корнелл рванулся, сбросил с себя блондинку и схватил нож. В этот момент её длинные ногти оставили след на его руке. Тяжело дыша, Корнелл встал и выпрямился. Блондинка злобно смотрела на него с пола.

На кровати тихонько заскулил Рулов.

Зашипел кот.

— Спокойно, — выдохнул Корнелл.

Он смотрел, как тяжело вздымается грудь женщины. Она осознала свою наготу и схватилась за обрывки легкого одеяния. Она поднялась на своих длинных ногах..

— Иван, дорогой…

Рулов заскулил.

— Иван…

Она обогнула Корнелла и села на кровать рядом с беспомощным седым мужчиной. Корнелл обернул платком поцарапанную руку и посмотрел на нож, которым пыталась воспользоваться женщина. Это был длинный острый нож, именно таким вчера вечером был убит Джейсон Стоун — многократными яростными ударами.

Рулов рыдал и что-то бессвязно бормотал, уткнувшись лицом в грудь блондинки. Она гладила растрепанные седые волосы и тихо успокаивала:

— Всё хорошо. Всё будет хорошо, Иван.

— Я не мужчина, — скулил он.

— Для меня ты мужчина. — Она взглянула на молчавшего Корнелла и предложила: — По-моему, нам всем не помешает выпить.

— Да-да, — прорыдал Рулов.

— Всё будет хорошо, — повторила женщина.

Она встала, придерживая рукой остатки халата, подошла к шкафу и достала бутылку. На комоде, к которому прислонился Корнелл, стояло несколько стаканов. Блондинка не обращала на Корнелла ни малейшего внимания, будто его здесь и не было, будто она не пыталась только что его убить. Она дунула в три стакана, чтобы смести пыль, прикинула на глаз количество жидкости в бутылке и налила три одинаковые порции. Первую дала Рулову, вторую оставила на комоде для Корнелла и жадно отхлебнула от третьей. Когда Корнелл посмотрел на Рулова, стакан того был уже пуст. Сам Корнелл даже не прикоснулся к выпивке.

В комнате стояла удушающая жара. Корнелл услышал, как рядом что-то упало, и увидел, что мальтиец прыгнул на комод и принялся осторожно обнюхивать стакан. Блондинка неожиданно рассмеялась.

— Пей, красавчик, не то Челлини успеет раньше тебя.

— Пусть пьет, — отозвался Корнелл.

Кот начал с удовольствием лакать спиртное. Милли сидела на краю кровати, обнимая одной рукой Рулова. Седоволосый перестал рыдать. Выпивка помогла. Он смотрел на Корнелла всё ещё мутноватыми глазами, но в них уже появились проблески разума.

— Я должен извиниться. Милли и я — мы понимаем друг друга, но для постороннего… Ей не следовало нападать на вас. Но уж такая она.